25

– Хватит дергаться, – проворчал Кассиан.

– С чего ты взял? Я не дергаюсь, – ответила Неста, хотя сама подпрыгивала на месте и старалась не смотреть в сторону лестницы.

Время неумолимо приближалось к девяти часам утра.

– Да расслабься ты, – сказал Кассиан, поправляя куртку.

– По-моему, это ты у нас напряжен, – прошипела Неста.

– Потому что ты заставляешь меня напрягаться.

На лестнице послышались шаги. Неста шумно выдохнула, только сейчас сообразив, что она сдерживала дыхание. В проеме появилась рыжевато-каштановая копна волос Гвин. При солнечном свете ее волосы были еще красивее, отливая золотом, а зеленовато-голубые глаза почти совпадали с цветом камней на головах жриц.

Увидев Несту и Кассиана в центре площадки, Гвин остановилась в проеме.

– Здравствуй, Гвин! – Почуяв страх послушницы, Неста направилась к ней.

У Гвин дрожали руки. Шагнув на площадку, она запрокинула голову и вперилась глазами в голубой небесный купол.

Впервые за много лет она выбралась на открытый воздух.

Надо отдать должное Кассиану: чтобы не смущать послушницу, он отошел к стойке с деревянными мечами и сделал вид, будто выбирает оружие для упражнений. А ведь говорил, что пройдет еще не один месяц, прежде чем они начнут упражняться на мечах.

Гвин нервно сглотнула.

– Я… только идя сюда, я сообразила, что у меня нет подходящей одежды для занятий. Эта вряд ли подойдет. – Она покосилась на свое жреческое одеяние.

– Если хочешь, я готов обучать тебя в этой одежде, – не глядя на нее, сказал Кассиан. – Главное, чтобы тебе было удобно.

– Посмотрю, как пройдет сегодняшний урок, а там решу, – сдержанно улыбнулась Гвин. – Мы носим эти одежды больше по традиции. Строгих правил на этот счет нет.

Она снова встретилась глазами с Нестой и улыбнулась.

– Совсем отвыкла от открытого солнца. – Она вновь запрокинула голову. – Простите, если я немного поглазею на небо.

– Конечно, – ответила Неста.

Вчера, увидев имя Гвин под объявлением, она надеялась встретить послушницу, но их пути не пересеклись. Это чудо, что Гвин появилась на площадке. Теперь Неста боялась, как бы одним словом, брошенным невпопад, не заставить ее передумать.

Слова застряли у Несты в горле. Кассиан это понял.

– Так. Разговоры окончены. Нес, покажи нашей новой подруге… Гвин, если не ошибаюсь? Меня зовут Кассиан. Нес, покажи ей свои ноги.

– Ноги? – удивленно вскинула рыжие брови Гвин.

– Сейчас увидишь, – успокоила ее Неста.

Гвин быстрее Несты усвоила премудрости устойчивой стойки. Она без труда переносила тяжесть тела на правое бедро и почти с первого раза выполнила то, на что у Несты ушло три недели нескончаемых повторений. Даже жреческие одеяния не могли скрыть худощавость и гибкость Гвин. Рожденная фэйкой, она двигалась легко и изящно. Неста лишь училась такой легкости.

Она думала, что ей придется уговаривать и подбадривать подругу, но стоило Гвин преодолеть начальную робость, как послушница превратилась в усердную ученицу и веселую спутницу. Она смеялась над своими ошибками и не возмущалась, когда Кассиан ее поправлял.

К концу занятий одежда Гвин насквозь пропотела, а к раскрасневшимся щекам прилипли завитки волос. Перед заминкой Кассиан велел обеим выпить воды.

– В сангравахском храме мы каждое утро, на восходе, выполняли древние движения, – сказала Гвин, наливая себе воду. – Не для будущих сражений, а для успокоения разума. Потом у нас тоже происходили заминки, но мы их называли заземлением. Эти движения в каком-то смысле уводили нас из тела и позволяли общаться с Матерью. А заземление помогало вернуться в привычный мир.

Она налила второй стакан и подала Несте.

