Глава 34

Мало что на свете было важнее того, что говорил Кастил, и того, что осталось несказанным.

Небо в огне как раз относилось к таким исключениям.

Кастил нетерпеливо следил, как я натягиваю легинсы и накидываю плащ поверх нелепой ночной рубашки. Сунув ноги в сапоги, я поспешила к нему, ждущему между комнатами. Мы направились к главной двери, но, прежде чем ее открыть, Кастил остановился.

Он повернулся ко мне и поймал мой взгляд.

– Разговор не закончен.

– Знаю. – Я в самом деле это знаю. – У меня куча вопросов.

Кастил издал короткий смешок, совершенно не похожий на прежний. Этот был настоящим, и часть резкости исчезла из его черт.

– Ну конечно ты знаешь.

Эмиль ждал нас за террасой. Я вышла во двор и разинула рот.

Небо за Валом было окрашено размытым оранжево-красным свечением.

– Это еще что такое? – спросил Кастил.

– Небо и правда в огне, – прошептала я. – Еще одно знамение? От богов?

– Очень надеюсь, что нет, – ответил Эмиль. – Потому что если так, то знамение недоброе. Делано уже отправился посмотреть, что там.

Кастил кивнул.

– Не думаю, что это знамение.

Он направился за угол крепости, но остановился и, повернувшись ко мне, протянул руку.

Я без колебаний вложила в нее свою. Его пожатие было теплым и сильным, и разряд энергии не замедлил возникнуть, прокатившись вверх по моей руке.

«Я не представляю, как ты выносишь мои прикосновения».

Хотела бы я прямо сейчас сказать, что выношу его прикосновения, потому что люблю его.

Но это не кажется хорошей идеей, когда небо охвачено огнем.

Кастил двинулся вперед.

– Давно это началось?

– Минут десять назад, не больше, – ответил Эмиль. – Ты собираешься подняться на Вал?

Мы шли по двору к одному из входов на Вал.

– Оттуда будет лучше видно. – Кастил завел меня внутрь, на лестничную площадку, освещенную фонарями. – С Делано отправился еще кто-нибудь?

Эмиль поднимался следом за нами по каменной винтовой лестнице.

– Кажется, с ним пошел Данте. Возможно, решил, что так надежнее.

– Возможно, – проговорил Кастил.

Взобравшись на Вал, я на мгновение замедлила шаг. Похоже, пылает вся западная часть неба.

– Боги богов, – прошептал Эмиль, остановившись.

Мы с Кастилом двинулись по крыше Вала. Воздух холодил кожу. На парапетах и возле них стояли несколько человек, выделяясь силуэтами на красном фоне.

Один из них повернулся. Киеран. Рядом с ним смотрел на пламенеющее небо его отец. На краю стояла Хранительница; на золотых мечах, прикрепленных к ее поясу, поблескивал лунный свет. Она оглянулась через плечо и приложила к груди кулак.

Кастил ответил таким же жестом. Порыв ветра поднял прядь ее распущенных волос. Мои тоже свободно развевались. Я выпустила руку Кастила и подошла к свободному месту у парапета. Ветер… он принес едкий запах, напоминающий…

Я прижала руку к камню.

– Не думаю, что горит небо.

Хранительница посмотрела на меня, но ничего не сказала. Кастил вышел на парапет.

– Я тоже так не думаю.

– Как по мне, это хорошо, что горит не небо, – заметил Джаспер. – Горит что-то другое.

Что-то большое, но что? Там нет ничего, кроме полей и разрушенных городов.

– Как думаете, далеко ли пожар? – спросила Хранительница.

– Трудно сказать. – Кастил положил руки рядом с моей. – Я бы предположил, что до пожара день пути или больше. Может, еще дальше, зависит от размера того, что горит.

– День пути? – Я нахмурилась. – Там… что? Помпей? Что можно сжечь, чтобы получить такое зарево?

– Если это дальше, то пожар должен быть огромным, раз его видно здесь. – Кастил покачал головой. – Делано быстр. И глазом не успеешь моргнуть, как он в облике вольвена добежит до Помпея. Мы скоро узнаем, в чем причина зарева.

– А до тех пор, ваше высочество? – спросила Хранительница.

– До тех пор нужно не допустить паники. Люди, что были на ужине, скорее всего, видели это и разнесли по домам рассказы о горящем небе. Нова, иди в город и убедись, что там нет паники.

Хранительница кивнула и отошла с края. Она пересекла крышу и исчезла на лестнице.

