Глава 26

Я стояла босыми ногами на деревянном полу. Киеран переводил взгляд с меня на Кастила, и я сильно жалела, что узнала о Присоединении и о том, что порой оно становится… интимным.

Киеран был с нами, хотя Кастил считал кормление очень интимным процессом.

Кастил уходил всего на несколько минут, а когда вернулся, я стояла на том же месте, словно приклеенная к полу. Не то чтобы я сомневалась. Я просто не могла поверить, что предложила ему это, и не только сказала, что хочу дать ему кровь, но также призналась, что забочусь о нем. Казалось, моя жизнь опять в считаные минуты изменилась бесповоротно.

– Мне не нужно много, – сказал Кастил Киерану.

У того был такой вид, словно он собрался на войну. Они препирались уже минут десять. Кастил колебался, а Киеран готов был швырнуть его на меня.

Вольвен стоял, скрестив на груди руки, его глаза блестели.

– Тебе нужно больше, чем глоток или два. Нужно взять столько, как обычно.

Кастил посмотрел в мою сторону. На его скулах ходили желваки. Мне показалось, нужно что-то сказать, ободрить, потому что у него такой вид, словно он готов убежать.

– Бери сколько нужно, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Кастил уставился на меня, и на мгновение в его взгляде мелькнуло недоверие. А потом он опустил ресницы.

Когда он открыл глаза, мое сердце болезненно заколотилось.

Он сделал шаг и остановился. Его грудь резко поднялась и опустилась.

– У тебя есть последняя возможность передумать. Ты уверена?

Я тяжело сглотнула и кивнула.

– Да.

Кастил опять закрыл глаза, а когда снова открыл, в них осталась лишь тонкая полоска янтаря. Он опустил подбородок, черты его лица обострились от голода.

– Ты знаешь, что делать, – сказал он маячившему неподалеку Киерану более грубым, почти неузнаваемым голосом. – Если я не остановлюсь.

Но вмешается ли Киеран? У меня дрогнуло сердце. Сквозь нарастающее во мне запретное предвкушение пробрались щупальца страха.

Киеран перешел за мою спину, а потом его пальцы легли на мою шею. Я слегка подскочила и приказала себе не думать о Присоединении. Вообще. Потому что иначе это я выбегу из комнаты.

– Я просто буду следить за твоим пульсом, – тихо пояснил он. – Для уверенности.

Мой взгляд был прикован к Кастилу. Он напоминал зверя в клетке, которого вот-вот выпустят.

– Ты обычно так и делаешь, когда он… когда он кормится?

– Нет. – Пальцы вольвена были холодными. – Но сейчас он слишком близок к грани.

Слишком близок к грани…

Тогда для сомнений слишком поздно.

Внезапно Кастил оказался передо мной, аромат пряных специй и хвои стал почти ошеломляющим. Его пальцы вплелись в мои волосы, но он не дергал, хотя я чувствовала, как его тело дрожит.

В этот момент я то ли сознательно решила протянуть к нему связь, то ли мой дар вырвался из-под контроля. Его голод хлынул на меня, наполнив грудь и живот терзающей болью, которая казалась бездонной. А под ней таилась тяжесть тревоги.

Его щека коснулась моей, когда он наклонял мою голову назад и вбок.

– Больно будет только на мгновение. – Его теплое дыхание коснулось моего горла, голос звучал прерывисто. – Клянусь.

А потом он укусил.

От дикой боли у меня перехватило дыхание, и я дернулась, обрывая связь с Кастилом. Инстинктивно шагнула назад, но наткнулась на Киерана. Он положил руку мне на плечо, удерживая на месте, а потом мою талию обвила рука Кастила. Боль вспыхнула сильнее, ошеломив меня, а потом…

Мгновение пришло и ушло.

