Глава 43

Меня с головой захлестнуло узнавание – я узнала этот голос, который, как ни старалась, не могла выудить из глубин памяти.

Но это был его голос – голос моего отца звал меня по имени.

Я открыла глаза. Туманная мгла и… и золотистый свет фонаря, но я не проснулась.

Я опять там, в той ночи, которая закончилась кровью и криками.

– Поппи-цветочек, я знаю, что ты здесь. Выходи, – звал отец. – Иди ко мне, Поппи-цветочек.

С замиранием сердца я пошла на голос. Мои губы зашевелились, но мой голос оказался совсем детским.

– Папа? Я тебя искала.

– Ты меня нашла, как всегда. – Тень передо мной запульсировала и сгустилась, обретая форму. Он был высок – выше всех, кого я знала. – Тебе нельзя здесь находиться, моя девочка.

Я уставилась на него, стараясь рассмотреть лицо.

– Папа, я хотела пойти с тобой. Я не боюсь.

Но я боялась. Я дрожала, и у меня болел животик.

– Ты такая смелая, но тебе нельзя быть здесь. – Он опустился на колени, и глаза – такие же, как мои – заслонили весь мир передо мной. – Где твой брат?

– С тетей, которая печет пирожные, но я хотела быть с тобой и…

– Ты не можешь пойти со мной.

На мои плечи легли холодные руки, и его лицо словно сложилось из кусочков. Квадратная челюсть, покрытая отросшей за несколько дней щетиной. Мама называла ее бородой и часто на нее жаловалась, но я замечала, как она поглаживает эту щетину, когда думает, что мы с Йеном не видим. Прямой нос. Темные брови. Глаза цвета хвои.

– Ты должна остаться здесь и присмотреть за мамой и братом.

– Это она? – раздался из темноты еще один голос. Чужой, но не сказать, что совсем незнакомый.

– Это моя дочь, – ответил папа, оглянувшись через плечо. Он улыбнулся мне, но улыбка была какой-то не такой. Слишком натянутой. – Она не знает.

– Ясно, – отозвался тот же голос, по-прежнему знакомый.

Я не поняла, что он имеет в виду. Знала только, что он собирался уходить, а я этого не хотела.

– Милый маленький цветочек. – Холодные руки коснулись моих щек. – Милый маковый цветочек.

Папа наклонился и прижался губами к моей макушке.

– Я люблю тебя больше, чем все звезды на небе.

Я задохнулась и ответила:

– Я люблю тебя больше, чем всех рыб в море.

– Девочка моя.

Его отвлекли крики снаружи.

– Кора? – позвал он маму. Так ее называл только он.

Мама выплыла из теней, на ее лице отражалась боль. Она взяла меня за руку. Ее рука тоже была холодной.

– Тебе следовало знать, что она найдет сюда дорогу. – Мама оглянулась, но я не видела, куда она смотрит. – Ты ему доверяешь?

– Да. Он уведет нас в безопасное место.

Папа повернулся ко мне.

– Оставайся с мамой, малышка. – Такие холодные руки опять прикоснулись к моему лицу. – Оставайся с ней и найди брата. Я скоро за вами вернусь.

Просочился туман, забрал папу и немного рассеялся. Я слышала его голос. Он что-то говорил, но я ничего не могла разобрать. Я пошла было за ним, потому что знала: он не вернется…

– Не смотри, Поппи. Не смотри туда, – услышала я приглушенный голос мамы, которая тянула меня за руку. – Нам нужно спрятаться. Поспешим.

Я в замешательстве пыталась разглядеть ее. Она вела меня через затянутую туманом пустоту.

– Я хочу к папе…

– Ш-ш. Мы должны вести себя тихо. Мы должны вести себя тихо, чтобы папа нашел нас.

Я побрела за ней и споткнулась, когда мама остановилась.

– Лезь туда, Поппи. Сиди там, только тихо-тихо, хорошо? Ты должна молчать как мышка, что бы ни произошло. Поняла?

Я покачала головой.

– Я хочу быть с тобой.

– Я буду здесь. – Она коснулась меня влажными холодными руками. – Ты должна быть большой девочкой и послушаться меня. Тебе нужно спрятаться…

Раздался крик, от которого мама… на мгновение исчезла.

– Отпусти, малышка. Поппи, тебе нужно спрятаться…

Мама застыла.