– А нам что делать? – спросил Киеран, глядя на неестественное небо.

– Ждать, – сказал Кастил. – Пока это все, что мы можем сделать.

* * *

Над Пределом Спессы занималась заря, раскрашивая небо фиолетовыми и розовыми мазками, но его западная часть была такой, словно солнце упало на землю. С каждым часом запахи дыма и горящего дерева усиливались.

Обернув вокруг себя половинки плаща, я не сводила глаз с грунтовой дороги, высматривая Делано или Данте, но ничего не видела. Даже Хранительниц, которые притаились за стеной в высокой траве. С тех пор как мы поднялись на Вал, прошли бесконечные часы. Мне не обязательно оставаться здесь, но я хочу дождаться момента, когда мы узнаем, что горит. И что стало причиной пожара.

Прислонившись к парапету, я оглянулась. В нескольких шагах от меня Кастил разговаривал с Киераном и Аластиром. Я почуяла от них троих… озабоченность. Интересно, боятся ли они того же, что я не смею озвучить?

Я опять повернулась к небу на западе, встревоженная оранжево-красным свечением. Что бы там ни горело – это не обычный пожар.

– Это небо навевает старые воспоминания.

Я подскочила от голоса Джаспера. Не заметила, как он взошел на парапет. Вольвен с серебристыми волосами был высок – выше своего сына и Кастила. Он прижался бедром к стене и уставился на пылающее небо.

– Сгорали целые города, – продолжал он. – Некоторые – по несчастной случайности. Другие поджигали умышленно. Случалось, что небо горело, в какую сторону ни глянь. Я надеялся, что больше никогда такого не увижу. – Он перевел взгляд на меня. – Кажется, нас так и не представили.

– Нет, не представили. – Я нашла в нем только озабоченность и любопытство. – Пенеллаф Бальфур.

– Джаспер Конту.

До меня дошло, что до сих пор я не знала фамилии Киерана.

– Бальфур? Это старая солисская фамилия.

– Аластир сказал то же самое.

– Кому знать, как не ему. – Джаспер оглянулся на остальных. – Итак, у меня сложилось впечатление, что я должен провести брачную церемонию?

Я прикусила губу, не зная, по-прежнему ли Кастил собирается жениться на мне здесь. Мы планировали пробыть в Пределе Спессы, пока не прибудет первая группа переселенцев из Нового Пристанища – их ждут сегодня. Но не помешал ли им пожар?

– Могу добавить, что это в высшей степени ожидаемое и вместе с тем неожиданное бракосочетание, – сказал он и улыбнулся.

Я ощутила от него легкое веселье.

Возможно, еще днем раньше я произнесла бы какую-то подобающую случаю туманную фразу, как в те времена, когда была Девой. Но эта моя ипостась ушла безвозвратно.

– Не знаю, по-прежнему ли Кастил планирует жениться здесь. – Я встретила взгляд бледных глаз. – Это вы говорите от имени вольвенов?

Он кивнул.

– Значит, вы, наверное, ожидали, что он женится на другой.

Его веселье чуть усилилось.

– Учитывая то, что Кастил ни разу не дал понять, что собирается остепениться, я ничего от него не ожидал.

У меня дрогнуло сердце. Не то чтобы я не поверила Кастилу, когда он сказал, что не давал согласия на брак с Джианной, но… но да, для меня стало облегчением узнать, что вольвен, говорящий от лица своего народа, не ожидал этого брака.

– Но вы полагали, что он женится на вольвенке? Как я узнала, среди вольвенов растет недовольство, и надежда на брак Кастила с вольвенкой сгладила бы проблемы.

Линия челюсти Джаспера стала чуть тверже, и я уловила горячий укол гнева.

– Я придерживаюсь того же мнения, что и Кастил. Брак между нашими народами не смягчит проблемы и не покончит с необходимостью покарать Вознесшихся. Валин достаточно умен, чтобы это понимать. – Джаспер назвал короля по имени. – Но когда слышишь столько нашептываний, поневоле начинаешь в них верить.

Нахмурившись, я посмотрела на Кастила и тех, кто стоит рядом с ним. Неужели Джаспер считает, что королю внушили идею союза Кастила с вольвенкой? Аластир – советник короны, но, хотя он и сомневается в искренности наших отношений, похоже, ничего не имеет против. Но что Кастил сказал ему вчера за ужином? Что он знает, почему Аластир это выложил. Возможно, идея с браком как раз и принадлежала Аластиру, который надеялся таким образом уладить беспорядки. Я не могу его винить.

