Глава 20. Лояльность к врагу

Рабочий день выдался насыщенным, но я справлялась. По большей части благодаря великодушию Стивена, который терпеливо объяснял каждую мелочь и не спешил заваливать меня всеми вопросами сразу. Не пройдет и тысячи лет, как я стану наикрутейшей бизнес-леди. Мама же занималась своими делами, при этом со мной общалась по-деловому — никакой подчеркнутой холодности, но и без восторгов. Меня все устраивало.

Однако в СМИ всплывало все больше и больше неприятных новостей: ни я, ни Стивен не знали точно, что из них правда, а что утки от команды Рика. Но проблема была не в этом: купленные судебные разбирательства так или иначе вытаскивали на поверхность и непридуманные вопросы. Репутация Кинзис Корп висела на волоске. Она давно уже там висела, но из-за этой махинации привлекла внимание каждого заинтересованного. Стивен же настаивал, что первым делом надо выплачивать долги. Никому и дела не будет до подобных мелочей, если Кинзис подтвердит славу устойчивой компании. Но ведь цена на бирже продолжала падать — и не только потому, что Стивен начал продавать акции. После всего случившегося Кинзис Киндом годами будет восстанавливать предыдущее положение. Конкуренты тоже оживились: до сих пор они искали ниши, на которых смогли бы выбиться, потому что прямая конкуренция с таким гигантом их бы убила… а теперь даже в рекламных компаниях звучало подчеркнутое: «Наше лекарство прошло многолетние испытания». Любому обывателю понятен намек, чье не прошло… Вранье, но обывателю и дела нет до истинного положения вещей.

К концу дня оформилась идея, которую я пока решила не обсуждать со Стивеном. В конце концов только слово Рика способно обозначить, насколько такое исчерпание конфликта возможно. После работы я отправилась к нему.

Рика не было дома, пришлось прождать пару часов в машине. Когда он подъехал, сразу вышла и направилась навстречу:

— А я уж было боялась, что у тебя пропала необходимость возвращаться в это захолустье. Где ты живешь на самом деле?

— Ты с мобильной связью не знакома? Здесь и живу.

— Хотела поговорить лично. Кстати, почему? Тебе ведь должно хватать средств на что-то более престижное.

— На особняк а-ля Кинзи? — он улыбнулся, открыл передо мной дверь подъезда и пропустил внутрь. — Нет, у меня с детства аллергия на особняки.

— Успел пресытиться?

— Успел проникнуться — за счет чего люди позволяют себе жить в такой демонстративной роскоши. Для этого нужно иметь особый склад… морали.

— То есть ты останешься в этой квартирке, даже если заполучишь всю компанию?

— О, так речь пойдет о получении компании? Тогда иди быстрее, напарница, мне не терпится начать.

Рик запер дверь, приглашающе махнул рукой в сторону дивана, а сам направился на крохотную кухню. Вернулся с двумя банками пива — я отказываться не намеревалась. Сделала глоток и тут же перешла к делу:

— Рик, это не твоя компания и никогда твоей не станет. Умерь амбиции и проси ровно столько, сколько можешь получить.

— Видимо, ты мне сумму и назовешь? Но ведь я в курсе, что Кинзис сейчас на нуле, вряд ли может мне предложить те миллионы, которые заработала на изобретении отца.

Я кивнула:

— Кроме того сейчас невозможно рассчитать, о какой цифре идет речь. Работу Майкла Беннета продолжали наши лаборатории, сейчас она расширена до неузнаваемости. Но… я все-таки обдумала идею Дина Дойла: отделить несколько фармацевтических линий и отдать их тебе. Такой дележ — плохой вариант, но все же вариант. В этом случае две компании просто разойдутся в разные стороны, ты получишь развитые линии — дальше дело за тобой, а Кинзи хотя бы сохранят то, что их по праву.

— Ты не видишь в этой идее прокол?

Ему не было весело — Рик размышлял.

— Думаешь, я в восторге? Просто ищу способ…

— Способ оставить большую часть корпорации за Кинзи. Тебя за это проклянет вся семья, а потом Роберт вернется на свое место. Уже в следующем поколении Кинзис Киндом станет больше, чем была — капиталы идут к капиталам. В чем тогда наказание?