Рот Кастила потянул мою кожу, и я ощутила этот рывок каждой клеточкой тела. Боль угасла так же быстро, как и нахлынула. Все куда-то ушло, во всем мире осталось лишь ощущение его рта на моем горле и того, как он тянет кровь глубокими, долгими глотками. Мои глаза были открыты и прикованы к серовато-белой штукатурке на потолке, но теперь они закрылись, а губы разомкнулись. Он пил, запутавшись пальцами в моих волосах. Он оторвал рот…

– Недостаточно, – сказал Киеран. – И близко недостаточно, Кас.

Кастил прижался лбом к моему плечу, а его рука на моей спине скомкала в кулаке ткань халата.

Связь восстановилась, и я по-прежнему чувствовала его голод. Он чуть-чуть уменьшился, но все еще был сильным. Киеран прав. Он взял недостаточно.

Я нерешительно подняла руки и коснулась его предплечий. Не голой кожи. Не знаю, остановится ли он, если я уберу его боль.

– Все хорошо. – Мой голос прозвучал так, словно я задыхалась, несколько раз обежав крепость. – Тебе нужно больше. Бери.

– Она говорит правду. – Киеран сжал предплечье Кастила чуть выше моей руки. – Кормись.

Кастил вздрогнул и слегка поднял голову. Его губы скользнули по моей челюсти, а потом вдоль шеи, отчего у меня по спине пробежал трепет, и я прикусила щеку. Его губы прижались к коже над укусом – легкий поцелуй, удививший меня, – а потом его рот опять сомкнулся на покалывающей коже.

Казалось, каждая часть моего тела сосредоточилась на месте, где его рот впился в мое горло. Мысли разбежались, а внизу живота и между бедер расцвела ноющая боль. Я старалась не забывать о том, что рядом стоит Киеран и следит за моим пульсом, и то, что мы делаем, больше похоже на… на спасение жизни, но я не могла держаться ни за одну из этих мыслей. Каждое тянущее движение словно доходило даже до пальцев ног, и этот трепет, эта ноющая боль все нарастали, разогревая кровь и кожу.

Нужно думать о чем угодно, кроме ощущений от рта Кастила на моей шее, движений его губ, бугрящихся мышц его рук под моими ладонями. Но это было бесполезно, и – о боги! – связь с ним по-прежнему оставалась открытой. По ней по-прежнему шел голод, да, но появилось и что-то еще. У меня во рту возник пряный, дымный привкус. Этот вкус, это пьянящее ощущение переполнили меня. Мое тело дернулось от нахлынувшего желания, а ноги ослабели. Не знаю, стояла ли я еще сама, или же меня поддерживал Кастил. Или Киеран. Мое дыхание стало поверхностным, а ноющая боль переместилась к груди. Внутри нарастало напряжение, становясь почти мучительным – бритвенно-острое наслаждение, оставляющее свои типы шрамов.

У Кастила вырвалось горловое рычание. Внезапно он, сделав глубокий глоток из моего горла, вжался и с неожиданной силой вдавил меня спиной в Киерана. Тот с кряхтением врезался в стену позади нас, и Кастил придавил нас обоих. Его рот двигался на моей шее, а его бедра дернулись на моем животе…

О боги.

Я чувствовала, как он прижимается ко мне. Чувствовала его в себе – его желание и мое, бурлящие и перемешавшиеся. Уши заполнил глухой рев, и я вдруг утонула в потоке ощущений, наплывающих бесконечными волнами. Беспокойство о том, что происходит и что мы не одни – позади нас застрял Киеран, прекрасно сознающий происходящее. Стыд за скользкую влажность, на которую Кастил ответил движением бедер, и его рука опустилась на мою талию. Желание, которое каким-то образом слилось с чем-то более глубоким, чем-то бесповоротным. И неверие. Я обвила рукой его шею и обнимала его, желая утонуть в этом огне, пока не поняла, что уже утонула.

Не знаю, в какой момент все вышло из-под контроля. Когда в том, как он держал меня, как прижимался ко мне, появился не столько голод, сколько стремление утолить иную жажду. Не знаю точно, когда я проиграла сражение с собственным телом. Не знаю, когда я прекратила думать о том, что ко мне прикасается не только тело Кастила, и не к его груди запрокинута моя голова.