– Полагаю, я все же проведу церемонию, – задумчиво произнес Джаспер.

Подняв брови, я переключила на него внимание.

– Вы не сомневаетесь в наших намерениях?

– После знакомства с тобой – нет.

– Не уверена, что это комплимент, – призналась я, хотя не почуяла от него ничего, что указывало бы на шутку.

Его усмешка стала шире.

– Похоже, ты хоть и воспитана как Дева, но можешь свободно высказывать свое мнение.

– Не всегда. – Я поежилась, когда порыв дымного ветра пронесся мимо. – Вы тоже свободно говорите со мной, хотя я была Девой.

– И, по-видимому, способна исцелять сломанные кости всего лишь прикосновением рук.

Я посмотрела на него с удивлением.

– Я слышал, что ты сделала с Беккетом. Говорил я Аластиру, что этому несмышленышу нечего здесь делать. – В его тоне прозвучала нежность. – С юными вольвенами часто происходят несчастные случаи из-за из их неуемного любопытства, которое приводит к катастрофической невнимательности.

Я улыбнулась.

– Но с ним все будет хорошо.

– Благодаря тебе.

Я опять глянула на небо и тихо вздохнула.

– Раньше я никогда такого не делала.

– Это я тоже слышал. От дочери и сына. Они также сказали, что ты кажешься… старой.

Боги богов, я и забыла об этом. После того разговора столько всего случилось.

– Вам тоже кажется, что я пахну смертью?

Он рассмеялся.

– Ты не пахнешь смертью, но запах у тебя… другой. Я не могу его точно определить, но он кажется знакомым.

Джаспер немного помолчал, и я вдруг вспомнила вольвена из Нового Пристанища – того, что назвал имя Джаспера и сказал, что Джасперу будет интересно со мной познакомиться.

– Когда Делано сказал, что ты, скорее всего, происходишь из линии эмпатов, а Киеран это подтвердил, я им не поверил. И теперь тоже не верю.

Я метнула на него взгляд.

– Почему?

Джаспер наклонил голову.

– Очень немногие эмпаты могли исцелять прикосновением, и я никогда не слышал об эмпатах, которые светились бы лунным светом. Это не значит, что никто из них не был на такое способен, но те, кого я знал, – точно так не могли.

Во мне шевельнулось беспокойство.

– Вы полагаете, что я происхожу не из этой линии?

– Не знаю. – Вольвен с серебристыми волосами изучающе смотрел на меня. В его словах я уловила честность. – Ты во многом загадка, Пенеллаф.

Я не успела ответить – к нам подошел Кастил.

– Искренне надеюсь, что ты не забиваешь ей голову байками обо мне.

– А есть какие-то байки, которые я должна знать? – поинтересовалась я.

– Смотря какие. – Кастил пристально посмотрел на отца Киерана. – Если это истории о том, что было между моим младенчеством и Отбором, то ответ – нет.

Я подняла брови.

– Теперь мне точно интересно.

Оттолкнувшись от стены, Джаспер рассмеялся.

– Я не плел никаких баек. – Он помедлил. – Пока что.

Кастил сощурил глаза.

– А как насчет того, чтобы ты пресекала такие байки?

– Но мне интересно, – заявила я.

Джаспер опять усмехнулся. Сейчас, при солнечном свете, уже нельзя ошибиться в его сходстве с Киераном.

– У нас еще будет время. Я об этом позабочусь.

Он подмигнул мне, хлопнул Кастила по плечу и сошел с парапета.

– Забавно: Аластир умеет держать рот на замке, когда речь идет о неловких историях из моих ранних лет, и при этом свободно выкладывает то, о чем следует дважды подумать, – сказал Кастил, глядя, как Джаспер идет к сыну и Аластиру.

Пришел Беккет. Он с улыбкой смотрел на Джаспера, а я не могла не думать о страхе, который он испытал передо мной.

– А Джаспер тем временем ведет себя совершенно противоположным образом, – добавил Кастил.

– Мне правда интересны твои ранние годы.

– Не сомневаюсь.

Он повернулся ко мне, и впервые с тех пор, как Эмиль постучал в дверь, мы остались в какой-то степени одни.

