Глава 10. Всё не то, чем кажется

Перед тем, как уже утром улечься спать, я все же определилась с выбором. Есть очень много вещей, которые происходят в серьезном бизнесе, но с одной я не готова смириться: Стивен, толковый и умный парень, даже если и озабочен только местью, заслужил хотя бы знать о происходящем. Поэтому я набрала его номер.

Стивен ответил почти сразу. Он вообще когда-нибудь спит?

— Клэрис? Что-то случилось?

— Да. Есть достоверная информация, что тебя хотят убить.

Секундное молчание.

— Воскресная шутка?

— Нет.

— Откуда информация? Это связано Кинзис Киндом?

— Наверняка. Моя подруга живет в загородном доме, скину тебе адрес. Прямо сейчас поезжай туда, я буду к вечеру и все тебе объясню.

— Клэрис… — голос Стивена стал задумчивым, — а почему Роберт не выделит мне охрану? Почему не он звонит, чтобы предупредить?

— Отец занят. Очень прошу, не спрашивай пока о подробностях. И никому не звони. Вечером поговорим лично.

— Ты ведь понимаешь, что это звучит очень странно?

— Понимаю. Сделаешь?

— Снова какие-то ваши игрища? — он усмехнулся.

Стивен не из тех, кто верит безоговорочно всему, что говорят — он ищет объяснения. Это подходит:

— В точку. Подыграешь?

Он не был напряжен или испуган. Зевнул.

— Ладно, я повожусь с маленькой дочкой босса в ее песочнице, все равно выходной. Но в понедельник мне нужно быть в офисе.

— Договорились.

Джули без особых объяснений согласилась принять гостя. Она была раздражена только тем, что я разбудила ее в такую рань. Подруга — тоже дочь богатой семьи, но при наличии двух старших братьев она получила иную судьбу. Джули, даже если б она захотела, к бизнесу и близко не подпустят. Она обречена жить в богатстве и ничего не делать. Возможно, чуть позже ее выгодно продадут… выдадут замуж, а пока в этом необходимости не было, Джули наслаждалась жизнью: море вечеринок, парней, ночных гонок, клубов и белого порошка — и вот уже любая дорога выглядит увлекательной. Я лишь одна из сотни самых близких ее друзей, но к Джули всегда можно обратиться за помощью. А когда я упомянула, что парня нужно отвлечь от бесконечных проблем, она восприняла это как вызов. Джули точно сможет позаботиться о Стивене.

Сам он по моим непонятным репликам мог и догадаться, что происходит. Или скоро заметит, что подслушка в нашей гостиной отключена. И тогда быстро сообразит, что лучше делать ноги — домой, в Детройт, или еще куда-нибудь. В этом случае Джули уже через пару часов начнет звонить и кричать, что я напрасно разбудила ее, раз мой горячий парень так и не явился. Меня устраивал и такой вариант. Пока не придумаю, что делать дальше, Стивена лучше спрятать или напугать до такой степени, чтобы он спрятался сам.

Я проспала часа три, и Джули за все время не перезвонила. Неужели Стивен в самом деле отправился к ней? Сам по себе этот факт казался странным.

За обедом собралась вся семья, но никто не спешил воскрешать ночной разговор в присутствии Ив. Сестра налегала больше на мартини, чем на стейк, при этом коротко отвечая на вопросы родителей. А уж если разговор касался деловых тем, то ее участия никто и не ждал — все объяснял только Дин. Вероятно, Ив нашла для себя не самый плохой путь. По крайней мере, она изолирована от некоторых знаний, которые могут помешать крепко спать по ночам. Я же только отметила, что моя тридцатилетняя сестра стала выглядеть старше своего возраста, и даже на переносице уже успела обозначиться морщинка, которая простительна только тем, у кого слишком много забот, чтобы беспокоиться еще и о выражении лица.

После трапезы я отправилась вслед за Ив в комнату. К счастью, она не попыталась захлопнуть дверь перед моим носом — а может, просто не заметила преследования. Потом окатила меня не слишком довольным взглядом, но спорить не стала — направилась к бару, откуда достала бутылку красного вина и бокал.

— Составишь компанию, Клэрис?

