58

История повторялась. Год назад Неста вот так же стояла на зимней улице.

Правда, перед другим домом и в другой части города, но остальное совпадало. Она торчала снаружи, пока другие праздновали Зимнее солнцестояние, и чувствовала себя призраком, заглядывающим в окно.

Сидра за домом покрылась льдом. Лужайка, ведущая к реке, была белой от пушистого снега. Но дом у реки был богато украшен хвойными ветвями и гирляндами, так и звавшими внутрь – к теплу и веселью.

– Перестань хмуриться, – сказал ей Кассиан. – Мы пришли на праздник, а не на похороны.

Неста сердито посмотрела на него, но он уже открыл дверь, и оттуда вырвались звуки музыки и всплески смеха.

Между ними не было близости ни после бала в Каменном городе, ни потом. В тот вечер, когда они вернулись в Дом ветра, Кассиан испытывал сильное желание, однако Неста сослалась на усталость и ушла к себе.

Едва музыка смолкла и кончился танец, Неста вдруг поняла, как глупо улыбалась ему и как низко опустила защитные преграды в своем уме. После Азриеля с нею еще дважды танцевал Эрис. Его глаза выражали такое недвусмысленное намерение, что Неста поняла: она добротно оплела его заговором. Эрис поставил на нее, предложив высокую цену. Неста не без самодовольства думала об этом.

Как быть с его предложением – об этом пусть думают Фейра и Ризанд.

А она сосредоточилась на упражнениях, целиком отдавшись им. На время торжеств занятия были прекращены, но наутро после бала она поднялась на площадку и нещадно колошматила деревянного противника, прогоняя из головы вихрь мыслей.

Сейчас она вошла вслед за Кассианом в дом у реки. Кассиан сразу же отправился в семейную гостиную, по пути бросив на скамейку свой запорошенный снегом плащ. Неста хмуро посмотрела на снег, просыпавшийся на парчовую обивку, и подняла плащ. Она была готова найти любой предлог, только бы не появляться в гостиной. Она расстегнула свой плащ и стала искать вешалку или одежный шкаф. Шкаф она разыскала под лестницей. Неста повесила туда оба плаща, шумно выдохнула и захлопнула дверцу.

– Ты пришла, – раздался за спиной голос Элайны.

Неста даже вздрогнула. Она не слышала шагов сестры. Оглядев Элайну с головы до пят, она мысленно задалась вопросом: уж не брала ли ее сестрица уроки бесшумного подкрадывания у Азриеля или двух полупризрачных девиц, которых называла подругами. Вместо тогдашнего черного платья, лишь уродовавшего Элайну, на ней было другое, из бархата цвета аметиста. Волосы, завитые в локоны, спускались до талии. Ее вид говорил о крепком здоровье. Все было в полном порядке, кроме…

В карих глазах Элайны застыла настороженность. Обычно такой взгляд предназначался Ласэну. Тот наверняка находился сейчас в гостиной. Неста знала, что Риз с Фейрой его пригласили. А настороженный взгляд Элайны был направлен на нее…

Встретившись перед балом, они ни словом не помянули свою ссору. Неста старательно избегала Элайну до самого конца бала. Она не знала, что́ сказать сестре и как исправить ситуацию.

Неста откашлялась.

– Кассиан сказал, мне… стоит сюда прийти.

– Фейра тебе заплатила, как прошлом году? – Глаза Элайны вспыхнули.

– Нет, – ответила Неста, и ее обдало волной стыда.

Элайна вздохнула, глядя поверх плеча Несты на открытую дверь гостиной. На торжество, предназначенное только для их узкого внутреннего круга.

– Прошу тебя, не огорчай Фейру. Как-никак, это ее день рождения. И в ее положении…

– Да иди ты, – огрызнулась Неста и, спохватившись, умолкла.

Элайна моргнула. Неста тоже моргнула, охваченная ужасом.

И вдруг Элайна громко расхохоталась.

Она смеялась с завыванием, до слез, согнувшись пополам и ловя ртом воздух. Неста молча смотрела на сестру, разрываясь между недоумением и желанием броситься в ледяные воды Сидры.

– Я… я очень виновата перед тобой.