Время замерло. Мы смотрели друг на друга. Ее кожа истончилась, открывая изящные кости. Я отшатнулась…

– Прости, – прошептал голос.

Маму оторвали от меня. Я бросилась за ней, но было слишком поздно. Не осталось ничего, кроме тумана и ее голоса, ее слов.

– Как ты можешь?

– Мама? – прошептала я, шагая вперед, не в силах разобрать, что она сказала.

Меня ухватила под локоть рука с кожей бледнее моей, в красных, как листья, пятнах. Послышался грохот, словно тряслись сухие кости, и низкий рокот наполнил воздух. Кто-то тянул меня за руку, и его окружали тени. Меня накрыла его темнота – края его черного плаща, и я споткнулась. Он тоже был высок, но его лицо было голосом, закутанным в одежду.

Мне нужно увидеть его лицо.

Мне нужно…

Меня толкнули обратно к визгу и вою. И туман… он вокруг меня и во мне. Туман начал раздвигаться, а рокот прокатился по земле у меня под ногами. И голос – голос, звучащий как золотая нить и колокольчики, шептал снова и снова: «стой, стой, стой».

Но я не могу остановиться. Мне нужно увидеть его лицо. Мужчина в темном ушел, как память, просочившаяся сквозь пальцы. Я шла следом, потому что это важно. Это воспоминание. С мамой был еще кто-то. И он не хотел, чтобы его видели. Я брела вперед…

– Поппи!

Этот голос подействовал как толчок, как удар молнии, и я открыла глаза.

Непроглядный туман передо мной клубился и бурлил. В нем поблескивали золотые точки.

– Дальше не ходи, – прошептал голос, такой чистый, что слышать его почти невыносимо. – Здесь ты не найдешь того, что ищешь.

– Стой.

Туман отвердел, обрел форму и стал более золотым. Он был высоким. Она была высокой. Непокорные волны волос цвета огня. Лицо расплывалось, но глаза цвета расплавленного серебра прожигали туман. Прожигали меня.

– Ступай домой. Возьми то, что тебе принадлежит, и там ты найдешь то, что ищешь. Правду. Ступай домой.

– Кто ты? – прошептала я. – Кто?..

Внезапно меня схватили за талию и притянули назад, к теплой, твердой груди. Меня окутал аромат темных специй и хвои, мои ноги подкосились, и мы тяжело рухнули на землю.

– Поппи! Боги, Поппи!

Кастил усадил меня к себе на колени, прижал ладонь к моей щеке. Он тяжело дышал, его грудь быстро поднималась и опадала, перед чересчур бледным лицом плыли щупальца тумана.

– Боги милостивые, Поппи, что ты делала?

– Я…

Я огляделась, но не увидела ничего, кроме густого тумана и Киерана. Он стоял над нами, уставившись куда-то за мою спину, и дышал так же тяжело, как и Кастил. Я растерялась.

– Что ты делала? – настойчиво повторил Кастил и встряхнул меня. Его хриплое дыхание вырывалось облачками в холодный воздух. – Ты могла… ты бы разбилась, Поппи. Разбилась так, что я не смог бы ничего исправить.

Я не поняла, о чем он говорит, но вид у него… испуганный. Я никогда его таким не видела. Широко раскрытые глаза светились, даже в тумане; все черты лица обострились.

Он прижал к моим щекам руки в перчатках.

– Я же сказал, чтобы ты никуда не ходила.

– Я… я не ходила. Я спала… Мне снился сон. Я услышала… услышала, как мой отец позвал меня по имени…

– Проклятый туман, – прорычал Киеран, сердито отмахиваясь от белых клубов.

– Нет. Нет. Это был сон, но он был настоящий. То есть это были кусочки той ночи, когда на нас напали Жаждущие. В конце там был… кто-то еще. – Я начала вырываться, но Кастил не пустил. – Кто-то в плаще, и он был там той ночью. – Я извивалась в руках Кастила. – Я пыталась разглядеть его лицо. Если бы я увидела его лицо, я бы его узнала. Я просто…

Я разомкнула губы, уставившись в никуда. Не просто в пустоту, в которой нет света. Это пропасть. Бескрайняя бездна, поджидающая у края… обрыва.

– О боги, – прошептала я, содрогнувшись.

До меня дошло, что я чуть не шагнула… в никуда.

– Это был туман, – чересчур мягко произнес Кастил, поворачивая мою голову обратно к себе.

– Она меня остановила, – прошептала я.

– Что?