Я ошиблась в изначальной предпосылке: говорила с ним как с бизнесменом, предлагала лучшую сделку из возможных, а Рик… Рик никогда не был бизнесменом. И он готов пойти на разрушение компании, если она не достанется ему целиком. Он согласен на любой способ, при котором Роберт Кинзи потеряет все. Только так. Можно спасти или корпорацию, или отца.

— Я все понимаю, Рик… А твои люди? Те самые, которые работали на тебя двадцать лет. Может, хотя бы им пора остановиться и получить причитающееся? Подумай о них.

— Те двое молодцов? Они и так получат. Сверх того, что уже получили. Когда вся Кинзис будет моей, они встанут рядом со мной на самой верхушке.

Видимо, я пошла по неправильному пути — те двое, конечно, тоже заинтересованы только в полном падении Роберта Кинзи, иначе их преданность не объяснишь. Я начинала злиться:

— Рик, ну почему ты не хочешь хоть немного переосмыслить установки?! Разве отец сейчас не наказан?

— Надолго ли?

Я встала, желая уйти — сейчас продолжать бессмысленно, а на нервах еще можно и наворотить дел. Гарантировать, что отец не вернется на свой пост, я не могла — знала прекрасно, что если бы мы заключили с Риком предложенную сделку, то на первом же совете директоров меня сместили бы с поста. Возможно, поставили бы маму, Стивена или мистера Диксона — и тоже на время. Пока на табличке главного офиса написано «Кинзис», отец всегда останется где-то неподалеку.

Но Рик догнал меня у самой двери. Прижал к ней и уперся руками в твердую поверхность. Хотелось развернуться к нему лицом, но я замерла.

— Напарница… предложи другое, чтобы твой отец действительно понес наказание. Тогда я прекращу суды, просто останусь в совете директоров, и компанию дробить не придется.

— Неужели ты думаешь, что я скажу — убить? Или наподобие того? Неужели считаешь, что смогу смотреть на тебя, если ты сделаешь с моим отцом что-нибудь ужасное?

Он положил одну руку мне на живот и прижал к себе теснее.

— Видишь же — выхода нет. Последняя смена руководства — только формальность. Мы оба это знаем.

Я резко развернулась. Глаза Рика не искрились — он смотрел на мои губы.

— Да, вижу. Выхода действительно нет, если только ты не согласишься на уступки.

— Я не соглашусь. Я права не имею согласиться. Клэрис...

Я точно знала, что будет дальше — наше дыхание уже сбивалось и перемешивалось, однако еще пыталась рассуждать:

— Все проиграют, если мы с тобой не договоримся.

— Давай хоть о чем-нибудь уже договоримся…

Рик впечатал меня в стену и поцеловал. Я обхватила руками его шею, забыв о разговоре. Отвечала с той же страстью, не останавливала, когда он запустил руки под блузку, когда задирал юбку. Такое желание сдержать не получится… но я, как только одна мысль промелькнула в голове, оттолкнула. Рик отступил и сразу шагнул ко мне, закрыл глаза и поцеловал, на этот раз подхватывая под бедра, заставляя обвивать его ногами. Нет, не получится…

Мы начали прямо у двери, продолжили на полу и уже обнаженные добрались до спальни. Между нами не случилось нежнейших ласк, одна только страсть и полное отсутствие контроля: мы теперь воевали за инициативу, кто успеет взять от второго больше, кто первым захлебнется от долгожданной разрядки. Я стонала и выгибалась навстречу, когда Рику удалось перехватить мои руки и прижать их к постели. Он сильнее — так нечестно! Но вместо возмущения я могла только стонать и подаваться на него еще резче. Во втором раунде возьму реванш… а пока… лишь бы только в этом темпе не забыться окончательно. Я забылась. Рик забылся.

Все тело еще сжималось от наслаждения, когда Рик после последнего, самого напряженного стона, отпустил мои руки, а потом завалился рядом. Улегся на спину, меня не касаясь. Когда утихающие эмоции начали отходить на второй план, я подложила руку под голову и уставилась в потолок. Кажется, он сделал то же самое.

— Легче не стало… — я первой нарушила тишину.