Элайна вскинула руку, вытирая другой глаза.

– Ты никогда мне такого не говорила! – Она снова засмеялась. – По-моему, это добрый знак. Согласна?

Неста молча покачала головой, ничего не понимая. Элайна взяла ее под руку и повела в семейную гостиную. У двери стоял Азриель, внимательно глядя на сестер. Кажется, он слышал громогласный смех Элайны, но не мог понять причину.

– Я ходила посмотреть, как там десерт, – сказала ему Элайна, подводя Несту к дверям.

Певец теней слегка кивнул Несте. Его взгляд снова переместился на Элайну, и хотя Азриель сохранял бесстрастное выражение лица, в глазах что-то мелькнуло. Точнее, какая-то искорка проскочила между ним и Элайной. Элайна на мгновение замерла, кивнула Азриелю и прошла мимо, введя Несту в гостиную.

Мор расположилась на зеленом бархатном диване перед камином. Напротив на таком же диване сидел Вариан, держа на коленях Амрену. Рядом с ними сидела Фейра, положив руку на живот. Риз восседал в кресле. Второе занял Кассиан. Рядом с его креслом стоял Ласэн, споря с ним о каком-то состязании.

Неста пыталась позвать сюда Эмери и Гвин, но обе отказались. Эмери сказала, что вынуждена навестить свою ужасную семейку, а Гвин призналась, что не готова уходить из библиотеки дальше площадки для упражнений. И потому Неста пошла одна, чтобы вновь оказаться среди тех, с кем встречалась год назад.

Тогда она вела себя как насупившийся обиженный ребенок, забившийся в дальний угол. А потом ее вынесло из дома.

Фейра улыбнулась ей. От младшей сестры веяло здоровьем и жизнью. Но взгляд Несты скользнул по Амрене.

Та даже не взглянула в ее сторону. Зато Вариан посмотрел. Настороженно. Его взгляд был достаточно красноречив. Амрена не желала с нею говорить.

Несте сдавило грудь. Но Кассиан подозвал ее к себе. Он встал, уступив ей кресло, хотя мебели в гостиной было более чем достаточно.

– Садись. Принести тебе мятного чая?

Неста сознавала, что на нее все смотрят, и ненавидела их за такое внимание. Но она кивнула Кассиану и села.

– С днем рождения, Фейра.

– Спасибо, – снова улыбнулась ей Фейра.

Самое трудное было позади. Неста сделала вид, что не заметила всеобщего облегчения. Она повернулась в сторону Ласэна. Тот поздоровался с нею легким кивком. Вид у него был настороженный. Хитрая Элайна устроилась между Фейрой и Варианом, как можно дальше от Ласэна. Азриель продолжал подпирать дверь.

– Как Двор весны? – спросила Неста.

Справа от нее весело трещали дрова в очаге. Она пропустила эти звуки через себя и отпустила. Признала, что́ напоминает ей треск поленьев, и освободилась от воспоминаний, сосредоточившись на Ласэне.

– Как и следовало ожидать, – уклончиво ответил ей тот.

По напряжению, наполнившему гостиную, Неста поняла: Тамлин уже знает о беременности Фейры. Мрачное лицо Ласэна подтверждало, что новость больно ударила по верховному правителю Двора весны.

– А как Юриан с Вэссой?

– Занимаются любимым делом: грызутся между собой, – резко ответил Ласэн.

Неста не понимала этих дипломатических полунамеков. Наверное, ей жизни не хватит, чтобы в них разобраться.

– Как твое обучение? – потягивая чай, спросил Ласэн.

– Успешно, – ответила она, улыбнувшись по-настоящему. – Мы сейчас учимся потрошить противника.

Ласэн поперхнулся чаем, едва не пролив остатки ей на голову. Появился Кассиан с чашкой чая для Несты. Протянув ей чашку, он гордо сообщил Ласэну:

– Как ты и ожидал, Нес впереди всех.

– Я всегда обожала эти упражнения! – Мор подняла бокал в шутливом тосте.

– Но пока еще никто из нас не смог перерезать мечом ленту, – хмуро призналась Неста.

– Так вы всерьез изучаете валькирианские премудрости? – удивилась Мор.