Это из-за укуса? Или из-за потребности и желания, зародившихся в ту ночь в «Красной жемчужине» и так и не исчезнувших, превратившихся в огонь в моей крови, вспыхивающий всякий раз, когда Кастил близко? Или во мне, в самой моей сути, есть что-то безрассудное и порочное, позволившее… махнуть рукой и позабыть все на свете? Или сошлись все эти причины? Я не знала, я ничего не знала, когда дрожащие руки Кастила скользнули по моим бедрам, под халат. Он поднял меня на цыпочки, а потом еще выше, закинув одну мою ногу себе на пояс. Нижняя половина халата разошлась, а верхняя сползла с левого плеча. Когда его твердость прижалась к самой мягкой моей части, я сознавала только то, что превратилась в пламень, бурлящий в моей крови. В нечто совершенно незнакомое, дерзкое и бесстыдное. Я стала огнем, а Кастил – воздухом, подпитывающим его.

Бедра Кастила прижались к моим, мое тело ответило без единой осознанной мысли и вжалось в него, а он все кормился. Напряжение еще больше усилилось. Не знаю, что именно так быстро влекло меня к опасному краю: укус или ощущение его между моих бедер.

– Достаточно, – сказал Киеран.

Его голос должен был шокировать, но только вызвал раздражение.

– Кастил, достаточно.

Дрожа всем телом, я открыла глаза, словно в тумане. Грудь Кастила бурно поднималась рядом с моей. Весь оставшийся воздух покинул мои легкие, когда я ощутила, как он лизнул влажным языком место ниже укуса, а потом и сам укус. Внутри запульсировало напряжение. Он оторвал рот от моей шеи, несколько мгновений не двигался, а потом шагнул назад вместе со мной. Мое сердце и кровь продолжали колотиться, и ноющая боль никуда не делась. Держа меня одной рукой за талию, другую он опять запустил в мои волосы, наклоняя мою голову вниз. Я зарылась лицом в его шею, вбирая его запах и просто дыша. Я обвивала его обеими ногами, даже не помня, как они там оказались, а он держал меня, и между нашими телами не оставалось никакого пространства.

Он глянул поверх моего плеча на Киерана и хрипло произнес:

– Спасибо.

– Ты в порядке? – спросил Киеран, и я почувствовала, как Кастил кивнул. – Пенеллаф?

Едва ворочая тяжелым языком, я пробормотала:

– Да.

– Хорошо.

По движению воздуха я поняла, что Киеран прошел мимо нас. Дверь приоткрылась, и свежий ветер обдул обнаженные участки моей кожи, но ничуть не погасил жар.

– Спасибо, – еще раз сказал Кастил, и дверь закрылась. Он повернул голову ко мне и прошептал: – Спасибо.

Я молча обнимала его, захваченная ураганом… желания. Кастил сделал несколько шагов, наклонился и опустил меня на кровать. Под моей головой оказалась подушка, и он убрал из-под меня руки. Кровать прогнулась под его весом, когда он сел рядом, и я открыла глаза.

Кастил наклонился надо мной, обеими руками держа мою голову. Я заметила, что халат сполз еще дальше, открыв верхние полукружия грудей. Соски натянули тонкую ткань. А ниже видна вся нога до самого изгиба бедра. Надо бы поправить халат, прикрыться. Мне должно быть неловко, но я не шевелилась. Я не могла. Просто не могла, потому что посмотрела ему в глаза.

Они пылали, как горячий мед, прекрасные и всепоглощающие. Мы оба молчали, а его грудь поднималась и опадала, он дышал так же часто, как и я. Его мышцы затвердели от усилий сдерживаться. Я знала, что Кастил обуздывает себя, потому что связь с ним все еще сохранялась – никогда и ни с кем я не открывала ее так надолго. И я больше не чувствую терзающего голода. Вместо него появилось пряное и дымное ощущение, почти такое же сильное. У меня сбилось дыхание, и я опять загорелась.