— Да брось, Клэрис. Еще день-два, и нас разорвало бы изнутри. Меня-то точно. Если ты чувствовала себя иначе, то утешайся тем, что спасла мне жизнь.

Он тихо смеялся. И, в общем-то, не сильно преувеличивал. Все шло к тому, что именно этим и закончится. Боюсь, даже не закончится, потому что я хотела его по-прежнему. Можно вообще без перерывов.

— Я о другом.

Рик подумал перед ответом:

— Давай не будем хотя бы из-за этого переживать? Мы молодые, безбашенные и чуть ли не с первого взгляда друг в друга в…

— Не заканчивай это слово!

— А. Точно. Мы друг в друга не… вообще забыл, что хотел сказать. Но в чем-то ты права: так стало только сложнее.

— А я о чем? Мне теперь даже думать о дальнейшем больно.

— Не думай. Пойдем вместе в душ?

— Рик, я серьезно. Для начала хотя бы пусть никто не узнает, что только что произошло.

Он вдруг перекатился на бок, приподнялся на локте и посмотрел мне в глаза:

— Только что произошло или будет происходить периодически? Ответ принципиально важен!

Глаза искрятся. Мои, скорее всего, тоже. Но настроение совсем не радужное — наоборот, хочется завыть в голос от отчаяния. Вот как он и сказал, чуть ли не с первого взгляда я знала, что этим все и закончится. Или начнется. Смятение в мыслях подтолкнуло к искренности:

— Вполне возможно, что я в самом деле в тебя…

— Не заканчивай! — на этот раз перебил Рик, но со смехом. — Кстати говоря, тебе тут будет удобнее, чем у Джека.

Я усмехнулась ему в рот, ровно за секунду до поцелуя. Но потом все же вспомнила:

— Для начала покажи мне свою ванную комнату! Вдруг мне не понравится?

— Понравится, Клэрис. Обещаю сделать все возможное.

Строго говоря, мне действительно понравилось, хотя я ничего толком там и не разглядела. И кухня мне очень понравилось. И еще два раза спальня. До утра мы не спали ни минуты. Джеку даже не пришлось ничего объяснять — старик только позвонил и спросил, привозить ли вещи. Я отказалась. Завтра мысли прояснятся и сойдутся в одном: у Рика в квартире я жить точно не буду, а то забью на все остальное. Нам рядом держаться вообще невозможно, достаточно одного случайного касания, чтобы ветер перерос в бурю. Достаточно только завести разговор о делах и разругаться на этой почве, чтобы буря взметнулась до урагана. Очень утомительно — от такого добровольно не откажешься, лучше держаться на расстоянии, чтобы не свихнуться от бессонницы.

***

Усталость накатила сразу после того, как я вырвалась из его объятий. Добралась до Джека, там переоделась и привела себя в порядок, позавтракала под хитрым взглядом, но хотя бы без расспросов. А в своем новом кабинете уложила голову на кипу документов и тут же уснула.

— Я работаю уже на четвертого шефа, но такое на рабочем месте вижу впервые.

Я даже глаза не потрудилась открыть.

— Привет, Стивен. Я окончательно запуталась.

Он прошел и занял стул напротив. Судя по голосу, улыбался:

— Неужели вообще ничего понятного не осталось? Заметь, я по-дружески не спрашиваю, что ты делала ночью.

— Почему же не осталось? Одно как раз есть — я точно понимаю, что отец на этом месте справлялся бы лучше. Когда-нибудь я стану хорошим руководителем… или скалой, но пока я не готова. Пока я даже не собираюсь становиться скалой.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но сейчас ты озвучила единственную общую мысль для всего персонала Кинзис.

— И не расстроил. Я вижу, какими глазами на меня смотрят. И даже судить их не могу.

— Роберт Кинзи был всего на пару лет старше, когда уселся в это кресло.

— Знаю. Или я не такая сильная, как он, или мне просто нужна пара лет.

— Клэрис, если ты сдашься, то подставишь всех, кто тебя поддержал. Меня, например. А я за себя очень переживаю, знаешь ли.

Я подняла голову и посмотрела на него. Немного бледный и измотанный — это я его так измотала.