Неста кивнула. Во время уроков танцев им было некогда разговаривать, и она не вдавалась в подробности обучения.

– Не возражаете, если я примкну к вам, когда окончательно вернусь из Валлахана? – с улыбкой спросила Мор. – До той войны мне не выпало случая поучиться у валькирий, а потом их не стало.

– Думаю, жрицы будут только рады видеть тебя, – сказала Неста и оглянулась на Кассиана.

Тот махнул рукой, показывая, что не возражает.

– Заодно смогу убедиться, носит ли Кассиан мой подарок. – Улыбка Мор сделалась хищной.

– Пощадите меня боги, – простонал Кассиан.

У Несты свело живот. Она ведь не купила им ничего. Она и Кассиана оставила без подарка. Пока летели сюда, она заикнулась о своей оплошности. Он ответил, что это не имеет значения, но… для нее это имело значение.

Неста сидела с чашкой в руках. Разговор крутился вокруг нее, но ей удалось преодолеть знакомый ужас и наравне со всеми участвовать в беседе. Надолго ли ее хватит?

Азриель по-прежнему стоял у двери. Когда Мор заговорила с Фейрой о ее картинах, Неста встала и подошла к нему.

– Почему ты подпираешь дверь и не присядешь? – Она тоже прислонилась к косяку.

– Мои тени не особо любят огонь.

Красивое вранье. Она не раз видела Азриеля сидящим возле камина. Причина была в другом. Неста догадывалась в ком.

– Зачем ты тогда пришел, если тебя это так терзает?

– Риз попросил. Я бы его обидел, если бы не пришел.

– Глупая штука эти праздники.

– Я так не думаю.

Неста удивленно посмотрела на него.

– Праздники сближают нас. Дарят нам радость. Появляется время, когда можно никуда не спешить. Можно собраться вместе, вспомнить прошлое, поговорить о будущем. Неплохой способ провести время.

Вокруг его страдальческих глаз клубились тени. Неста инстинктивно коснулась его плеча, давая понять, что понимает, почему он стоит здесь и не хочет пройти к огню.

Но это его тайны. Захочет – расскажет.

Лицо Азриеля оставалось бесстрастным.

Неста ободряюще кивнула ему и, вернувшись в гостиную, присела на подлокотник ближайшего дивана.

Где-то через час Мор заворчала насчет подарков. Риз щелкнул пальцами, и в гостиной появилась гора свертков.

Кассиан внутренне приготовился к жуткому подарку от Мор и мельком взглянул на Несту. Подарок для нее лежал у него в кармане. Кассиан собирался вручить его потом, наедине. Так было и в прошлом году, но тот подарок оказался на дне Сидры. Должно быть, течение унесло ту вещицу в море.

Тот подарок он искал несколько месяцев. Книжечку, настолько маленькую, что она помещалась в руках куклы. Но эта драгоценная малышка стоила ему изрядных денег. Книжечка была украшена цветными иллюстрациями и создана умелыми руками гномов из породы фэйри. Одна из первых печатных книг. Этот раритет не предназначался для чтения, однако Кассиан думал, что Неста, обожавшая книги, по достоинству оценит его подарок, хотя она и относилась пренебрежительно ко всему фэйскому. Едва шкатулка с книжечкой скрылась подо льдом, он тут же пожалел о своей горячности, но… в ту ночь он вел себя глупо.

Кассиан молил богов, чтобы в этот год все было по-другому. На это указывали его ощущения.

Нынешняя Неста сильно отличалась от прежней. Она стала совсем другой. Пусть она не смеялась заливисто, как Мор и Фейра, не улыбалась приветливой улыбкой Элайны, но она говорила, участвовала в общей беседе и иногда усмехалась. Она все видела и слышала. Даже огонь, на который, казалось, не обращала внимания. Грудь Кассиана наполнилась гордостью. Он чувствовал облегчение. Это чувство только усилилось, когда Кассиан увидел, что Неста заметила отстраненность Аза и попыталась его разговорить.

Только Амрена подчеркнуто игнорировала Несту. Неста платила ей тем же. Напряжение между ними походило на застывшую молнию. Остальные старались этого не замечать, а Несту и Амрену вполне устраивало такое положение. Обе старательно делали вид, будто предмета их неприязни не существует.