Я покачала головой:

— Давай поговорим, Ив.

— Говори.

— Хочу знать, все ли у тебя в порядке.

— Разве не видишь? У меня все прекрасно.

— Ив… Разведись с Дином и возвращайся домой. Родители никуда не денутся, если их поставить перед фактом! Обещаю, что поддержу тебя.

— А кто сказал, что я хочу разводиться?

Я не нашлась с ответом. Думала, что ее желание очевидно обеим. Разве не свою загубленную жизнь она заливает бесконечной рекой спиртного? Ив залпом осушила бокал, налила еще, но потом задумчиво уставилась в пол. Я не торопила — она будет откровенной, только если сама захочет. И дождалась:

— Знаешь, сестренка, я тебе важное скажу… — на меня она не смотрела. — И можешь думать, что я просто пьяна — мне все равно.

Она надолго задумалась, потому я переспросила:

— О чем?

— Помнишь мою свадьбу, Клэрис? — она направила туманный взгляд в стену, мои подтверждения ей не требовались. — Я тогда еще назвала Дина жирной свиньей, помнишь? Отец разорался, что я напилась до церемонии. А я ведь не пила… Дин же сделал вид, что не расслышал… Так вот, он всегда, с самого первого дня знакомства, был для меня жирной свиньей, которой требовались только мои акции.

Дин Дойл внешне был не самым привлекательным мужчиной, но по характеру спокойный и вдумчивый. Узнав его ближе, я уже не могла относиться к нему исключительно плохо. И отец его уважает как мозговитого специалиста. В конце концов, не он первый и не он последний, кто вступил в брак только по расчету — не самое тяжкое преступление в мире. Но я не спорила. Ив продолжила:

— Первый год он извивался передо мной ужом. Ну, знаешь, цветы в постель, шутки по поводу и без, ужины… будто меня, с моим-то воспитанием, можно удивить цветочками или дорогими ресторанами. Но он никак не унимался, выводя меня из себя… На второй год он успокоился: никакого лишнего внимания, только то, что неизбежно — разговоры за столом, холодные приветствия… и еще более холодные супружеские ночи. Тогда я и решила, что мой лучший друг — это бренди вперемешку с текилой. На третий год Дин наконец-то оставил меня наедине с моим лучшим другом. Он даже в другую спальню переселился… С тех пор все так, как есть.

— А как есть? — осторожно поинтересовалась я.

— Никак. Мы просто живем в одном доме, но почти не разговариваем.

— Подожди. Говоришь так, будто тебя это не устраивает.

Ив меня словно не слышала:

— Может быть, Дин завел любовницу или просто перестал пытаться наладить со мной отношения. Это все ерунда. Однажды я собрала чемоданы и заказала билет на самолет… И вдруг, прямо на пороге поняла, что не хочу уходить. Что там и есть дом… Что Дин… далеко не самый худший человек на планете. Что я могла бы быть счастливой, если бы сама все не испортила.

Теперь я вообще ничего не понимала:

— Ив, а ему ты об этом сказала?

Она вспомнила о бокале в своей руке и сделала большой глоток.

— Нет, зачем?

— Чтобы все исправить?

— Дурочка Клэ-эрис! — она пьяно расхохоталась. — Нельзя ничего исправить! Я тебе о своей жизни для другого рассказываю — ничего никогда не делай через силу. Когда через силу… все ломается, понимаешь? Ты ломаешься. Если бы мы с Дином просто встретились на улице, то вполне могли бы сейчас быть счастливой семьей. А теперь это невозможно, потому что… слишком много дерьма пролегло между нами.

Под ее смех я вышла из комнаты. Говорить по душам, когда она в таком состоянии, невозможно. Наверное, пора мне самой перестать считать Дина чужаком и до их отъезда поболтать — как если бы он был моим любимым зятем. Как если бы сестренка когда-то сама его выбрала, а теперь в их семье наметился кризис. Не имею представления, можно ли сейчас исправить ситуацию. Если даже он когда-то и был влюблен в красавицу Ив, то сейчас это сложно представить. Но я считала себя обязанной сказать ему очень важную вещь: «Разведись с ней. Выгони из дома. Отправь к родителям или в тур по Европе. Избавься от нее любым способом. Потому что ты ей нравишься! Расстаньтесь — и только тогда у вас что-то может получиться. Мою несчастную сестру давным-давно загнали в тупик, но она сможет из него выйти, только если начнет сначала». Спокойный и вдумчивый Дин Дойл скорее всего просто рассмеется, но, быть может, примет к сведению или найдет другой выход. И такую малость я обязана сделать для сестры.