— Я не сдаюсь! Но это не значит, что я не могу принять очевидное — отец справился бы лучше! Но если его сюда вернуть, то Рик снова начнет атаки. Он успокоился только на время, но ему важнее наказать Роберта Кинзи, чем сохранить компанию!

— Или он успокоился, потому что был занят другими делами?

И улыбнулся так хитро, что у меня нервы сдали. Я поморщилась, а потом рявкнула что есть мочи:

— Иди работать, мистер Тауэр! А то уволю!

Он встал и со смехом сказал:

— Ты точно запуталась, мисс Кинзи, раз простые вещи забыла: ты имеешь право отстранить меня от должности, но уволить из присутствующих можно только тебя — через совет директоров. Ты сейчас нанятый сотрудник, как любой бухгалтер или охранник, которого легко убрать, если он не будет справляться с обязанностями.

— Вот же! — изумилась я. — И хватает же наглости!

— Хватает, хватает, — он направился к двери. — Вернусь через пять минут с документами по сектору бытовой химии, подумаем вместе, что там можно сделать. Чтобы к тому времени ты выпила кофе и обратилась в человека. Иначе поставлю вопрос на ближайшем совете о твоем увольнении. Пять минут.

Я схватила какую-то бумажку и швырнула ему вслед, но при этом не выдержала и рассмеялась. Как же мне повезло, что я не отвернула Стивена от себя! С такими людьми на своей стороне можно сворачивать горы, даже если ты еще пока сам не скала.

После напряженного дня, содержащего серьезный скандал с мистером Диксоном, а потом и приход к соглашению по бытовой химии, я кое-как передвигала ноги. Но отправилась не к Джеку и даже не к Рику — поехала домой. Отец может продолжать зарывать голову в песок, но я от такой возможности самолично отказалась.

Сначала меня встретили криком, но я, не обращая внимания, прошла мимо и села за стол. Махнула матери, молчаливо стоявшей в стороне, приглашая присоединиться. Отец высказался по полной, а потом рухнул на стул — подальше от нас двоих. Я кивнула и выложила все, что знала сама. О Джеке родители к этому времени, похоже, уже были осведомлены — то ли сами догадались, то ли старик отказался выполнять какое-то отцовское поручение. В любом случае, слишком удивленными они не выглядели, хотя предательство Джека заметно расстраивало отца.

Теперь он говорил намного спокойнее:

— Видите, я даже подстраховаться не мог. Самые близкие сразу оказались на другой стороне. И за столько лет ничем себя не выдали… Я теперь буквально всех подозреваю, ничего с собой поделать не могу.

— Пап, кроме Рика и Джека, всего двое — да, возможно, они тоже давно работают в компании — этого я не знаю, но не поддавайся паранойе. Они вчетвером смогли пошатнуть всю компанию, но двигателем были только Рик и Джек. И они всегда работали командой. Теперь понимаешь, в чем твоя ошибка? Твоя команда была не хуже, ты просто ее не ценил.

Отец устало опустил плечи.

— Ты про Стивена и Дина? Думаешь, я только из-за этого потерял компанию?!

Он снова начинал раздражаться, поэтому я следила за тоном — необходимо говорить тихо и уверенно:

— Еще не понял, что ты ее потерял не окончательно? Я твоя дочь. Компания не у Рика, как видишь. Может, уже начнешь отодвигать эмоции в сторону?

Отец, чтобы не кричать в ответ, вообще замолчал. Вопрос задала мама:

— И тем не менее твоего папу на должность мы не вернем, так ведь? Тогда что мы можем сделать?

— Для начала оставить за собой дом.

Роберт нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Все передали акции для продажи, кроме тебя. И долг Грегеру Хольму… то есть Рику поставили в план выплат последним. Если хочешь сохранить особняк, то отдай два процента. Если понадобится отдать больше — отдай больше. Покажи остальным, что компания тебе все еще важна.

— Ха! — отец нервно подскочил на месте. — И план выплат, конечно, подписан действующим генеральным директором?!

— Конечно.

— И как после этого я должен к тебе относиться?

Я пожала плечами. Радовалась хотя бы тому, что мама меня не осуждает.