Никто не делал подарков для ребенка. Это противоречило фэйской традиции. Подарки, сделанные до рождения ребенка, считались искушением судьбы и могли навлечь беды. Зато Фейра на свой день рождения получила гору подарков.

Кассиан, как обычно, получил весьма разношерстные подарки: древний манускрипт о войне от Риза, ведерко вяленой говядины от Азриеля («Я знаю, как ты обожаешь вяленое мясо», – услышав смех Кассиана, заявил Азриель) и на редкость нелепый зеленый свитер от Мор, придававший его коже желтушный оттенок. Амрена подарила ему дорожный набор пряностей («Чтобы не страдал от пресной пищи в своей Иллирии»), а Элайна – керамическую кружку с крышкой. Кружка была защищена особыми заклинаниями и потому не билась, а чай в ней часами оставался горячим.

Фейра подарила ему картину. Кассиан открыл подарок в укромном углу и с трудом сдержал слезы. Подарок он спрятал за стул. Это был групповой портрет его, Азриеля и Риза, стоящих на вершине Рамиеля после окончания Кровавого ритуала. Окровавленные, израненные, перепачканные; лица сумрачно-торжествующие, а сплетенные руки касаются священного камня. Чтобы передать все с такой точностью, Фейре наверняка пришлось заглянуть в разум Риза.

Кассиан поцеловал Фейру в щеку (она ненадолго убрала щиты), пробормотал слова благодарности и пообещал хранить подарок до конца жизни.

С Ласэном они подарками не обменивались. Ласэн привез подарки лишь для Фейры и Элайны. Элайне, которую он продолжал считать своей истинной парой, он подарил жемчужные серьги. Открыв коробочку, Элайна сдержанно поблагодарила Ласэна. Кассиан не симпатизировал гостю, но ему было больно видеть, как тот старательно прячет разочарование и тоску. Элайна ушла в себя. От ее недавней смелости не осталось и следа.

Кассиан чувствовал, что Неста наблюдает за ним, но стоило ему посмотреть в ее сторону, как ее лицо становилось непроницаемым. Подарки она получила лишь от Фейры и Элайны. Сестры сообща подарили ей годовой кредит на покупку книг в ее любимом книжном магазине. Внесенной суммы хватало примерно на три сотни книг. Сестры считали, что на год ей этого хватит с лихвой. По мнению Кассиана, они не угадали. Пятьсот книг – это было бы ближе к истине.

Но потом к ней подошел Азриель. Неста растерянно заморгала, увидев подарок, который он положил ей на колени.

– Я тебе ничего не подарила, – смущенно произнесла она и покраснела.

– Ничего страшного, – улыбнулся Аз. – Я не обижусь.

Кассиан держал в руках подарок, предназначенный Мор: серебряный гребень и щетку для волос, где на каждом предмете было выгравировано ее имя. Но невольно косился в сторону Несты, открывавшей шкатулочку с подарком. Заглянув внутрь, она с недоумением посмотрела на Азриеля:

– Что это?

Азриель извлек сложенную пополам серебряную палочку и распрямил ее. С одного конца находилась прищепка, с другого – стеклянный шарик.

– Это светильник. Ты можешь прикрепить его к любой книге, которую читаешь. Фэйский свет будет освещать страницы, и тебе не придется напрягать глаза.

Неста дотронулась до шарика размером с ноготь ее большого пальца. Шарик вспыхнул, и на ее коленях обозначился яркий круг света. Вторичное прикосновение погасило свет. Порывисто вскочив, Неста обняла Азриеля за шею.

В гостиной стало тихо.

Но Азриель лишь засмеялся и нежно обнял Несту. Кассиан без всякой ревности смотрел на них.

– Спасибо, – торопливо проговорила Неста, быстро разжав руки. – Замечательный подарок.

Азриель покраснел и отошел. Вокруг него клубились тени.

Неста посмотрела на Кассиана, и в ее глазах снова вспыхнул знакомый свет. Ему захотелось тут же вручить ей свой подарок.

Однако он притушил порыв доводами рассудка. Напомнил себе, чем кончилась его прошлогодняя попытка. Напомнил, что после бала она не искала близости с ним, и… сдержался.