– Ты ее не видел? Она меня остановила. О боги!

Кастил большим пальцем погладил мою щеку, провел по шраму.

– Здесь никого не было. Только ты и туман.

– Нет. Был кто-то еще. – Я оглянулась на бездну. – Я слышала ее голос. Она твердила мне остановиться, а потом появилась передо мной.

Я повернулась к Кастилу.

– Она была прямо здесь. Где… где пустота. Она сказала, чтобы я не ходила дальше. Что правды здесь нет. Сказала, чтобы я отправилась домой и… – я начала дрожать и никак не могла остановиться, – …и взяла то, что принадлежит мне. И что я узнаю правду.

– Все хорошо, – заверил Кастил, но взгляд, которым он обменялся с Киераном, говорил противоположное. – Давайте вернемся в лагерь.

– Ты ее не видел?

– Нет, принцесса. – Он поцеловал меня в лоб. – Я только видел, что ты… Я видел только тебя.

Когда Кастил помог мне встать, я уже поняла: этот сон вырвался из слоев времени и открыл кусочки того, что давно погребено под болезненными воспоминаниями. И я поняла, что была здесь не одна. Кто-то… что-то остановило меня, когда я чуть не шагнула с края обрыва.

Мы начали…

Рокот, который я уже слышала, повторился, на этот раз громче. Киеран выругался, а Кастил ринулся ко мне. Не успела я вымолвить и слова, как он подхватил меня на руки и побежал – пробежал сколько смог, но вдруг словно потерял равновесие. У меня замерло сердце. Туман рассеялся. Кастила швырнуло в сторону. Он крепче стиснул меня, и мы налетели на Киерана. Кастил схватил меня – схватил нас, – и мы прижались к дереву, которое вибрировало и тряслось, как погремушка. Золотые листья сыпались на нас, на землю, которая качалась и стонала.

– Что происходит? – выдохнула я, вцепившись в плащи Кастила и Киерана.

Кастил повернулся ко мне, я встретила его взгляд, но не расслышала ответа за грохотом. Казалось, гора вот-вот разверзнется и поглотит нас целиком. Мое сердце бешено колотилось.

А потом все прекратилось.

Деревья замерли, листва больше не падала, а земля затихла.

– Это закончилось? – прошептала я спустя несколько секунд тишины.

– Думаю, да. – Кастил сглотнул и поднял взгляд на Киерана, который медленно поднимался на ноги. Потом он опять посмотрел на меня. – Так кого ты видела? Кто тебя остановил?

– Не знаю кто, но это была женщина, – ответила я. – Почему?..

– Потому что это была богиня, – хрипло сказал Киеран. – Возвращалась на свое место упокоения.

* * *

В течение первого часа нашего спуска с гор Скотос магия тумана рассеялась. Кроны деревьев Эйос блестящим золотым пологом смыкались у нас над головами. Я сняла перчатки. К исходу второго часа путешествия начала подумывать о том, чтобы скинуть плащ. Устойчивый рост температуры должен был поднять мой дух, но мыслями я все еще находилась на окутанном туманом утесе.

Понятия не имею, был ли мужчина в плаще из моего сна настоящим или галлюцинацией. Чем дольше я бодрствую, тем более вероятным кажется последнее. Раньше я никогда не ходила во сне, и я не помню, как встала. Скорее всего, я стала жертвой горной магии, но что-то – или кто-то – меня остановило. И Киеран предположил, что это была сама Эйос.

Я посмотрела вверх на золотые деревья. Могла ли это на самом деле быть богиня? Такое кажется слишком невероятным.

– Хочешь поесть? – спросил Киеран, отрывая меня от размышлений.

Кастил задавал этот вопрос не далее как полчаса назад, но в моем желудке точно завязался тугой узел, и я смогла впихнуть в себя лишь пару ломтиков бекона, которые Кастил предложил утром.

– Скажи, если захочешь пить, – добавил Кастил, и я кивнула.

Все утро оба старались втянуть меня в разговор, накормить или напоить. Я же… мой разум был далеко, в прошлом и в будущем.

– Я думаю о том, чем мы займемся в Атлантии, – вскоре объявил Кастил. – Мы возобновим уроки верховой езды. Тебе нужно еще поучиться, если ты собираешься ехать в столицу Солиса на собственной лошади.

Во мне загорелось воодушевление.

– Да, мне бы хотелось.

