60

Кассиан отсутствовал пять дней. Этого времени ему хватило, чтобы проверить каждый иллирианский легион, а заодно вспомнить, чем поведение здравомыслящего, уравновешенного мужчины отличается от поведения влюбленного сопляка. Однако, вернувшись, он почувствовал перемену.

Эта перемена касалась не только того, что произошло в праздничную ночь между ним и Нестой и изменило все в его жизни. Перемена случилась и в отношениях между Нестой, Эмери и Гвин.

Холодным утром он поднялся на площадку и увидел, что все три уже там. Они стояли возле шеста. На ледяном ветру гордо трепетала привязанная ленточка. Гвин стояла с мечом в руке. Неста и Эмери держались чуть поодаль. Волосы у всех трех были заплетены в косы. Их руки украшали плетеные браслеты с серебряными амулетиками.

Кассиан остановился в дверном проеме.

– У тебя получится, – шепнула Гвин Неста.

Азриель остановился рядом с Кассианом, молчаливый, как тени, окружавшие его крылья.

Гвин смотрела на ленту так, словно та была ее заклятым врагом на поле сражения. Лента трепетала на ветру, отклоняясь в разные стороны. Ее поведение было непредсказуемым, как у любого врага.

– Сделай это, чтобы снова увидеть крылатого конька, – сказала Эмери.

Кассиан не представлял, о каком коньке речь, но Гвин сразу заулыбалась.

Неста – та вообще засмеялась.

Кассиану показалось, что в него ударила молния и всколыхнула все внутри. Он не помнил, чтобы Неста когда-нибудь смеялась так легко и непринужденно. Азриель удивленно заморгал. Это был настоящий смех.

– Крылатый конек был иллюзией, – сказала Неста. – Он вернулся на свой воображаемый лужок.

– Но успел полюбить Гвин, – поддразнила ее Эмери. – Вопреки твоим усилиям его очаровать.

Смех и разговоры стихли. Гвин изменила стойку и наклонила меч. Порыв ветра вновь заиграл лентой, словно изводя послушницу.

Кассиан взглянул на Аза, но внимание Певца теней было устремлено к молодой послушнице. Восхищение и молчаливое ободрение – вот что увидел Кассиан на лице своего названого брата.

– Я – скала, о которую разбиваются волны, – прошептала Гвин.

Неста выпрямилась, словно услышала молитву или заклинание.

– Ничто не может меня сломить.

Кассиану сдавило горло. Он смотрел на Несту. Ее глаза сияли гордостью и еще чем-то, похожим на остатки прежней боли.

– Ничто не может нас сломить, – повторила Эмери.

Казалось, весь мир замер, услышав эти слова, как если бы до сих пор двигался в одном направлении и вдруг свернул на другое. Кассиан знал: пройдет и сто, и тысяча лет, но этот момент навсегда останется у него в памяти. Он будет об этом рассказывать детям и внукам. «Здесь и сейчас. Вот так все и поменялось».

Азриель замер, словно и он ощутил перемену. Словно и он понял, что куда более крупные и могущественные силы следят за происходящим на площадке. Гвин сделала первый шаг.

Плавная, как Сидра, быстрая, как ветер над Иллирианскими горами. Ее тело двигалось в полной гармонии. Гвин сделала выпад в сторону шеста с лентой, повернулась и нанесла безупречный косой удар, рассекший зимнее утро.

Половина ленты упала на красный каменный пол.

Удар был на удивление точным. Он не распорол, а именно рассек ленту, не зацепив ни одной нити. Половина ленты продолжала трепетать на ветру.

Неста нагнулась, подняла отсеченную часть и торжественно повязала на лоб Гвин. Чем-то это напоминало капюшон, какие носят жрицы. Не хватало только камня. Впрочем, Кассиан никогда не видел, чтобы Гвин носила свой камень на капюшоне.

Гвин поднесла дрожащие пальцы ко лбу и дотронулась до ленты, которой ее увенчала Неста.

– Валькирия, – хрипловато объявила Неста.

Это превратилось в ритуал: перерезать ленту, украсить лоб отсеченной частью и услышать, как тебя провозглашают валькирией.

Гвин стала первой. Эмери – второй. Под конец занятий Неста стала третьей.

Это лишь немного облегчило внутреннюю тяжесть Несты. Потребность в близости с Кассианом только нарастала и, как зверь, помещенный в клетку, царапала ей кожу изнутри, требуя свободы. Требуя встречи с ним.

Всякий раз, ловя на себе его взгляд или находясь поблизости, ей хотелось сорвать одежду и отдаться ему. Неста старалась думать о белой ленте на лбу и о том, чего они втроем достигли.