– Тогда почему ты записалась на занятия? – спросила Неста, беря стакан. – Ты же, наверное, и сейчас выполняешь те движения и успокаиваешь разум.

– Потому что я больше не хочу оказаться беспомощной, – тихо ответила Гвин.

Все ее непринужденные улыбки и звонкий смех куда-то пропали. Осталась лишь пронзительная, до боли, честность, светившаяся в удивительных глазах послушницы.

Неста проглотила остатки воды. Благоразумие советовало ей промолчать, но она все же сказала:

– Я тоже.

Колокольчик над дверью магазина звякнул. Неста вошла, сметая снежинки, успевшие покрыть плечи ее плаща. После их второго общего урока с Гвин Кассиан объявил, что отправляется в Иллирианские горы, и вдруг предложил Несте сопровождать его. Он заранее уведомил Клото, что Неста сегодня запоздает на несколько часов. Он не вдавался в подробности, сказав лишь о необходимости немного проветриться.

Неста сразу согласилась и тоже не назвала ему причину. Кассиана не удивило, когда она попросила оставить ее в Гавани Ветров. Может, он и догадался, однако сейчас его занимали совсем другие мысли.

Неста вполне понимала его состояние: Кассиана ожидала встреча с Эрисом. Он опустил Несту возле фонтана, в самом центре заснеженной деревни, напомнив, что она всегда может зайти в дом матери Риза и согреться.

Веларис до сих пор наслаждался летом. Осень там делала лишь первые робкие шаги. А в Гавани Ветров уже властвовала зима. Не теряя времени, Неста отправилась в магазинчик Эмери.

– Неста! – воскликнула Эмери, взглянув на нее поверх широкого плеча молодого иллирианца у прилавка. – Как я рада тебя видеть.

Ей показалось или Эмери действительно обрадовалась ее появлению? Неста поплотнее закрыла дверь и прошла к прилавку, оставляя на полу грязноватые лужицы. Такие же оставили сапоги покупателя.

Мужчина полуобернулся к Несте. У него было не сказать чтобы симпатичное… скорее смазливое лицо, темные волосы, туго стянутые на затылке, и остекленевшие карие глаза. Этот тип был пьян. Слово «тип» вполне к нему подходило, судя по скованности Эмери. Во всем облике хозяйки магазинчика ощущались недовольство и настороженность.

Неста неторопливо прошла к прилавку, мельком взглянув на посетителя. Она знала силу такого взгляда, вызывавшего желание ее задушить. Судя по тому, как иллирианский молодец оцепенел и качнулся, взгляд достиг своей цели.

– Доброе утро, Эмери, – приветливо поздоровалась Неста.

Еще один прием, ненавистный мужчинам: женщина, не обращающая на них внимания.

– Жди своей очереди, ведьма, – проворчал иллирианец и снова повернулся к Эмери.

Та стояла со скрещенными руками, будто защищаясь от него.

– По-моему, Беллис, мы с тобой закончили.

– Закончим тогда, когда я скажу, – произнес он заплетающимся языком.

– Мы с Эмери уславливались о встрече, – сказала Неста, холодно глядя на него. Она принюхалась и наморщила нос. – А по тебе давно скучают горячая вода и мыло.

Иллирианец повернулся к ней, расправив мускулистые плечи. В пьяных глазах бурлила злость.

– Ты знаешь, кто я?

– Пьяный дурень, отнимающий мое время.

На запястьях его крупных рук синели сифоны. Камни были несколько темнее сифонов Азриеля.

– Иди, не мешай нам, – добавила она.

Эмери замерла, словно готовясь получить ответный удар.

– Беллис, об этом мы с тобой потом поговорим, – сказала она, упреждая ответ иллирианца.

– Отец отправил меня к тебе с посланием.

– Я получила послание. – Эмери вскинула голову. – И ответ мой прежний: магазин был и останется моим. Если твоему отцу так хочется торговать, пусть откроет свой.

– Сука поганая, – процедил Беллис, качнувшись на нетвердых ногах.