Он приоткрыл губы, и показались кончики клыков. Место укуса закололо так сильно, что по мне пробежала волна дрожи, заставляя сжать бедра и изогнуться.

Кастил закрыл глаза и прерывисто вздохнул.

– Поппи…

В одном этом слове, моем имени, столько желания. Я задрожала. Он опять открыл глаза, и они почти сияли.

– Ты уже дала мне так много себя, сделала для меня так много.

Мне показалось, что он говорит не только о моей крови. Кастил опустил голову, и меня охватило предвкушение. Он остановился в паре дюймов от моих губ и обхватил ладонью мое бедро.

– Позволь сделать это для тебя. Позволь забрать боль.

Мое сердце заколотилось, хотя все тело напряглось. Я должна сказать «нет». На это есть сотни причин. Но с моих губ сорвалось совершенно другое, и сиплый голос казался не моим:

– А что насчет твоей боли?

По нему пробежала легкая дрожь.

– Речь не обо мне. – Его рука переместилась на мой живот, на голую кожу на левом бедре. – Позволь поблагодарить тебя единственным способом, каким я сейчас могу. Позволь выразить мою признательность.

Я едва могла дышать и думать, желание по-прежнему билось во мне в унисон с неугомонным сердцем. Я по-прежнему горю в огне. Я по-прежнему хочу, правильно это или нет, – как и утром, после которого, казалось, прошла целая вечность.

Я едва осознала, что согласно киваю, а потом Кастил опустил подбородок, и его губы скользнули по моим. Он повернул меня набок, спиной к себе, и вытянулся позади меня. Я смущенно оглянулась на него через плечо. Он поднялся на локте и встретил мой взгляд.

– Ты такая смелая, – прошептал он, подтянув меня к своим бедрам.

Халат сполз, и между изгибом моих ягодиц и его твердостью теперь нет ничего, кроме его штанов. Я прикусила губу, а он провел рукой по моему бедру и приподнял мою ногу, чтобы просунуть свою между моими.

Он провел по моему боку, руке, а потом обратно.

– И сильная.

Халат соскользнул дальше, словно следуя за его рукой. Я заметила, что ткань еще сильнее разошлась, открыв одну грудь. У меня зарделись щеки, когда я увидела доказательство моего желания в набухшем соске. Рука Кастила сомкнулась на моей груди, и я ахнула, когда он погладил его большим пальцем. Моя спина выгнулась, вжимаясь в него.

– Такая великодушная, – выдохнул он.

Его рука скользнула дальше, ниже пупка, по голому боку, а потом еще ниже. Его пальцы наткнулись на скопившуюся там влагу, и он обхватил меня снизу ладонью. Его прикосновение как клеймо. Он лениво вытянул один палец к самому моему центру и принялся поглаживать легкими, игривыми движениями, отчего все мое тело начало извиваться. Эти невесомые, как перышком, касания продолжались до тех пор, пока я не подумала, что сейчас вылезу из кожи, что точно воспламенюсь, и тогда он погрузил палец в меня. Моя голова откинулась назад, к его груди, я громко выдохнула.

– И такая красивая, – выдавил он сквозь зубы, убирая палец, а потом продвигая обратно.

Он наклонил руку так, что его большой палец танцевал на чувствительном комке нервов, и продолжал медленно двигать туда-сюда своим длинным умелым пальцем, все больше и больше сбивая мое дыхание. Другой рукой он обхватил меня поперек, накрыв ладонью напряженную грудь, и добавил второй палец, разжигая огонь еще сильнее.