Мы смотрели друг на друга. Так много нужно сказать, так много вопросов и слов остались непроизнесенными, но мы оба молчали. Кастил взял края моего плаща и стянул их потуже. Он не убрал рук, сжимая тонкую ткань в кулаках, а его взгляд блуждал по моему лицу.

– Поппи, тебе не нужно здесь стоять, – сказал он наконец.

– Знаю, но я хочу быть здесь, когда вернется Делано. – Я опустила взгляд на его руки. – Кроме того, я вряд ли смогу уснуть.

– Ты можешь попытаться.

– Ты тоже.

– Даже если бы я не был принцем, я был бы здесь.

Я подняла на него взгляд.

– Даже если бы я не собиралась стать принцессой, я была бы здесь.

Кастил застыл и, казалось, перестал дышать. Я ощутила захлестнувшую его бурю эмоций, таких острых и внезапных, что не смогла в них разобраться. Возможно, из-за собственного потрясения, потому что я еще никогда не чувствовала от него ничего подобного.

Потом Кастил пошевелился и поднял руку. Помедлил, словно проверяя, не оттолкну ли я ее. Я не оттолкнула, и он обхватил мою левую щеку, пальцами огладил шрамы.

– Кажется, я никогда не слышал, чтобы ты говорила о себе как о принцессе.

Разве?

Он перехватил мой взгляд, и минуло долгое, томительное мгновение.

– Нам по-прежнему о многом нужно поговорить.

– Знаю, – прошептала я. – Но придется подождать. Это я тоже знаю.

– А до тех пор? – Он шагнул ко мне вплотную, и у меня сперло дыхание. – Для меня честь, что ты сейчас стоишь рядом со мной.

Я не знала, что сказать, но поняла, что иногда ничего говорить не нужно.

– Хочешь есть? – спросил он. – Или пить?

Я покачала головой, а он поднял взгляд к западной части неба.

– Но тебе холодно.

– Совсем чуть-чуть.

– Чуть-чуть слишком холодно.

Он опустил руку мне на плечо и развернул меня лицом на запад. Я позволила.

Когда он обхватил меня руками, прижимая спиной к себе, я напряглась всего на пару секунд. А затем расслабилась в его теплых объятиях, приникнув головой к его груди. Кастил, похоже, выдохнул, и несколько минут мы просто стояли. Вместе.

– Джаспер вроде как не думает, что я происхожу из линии эмпатов.

– В самом деле?

– Он сказал, что никогда не слышал и не знал эмпатов, которые бы светились серебром.

– Я тоже, – согласился Кастил. – Но никакие другие линии не подходят. Единственное, о чем я еще могу подумать, тоже не подходит.

– Что же это?

– Что твои родители оба не были чистокровными смертными. Но если так, то ты помесь двух кровных линий, и трудно поверить, что Вознесшиеся не заметили обоих: ни твою мать, ни отца.

– И это означало бы, что Йен тоже частично атлантианец.

– Возможно.

Мое сердце учащенно забилось. Кастил прав. Это не подходит. Потому что зачем в таком случае вознесли Йена?

Если он в самом деле вознесся.

– Возможно, ты происходишь из редкой и старой линии эмпатов, – сказал Кастил. – То, что мы не слышали о ней и не видели ее, не значит, что она не существует.

Он прав.

Пока я смотрела на западное небо, мне кое-что пришло в голову.

– Джаспера избрали говорить за свой народ, потому что Аластир уже был советником твоих родителей?

– Аластир мог исполнять обе обязанности, но Джаспер… у него есть чутье. Не такое, как у тебя. Он просто больше настроен на людей и даже животных.

– И Киеран такой же?

Подбородок Кастила зацепил мою макушку.

– Джаспер однажды сказал, что у него в роду был ясновидящий – перевертыш, – и ему достались ослабленные способности. В юности я думал, что он просто выдумывает, но, похоже, он правда кое-что знает. Например, если надвигается буря, или какую сделать ставку. Иногда он заранее знает, как я поступлю.

Как и Киеран.

– А Вонетта не такая?

– Она больше пошла в мать – ну, если не считать поварских способностей. Но вспыльчивость – точно от нее.

Я улыбнулась.

– Я спросила Джаспера, ожидал ли он, что ты женишься.

– И что же он сказал?

В его голосе не прозвучало никакого напряжения или натянутости.

– Что не ожидал, – ответила я, закрыв глаза. – Вот этого я не понимаю.