Неста холодно рассмеялась. У фэйцев и людей больше общего, чем она думала. Сколько раз она видела отцовских кредиторов, являвшихся требовать денег, которых у него не было. А потом они расправились с отцом, покалечив ему ногу. В тот день Неста впервые поняла, что мир жесток и опасен.

– Уходи, – повторила Неста, указывая рассерженному ее смехом Беллису на дверь. – Не хочешь сделать одолжение нам, сделай его себе и закрой дверь с той стороны.

– А то что? – Беллис встал во весь рост, расправив крылья.

– Тебе лучше не доводить меня до ответа на твой вопрос. – Неста подчеркнуто разглядывала свои ногти.

Беллис открыл рот, но Эмери его опередила.

– Беллис, я ответила на послание твоего отца. Пройди к фонтану, остынь, попей водички, а потом лети домой.

Беллис плюнул на пол и, шатаясь, побрел к выходу. Наградив Несту мутным взглядом, он вывалился на улицу и с шумом захлопнул дверь.

Неста и Эмери молча смотрели в окошко. Беллиса шатало из стороны в сторону. Сделав несколько шагов по заснеженной улице, он взмыл в небо. Неста проводила его хмурым взглядом.

– Приятель? – спросила она, когда Эмери вернулась за прилавок.

– Двоюродный брат. – Эмери поморщилась. – Его отец – мой дядя с отцовской стороны. Беллис – молодой, самоуверенный дурень. Весной ему надлежит участвовать в Кровавом ритуале. Он уже видит себя взрослым воином, что только подогревает его самоуверенность. Вообще-то, парень он небесталанный. Хороший разведчик. Недавно с отрядом разведчиков побывал на континенте. Теперь празднует возвращение.

Эмери стерла с прилавка невидимое пятнышко.

– Честно говоря, не ожидала увидеть его пьяным с утра. Значит, еще больше распоясался. – Ее щеки покраснели. – Жаль, что ты застала его в моем магазине.

– Я привыкла иметь дело с пьяными дурнями, – пожала плечами Неста.

Эмери продолжала очищать прилавок от воображаемого пятна.

– Наши отцы были похожи. Оба считали, что детей нужно сурово наказывать за любую провинность. Где уж там говорить о снисходительности и понимании?

– Знакомый типаж, – скривила губы Неста.

Ее бабушка с материнской стороны была такой же, пока не умерла от застарелого кашля, перешедшего в опасную болезнь. Несте было семь, когда эта чопорная дама с суровым лицом, требовавшая, чтобы ее называли «почтенной бабушкой», до крови била внучку линейкой по рукам за ошибки во время уроков танцев. «Неуклюжая, никчемная девчонка! Напрасная трата моего времени. Может, теперь ты научишься внимательно относиться к моим требованиям».

Неста лишь облегченно вздохнула, когда это старое чудовище умерло. Элайна, не познавшая жестокостей воспитания «почтенной бабушки», плакала на похоронах, а потом регулярно носила цветы на могилу, рядом с которой вскоре появилось и материнское надгробие. Фейра была еще слишком мала и ничего не понимала, однако Неста ни разу не возложила цветов к могиле бабушки. На память о «линеечном» воспитании у нее остался шрам возле большого пальца левой руки. Цветы она носила только на могилу матери, где бывала чаще, чем думали сестры.

На отцовской могиле в окрестностях Велариса она не побывала ни разу.

– Я тебе не навредила, прогнав его? – наконец спросила Неста. – Он может вернуться?

– Нет, – покачала головой Эмери. – Думаю, твой отпор немного сбил с него спесь. А насчет вернуться… нет. Он входит в отряд своего лагеря Железный Гребень. От их земель сюда лететь несколько часов. Так что скорого возвращения можно не ждать. – Она усмехнулась. – Вообще-то, дядина семья не оставляет меня своим вниманием. Мне их никак не отвадить. Правда, Беллис пожаловал сюда впервые. Видимо, там сочли, что парень уже достаточно вырос и может на меня давить.

Неста открыла рот, но Эмери вновь слегка улыбнулась и переменила тему.