Занятия окончились. Неста думала, что сейчас возьмет Кассиана за руку и потащит к себе, но он взмыл в небо и исчез. Вернулся он лишь на следующее утро.

Кассиан ее избегал.

К утру она поняла почему. Во всяком случае, у него на то была причина.

Площадка вновь претерпела изменения.

Там появилась полоса препятствий, похожая на толстую змею. Неста подошла последней и примкнула к стайке перешептывающихся жриц.

– Каждая валькирия была опытной и бесстрашной воительницей, – обратился к ним Кассиан. Рядом стоял Азриель. – Но их истинная сила проявлялась в умении действовать слаженно. – Он указал на полосу препятствий. – Никто из вас не преодолеет ее в одиночку. А действуя сообща, вы отыщете способ.

Эмери хмыкнула.

– С виду ничего сложного, верно? – улыбнулся ей Кассиан.

Улыбка иллирианки пропала, сменившись напряженностью.

Азриель хлопнул в ладоши. Ученицы расправили плечи, приготовившись выслушать условия.

– Разобьетесь на тройки. Так и будете преодолевать полосу.

Зеленовато-голубые глаза Гвин ярко вспыхнули:

– А что мы получим, если справимся с заданием?

Вокруг Аза плясали тени.

– Поскольку нет никакой вероятности, что вы справитесь с заданием, мы как-то не задумывались о наградах.

На эти слова, произнесенные начальственным тоном, Гвин дерзко вздернула подбородок:

– Нам не терпится доказать тебе обратное.

Осуществить желаемое оказалось не так-то просто.

Гвин, Эмери и Неста за три часа продвинулись дальше всех, но одолели лишь половину полосы.

К концу занятий к ним приблизились Рослина, Дирдра и Ананка. Золотистые волосы Ананки были перепачканы кровью – результат столкновения с вращающейся многорукой деревяшкой, чем-то похожей на мельницу.

– Чудовища. Им бы только поиздеваться над нами, – прошипела Гвин, когда три подруги отправились умываться, понурив плечи и сознавая свое поражение.

– Завтра попробуем снова, – пообещала Эмери.

У нее под глазом красовался синяк. Качающимся бревном ее ударило так, что она приземлилась на собственный зад. Хорошо еще, Неста успела ее подхватить.

– Будем упражняться, пока не смахнем ухмылки с их самодовольных физиономий.

Кассиан с Азриелем и в самом деле ухмылялись. Все это время они стояли у стены и лишь смотрели.

– До завтра, Певец теней, – бросила Азриелю Гвин, пройдя мимо.

Аз изумленно смотрел ей вслед. Повернувшись, он наткнулся взглядом на улыбающееся лицо Несты.

– Ты не представляешь, во что вляпался, – сказала она.

Светло-карие глаза Аза вновь посмотрели в сторону Гвин, успевшей дойти до лестницы.

– Помнишь, как Гвин рассекла ленту? – Неста подмигнула Певцу теней и похлопала его по плечу. – Ты, Аз, – наша новая лента.

Полоса препятствий оставалась непреодолимой.

Эти самоуверенные придурки меняли ее каждую ночь, и каждое утро ученицы сталкивались с другими, более трудными заданиями. Но общий порядок сохранялся. Прохождение обычно начиналось с движений, будь то преодоление лестницы бегом, высоко поднимая ноги, или прохождение по качающемуся бревну. Затем наступала проверка сообразительности. Загадки требовали совместных усилий и совместных решений. А потом, когда все были порядком вымотаны, наступали испытания их силы и выносливости.

За две недели Несте и ее подругам удалось лишь однажды дойти до третьей стадии.

Рослина, Ананка и Дирдра наступали им на пятки, заставляя Гвин выжимать из своей тройки все соки. Ей хотелось быть первой, чтобы вместе с Эмери и Нестой стереть ухмылки с физиономий Азриеля и Кассиана. Особенно Азриеля.

После первого дня на прохождение полосы препятствий им отводился только час. Остальные два часа были посвящены воинским занятиям: умению вместе маршировать (что оказалось труднее и глупее, чем думалось), умению сражаться бок о бок (куда опаснее, чем они думали) и умению двигаться, думать и дышать как единый организм.

Но они не сдавались. Маршировали в валькирианских фалангах. Сражались единым фронтом с Кассианом и Азриелем, игравшими роль противников. Учились смыкать щиты перед угрозой иллирианских сифонов и тех, на чьих руках горели эти камни. Каждая часть изматывающей валькирианской выучки приносила свои плоды. На каждую атаку или неожиданный выпад противника они с легкостью смыкали щиты и выдерживали натиск.

