44

– Может, кто-то напомнит мне, почему эту затею сочли стоящей? – тяжело дыша, спросила Гвин.

Она упражнялась рядом с Нестой, осваивая премудрости владения мечом. Лицо послушницы было мокрым от пота.

– И мне тоже, – проворчала Эмери.

Неста, уставшая не меньше подруг, лишь пробурчала что-то невразумительное.

Кассиан усмехнулся, и его смех отозвался во всем ее теле. Вчера он за руку увел ее из библиотеки к ней в комнату. В глазах у него светилась нежность. Но их выражение сразу изменилось, едва он заметил у нее на столе подарок Гвин – листы с выписками из книги о валькириях. Кассиан стал их просматривать. Неста сбивчиво объяснила, что вот, решила почитать о валькириях.

Его единственным ответом был крепкий поцелуй, после чего он уложил ее на постель, поместив так, чтобы его лицо оказалось вровень с ее лоном. Кассиан пировал неспешно, наслаждаясь каждой минутой. Неста едва выдержала эту сладостную пытку, испытывая жгучую потребность сделать то же самое. Она незаметно поменяла положение тела, и теперь ее лоно оказалось вверху. Кассиан продолжал наслаждаться, а она добралась до его члена и засунула себе в рот.

Такого взаимного пиршества она еще не испытывала. Кассиана прорвало раньше, чем он довел ее до оргазма. Их перерыв длился совсем недолго. Оба молча сопели. Потом Неста перелезла через него и принялась ласкать ему член руками и губами. Почувствовав, что Кассиан близок к выплеску, она опустилась на него и сама ввела член себе в лоно. Ощущение было непередаваемым. От этой сладостной наполненности она быстро достигла оргазма. Вскоре в нее хлынула струя его семени. Кассиан сжимал ей ягодицы и продолжал толкать извергающийся член, пока тот не замучил ее клитор и не вызвал новый оргазм.

Утром у нее приятно ныло все тело. Кассиан за завтраком подмигнул ей, словно чувствовал, каково приходится ее нежным частям.

Однако сейчас на лице Кассиана не было ни следа мужского самодовольства.

– Я хотел было сегодня пройтись по всем упражнениям, что составляют восьмиконечную звезду, но раз уж вы жалуетесь, отложим до следующей недели.

– Мы не жалуемся, – возразила Гвин, жадно глотая воздух. – Просто ты нас измотал.

Жрицы из новеньких, упражнявшиеся с Азом, едва держались на ногах.

– Хороший у тебя отряд валькирий, – усмехнулся Кассиан, перехватив взгляд Несты.

– Ты ему рассказала? – налетела на Несту Гвин.

– Нет, – хором ответили Неста и Кассиан, после чего он добавил: – Думаете, я не заметил ваших дыхательных упражнений? Это они помогают вам оставаться невозмутимыми, когда мы с Азом выжимаем из вас все соки. Я учил вас многому, но только не этому. А упражнения из «Успокоения разума» я распознаю за милю.

Все три, разинув рты, смотрели на него.

– Ты знаешь эти упражнения? – недоверчиво спросила Гвин.

– Разумеется, знаю. Во время той войны я сражался бок о бок с валькириями.

На площадке стало тихо. Неста совсем забыла, сколько лет этим фэйцам и сколько Кассиан успел повидать и узнать.

– И ты был знаком с валькириями? – спросила Неста.

От волнения Гвин даже пискнула. Азриель, занимавшийся со жрицами, обернулся и удивленно посмотрел в их сторону. Кассиан улыбнулся:

– Я участвовал в пяти сражениях вместе с валькириями. Но все кончилось битвой у Мейнирского перевала. – Его улыбка померкла. – Там большинство их погибло, удерживая перевал. Валькирии с самого начала знали, что идут на верную гибель.

Азриель возобновил занятия со жрицами, но Неста чувствовала, что Певец теней ловит каждое слово и каждый жест своего названого брата.

Даже Гвин перестала улыбаться.

– Тогда почему они сражались? Все знали, что их ждет бойня. Сколько я ни искала, нигде никаких упоминаний, почему валькирий, по сути, послали на убой.

– Этого я не знаю, – пожал плечами Кассиан. – Я тогда был простым солдатом в иллирианском легионе и на совещаниях командиров, естественно, не присутствовал. – Он заметил, что Неста во все глаза смотрит на него. – Но у меня были… подруги, которые погибли в тот день.