– А ты хорошо выглядишь. Намного здоровее, чем когда мы виделись… Когда же это было? Почти три недели назад. – Она оглядела Несту с ног до головы. – С тех пор ты больше не появлялась в наших краях.

– Мы перенесли наши занятия в Веларис.

– Я как раз сегодня собиралась тебе написать, да вот Беллис помешал. Я спрашивала насчет утепленных доспехов. – Эмери уперлась локтями в свой безупречно чистый прилавок. – Их могут сделать, но стоит это недешево.

– Мне это не по средствам, но спасибо тебе за хлопоты.

– Я могу заказать доспехи, а ты расплатишься, когда сможешь.

Это было щедрое предложение. Намного щедрее всего, что Неста видела в мире людей, когда отец пытался продавать свои деревянные фигурки за несколько жалких медяков.

Тогда еду для них добывала Фейра. Она же покупала им одежду, выручая скудные деньги за шкуры убитых ею зверей. Жизнь их троих зависела от ее успеха на охоте. Когда Фейра в последний раз отправилась на охоту, еда в хижине кончилась днем раньше. Если бы не олень, добытый младшей сестрой, им бы пришлось умирать с голоду или попрошайничать в деревне.

Помнится, Неста в тот день убеждала себя, что в случае необходимости Тимас возьмет ее к себе в дом. Может, возьмет и Элайну. Но его семья не отличалась добротой; к тому же там хватало своих ртов. Отец Тимаса не стал бы кормить чужие. Неста была готова отдать Тимасу единственное, что у нее было, только бы уберечь Элайну от голода. Она бы продала свое тело кому угодно, только бы этих денег хватило сестре на еду. Собственное тело не значило для Несты ничего. Так она твердила себе, перебирая скудные возможности. А Элайна значила всё.

Но Фейра притащила целого оленя. А вскоре исчезла за Стеной, разделявшей два мира.

Еще через три дня Неста порвала с Тимасом. Взбешенный, он кинулся на нее, придавил к громадной поленнице у стены сарая. «Злобная сука, – рычал он. – Думаешь, ты лучше меня? Строишь из себя королеву, когда за душой одно дерьмо». Несте навсегда запомнился треск разрываемого на ней платья, алчность в глазах Тимаса, его руки, пытавшиеся задрать ей подол и одновременно расстегнуть пряжку на своем поясе.

Ее тогда спасли только неподдельный ужас и инстинкт самосохранения. Неста подпустила Тимаса поближе – пусть думает, что у нее иссякли силы, – а затем впилась зубами в его ухо и дернула.

Он взвыл и разжал руки. Этого ей хватило, чтобы вырваться. Утопая в снегу, выплевывая кровь, Неста выскочила на дорогу и бежала без остановки, пока не вернулась в хижину.

А потом пришло известие, что отцовские корабли нашлись со всем богатством, которое везли.

Неста знала: это вранье. Сундуки с драгоценными камнями и золотом были не пропавшим грузом, а подарком Тамлина. Точнее, платой за похищенную им Фейру. Помощью семье, которая без ее охотничьей добычи была бы обречена на смерть.

Неста прогнала воспоминания.

– Хорошо. Спасибо, Эмери.

– На улице холодает. – Эмери потерла ладони своих длинных изящных рук. – Пожалуй, пора перекусить. Хочешь пообедать со мной?

Если не считать Кассиана, никто не приглашал ее вместе поесть. Опять-таки она не давала повода для приглашений. А здесь ее звали просто и искренне. Эта женщина пока не знала, какое чудовище стоит перед нею.

Совместная трапеза с Эмери была подарком судьбы. Вскоре и эта женщина узнает все про Несту. Услышит много такого, после чего приглашения прекратятся. Спрашивается, чем Неста лучше Беллиса? Она месяцами пила и исходила ненавистью. Знай Эмери об этом, выгнала бы ее взашей из своего магазина.

Но пока ни правда, ни слухи не достигли ушей иллирианки.

– Я с удовольствием, – ничуть не лукавя, сказала Неста.