Они упражнялись как единый организм, добиваясь слаженности движений. Это касалось упражнений с мышцами живота и отжиманий. Если кто-то, не выдержав, падал, все три были обязаны начинать сначала.

Но они упрямо продолжали. Через пот и кровь они сплавлялись в единое целое.

Иногда по вечерам, закончив дела, они собирались в библиотеке и читали книги по военной стратегии. Читали все, что могли найти о валькириях и о военных хитростях древних.

Постепенно и другим жрицам удалось перерезать мечом ленту. Валькириями провозгласили Рослину, Дирдру, Ананку. После них – Илану и Лорелею.

Все, что Кассиан и Азриель направляли против них, они принимали и возвращали обратно.

И каждый вечер Неста упражнялась на ступенях большой лестницы Дома, спускаясь все ниже и ниже. Одолеть все десять тысяч ступеней, как тогда, в день памятной ссоры с Амреной, она так и не могла, но не оставляла усилий.

Прежде ею двигали воспоминания и слова, звучавшие внутри. Сейчас ею управляло неотступное намерение.

Ровно через два месяца после появления полосы препятствий Неста, Гвин и Эмери одолели ее целиком. Увы, другие жрицы этого не видели. Клото велела им участвовать в какой-то важной церемонии, и потому единственными зрителями были Кассиан и Азриель. От участия в церемонии освободили только Гвин.

Она первой достигла конечной точки: запыхавшаяся, со следами крови от царапин. Но послушница улыбалась во весь рот, а ее зеленовато-голубые глаза сверкали, как морская гладь, залитая солнцем.

– Что скажешь? – Она протянула Азриелю руку с содранной кожей и несколькими синяками.

– Вы уже получили свой приз, – спокойно ответил Азриель. – Вы прошли отборочные испытания для участия в Кровавом ритуале. Поздравляю.

Гвин буравила его глазами. Неста и Эмери остановились, недоумевая.

– Так ты поэтому их пригласил?

Неста не понимала, о ком говорит послушница, пока не подняла голову и не увидела на самом краю площадки насупленного полководца Девлона и другого иллирианца. Оба смотрели на них и хмурились.

Вот она, причина, по которой остальных жриц сегодня не пустили на площадку.

– У меня было такое ощущение, что сегодня у вас получится, – шепнул Несте Кассиан.

Казалось, Девлон вот-вот взорвется. Его лицо побагровело от гнева, но, взглянув на Кассиана, полководец сдержанно кивнул.

– Вы велели жрицам не приходить на площадку? – спросила Неста у Кассиана и Азриеля.

– Мы сообщили Клото, что сегодня здесь могут появиться посторонние зрители, – ответил Азриель.

Он смотрел на Девлона ледяными, обещавшими смерть глазами. Тот отвел взгляд от Певца теней и что-то шепнул своему приспешнику. Оба молча взмыли в воздух и полетели на восток, в Иллирию. Дождавшись, пока они скроются из виду, Азриель продолжил:

– Клото никому не запрещала. Просто уведомила жриц, и они предпочли заполнить это время другими занятиями.

– А тебе, значит, сообщили, что у нас сегодня будут зрители? – спросила у Гвин Неста.

– Кассиан с Азриелем лишь сказали, что здесь появятся посторонние мужчины. Но причины не назвали. Я и подумать не могла, что мы проходили отборочные испытания.

Ее глаза вспыхнули еще ярче на чумазом лице.

Однако Эмери такое известие заставило побледнеть.

– Но это не значит, что мы должны участвовать в Кровавом ритуале?

– Только если захотите, – заверил ее Кассиан.

Неста знала: из всех женщин лишь Эмери по-настоящему понимала ужасы Кровавого ритуала.

– Но мы хотели, чтобы Девлон и все, кому он расскажет, поняли: по уровню выучки вы ничем не уступаете любому иллирианскому отряду. Это единственная причина, почему я их позвал. Провозглашение валькирией для них – пустой звук. Вы не нуждаетесь в их одобрении, но… – Кассиан снова посмотрел на Эмери. – Я хотел, чтобы они видели, чего вы добились. И хотя у валькирий не существовало подобия Кровавого ритуала, по выучке вы не уступаете ни одному иллирианскому воину.

– У них такие же полосы препятствий? – спросила Гвин.

– Несколько иные, – ответил Азриель. – В каждом столетии были свои отборочные испытания.

– Вы сейчас почти готовые иллирианские воительницы… – улыбнулся Кассиан. – Не считая участия в Кровавом ритуале.

Стало тихо. Затем Неста вытерла кровь, капавшую из уголка расцарапанного рта, и сказала:

– Я все же предпочту быть валькирией.

Подруги ее поддержали.

– Да помогут нам боги, – засмеялся Кассиан.