Судя по тому, как он произнес слово «подруги», возможно, его с валькириями связывала не только ратная дружба. И хотя те женщины были героинями, доблестными воительницами, у нее в груди зашевелилось отвратительное чувство, похожее на ревность.

– Валькирии сражались, когда даже самые храбрые из мужчин отступали. Иллирианцы пытались забыть об этом. Я выступал против своих командиров, требовал отправиться на помощь валькириям… Меня избили до бесчувствия, приковали к повозке с припасами и бросили. Когда я очнулся и сумел выбраться, битва окончилась, а валькирии погибли.

И этот мужчина вчера уложил ее в постель, подарил удивительные наслаждения, а потом ушел, даже не поцеловав на прощание.

– Что ж ты ничего не сказал, когда увидел у меня на столе отрывки о валькириях?

– Ты не спрашивала. – Кассиан достал свой иллирианский меч. – Довольно воспоминаний о прошлом. – Он начертил на земле четыре линии. Пересекаясь, они образовывали восьмиконечную звезду. – Вот вам карта для нанесения ударов мечом. Здесь восемь маневров. Шесть их них вы уже изучили. Сегодня вы освоите еще два, и потом мы займемся сочетаниями.

– Если ты так восхищаешься валькириями, почему бы нам не освоить их способы сражения? – спросила Гвин.

– Потому что их способы мне неизвестны.

– Если нам суждено стать новыми валькириями, разумно совместить валькирианские способы сражения с иллирианскими, – предложила Неста.

Сказано было в шутку, однако слова прогремели над площадкой так, будто она изрекла величайшую истину, нечто, заставившее судьбу привстать. На этот раз Азриель повернулся к ним по-настоящему и сощурился. Казалось, тени что-то ему прошептали, заставив прислушаться к словам Несты.

У нее похолодела спина.

Кассиан как-то странно смотрел на лица своих учениц, будто увидел такое, чего не видел прежде.

– Сегодня мы изучим иллирианские способы, – глухо сказал он и кивнул Гвин. – А завтра ты принесешь мне все, что у тебя есть по валькирианским способам.

– Там целая гора всяких сведений, – ответила Гвин. – Мерилла пишет книгу о валькириях. Я попытаюсь достать экземпляр ее рукописи, поскольку там все сведения собраны в одном месте.

Кассиану удалось совладать с чувствами, нахлынувшими на него при воспоминаниях о валькириях. Он почесал подбородок. Несту обдало жаркой волной.

– Что-то новое, – пробормотал Кассиан, обращаясь больше к себе, чем к ученицам. – Что-то старое становится чем-то новым.

Он снова улыбнулся, и Неста почувствовала, как ее губы тоже растягиваются в улыбке. Особенно когда у него засверкали глаза.

– Ну что, мои ученицы. Вот вам первый урок, касающийся валькирий: они никогда не хныкали, обливаясь потом во время занятий.

– Валькирии? – удивленно переспросила Фейра, не донеся вилку до рта. – В самом деле?

– В самом деле. – Кассиан отхлебнул вина.

Сегодня он обедал в доме у реки, куда прилетел обсуждать судьбу оружия, к которому прикоснулась Неста. Последнее слово было за Фейрой. Она без колебаний ответила, что ее сестре нужно рассказать правду. Фейра даже вызвалась это сделать, однако Кассиан возразил. Он пообещал, что сам расскажет Несте в подходящий момент.

Единственной не проголосовавшей была Мор, все еще остававшаяся в Валлахане, где она неутомимо убеждала правителей подписать новый договор. Но возле ее обычного места в знак уважения ставили столовый прибор.

– Мы в землях людей вообще не слышали о валькириях, – сказала Элайна. Ей, как и Фейре, не терпелось услышать рассказ Кассиана: сначала об интересе Несты и других учениц к валькириям, а затем и о самих женщинах-воительницах. – Должно быть, одним своим видом они нагоняли страх.

– Некоторые из них красотой не уступали тебе, Элайна, – ответил Риз, сидевший рядом с Фейрой. – Но это в мирное время. Едва валькирии начинали сражение, по кровожадности они не уступали Амрене.