Я вытянулась и вскрикнула, прижимаясь к его руке, к нему. Его дыхание вырывалось резкими толчками. Повернула к нему голову – он наблюдал за своими руками, за тем, как я поднимаюсь и трусь о его руку. Окунулась в упоительные ощущения, в это исступление. Реальность унеслась прочь. Я не была пленницей. Он не был захватчиком. Мы не были партнерами в соглашении, использующими друг друга. Были просто мы, его умелые пальцы и руки, тепло его объятий, восхитительное напряжение внутри меня. Он задрожал, выругавшись, а я скакала на его руке, на твердости, прижавшейся ко мне сзади. Мы были всем этим и внезапным трепетом силы и контроля.

Он начал отстраняться, между нами возникло пространство, но я была во власти огня. Протянув назад руку, я вцепилась пальцами в его бедро и вонзила ногти в безмолвном требовании.

Кастил подчинился.

Он подавил очередное ругательство, на мгновение его горячие губы коснулись моих, и его пальцы стали двигаться настойчивее и глубже. Я раскачивалась на нем, мы оба двигались безо всякого ритма. Напряжение внизу моего живота закручивалось и закручивалось…

– Поппи, я…

Он замолчал, когда я положила другую руку поверх его руки, удерживая его рядом со мной и продолжая двигаться.

И это произошло – напряжение вырвалось, отозвавшись во всем теле. Я застонала, когда по мне прокатилось освобождение, и содрогнулась на его пальцах, а он содрогнулся за моей спиной, по-прежнему двигая своими проклятыми пальцами, вытягивая каждую сокрушительную волну ощущений, пока мои руки не упали с него и я не обмякла. Пока его дыхание у моей щеки не стало ровным. Тогда он медленно убрал пальцы.

Но его рука не ушла далеко и, скользнув вверх, остановилась ниже пупка. Другой рукой он подтянул половинки халата, закрепив его под моей грудью. Была в этом действии какая-то… нежность.

Я ощутила влагу на пояснице и чуть ниже. Откинула голову назад и в сторону.

Кастил лежал на подушке позади меня, его лицо было расслаблено так, как бывало, только когда он спит. Глаза под отяжелевшими веками прикрыты ресницами.

Он встретил мой взгляд, и случилось нечто очень странное. Его щеки залились румянцем, и он отодвинул от меня бедра.

– Прости, – произнес Кастил заплетающимся языком, и на его губах появилась мальчишеская улыбка. – Этого не должно было случиться.

Я опустила взгляд ниже. Спереди на его штанах темнело более черное пятно. Мокрое. Покраснев, я опять встретилась с ним взглядом.

– Такого не случалось с… – Его улыбка стала застенчивой, и благодаря ей и слабому румянцу на щеках я словно увидела совершенно другого человека. – В общем, раньше такого не случалось никогда.

– Правда? – переспросила я, удивившись тому, какой у меня хриплый голос.

– Правда. – Он поймал мой взгляд. – Я не хотел… То есть, конечно, я хотел этого. Я хотел больше. Я всегда хочу больше, когда дело касается тебя.

Его глаза опять стали ярче, и я сжала пальцы ног.

– Но я хотел, чтобы это случилось благодаря тебе.

Боги, в том, как он это сказал, тоже была такая нежность.

– Это и было благодаря мне. Ты пытался отодвинуться. – Я отвернула голову, и мой взгляд упал на его руки. – Я не позволила.

– И мне это понравилось. – Он помолчал. – Очень. Само собой.

Я изогнула губы.

– Кто знал, что ты можешь быть такой требовательной, – продолжал Кастил, и я закатила глаза. – И это мне тоже понравилось. Само собой.

Я улыбнулась.

Его выдох мягко пощекотал мою шею сзади.

– То, что ты сделала для меня? Предложила накормить? Я знаю, что это было страшно.

Не было страшно. На самом деле – нет.

– И я просто хочу, чтобы ты знала, что я… – Он прочистил горло. – У меня нет слов, кроме «спасибо».