Внизу раздавались голоса. Я замерла, узнав Рика. Джек пригнал сюда всех, как и обещал: ребята проверяют камеры, сигнализацию и ищут другие жучки. Рик здесь, а мне даже некогда было перенастроиться, подумать некогда! В висках забились еще несформулированные мысли, поэтому я поспешила скрыться в своей комнате. Пора собираться к Джули.

Но едва я вышла из душа и разместилась перед туалетным столиком, дверь открылась. Сначала в отражении, а после резкого разворота и воочию, я лицезрела улыбающегося Рика. Именно он вошел в мою спальню, прикрыл за собой дверь.

— Я напросился искать жучки в твоей комнате. Хотя сюда рвались все, но я победил — все-таки Джек во мне души не чает. Привет, напарница!

— Что?

— Напарница, говорю, привет. Да не тушуйся! Что это, бигуди? Просто ужас. Можно сфотографировать?

Я настолько разволновалась, что отвечала на рефлексах:

— Стучать надо!

Он, не оборачиваясь, стукнул три раза по двери, для особо непонятливых сопровождая действия исчерпывающим объяснением:

— Тук-тук-тук. Выглядишь так, будто мне не рада.

— Почему именно ты?

— А. Мне было интересно, какая у тебя спальня. И думал, что у нас с тобой уже именно такие отношения, когда мы переходим к стадии «покажи мне свою комнату!»

Я, спохватившись, сильнее запахнула халат. Он же направился к кровати, присел на корточки, одной рукой приподнял матрас, а другой ощупывал снизу. Потом направился к столу.

— Вряд ли прослушки поставили еще где-то, кроме гостиной, но Джек предпочитает перестраховаться, — Рик демонстративно ухватил мой бюстгальтер со спинки стула и откинул его на кровать. Я не пошевелилась. — Он всех парней сюда выдернул. Сказал, что после юбилея тут обнаружили, распсиховался весь. Жаль, меня на вечеринку не пригласили — мы бы с тобой отожгли! Наверное, мое приглашение куда-то запропастилось? Всегда мечтал погулять в таком шикарном месте в толпе разукрашенных капиталистов.

Он прошелся пальцами по ободку зеркала, заглянул под туалетный столик. Постепенно приходя в себя, я отмечала, что Рик ведет себя так, как вел бы в том случае, если между нами отсутствовала неловкость после последней встречи. Но на его сарказм мне всегда найдется что ответить, пусть даже на рефлексах:

— Видимо, почтовый голубь умер от старости, пока летел в твою хижинку на окраине.

Рик осмотрел окно, повернулся ко мне и, наконец, уловил настроение:

— Ты не в духе из-за найденного жучка или злишься именно на меня?

— А есть причина на тебя злиться?

— Не знаю, — он шагнул ближе, я спонтанно попятилась. И это он точно заметил. — Эй, напарница, а давай снова дружить?

Его глаза искрились — верный признак сдерживаемого веселья. Он сделал шаг вперед, и я выставила руку, чтобы не приблизился еще. Надо бы ответить что-нибудь легкое, чем сразу можно свернуть разговор и выпроводить его отсюда, раз закончил, но в голову ничего умного так и не пришло. Мое молчание он тоже оценил:

— Ого, да между нами прямо Великая Китайская стена появилась. Или у меня провал в памяти, или в последнюю нашу встречу ее не было?

Он отвел мою руку, будто от препятствия отмахнулся, но шага не сделал — ждал ответа.

— В общем… да, ты прав, — я соображала вместе с произносимыми словами. — Мы в последний раз… Это было лишним. Ты и сам понимаешь. Отец прибил бы тебя, если бы…

— Обо мне беспокоишься? — теперь он уже улыбки скрыть не мог. — Или все-таки обиделась?