— Как к человеку, который в текущих обстоятельствах принял единственно верное решение, например. Если ты не отдашь акции, Стивен поднимет вопрос об отстранении тебя от совета директоров. Я же поставила такое условие, что у тебя не останется выбора, кроме как отдать. Чувствуешь, как тебя спасают против твоей же воли?

— О-о, благодетельница явилась!

— И еще. Тебе лучше посещать суды и выступать прямым ответчиком. Я говорила с юристами, там, в основном, мелочи, но газеты раздувают до уровня мировых катаклизмов. Но если ты покажешь всем, что ничего не боишься, тогда самая последняя собака притихнет.

Он рухнул обратно на стул и обхватил ладонями голову. Я ожидала новой волны скандала, но отец сдавленно забормотал:

— Я многое в жизни сделал неправильно, Клэрис. Многое, что сейчас ставят против меня… Майкл тогда запросил три миллиона, хотя сначала речь шла об одном. Мы уже были на стадии подписания договора о покупке, когда он вдруг поднял цену в три раза…. Понимаешь? Так не делается. У меня уже запускаются лаборатории, наняты специалисты, а он вдруг повышает цену… При этом успел ознакомить моих технарей со всеми подробностями… Думал, что я уже никуда не денусь. А мне или в минус, или два миллиона сверху найди и выложи — это и сейчас не так просто, а тогда и вовсе было невозможно… И злит сейчас больше всего то, что только я в этой истории выгляжу неправым.

Я вздохнула. Нет, я и раньше знала, что в любой проблеме чаще всего виноваты все стороны. Майкл поступил не очень честно, но преступления не совершил. Суды затянулись не только потому, что отец давал взятки — само по себе дело было неоднозначным. И в ходе процесса здоровье Майкла подкачало. История с его женой и маленьким Риком — уже типичное для таких крупных дел заметание следов. Если женщина не собиралась подписывать отказ от претензий — ей начали угрожать. Пошли на крайние меры, чтобы закрыть историю раз и навсегда. Но в итоге создали долгоиграющую другую.

— Пап, пора уже признать хотя бы свою часть вины. Я даже не знаю, что нужно Рику для отступления. Может быть, просто извинения? Это звучит банально, но вся его месть завязана на эмоциях — притупи их, и он остынет.

— Я не торгуюсь с террористами, Клэрис!

— А они считают террористом тебя!

— Хватит нести эту чушь!

Всплеснула руками и встала. Похоже, разговору конец. Одно да по тому же! Обе стороны видят во враге только зло, а себя обеляют. А объективно-то как? Кто проиграет, тот и будет назван главным злодеем: преступник Роберт получил заслуженное возмездие, или негодяй Рик остался ни с чем, посягая на Кинзис. Историю пишут победители — лейтмотив всей эволюции общества.

Я считала каждое произнесенное свое слово правдой, но мама заставила в этом усомниться. Она догнала меня на пороге:

— Клэрис, возвращайся домой. Хоть ты и предатель, но наша дочь — ничто этого не изменит.

Я задумчиво уточнила:

— То есть ты тоже считаешь меня предателем?

— Считаю.

Ее ответ почему-то потряс. До сих пор казалось, что мама прекрасно понимает каждый мой поступок.

— Почему? Что я делаю неправильно? — я спросила не от праздного любопытства.

Мама отвела взгляд в сторону и постаралась ответить исчерпывающе точно, как всегда это делала:

— Если бы не твои чувства к этому… Рику, то сейчас ты бы так же злилась на отца и, возможно, принимала похожие решения. Но не в точности такие же. Сейчас же ты пытаешься сделать невозможное: угодить и тем, и другим, в идеале — вообще примирить. Сама подумай: если бы не было лояльности к Рику, то ты сейчас как бы рассуждала? Нельзя всех оставить довольными, Клэрис, не в этом случае.

— Я все-таки поживу у Джека…

Она меня не останавливала, а я имела возможность поразмыслить уже в машине. Мама права. Я осудила бы отца, взяла бы под контроль компанию, может быть, а потом растоптала бы Рика, чтобы другим неповадно было посягать на королевство, основанное еще моим прадедом. Сейчас же я пытаюсь достичь невозможного, даже способа не ищу, чтобы прижать их к ногтю… Мама, черт возьми, права.