Не хотелось вновь остаться с разбитым сердцем.

Время близилось к часу ночи. Глаза Несты смыкались от усталости. Остальные участники торжества продолжали выпивать. Ей вина не предлагали, да и самой не хотелось. Она не участвовала в общем веселье, не пела и не танцевала. Но устоять перед сладким не могла и съела несколько больших кусков громадного праздничного торта, украшенного розовой глазурью.

Кассиан сказал, что они заночуют в доме у реки, поскольку он слишком пьян, чтобы лететь в Дом ветра. Мор и Азриель тоже слишком пьяны, чтобы перебросить их туда, тем более что последнюю часть пути все равно пришлось бы лететь. А Риз и Фейра к тому моменту уже будут наслаждаться друг другом.

Дверь комнаты, отведенной Несте, была открыта. Внутри мягко горели шарики фэйского света. В просторной комнате господствовали белый, кремовый и желтовато-коричневый оттенки. На мраморной полке над камином в стеклянных банках перемигивались свечки. Тяжелые синие бархатные шторы были опущены на ночь – единственные островки синего цвета, не считая несколько синих и голубых безделушек. Обстановка была успокаивающей. Пахло жасмином. Убранство полностью отвечало вкусам Несты. Будь у нее возможность, именно так она бы и обставила свою комнату.

А ведь у нее была возможность. Фейра предлагала, но она отказалась. Тогда Фейра все сделала сама, помня вкусы своей старшей сестры.

Неста присела к туалетному столику и в тишине посмотрела на себя.

Скрипнула дверь. Вошедший Кассиан прислонился к косяку, глядя на ее отражение в зеркале.

– Ты даже не захотела пожелать мне спокойной ночи?

– Я устала, – ответила Неста, чувствуя, как бьется сердце.

– Твоя усталость длится не первую ночь. Что случилось? – спросил Кассиан, скрещивая руки на груди.

– Ничего. – Неста качнулась на вращающемся мягком стульчике, повернувшись лицом к Кассиану. – А почему ты не внизу?

– Ты так и не спросила про свой подарок.

– Я подумала, что ничего от тебя не получу.

Кассиан оттолкнулся от косяка и закрыл дверь. Несте показалось, будто он стянул на себя весь воздух в комнате.

– Почему ты так подумала?

– Подумала, и все, – пожала она плечами.

Их разделяла кровать. Кассиан достал из кармана шкатулочку и положил на покрывало:

– А вот и не угадала.

Кассиан смотрел, как она встает со стульчика и подходит к кровати. У него слегка дрожал кадык – единственный признак волнения.

Вспотевшими руками Неста подняла шкатулочку, осмотрела, но открывать не торопилась.

– Я хочу извиниться за свое поведение на прошлогоднем Дне зимнего солнцестояния. Я тогда отвратительно себя вела.

Тогда он тоже ей что-то подарил. Но ей было плевать на его подарок. Она вела себя гадко и намеренно хотела сделать ему больно. За его заботу.

– Знаю, – коротко ответил Кассиан. – Я тебя давно простил.

Неста по-прежнему не решалась взглянуть на него.

– Открой, – предложил он.

Слегка дрожащими руками она подняла крышку и увидела серебряный шар в углублении из черного бархата. Шар был величиной с куриное яйцо; круглый, за исключением небольшого плоского участка, позволявшего ставить шар на поверхность и не опасаться, что он укатится.

– Что это?

– А ты дотронься до верхушки. Достаточно одного прикосновения.

Изумленно посмотрев на Кассиана, Неста так и сделала.

В комнату ворвалась музыка.

Неста отпрыгнула, прижала руку к груди и засмеялась.

Меж тем музыка исходила из серебряного шара. И не просто музыка – танцы, звучавшие на балу в Каменном городе. Но сейчас они были свободны от смеха и болтовни гостей, словно Неста сидела в концертном зале.

– Но ведь это не Веритас, – сказала она, слушая темпераментный танец, такой чистый и совершенный, что у нее снова запела кровь.