Амрена торжествующе подняла бокал:

– Мне нравились эти женщины. Они не признавали мужского главенства. Вот только король им достался дурацкий. Они могли бы прекрасно обойтись и без него. Он повинен в их гибели наравне с иллирианцами, бросившими валькирий в самый разгар битвы.

– С этим не поспоришь, – сказал Кассиан.

Он очень долго не мог примириться с гибелью валькирий. Больше он не возвращался на тот перевал в Голлианских горах, но, судя по слухам, земля там оставалась бесплодной, словно до сих пор скорбела по бесстрашным женщинам, без колебаний отдававшим свои жизни. Эти женщины смеялись над смертью и горячо любили жизнь. Его первая возлюбленная вне пределов Двора ночи была из числа валькирий – отчаянно храбрая Танвина. Ее улыбка была подобна буре. Она отправилась на перевал в первых рядах валькирианских отрядов и не вернулась.

– Неста там была бы своей, – помолчав, добавил Кассиан.

– Я всегда думала, что она родилась не на той стороне Стены, – призналась Элайна. – Она превращала бальные залы в поля сражений и думала как полководец. Как вы оба.

Она кивнула Кассиану, а затем, более робко, Азриелю.

Азриель улыбнулся. Элайна поспешно отвела глаза. Кассиан спрятал свое изумление. По счастью, за столом не было Ласэна, а то бы он зарычал на любого мужчину, чересчур долго заглядывающегося на Элайну.

Вспомнив о еде, Фейра поддела вилкой большой кусок мяса и отправила в рот.

– Неста – волчица, которую всю жизнь держали в клетке.

– Знаю, – согласился Кассиан.

Да, Неста была волчицей, не знавшей, что это такое – быть волчицей. И все из-за клетки, которая у людей называлась пристойностью и хорошими манерами. Как любой зверь, терпящий издевательства, она кусала всякого, кто к ней приближался. Кассиану повезло: ему нравилось быть укушенным. Он наслаждался укусами и царапинами, которые она каждую ночь оставляла на его теле. И на ее выплески он с готовностью отвечал своими.

– Тебе только кажется, что ты узнал Несту, – продолжала Элайна. – Ты не видел ее во время танцев. Вот где Неста по-настоящему выпускает из себя волчицу. Для этого нужна музыка.

– Серьезно? – спросил Кассиан.

Ему вспомнилось, как он вытаскивал Несту из одного на редкость отвратного заведения, а она заявляла, что пришла туда послушать музыку.

Тогда он не поверил, посчитав ее слова предлогом.

– Да, – ответила Элайна. – Ее с раннего детства обучали танцам. Она любит танцевать, любит музыку. Если мне просто нравилось танцевать, она превращала танец в искусство. Когда она танцевала с кем-то, все остальные пары останавливались и смотрели.

Кассиан допил вино.

– Припоминаю: несколько недель назад она мне что-то говорила об уроках танцев.

Он считал, что благодаря тем урокам Неста быстро освоила правильное положение ног и научилась равновесию, преодолев начальные трудности. У нее сохранялась мышечная память. Но если уроки танцев были для нее такой же пыткой, как для него – уроки воинского искусства…

– Она не очень любит вспоминать о тех временах, – вздохнула Элайна. – Ей было всего четырнадцать на нашем последнем балу… перед тем, как мы обеднели… – Элайна тряхнула головой. – Там была еще одна молодая наследница, которая решительно меня возненавидела. Постарше меня на несколько лет. Я не делала ничего такого, чтобы вызвать ее ненависть, но думаю…

– Она просто позавидовала твоей красоте. – Амрена улыбнулась своими ярко-красными губами.

– Возможно. – Элайна покраснела.

Причина была очевидна, хотя Элайне на тот момент едва исполнилось тринадцать.

– Так вот, Неста увидела, как эта особа обращается со мной: все эти толчки локтями как бы невзначай, оскорбительные шутки. Словом, она решила отомстить, выбрав самый подходящий момент. А на тот бал должен был приехать обаятельный молодой герцог с континента. Он искал себе невесту. Его семья обеднела, потому он и решил найти богатую невесту и снова набить золотом семейные сундуки. Неста знала, что эта богачка имеет виды на герцога. На каждом балу она хвасталась в туалетной комнате, что он непременно сделает ей предложение. Неста сшила для того бала умопомрачительно красивое платье и заказала драгоценности. Денег было потрачено немало, но наш отец побаивался ее и не смел ей отказать. В тот вечер… она действительно выглядела как дочь Принца торговцев. Шелковое платье аметистового цвета, расшитое золотыми нитями, бриллианты и жемчуга на шее и в ушах…

Элайна вздохнула. Целое состояние. Кассиан и не подозревал, каких богатств потом лишилась семья Несты.