– Уверен, Сетти это понравится. – Кастил направил коня по узкому изгибу тропы. – Наверное, он будет ждать от тебя ежедневных посещений. Хотя я, скорее всего, не обрадуюсь. Мне нравится, когда ты сидишь здесь.

– Я очень надеюсь, что вы не превратитесь в одну из тех пар, что вечно шепчут друг другу всякие милые глупости, – пробормотал Киеран.

Я вскинула брови.

– С тех пор, как мы поженились, она попросила меня заткнуться… сколько раз? И я почти уверен, что она уже грозила ударить меня кинжалом или кулаком.

Я не помню ничего подобного.

– Ладно, это хорошие новости, – отозвался Киеран.

– Но я все равно буду тебе шептать. – Губы Кастила коснулись заживающего укуса. – Только очень неприличные вещи.

– Заткнись, – сказала я.

Он рассмеялся и обхватил меня покрепче. Я заметила, как Киеран перевел взгляд с меня на Кастила, и почувствовала, как тот за моей спиной кивнул. Киеран выехал вперед и удалился так далеко, что я едва различала его с лошадью. Я напряглась, зная, что он поступил так лишь затем, чтобы оставить нас вдвоем.

Пару минут мы ехали молча. Потом Кастил сказал:

– Ты не виновата в том, что случилось ночью. Это из-за тумана. Он каким-то образом запустил то, что явилось за тобой. Мне не следовало на тебя кричать. Я прошу прощения.

Искренность его тона удивила меня. Я повернула к нему голову.

– Не думаю, что ты на меня кричал. Просто ты был…

– Что?

– Просто ты был напуган.

– Я не был напуган. Я был в ужасе, – признался Кастил. – Когда мы обнаружили, что ты ушла, мы поняли, как трудно будет выследить тебя в тумане. Не знаю, как нам удалось найти тебя так быстро, но хвала богам, что удалось. Проклятье. – Он издал сухой смешок. – Может, и правда боги приложили руку к тому, что мы тебя нашли.

– Ты в самом деле думаешь, что я видела Эйос?

– Честно? – Его дыхание коснулось моей щеки. – Мы все почувствовали землетрясение, а Никтос показал нам свое одобрение. Похоже, ты им нравишься, принцесса.

Я пожевала нижнюю губу.

– Я знаю, ты не думаешь, что мой сон был реальным…

– Я этого не сказал. На тебя подействовал туман, но это не значит, что увиденное и услышанное не было настоящими воспоминаниями. Это могло быть настоящим и могло быть туманом. И тем и другим. В любом случае в том, что случилось ночью, нет твоей вины.

– Но ни ты, ни Киеран не подходили к краю обрыва.

– Это не значит, что туман на нас не подействовал.

– А он подействовал?

Помолчав, Кастил ответил:

– Мне приснился странный сон.

– Какой?

На этот раз он молчал дольше.

– Мне приснилось, что ты… ты была в той клетке, где держали меня.

– О!

У меня внутри все сжалось.

– И я… я не мог тебя освободить.

Он поерзал за моей спиной, словно ему было неудобно сидеть, и мне вдруг захотелось оказаться с ним лицом к лицу.

Сердце в груди защемило.

– Этого не случится.

– Знаю, но туман все равно выудил мой страх. – Он сжал мой бок. – И убедил в обратном. Вот почему я проснулся, задыхаясь. И, не веря своим глазам, обнаружил, что тебя нет.

Меня сильно встревожило то, что туман наслал на него такой сон.

– Примерно в то же время проснулся и Киеран, его преследовали собственные призраки. Думаю, туман завладел во сне нами обоими, поэтому мы не почувствовали, что ты проснулась и ушла.

И поэтому же ни один из них не знал, что перед этим мы все трое сплелись во сне?

– В действии тумана не было ничего личного, и ты не виновата в своей восприимчивости. Мне следовало быть начеку. Следовало ожидать чего-то подобного.

– Похоже, ты был слишком занят.

– Это не оправдание. Мне следовало лучше контролировать ситуацию.

Я опять оглянулась на него – он стиснул челюсти.

– Если не применять принуждение, ты не можешь контролировать все.

– Кто такое говорит?

– Я говорю.

Кастил ухмыльнулся.

– Что ж, в этом ты права. Я не могу контролировать тебя. Если бы мог, наверное, жизнь была бы легче, но, если честно, я даже пробовать не хочу. Ты делаешь жизнь такой… интригующей.

Ох уж это его словечко! Скривив губы, я отвернулась обратно.