– Нет, у этого шара другое название. Эта штучка называется Симфония. Редкая диковина со Двора Хелиона. Она способна хранить музыку внутри, а потом играть для слушателей. Симфонию изобретали в помощь композиторам, но изобретение никому не пригодилось.

– Как тебе удалось убрать шум толпы? – удивилась Неста.

Кассиан слегка покраснел.

– На следующий день я снова там побывал и попросил музыкантов сыграть весь бальный репертуар, а также их любимые вещи. – Он указал на шар. – А потом я прошелся по твоим любимым заведениям, нашел тамошних музыкантов и попросил их сыграть…

Кассиан умолк. Неста склонила голову, не пытаясь сдерживать слезы. Они текли, а музыка по-прежнему звучала.

Он все это сделал для нее. Нашел способ, чтобы у нее всегда была музыка.

– Неста, – прошептал он.

Она зажмурилась. Внутри приливной волной поднималось осознание. Эта волна угрожала смести все и поглотить ее целиком. Достаточно лишь признать. Одна эта мысль заставила Несту выпрямиться и вытереть слезы.

– Я не могу принять этот подарок.

– Он был изготовлен для тебя, – нежно улыбнулся Кассиан.

Ей было не выдержать его улыбки, его доброты и радости.

– Я не приму его. – Неста убрала шар в шкатулку и подала Кассиану. – Верни.

– Это подарок, – он сощурился, – а не какое-нибудь паршивое обручальное кольцо.

– Кольцо я буду ждать от Эриса.

Кассиан замер.

– Повтори.

Неста придала лицу холодное выражение – единственный щит, какой у нее был против Кассиана.

– Риз говорил, что Эрис хочет видеть меня своей невестой. Он просит моей руки и взамен готов сделать для нас что угодно.

Сифоны на руках Кассиана вспыхнули.

– Ты ведь не собираешься сказать ему «да».

Неста молчала. Пусть поверит в худшее.

– Понятно, – прорычал Кассиан. – Я посмел подойти слишком близко, и ты снова меня оттолкнула. Вернулась туда, где безопаснее. Лучше выйти замуж за гадюку вроде Эриса, чем жить со мной.

– Я не живу с тобой, – огрызнулась Неста. – Я с тобой совокупляюсь.

– Единственное, что дозволено неотесанному иллирианскому зверю, вдобавок еще и незаконнорожденному.

– Я этого не говорила.

– Сейчас не говорила. Но я это и раньше слышал тысячу раз.

– Тогда зачем ты вклинился в наш танец?

– Потому что меня заела ревность! – прогремел Кассиан и взмахнул крыльями. – Ты выглядела как королева, и мне было до боли понятно: ты должна находиться рядом с кем-то высокородным вроде Эриса, а не с ничтожеством из низов, таким как я! Я вклинился, потому что мне было невыносимо смотреть. Это прошибало меня до самых костей! Но не обращай на меня внимания. Делай что задумала. Выходи за него замуж. Долбаной тебе удачи!

– Эрис – зверь! – крикнула Неста в ответ. – Зверь и кусок дерьма. Я готова выйти за него, поскольку такая же, как он!

Ее слова эхом отразились из углов комнаты.

Перекошенное болью лицо Кассиана угрожало ее доконать.

– Я заслуживаю такого, как Эрис, – дрогнувшим голосом произнесла она.

Кассиан тяжело дышал. Его глаза по-прежнему яростно сверкали, но к ярости добавилось потрясение.

– Ты, Кассиан, хороший, – хрипло продолжала Неста. – Смелый, умный, добрый. Я готова убить каждого, кто посмел бы тебя принизить. Я ничем не лучше твоих хулителей, и мне ненавистно это сознавать.

Ей жгло глаза, но она не обращала внимания на боль.

– В тебе есть все, чего во мне никогда не было. Мне никогда не дотянуть до тебя. Твои друзья это знают. Я не заслуживаю тебя, и это ощущение я постоянно таскаю на себе, как клеймо.

Ярость покинула его лицо.

Неста не утирала катящихся слез; слова и слезы изливались единым потоком.