– Поппи…

– Я имею в виду, как человек, говорящий от имени вольвенов, не ожидал, что ты женишься на вольвенке, в отличие от некоторых из твоего народа. И других вольвенов. – А именно – Лэнделла. – И, видимо, твоего отца. Полагаю, в какой-то момент даже Аластир был в их числе.

– Ну, Аластир как раз ожидал. Это я точно знаю. Почти уверен, что это была его идея, – произнес Кастил, подтверждая мои подозрения. – Между прочим, Джианна – его внучатая племянница и старшая кузина Беккета.

– Что?

Я открыла глаза и тут же услышала далекую песню певчей птицы. На этот сигнал ответили неподалеку, а затем отозвалась одна из Хранительниц с другого конца Вала.

– Они возвращаются, – сказал Кастил.

Я развернулась в его руках, и на кратчайший миг наши взгляды встретились. Затем мы поспешили во двор, и не только мы: следом за нами шли Аластир с Джаспером и Киеран.

Эмиль с Вонеттой подняли заграждение, и тяжелые железные ворота разошлись. Кастил вышел в середину. Я прищурилась, ничего не видя…

Впереди на грунтовой дороге появилось бегущее к нам размытое белое пятно. Белый мех был запятнан красно-коричневым.

– Дерьмо, – проворчал Кастил, выскакивая за ворота.

Кто-то еще выругался и крикнул ему оставаться на месте, но он уже бежал к Делано.

Ему больно.

И он один.

Я побежала к ним, плащ раздувался за моей спиной.

– Проклятье!

Это точно крикнул Киеран.

Я не замедлилась и добежала до Кастила с Делано в тот момент, когда вольвен рухнул, взметнув клубы пыли. Я прочитала его жестокое страдание, и у меня остановилось сердце. Физическая боль распахнула мое чутье так же, как это бывало до вчерашнего дня. К Делано протянулась связь, и, ощутив его боль, я споткнулась.

Киеран поймал меня под руку и помог устоять. Я начала его благодарить, но он уже пробежал мимо, а Кастил упал на колени.

Я добралась до них одновременно с Джаспером.

– Почему я не удивлен, что принц и наша будущая принцесса не остались в безопасности за стенами? – спросил он.

– Я давно не удивляюсь, – проворчал Киеран.

– Ему больно, – выпалила я, подойдя к Кастилу.

Я увидела рану на боку Делано под передней лапой – под его правой рукой. Из прокола сочилась свежая кровь.

– Он без сознания, – вымолвил Кастил. Он посмотрел на пустую дорогу и перевел взгляд на меня. – Можешь?..

Я уже стояла на коленях у другого бока Делано, мои руки покалывал жар.

– Не знаю, что будет, – сказала я, глядя на Кастила. – Не знаю, уберу ли я боль или помимо этого сделаю что-то еще.

Глаза, похожие на осколки янтаря, встретились с моими.

– Делай что можешь.

Сознавая, что нас окружают Хранительницы, а за спиной Кастила опустился на колени Аластир, я погрузила руки в мягкий мех вольвена. Как и в случае с Беккетом, я еще не начала вытаскивать из слишком уж неглубокого колодца приятные и счастливые воспоминания, как жар усилился. Мои руки окружило слабое свечение; я ощутила, как боль Делано внезапно резко усилилась, а затем ослабла.

– Боги, – хрипло прошептал Джаспер.

– Я что, опять свечусь? – спросила я.

– Да, – ответил Кастил. – Как луна. Красиво.

Делано содрогнулся, и я почувствовала, как исчезает последняя струйка боли. Он дернул ушами и навострил их, а потом поднял голову и оглянулся на меня. Я как раз убирала руки.

– Привет, – сказала я, и, клянусь, вольвен улыбнулся.

– Делано? – Кастил подался вперед. – Можешь обернуться?

Делано перевел взгляд на принца и опять содрогнулся. Когда мех начал истончаться, Киеран сдернул с себя рубашку и бросил на живот Делано. У того начали удлиняться ноги, втягиваться когти, мех сменился бледной кожей. Через мгновение Делано принял человеческий облик.

Я отодвинулась назад. Никогда не перестану изумляться превращению вольвенов.

Делано сел и, подняв правую руку, вытер кровь, под которой не оказалось раны – только покрасневший неровный участок кожи. Он опустил руку и встретился со мной взглядом.

– Делано, что там происходит? – спросил Кастил.

Вольвен оторвал взгляд от меня и повернулся к нему. Его грудь поднималась и опадала в равномерном дыхании.

– Они идут. Вознесшиеся.