Проиграть конкретно это сражение — значит, проиграть всю войну:

— На что мне обижаться?

— Не знаю, — он пожал одним плечом. — Некоторые любят обижаться на правду.

— Уходи, Рик, мне нужно собираться. И обиды тут ни при чем! Поговорим в понедельник.

— Поговорим, конечно…

И медленно начал сокращать дистанцию — достаточно медленно, чтобы я успела возразить:

— Я серьезно, Рик. В прошлый раз… это было неуместно. И от скуки! Мне просто не нужны проблемы, поэтому больше никаких там…

Сердце колотилось так быстро, что я чувствовала, как от этого сама трясусь. Он же словно оглох: так же медленно наклонился, спокойно притянул меня за талию. И… вполне возможно, что я сама поцеловала его. Да, черт возьми, это вполне возможно, потому что он мне нравится до заходящегося дыхания! Рик сразу перехватил инициативу, открывая языком мои губы. Я прильнула к нему всем телом. Казалось, мы оба забыли, где находимся и что в любой момент сюда может кто-нибудь заявиться. Окончательно с толку сбивал его напор. И бессмысленность моего напора. Безумие какое-то!

Слишком много всего для такого короткого поцелуя — он отстранился через несколько секунд! Выдохнул шумно и сразу отпустил меня:

— В следующий раз выражайся яснее, Клэрис Кинзи, а то тебя не поймешь. Ладно, увидимся в понедельник.

И вышел за дверь. Я осела на пол там же, где стояла. Чувствовала себя злой, униженной и… совсем немного счастливой. Потому что он вел себя так, будто ему нравилось меня целовать, будто ему вообще мало что нравится настолько сильно! Еще через двадцать минут до меня дошло, что я все-таки нахожусь в более уязвимом положении, чем Рик. Что бы я себе ни придумала о его реакции, свою-то реакцию я ощутила по полной. И ему показала как нельзя лучше — он теперь знает, что может скрутить меня в узел, а я так и буду скулить, как собака, в ожидании любой ласки. Да ни за что! Пора вспомнить, что Кинзи тут я, а не какой-то там нищий выскочка. И да, он мне нравится ровно до той степени, чтобы я не собиралась его отпускать. Вот только правила надо скорректировать: это Рик должен застывать в ожидании меня, это он обязан переживать и мучиться, искать варианты выхода для нас обоих, не находить и срываться на импульсивные поступки! Так и будет. Как же замечательно, что мы работаем в одном офисе: никуда друг от друга не денемся.

Когда я спустилась вниз, Джек со своими ребятами уже уехал. Другие жучки они не обнаружили.

***

Музыка гремела еще на подъезде к дому Джули. Дверь нараспашку. Я вошла и остолбенела: Стивен танцевал с моей подругой на диване! Он одной рукой придерживал Джули, чтобы та не свалилась вниз, а в другой держал початую бутылку. Даже и не знаю, что вызвало больший шок — тот факт, что Стивен Тауэр не просит политического убежища в Северной Ирландии, боясь гнева моего отца, или что Стивен Тауэр умеет так веселиться…

— О-о! — заметила меня Джули. — Моя любимая блондиночка явилась!

Она спрыгнула на пол и бросилась ко мне. Обняла и смачно чмокнула в губы — сегодня со мной все поступают так, как им заблагорассудится! Джули, яркая брюнетка и талантливая тусовщица, вообще всегда отличалась любвеобильностью ко всем — от щеночков до троглодитов.

Стивен тоже подошел и неловко улыбнулся. Он не был пьян так же, как его собутыльница, но глаза все-таки блестели.

— Привет, Кинзис-Джуниор! Я без понятия, в чем состоит ваша игра, но пока мне все нравится!

Нет, он не разыгрывал легкость — он на самом деле не переживал! Или еще не заметил, что прослушка отключена?

— Нам надо поговорить, Стивен.

Поскольку Джули вцепилась в парня и не хотела его отдавать, пришлось буквально заорать:

— Наедине!

Подруга насупилась и пробубнила нам вслед:

— Ладно. Я тогда после тебя с ним поговорю… наедине! А пока обзвоню друзей, настроение гулять дальше!