– Я не заслуживала тебя ни до войны, ни после. Не заслуживаю и сейчас. – Она горько усмехнулась. – Ты не задумывался, почему я тебя отталкивала? Почему не говорила с тобой? – Она прижала руку к ноющей груди. – После гибели моего отца, после стольких провалов я намеренно отстранялась от тебя… – Неста всхлипнула. – Это было моим наказанием. Неужели не понимаешь?

За пеленой слез Неста едва видела Кассиана.

– С первого дня нашей встречи я хотела тебя вопреки всем доводам рассудка. Едва ты появился в нашем доме, я только о тебе и думала. И это меня ужасало. Никто и никогда не обладал такой властью над тобой. Меня до сих пор ужасает мысль: если я позволю себе быть с тобой… у меня это отберут. Кто-то отберет, и если ты погибнешь… – Она спрятала лицо в ладонях. – Не имеет значения, – прошептала она. – Я не заслуживаю тебя и вряд ли когда-нибудь заслужу.

В комнате стояла мертвая тишина. Было настолько тихо, что Несте показалось, будто Кассиан ушел. Она убрала ладони с лица и подняла голову – посмотреть, здесь ли он.

Кассиан стоял рядом. По его прекрасному, совершенному лицу текли слезы.

Неста не попыталась нацепить маску. Пусть видит ее такой, какая она есть. Ее личность во всей неприкрытой красе. Впрочем, он ее такой и видел всегда.

Кассиан открыл рот и попытался заговорить. Сглотнул и сделал новую попытку.

По его глазам Неста видела все, что он хотел сказать. То же, что и она.

Кассиан оставил попытки заговорить. Подойдя к ней, он запустил руку в ее волосы, другой рукой обнял ее за талию и притянул к себе. Молча наклонил голову и стал смахивать слезы, сползавшие у нее по щеке. Потом по другой.

Неста закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его губ на ее воспаленной коже. Наслаждаясь его дыханием, ласкавшим ей щеку. Каждый нежный поцелуй был отражением чувств, которые она видела в его глазах.

Кассиан отодвинулся. Открыв глаза, Неста увидела его лицо почти вплотную к своему.

– Ты не выйдешь за Эриса, – хрипло произнес он.

– Нет, – выдохнула она.

Его глаза вспыхнули.

– Ни для тебя, ни для меня не будет никого другого.

– Да, – прошептала Неста.

– Навсегда, – пообещал он.

Неста приложила ладонь к его мускулистой груди, ощущая громкое биение его сердца. Эти удары путешествовали по ее руке, проникая ей в грудь и сердце.

– Навсегда, – поклялась она.

Это все, что требовалось и ему, и ей.

Губы Кассиана сомкнулись с ее губами, и окружающий мир перестал существовать.

В этом поцелуе слилось все: наказание, возвеличивание, всесторонность, неистовство, утверждение прав и готовность их отдать. У Несты не было слов. Она обняла Кассиана за шею, прижалась к нему так крепко, как только могла, и ее язык задвигался вместе с его языком.

Кассиан урчал, подталкивая ее к кровати. Его рот продолжал ее целовать, наслаждаясь ее губами и выражая все то, чего она пока не могла произнести вслух. Возможно, вскоре произнесет. Ради него она наберется смелости.

Ее ноги уперлись в кровать. Кассиан прервал поцелуй, чтобы освободить их от одежды.

Неста ожидала, что он просто сорвет с нее одежду. Но Кассиан осторожно снял ее платье, дрожащими пальцами расстегнув каждую пуговицу на спине. Ее руки тоже дрожали, когда она снимала с него рубашку.

Полностью сняв с себя одежду, они смотрели друг на друга, и в глазах обоих снова сверкали непроизнесенные слова. Неста не противилась, когда он уложил ее на кровать и накрыл собой.

В том, что последовало, не было ничего грубого или дикого.

Ей не хотелось, чтобы его голова оказалась у нее между ног. Она не хотела даже его пальцев. Когда он провел пальцем до лобка, Неста показала, что уже готова. Она взяла Кассиана за руку, переплетя их пальцы, а другой рукой обхватила его член, направив внутрь себя.

Он ткнулся головкой во внешние губы и замер, пристально глядя на Несту. Потом крепко ее поцеловал и вошел в нее.