– Принцесса?

– Что?

– Я видел ее. Эту слабую усмешку. – Он наклонился, опустив подбородок к моей шее. – Почему ты по-прежнему прячешь от меня свои улыбки?

Его грудь поднялась в глубоком вдохе, и он выпрямился.

– У тебя такая прекрасная улыбка. И твой смех. И ты… ты так редко смеешься, но когда ты это делаешь…

Я закрыла глаза.

– Когда ты смеешься, словно бы наконец рассеивается этот проклятый туман. Словно первые лучи солнца пробиваются сквозь тучи после сильной бури, – сказал он без тени смущения. – Твой смех так же прекрасен, как твоя улыбка. Помнишь, я говорил, что он показался мне знакомым? Я не лгал.

Я прерывисто выдохнула и открыла глаза. Золотая листва блестела еще ярче.

– Я… я не знала, что по-прежнему могу улыбаться и смеяться, и даже не знаю, делала ли я это до тебя. Герцог уверял, что Деве такое не подобает.

– Я хочу убить его еще раз.

– Я тоже.

Мы проехали еще немного. Киеран все так же был далеко впереди, я его почти не видела. Я подумала о том, что видела прошлой ночью. О том, что на самом деле вспомнила.

– Помнишь, я рассказывала про тот жуткий стишок из моего сна?

– Вряд ли такое можно забыть, – сухо ответил он.

– Его читал мне отец.

Кастил замер за моей спиной.

– Что ты сказала?

– Кроме последней части про то, как цветок срывают и он кровоточит. Я по-прежнему не знаю, кто это говорил. Это мог быть герцог или какая-то извращенная часть меня – не знаю. Отец произносил начало – про миленький цветочек. Я об этом забыла. Бывало, он называл меня так. Как я могла забыть?

Кастил прижал меня крепче.

– Не знаю, но плохое часто запоминается лучше, чем хорошее.

Разве это не правда?

– Тебе снился отец?

– Да. Я вспомнила, как нашла его той ночью. По крайней мере, я так думаю. – Я сдвинула брови. – Нет, я уверена, что так и было. Я его искала. И тогда меня нашла мама. Он называл ее Корой.

Это я тоже забыла.

– А у нее было другое имя?

– Ее звали Коралена.

– Красивое имя. А как звали твоего отца?

– Ты разве не знаешь?

– Нет. Поначалу я знал лишь то, что тебя зовут Пенеллаф, и только уйму времени спустя обнаружил, что у тебя есть брат. Вот тогда я узнал твою фамилию. Честно говоря, я не интересовался твоими родителями. Не думал, что это нужно.

– Если бы ты даже интересовался, вряд ли сведения о них навели бы тебя на мысль, что я… наполовину атлантианка.

По-прежнему странно это говорить.

– Его звали Леопольд, но мама называла его Лео или… или Лев.

– Лев, – повторил Кастил. – Мне нравится. Логично, что у Льва такая неистовая дочь.

Я улыбнулась и поняла, что Кастил это увидел, потому что прижал губы к уголку моего рта. Словно сказал этим спасибо.

Его рука сжала меня.

– Вернемся к тому, что ты, похоже, пришлась по душе богам. Никтос благословил нас. И если прошлой ночью вышла Эйос, а это могла быть только она, то она проснулась, чтобы спасти тебя.

В его голосе прозвучало благоговение.

– Я повторю это, принцесса. Богиня проснулась после многих столетий сна, чтобы защитить тебя. Насколько мне известно, такого еще никогда не было.

У меня участился пульс.

– Тогда почему это случилось сейчас? Почему они вышли ради меня?

Как только у меня вырвался этот вопрос, я вспомнила слова герцогини Тирман. «Ты Избранная». Ложь. Герцогиня Тирман всегда лгала.

– Я хочу сказать, что во мне нет ничего особенного.

– Не соглашусь с тем, что в тебе нет ничего особенного. Ты особенная для меня, для королевств Атлантии и Солиса. Вместе мы можем менять настоящее и будущее. Это не единственная причина, почему ты особенная, но это могло привлечь к тебе внимание спящих богов.

Он взял мою левую руку. Наши ладони с отпечатками соединились, и я ощутила странный разряд энергии.

– Боги тебе благоволят. И в любом случае это хорошая новость, Поппи.

Я переплела его пальцы со своими.