Задняя часть магазина Эмери блистала такой же чистотой, хотя и здесь вдоль одной стены громоздились ящики с товаром. Два окна выходили в заснеженный сад, за которым высилась ближайшая гора с плоской вершиной, заслоняя собой изрядный кусок серого неба.

Справа находилась кухонька: плита, небольшой стол и разделочный столик. Стол окружало несколько стульев. Неста поняла, что кухня одновременно служила и столовой. Стол был накрыт на одну персону.

– Одна живешь? – спросила Неста.

Эмери принесла с разделочного столика тарелку жареного мяса и блюдо с жареной морковью. То и другое она поставила на стол, добавив большой ломоть хлеба и горшочек со сливочным маслом.

– Одна, – ответила хозяйка магазина, доставая из шкафа вторую тарелку. – Ни истинной пары, ни просто мужа.

Сказано это было с некоторым напряжением, словно Эмери что-то недоговаривала, но Несту такие подробности не касались.

– Я тоже одна, – сказала она.

– А как же неотразимый полководец Кассиан? – Эмери искоса посмотрела на нее.

Неста прогнала вставшую в памяти картину: голова Кассиана у нее между бедрами, его язык, тянущийся к ней в лоно.

– Нечего и мечтать, – ответила Неста, и глаза Эмери понимающе блеснули.

– Знаешь, приятно встретить женщину, не помешанную на замужестве и детях, – сказала Эмери, садясь за стол и жестом приглашая сесть Несту. Она наполнила тарелку Несты мясом и овощами, рядом положила хлеб, затем пододвинула горшочек с маслом. – Мясо и овощи холодные, но мы их часто так едим. Вообще-то, я за столом не рассиживаюсь. Поела и снова за работу.

Неста откусила кусочек мяса, пожевала морковку.

– Как вкусно. – Она потянулась за вторым куском. – Сама готовила?

– А кто ж еще? У нас готовую еду не продают. Лавка мясника, бакалейная лавка, вот и все. – Эмери вилкой указала на заснеженное пространство за окном. – Овощи у меня свои. Морковка с этого огорода.

– Какая ароматная морковка.

Морковка была щедро промаслена, сдобрена чабрецом и чем-то еще.

– Весь вкус от пряностей. А здесь их, увы, достать непросто. Иллирианцы не знают в них толк, да и знать не хотят.

– Мой отец был крупным торговцем, – начала Неста, чувствуя, как от этих слов внутри открывается пропасть. Она кашлянула и продолжала: – Он торговал пряностями, которые привозили со всего света. Я до сих пор помню запах в его кабинете. Пахло так, словно туда набилась тысяча разных людей.

Фейра обожала торчать в отцовском кабинете. Торговля интересовала младшую сестру гораздо серьезнее того, что, как вдалбливали Несте, надлежит знать благовоспитанной девочке из богатой семьи. Фейра всегда была такой: равнодушной к правилам светской жизни и еще более равнодушной к выгодному замужеству, которое приумножило бы благосостояние семьи.

Они с Нестой редко сходились во мнениях. Их посещение отцовского кабинета дома и в конторе лишь разжигало взаимную неприязнь. Фейра пыталась заинтересовать Несту, показывала ей редкостные и диковинные штучки. Но Неста едва слушала восторженную болтовню сестры. В основном она приглядывалась к людям, с которыми отец вел дела, пытаясь вызнать, какое положение они занимают и могут ли их сыновья составить хорошую партию. Фейра и слышать не хотела о замужестве. Только морщила нос. Это придавало Несте еще больше решимости найти себе жениха побогаче и познатнее.

– Ты куда-нибудь путешествовала с отцом?

– Нет, мы с сестрами всегда оставались дома. Нам говорили, что путешествия – не для женщин. И уж тем более не для таких девчонок, как мы.

– Я всегда забываю про схожесть воззрений у людей и иллирианцев на место женщины в жизни, – усмехнулась Эмери, отправляя в рот кусок мяса. – А ты бы хотела посмотреть мир, представься такая возможность?

– Тогда это была половина мира. Другую отгораживала Стена.

– Все равно лучше, чем ничего.

– Ты права, – усмехнулась Неста и задумалась над вопросом Эмери.