— Точно, Джули! — подбодрила я. — Чем больше народу, тем веселее!

У нее, кстати говоря, всегда настроение гулять дальше. Но сегодня это не лишнее. Джек или кто-то из других людей отца не подумает искать серьезного Стивена посреди такого бедлама.

Когда мы зашли в комнату, я закрыла дверь и села на кровать. Стивен молча разместился в кресле напротив, успев уловить мой настрой. Я рассказала ему все, заранее обдумав решение. Он должен знать, что попался, и сделать хоть что-нибудь, чтобы ситуация не переросла в катастрофу. Он не перебивал, только хмурился сильнее.

— Стивен, мы все еще можем решить дело миром. И да, я признаю твое право на компенсацию! Возможно, всех со временем получится убедить… тогда ты со своими акциями войдешь в совет директоров. Твоего отца уже не вернуть, но ты получишь хотя бы часть того, что он сделал…

— Клэрис… Вы ошиблись вообще во всем! — Стивен поднялся и нервно зашагал по комнате. Потом замер и посмотрел на меня. — Твой отец действительно способен убить человека?!

Я тоже встала и подошла к нему, чтобы смотреть в глаза:

— Я не знаю. Но после того, что ты сделал…

— Я ничего не делал, — голос его звучал удивительно спокойно.

— Стивен! — зато я нервничала. — Я тебе говорю, что есть факты! Какой смысл отрицать? Разве я не доказала, что на твоей стороне?

— Нет, Клэрис, — он зло усмехнулся. — Ты на стороне Кинзис Киндом. И когда-нибудь станешь такой же, как Роберт. Готовой убить человека, даже не удостоверившись в том, что он действительно виноват.

— Стивен! Да смирись уже, и тогда мы начнем искать выход вместе!

Он снова сел в кресло и расслабленно раскинул руки:

— У меня железобетонное алиби, Клэрис. Жаль, что вам размышлять было недосуг.

— Алиби?

— Да. Перевод из Детройта. Вы в самом деле считаете меня настолько глупым, чтобы я не замел следы? Из Детройта! Включи уже мозги, Клэрис! Вас просто носом ткнули в меня, а вы даже не удосужились подумать над этим.

— Но… разве там нет фирмы, зарегистрированной на тебя?

— Точка оптовой торговли? Есть, конечно. Моя страховка на случай, если у работодателя изменится настроение. Сегодня они носят тебя на руках и повышают оклады, а завтра вышвырнут на улицу. И, как видишь, в предположениях я не ошибся.

Мне на самом деле только теперь пришло это в голову. Фирма Стивена оформлена легально — обнаружить ее можно в считанные минуты. А это уже значит, что Стивен ни при каком раскладе не стал бы делать перевод из родного города!

— Я… я не знаю, что теперь и думать… Все на самом деле уверились, что ты сын Майкла Беннета…

— Разве у него был сын?

— Так сказал человек, который двадцать лет назад занимался этим делом… Но он и сам почти ни в чем не уверен, слишком много времени прошло.

— Поехали.

— Куда?

— Ко мне. Попробуем разобраться вместе.

И через два часа на вопрос Стивена: «Ты мне веришь?», я с уверенностью ответила: «Да. Осталось только убедить в этом отца».

А сама не могла оторваться от папки, которую собрал Стивен по делу Беннета. В те времена цифровых копий не делали, и большая часть информации канула в историю. Вот только на одной из газетных вырезок была смазанная фотография. Майкл Беннет, основатель Беннет Фарм, снят в профиль. Почти невозможно разобрать черты лица, но я узнала… Именно он был на снимке, который мне показывал Рик, когда рассказывал об отце. Рик, которому безоговорочно доверяет Джек, а значит, и Роберт Кинзи. Рик, который недавно устроился в Кинзис Киндом. Рик, который мог подложить жучок. Рик, бедный паренек, у которого нашлись деньги, чтобы пошатнуть целую империю. Получается, на момент смерти Майкла Беннета Рику было два года — именно так он и рассказывал...

Теперь я не могла не верить Стивену, но ничего не сказала об остальном. Я не имела понятия, что делать со своим знанием.