Я смотрела на его пальцы и жилы на руках, ища в себе хоть немного сожаления или стыда. Наверняка смущение придет позже, когда я увижу Киерана, но я не жалею, что предложила Кастилу свою кровь. И, как и раньше, не жалею о том, что произошло дальше. Это не казалось постыдным или неправильным. Это казалось естественным, и какое-то внутреннее чутье подсказывало, что такая близость после кормления – обычное дело, и это нормально – дать волю чему-то большему. Что если бы я выросла в Атлантии, если бы мы с ним были другими людьми, то такие последствия были бы обычными. И мне опять показалось, что… что земля под нами зашаталась и сдвинулась.

– Не нужно меня благодарить. – Я закрыла глаза. – Это был мой выбор.

* * *

Кастил убрал из-под меня руку, и кровать качнулась, когда он встал. Охваченная теплой истомой, я смотрела, как он идет к своей сумке, лежащей рядом с кроватью. Что-то достав из нее, он исчез в ванной и закрыл за собой дверь. Я услышала звук воды, льющейся из кувшинов в ванну, а потом плеск. Как он терпит такую холодную воду?

Пошевелила пальцами ног на одеяле, скомканном в изножье кровати, размышляя, не следует ли мне встать или хотя бы натянуть одеяло, но было так уютно, что не хотелось прилагать усилий. Я закрыла глаза и открыла, когда услышала, как открывается дверь. Кастил вышел из ванной в одних только свободных хлопковых штанах, которые держались на бедрах неприлично низко. Мне не следовало так пялиться, но я впитывала вид его подтянутого, мускулистого живота и четкие линии груди и плеч. Он добился такой формы, годами упражняясь с мечом и используя тело как оружие, но смотреть на него…

Это следует запретить.

Кастил поймал мой взгляд, и его полные губы изогнулись. На правой щеке появилась ямочка.

А потом и на левой.

– Мне это нравится, – сказал он.

– Что?

– Как ты на меня смотришь.

Я проследила за тем, как он засовывает в сумку свернутые в рулон штаны.

– Я на тебя не смотрю.

– Значит, я ошибся, – проговорил он. Ямочка на правой щеке осталась.

Он выпрямился, и мышцы на его спине завораживающе заиграли.

Я ждала, что он будет подшучивать над тем, чем мы занимались, но уже второй раз за день ошиблась в том, что касалось его.

Кастил не стал подшучивать.

Он исчез из виду, и мне каким-то образом удалось не обернуться к нему. Через несколько секунд кровать опять прогнулась под его весом. Во мне поднялось удивление. Увидев его в этих штанах, я должна была понять, что он не собирается уходить, но, наверное, я не ожидала, что он останется. День еще в самом разгаре, только наступил полдень.

Кастил схватил одеяло и натянул на меня – на нас, а потом пристроился за моей спиной, как и до этого.

Повисло молчание, заполнив комнату. А потом он сказал:

– Можно… можно я просто обниму тебя? – Я никогда не слышала, чтобы он говорил так неуверенно. – У меня есть дела, и я знаю, что мы не на публике, и то, что между нами произошло, ничего не меняет, но можно… можно мы просто притворимся?

Мое сердце опять заколотилось, и я не знаю, было ли это от кормления или от того, что мы делали потом. Или из-за мягкости его просьбы, из-за прозвучавшей в ней ранимости и от ощущения, что наши отношения еще больше изменились. Может, все эти причины совпали и побудили меня ответить:

– Можно.

Кастил прерывисто выдохнул, но не пошевелился. Когда я оглянулась через плечо, его глаза были закрыты, а губы разомкнуты. С ним все хорошо?

– Кастил?

Густые ресницы поднялись, открывая невероятно яркие янтарные глаза.

– Я… я не думал, что ты позволишь.

Я опустила голову на подушку и облизнула губы.

– Надо было не разрешить?

– Да? Нет? Не знаю. – Он наконец пошевелился, просунул одну руку под меня, а другой обнял и подтянул ближе, впечатывая мою спину в свою грудь. – Но забрать согласие уже нельзя.

Я слегка улыбнулась, устраиваясь в его объятиях, в его тепле. И позволила себе еще кое-что.

Позволила себе этим наслаждаться.