Если бы отец посадил их на корабль, дав возможность отправиться к далеким и диковинным берегам, согласились бы они? Элайне всегда хотелось посетить континент, чтобы посмотреть на тюльпаны и другие невиданные цветы, но на большее ее воображения не хватало. Фейра всего раз обмолвилась о желании побывать в знаменитых художественных музеях и посмотреть архитектуру усадеб. Но все это находилось в западной части континента. А дальше тянулись неведомые земли. К югу находился еще один большой континент.

– Я бы вначале поупиралась, но в конце уступила бы любопытству, – призналась Неста.

– У тебя осталась родня среди людей?

– Мать умерла, когда мне было двенадцать. А отец… он не пережил недавнюю войну. Их родители умерли, когда я была еще довольно мала. С отцовской стороны никого не осталась. Со стороны матери на континенте живет ее двоюродная сестра, но та, едва у нас начались тяжкие времена, предпочла забыть о родстве.

Когда они впали в бедность, Неста писала двоюродной тетке Урстине письмо за письмом, умоляя забрать их на континент. Ответа не было. Потом нужда заставила экономить каждый медяк, и она прекратила писать. Неста редко вспоминала о тетке. Интересно, знает ли Урстина, что́ стало с ее родственниками, брошенными на произвол судьбы?

– А у тебя есть близкие родственники? – осторожно спросила Неста.

Недолгое общение с Беллисом позволило ей составить общее представление о родне Эмери, но она все же задала вопрос.

– Мама умерла в родах. Старший брат погиб в столкновении между военными отрядами за десять лет до моего рождения. Отец погиб во время войны с Сонным королевством. – Эмери говорила холодно и отстраненно. – С остальной родней я стараюсь не общаться, хотя дядино семейство упорно считает, что магазин, который когда-то принадлежал моему отцу, и его деньги должны достаться им.

– Но прав на имущество твоего отца у них нет?

– Нет. Ризанд еще несколько веков назад изменил законы о наследстве. С тех пор женщины стали признаваться в качестве прямых наследниц, но моим дядьям, похоже, никакой закон не писан. Они постоянно появляются здесь, чтобы попортить мне кровь, как сегодня это пытался сделать Беллис. Они до сих пор считают, что женщина не может самостоятельно вести дела. По их мнению, я должна выйти замуж за кого-то из местных, а магазин отдать им. Одно слово – хищники, – поморщилась Эмери.

Доев мясо и овощи, Эмери налила себе и Несте по чашке чая.

– Жаль, что ты теперь редко наведываешься в наши края. Здесь и поговорить не с кем.

Несту удивил внезапный комплимент. Эти же слова приоткрыли ей правду об Эмери: иллирианке вовсе не нравилась жизнь в горной деревне. Отсюда и вопросы о путешествиях…

– А ты бы не хотела перебраться в другое место?

– Куда? – Эмери чуть не подавилась от смеха. – Здесь я хотя бы всех знаю. Я никогда не покидала деревню. Даже на ту гору не поднималась.

Она кивнула в сторону горы за окном. Неста сделала над собой усилие, чтобы не взглянуть на изуродованные крылья Эмери.

Неста отхлебнула чай. Заварка была крепкой и сильно горчила. Должно быть, Эмери заметила, как ее гостья поморщилась, и поспешила объяснить:

– Чай здесь редкость. Роскошь, которой я балуюсь. Чтобы растянуть запас подольше, я добавляю ивовой коры. Это еще и… боли снимает.

– Какие боли?

– У меня иногда болят крылья. Точнее, шрамы. Как старые раны.

Свое сочувствие Неста запихнула поглубже. Она молча допила чай и встала:

– Спасибо за угощение.

Неста взялась за пустую тарелку, но Эмери ее остановила:

– Оставь, я потом вымою.

Все движения иллирианки были изящными и уверенными.

Неста вышла на торговую половину и только там заговорила о цели своего прихода.

– Занятия, которые Кассиан проводит со мной в Доме ветра, открыты для всех. В смысле, для каждой женщины, пережившей… определенные трудности.