Она вскрикнула. Не от знакомой наполненности лона, принявшего его член, а от странного ощущения в груди. От громогласного биения сердца. Кассиан снова взглянул на нее, вытащил член почти до головки, потом опять втолкнул.

На втором толчке затрепетало это существо в ее груди – ее сердце. На втором толчке ее сердце полностью уступило Кассиану.

На третьем Кассиан снова поцеловал Несту.

На четвертом Неста обвила его голову и стала без устали целовать.

На пятом стены внутренней крепости, возведенные из древнего железа, рухнули. Словно почувствовав это, Кассиан отодвинулся, и его глаза сверкнули, встретившись с глазами Несты.

Но его толчки продолжались: неспешные и основательные. Все, что некогда лежало за этими железными стенами, Неста направила к нему. К Кассиану потекли нити чистого золотистого света, соединяясь с его нитями. Там, где их нити сплелись воедино, звездным светом засияла жизнь. Неста никогда не видела и не ощущала чего-либо прекраснее этого света.

Она плакала и не знала почему. Ей не хотелось, чтобы прекращалось это единение между ними, это движение внутри ее. Она жаждала, чтобы след его члена запечатлелся внутри лона. Слезы текли у нее по лицу. Она протянула руку, чтобы их смахнуть. Кассиан ткнулся ей в ладонь.

– Скажи, – прошептал Кассиан.

Она знала, каких слов он ждет. Неизвестно откуда, но знала.

Когда он снова глубоко вошел в нее, она прошептала:

– Ты – мой.

Кассиан застонал и сделал новый мощный толчок.

– А я – твоя, – прошептала Неста.

Золотистые нити, соединявшие их души, засветились словами и стали похожими на струны арфы, к которым прикасалась небесная рука.

Это была музыка, звучавшая между их душами. Она всегда звучала. А голос Кассиана был любимой мелодией Несты.

– Неста.

В ее имени слышалась мольба. Кассиан был близок к оргазму и хотел, чтобы их накрыло одновременно. Хотел, чтобы они вместе достигли экстаза. Почему-то ему было важно, чтобы в этот момент единения они бы слились в общем оргазме.

Кассиан опустил голову к ее груди. Зубы сомкнулись вокруг соска. Язык облизал сосок.

Это подхлестнуло оргазм Несты. Она застонала. Он снова лизнул сосок, соединив движение языка с сильным толчком члена. Еще раз, потом еще.

Золотистые нити сверкали и пели. Несте было не насладиться музыкой их душ, не насладиться ощущением Кассиана на ней и в ней, а потом…

Захлестнувший ее оргазм смел последние обломки той стены, разрушил горы и леса, оставил мир девственно чистым, полным света и наслаждения. Звезды серебряным дождем падали на них с небес.

Кассиан зарычал, возвещая наступление своего оргазма. Это было похоже на звук охотничьего рожка и на целую симфонию, на чистый звук трубы, играющей на заре, разлившейся по миру.

Момент их единения, их общности, он длился целую вечность. Время потеряло значение. Время всегда отступало перед ними.

Кассиан заливал ее своим семенем, и это длилось дольше обычного, словно прежде он сдерживался, словно прежде ему мешала его собственная стена, которой больше не было.

Навсегда, навсегда, навсегда.

Это слово отзывалось эхом в каждом их дыхании, в каждом ударе их сердец, настолько слившихся, что превратились в одно.

Потом стало тихо. Тишина была удивительной и безмятежной. Кассиан оставался внутри Несты, смотря на нее с восхищением и радостью.

Неста приподнялась и поцеловала его.

За первым поцелуем последовал второй, третий. Любовный голод поднимался внутри их, как приливная волна. Кассиан возобновил толчки, двигаясь быстрее и жестче, и время снова перестало существовать.

Спустя несколько часов (а может, дней, недель, месяцев или тысячелетий), когда оба окончательно изнемогли и когда их души полностью срослись, Кассиан слез с Несты и рухнул рядом.

Неста едва помнила слова, но все же вспомнила достаточно, чтобы прошептать в темноте:

– Останься со мной.

Кассиан содрогнулся всем телом, но лишь улыбнулся и притянул ее к себе.

В тепле и безопасности, наконец-то обретя дом в объятиях Кассиана, Неста уснула.