– Когда Неста вошла в зал, все прекратили танцевать и смотрели только на нее. Даже в свои четырнадцать она умела произвести впечатление. Холодность, невозмутимость, отстраненность. На герцога она едва взглянула, поскольку хорошо знала: тому наскучили девицы, бегающие за ним. И еще она знала: своим нарядом и драгоценностями она затмевала ту богачку.

– Так Неста попыталась отбить герцога назло той девице? – спросила улыбающаяся Амрена. – В четырнадцать лет?

Элайна не улыбалась.

– Неста очень умело несколько раз взглянула в его сторону. Герцог не выдержал и тут же пригласил ее танцевать. Причем на танец, который хвастливая богачка считала своим. Уверяла нас: достаточно одного танца, и герцог сделает ей предложение. Но Неста отобрала у нее этот танец. А потом отобрала и герцога. В тот вечер Неста танцевала так, словно была одной из вас.

– Мы тоже разные, – пробормотал Риз. – Видела бы ты, как танцует Кассиан. Сражается он намного лучше.

Кассиан показал Ризу неприличный жест. Фейра и Аз прыснули со смеху.

Элайна продолжала, благоговейно понизив голос:

– Герцог был тщеславен, и Неста на этом сыграла. Все перестали танцевать и смотрели только на них. Танцевали они очень красиво. А когда танец кончился… Я и тогда знала, что Неста – такая же артистическая натура, как и Фейра. Но если Фейра творит на холсте, Неста творила в танце, под музыку. Наша мать заметила это еще в детстве и превратила ее танцевальный талант в оружие. Все было направлено на то, чтобы в один прекрасный день Неста вышла за принца.

Кассиан застыл. Принц. Неужели Неста хотела принца? У него свело живот.

– И что случилось с герцогом? – спросил Азриель.

Элайна поморщилась:

– На следующее утро он сделал Несте предложение.

– Но ей же было четырнадцать, – сказал Риз, поперхнувшись вином.

– Как я уже говорила, Неста замечательно танцевала. Но наш отец так и ответил герцогу: она еще слишком молода. Это был благопристойный выход из положения. При всех своих недостатках, наш отец хорошо знал Несту. Он знал, что Неста вскружила герцогу голову и подвигла на предложение с единственной целью: наказать ту богачку за жестокое обращение со мной. Герцог Несту не интересовал. Она действительно была слишком молода и не думала о замужестве. Даже если бы герцог, очарованный ею, согласился подождать, пока она повзрослеет. – Элайна презрительно поморщилась. – Но где-то в глубине души Неста верила, что однажды она и в самом деле выйдет за принца. Герцог отправился домой без невесты, а та богачка… Потом она бурно радовалась бедам, свалившимся на нас.

– А я и забыла, – призналась Фейра. – Про тот бал и как она танцевала.

– Неста никогда не заводила разговоров об этом. Я просто наблюдала за ней.

Кассиан понял, что Неста ошибалась, считая Элайну простодушной и любящей, как верная собака. Элайна видела каждый поступок старшей сестры и понимала причину каждого из них.

– Значит, ваша мать превратила бескорыстные радости Несты в орудие достижения успехов в обществе? – язвительно спросила Амрена.

– Наша мать была не из тех, кого называют приятным человеком, – быстро ответила Фейра. – Неста решала сама, но основу ее действий заложила мать.

Элайна кивнула, спрятав руки на коленях.

– Поэтому я очень рада слышать, что она заинтересовалась наследием валькирий. Здорово, что у Несты снова пробудился интерес к чему-то. Может, она направит туда все свои…

Кассиан понял. «Все свои» означало ее гнев, ее яростную и неукротимую верность тем, кого она любила, ее волчьи инстинкты и способность убивать.

Разговор перешел на более веселые темы, однако Кассиан весь вечер продолжал думать над словами Элайны. Воинское искусство было лишь частью жизни. Обучение поможет ей сохранять равновесие и перенаправлять гнев в полезное русло. Но этого мало. В ее жизни должна быть радость.

Должна быть музыка.