Обрезанные крылья Эмери и ее ужасная родня были не тем, что довелось испытать Гвин, но раны имеют разные обличья.

– Мы упражняемся каждое утро, с девяти до одиннадцати. Иногда до полудня. Присоединяйся к нам.

Эмери напряглась.

– Мне отсюда не выбраться, но спасибо за предложение.

– Тебя могли бы перебрасывать в Дом ветра и обратно.

Неста не знала, кто именно, но если бы ей пришлось просить самого Риза, она бы попросила.

– Щедрое предложение, но мне надо торговать. – Лицо Эмери, такое же обветренное, как у Азриеля, оставалось непроницаемым. – И потом, воинская выучка меня не занимает. Сомневаюсь, что, узнав о моих занятиях, местные жители станут чаще наведываться в магазин.

– Ты не похожа на трусиху.

Эмери молчала, закусив губу.

– Захочешь присоединиться – дай знать. Предложение остается в силе.

«А от этого избалованного, бездушного придурка Эриса все-таки есть какая-то польза», – с большой неохотой признал про себя Кассиан. В основном по части обогрева. Пузырь тепла защищал их от холодных ветров, раскачивающих сосны Иллирианских степей. Огненная магия позволяла им обоим не закоченеть.

– Сокровищница ужаса, – повторил Эрис, поглядывая на серые небеса, предвещавшие снег. – Впервые о ней слышу. Но меня это почему-то не удивляет.

– Твой отец знает о предметах, входящих в Сокровищницу? – спросил Кассиан.

Иллирианские степи не были нейтральной землей, но их пустынность наконец убедила Эриса, и он согласился встретиться с Кассианом в этом месте. Приглашение было ему отправлено еще несколько дней назад.

– Хвала Матери, не знает, – ответил Эрис. – Знал бы, он бы мне рассказал. Но если, как ты полагаешь, Сокровищница обладает разумом, если она хочет, чтобы ее нашли… Боюсь, такое желание притянет к ней и других. Не только Бриаллину с Косфеем.

Окажись Сокровищница у Берона, это обернулось бы немыслимой бедой. Он бы примкнул к рядам правителя Сонного королевства, превратившись в жуткое бессмертное чудовище наподобие Лантиса.

– Значит, когда Берон навещал Бриаллину, она умолчала о своих поисках Сокровищницы?

– У них взаимное недоверие, – задумчиво произнес Эрис. – Мне надо пораскинуть мозгами.

– Только отцу ничего не рассказывай, – предупредил Кассиан.

– Ты меня неправильно понимаешь, – покачал головой Эрис. – Ему я вообще ничего не собираюсь рассказывать. Но одно то, что крупные замыслы Бриаллина от него скрывает… – Эрис кивнул, больше себе. – Не потому ли Морригана вернулась в Валлахан? Решила узнать, известно ли им о Сокровищнице?

– Возможно, – соврал Кассиан.

Мор не оставляла попыток убедить их подписать новый договор, но Эрису знать об этом незачем.

– А я-то думал, Морригана частенько удаляется туда, чтобы не сталкиваться со мной.

– Не льсти себе, – сказал Кассиан, сомневаясь, поддастся ли Эрис на его ложь. – Это совпадение.

– С чего бы мне льстить себе подобными мыслями? Это ты себе льстишь, думая, что ты – нечто большее, чем дремучий незаконнорожденный иллирианец.

Сифоны на руках Кассиана ярко вспыхнули. Эрис усмехнулся: удар достиг цели. Однако Кассиан сдержался и лишь сказал:

– Других сведений у меня нет.

– Ты и так дал мне изрядную пищу для размышлений.

– Только постарайся, чтобы эта пища не попала в чужие рты, – снова предостерег Кассиан.

Эрис лишь подмигнул и исчез в вихре переброса.

Кассиан остался наедине с завывающим ветром. Он выдохнул, затем втянул в себя холодный ветер, пахнущий соснами. Пусть обжигающие струи смоют раздражение и осадок после встречи с Эрисом.

Раздражение стихло, а осадок почему-то остался.