– Если боги приняли меня, то как могут не принять твои родители? Или твой… – Я запнулась. – Или наш народ?

– Вот именно.

Он поцеловал меня в щеку.

И впервые за все время во мне вспыхнула надежда. Настоящая надежда на то, что вполне возможно завоевать одобрение его родителей и народа. Что они встанут рядом с нами, когда мы вернемся в Солис, чтобы освободить его брата и вернуть территории. Что будут стоять рядом с нами и потом, когда мы вернемся. И если однажды я стану больше, чем принцессой…

Легкость и тепло окончательно прогнали холод.

Мы наконец догнали Киерана, а вскоре пронизанные солнцем деревья с золотой листвой сменились пышной зеленью. Я поняла, что мы перевалили горы и подошли к настоящей границе королевства Атлантии.

* * *

Золотая Скала оказалась такой, как я ожидала. Огромный круглый булыжник, мерцающий золотом в солнечных лучах.

Джаспер и еще две группы уже были там. Увидев нас, Квентин замахал рукой.

– Рад тебя видеть, – сказал Эмиль, стоявший рядом со своей лошадью. – И тебя.

Последние слова были обращены ко мне. Я вспомнила ревность Кастила и сдержала улыбку.

– А меня? – поинтересовался Киеран, спешиваясь.

– Мне солгать и сказать, что я в восторге? – отозвался Эмиль с легкой усмешкой.

– Тогда я решил бы, что не зря прожил жизнь, Эмиль.

– Нейлл с Делано еще не прибыли? – спросил Кастил. Он спрыгнул с коня и потянулся ко мне. – Я думал, они всех нас опередят.

– Они еще не приехали, – ответил Джаспер. Он стоял, прислонившись к скале, и вид у него был усталый. – Я думал, это вы нас опередите.

– Да?

Джаспер кивнул и тыльной стороной ладони прикрыл зевок.

– Не могу дождаться, когда вернусь в свою кровать, – сказал он со вздохом.

Я начала расстегивать пуговицы плаща.

– Ну ладно, надеюсь, у вас всех ночь прошла без приключений, – добавил Джаспер.

– У нас не было ничего интересного, – ответил Кастил, поймав мой взгляд.

Отодвинув мои руки, он стал сам возиться с крохотным пуговицами. Во мне поднялась благодарность – не за то, что он расстегивает мой плащ, а потому что не упомянул о событиях прошлой ночи.

– А у вас? – спросил Кастил.

– Странные сны, – проговорил Джаспер, глядя на нас – на меня.

– Как будто это все. – Эмиль закатал рукава туники. – Уверен, вы прошлой ночью почувствовали это – вся гора тряслась.

Кастил кивнул, но не стал развивать тему. Я почувствовала, что на нас сосредоточилось внимание Джаспера – и всех присутствующих вольвенов.

Кастил сложил мой плащ и сунул в седельную сумку. Прибыла остальная часть группы. Все выглядели невыспавшимися. Когда мы наконец продолжили путь, странно было видеть Беккета в человеческом облике, да еще таким подавленным.

Поросшие травой участки сменились холмами с роскошной яркой зеленью, и очень скоро мне захотелось переодеться в безрукавку.

Я вытерла пот со лба.

– Тут всегда так тепло? Если что, я не жалуюсь.

– Здесь, около моря, тепло, – ответил Кастил. Я огляделась, ища водоем, о котором идет речь. – Но в глубине суши, вблизи гор Никтоса, смена времен года лучше выражена, и там холоднее.

Я хотела спросить, где же море, но тут увидела их.

Изящные, блестящие белые колонны из камня так высоко возносились в небо, что если бы там были облака, колонны простерлись бы выше их. У меня захватило дух.

– Столпы Атлантии? – прошептала я.

– Да, – тихо сказал Кастил мне на ухо.

Мы подъехали ближе, и меня охватило изумление, пересилившее любопытство. Я увидела на колоннах бороздки с письменами на незнакомом языке. Столпы были не просто указателями или местом упокоения Теона и Лейлы. Они соединялись со стеной из такого же камня – похоже, известняка и мрамора. Стена так же высока, как и любой Вал, и тянулась сколько хватало глаз. Мы взобрались на холм, и я увидела, что между двух колонн нас заметили и поджидают. По моей коже побежали мурашки, а в крови словно загудел давно позабытый гимн.

Кастил коснулся моей шеи – сначала подбородком, а потом губами.

– Добро пожаловать домой, принцесса.