77

Время.

Двадцать шестая струна Арфы управляла не чем иным, как временем, и Неста остановила его в момент последнего вздоха Фейры.

Лантис говорил то же самое: даже Смерть склонялась перед этой струной. Для Арфы времени не существовало.

Струна, задетая Нестой, не издала никакого звука. Только в мире пропали все звуки.

И смерть, которую Неста чувствовала вокруг сестры, Ризанда и младенца на руках Мор… она велела Маске остановить смерть и держать на расстоянии.

«В начале

И в конце

Была лишь Тьма,

И больше ничего».

Эти слова шептал нежный, знакомый голос; так же, как когда-то давно. Так же, как это было во тьме Оридского болота. Прекрасный, добрый женский голос, мудрый и теплый, давно ожидавший ее.

Мгновение застыло. Испуганные, искаженные душевной болью лица смотрели на Несту, на Фейру и кровь. Неста прошла мимо всего этого. Мимо напряженного, застывшего в крике Риза, лицо которого превратилось в маску отчаяния и ужаса; мимо окаменевшего Азриеля, мимо стиснувшего зубы Кассиана, удерживавшего Риза. Мимо Амрены, чьи серые глаза были прикованы к месту, где только что стояла Неста, а на лице застыл неподдельный ужас вперемешку с восхищением.

Мимо Мор со свертком в руках, мимо Элайны, застывшей в плаче.

Неста прошла мимо всего этого, сквозь Время, к своей младшей сестре.

«Видишь, во что это может вылиться? – спросил нежный женский голос, глядя на застывшую сцену глазами Несты. – Видишь, что тебе по силам сотворить?»

«Я ничего не чувствую», – мысленно ответила Неста.

Только вид Фейры на пороге смерти не давал ей забыть, почему она здесь и что надо делать.

«Так ты этого хотела? Ничего не чувствовать?»

«Раньше думала, что хочу».

Неста обвела глазами присутствующих. Сестер. Кассиана, готового вонзить кинжал себе в сердце, только бы не причинить ей зла.

«Но сейчас уже не хочу. Я хочу чувствовать все и целиком принимать это своим сердцем».

«Даже то, что причиняет тебе страдания и преследует тебя?» – с нескрываемым любопытством спросил женский голос.

Неста позволила себе подумать над вопросом, снова успокоив разум. «Чтобы ценить хорошее, нужно сталкиваться с плохим. Одни дни могут быть тяжелее других, но… я хочу ощутить их все, прожить их во всей полноте. С ними».

«Тогда живи, Неста Аркерон», – прошептал этот нежный, мудрый голос.

Иного Несте не требовалось. Она взяла обмякшую руку сестры и опустилась на колени рядом с кроватью. Рядом поставила Арфу, чья струна продолжала неслышно звучать, удерживая Время.

Неста не знала, что́ еще может предложить помимо этого.

Гладя на холодную руку Фейры, Неста заговорила в застывшем, лишенном времени пространстве комнаты:

– Ты любила меня, когда остальные меня ненавидели. Ты не переставала меня любить. Даже когда я не заслуживала твоей любви, ты любила меня, сражалась за меня и…

Неста смотрела на лицо Фейры. Смерть была рядом, готовая ее забрать. Неста не пыталась вытирать слезы, катившиеся по щекам, и лишь сильнее сжала худенькую руку сестры.

– Я люблю тебя, Фейра.

Таких слов она никогда не произносила вслух и не обращала ни к кому.

– Я люблю тебя, – снова прошептала Неста. – Я люблю тебя.

И когда последняя струна Арфы качнулась, наполнив воздух шепотом далекого грома, Неста прильнула к Фейре, словно закрывая ее собой. Скоро Время возобновит своей бег. В ее распоряжении оставались считаные мгновения.

Неста обратилась внутрь себя, к магической силе, заставлявшей бессмертных чудовищ трепетать, а порочных королей – падать на колени. Но она… не знала, как применить эту силу. Смерть текла по ее жилам, однако Неста не знала, как совладать с грозной Жницей.

Одно неверное решение, одна ошибка, и Фейра уйдет из этого мира.

Поэтому Неста крепко обняла сестру и в пространстве остановившегося Времени прошептала:

– Если ты мне покажешь, как ее спасти, я все верну назад.

Мир замер. Миры, что находились за ним, тоже.

Неста уткнулась в холодную, мокрую от пота шею Фейры. Открыв потаенное место внутри себя, она обратилась к Матери и Котлу:

– Я отдам все, что забрала у тебя. Только покажи, как мне их спасти: сестру, Ризанда и младенца.

Ризанда, ее брата. Разве он не был таковым? Не кровным. Названым. Он по-доброму обращался с нею, даже когда ему хотелось ее задушить, а ей – его. И младенец… ее племянник. Кровь от крови. Она спасет малыша, спасет всех, даже если сама при этом лишится силы.

– Покажи мне, – умоляла Неста.

Ответа не было. Арфа перестала звучать.

Вернулось время. В комнате стало шумно от звуков и движения. Неста вновь обратилась к Котлу, и ее шепот перекрыл общий шум:

– Я все отдам назад.

В ответ нежная невидимая рука провела по ее щеке.

Кассиан изумленно моргал, глядя, как Неста подошла к кровати. Он видел, что она коснулась струны Арфы, а потом прижалась к Фейре, что-то шепча. Ее глаза не горели серебряным огнем. В них не было ни одного холодного уголька. И сквозь них уже не проглядывало то страшное, неведомое существо.

Риз дернулся, пытаясь высвободиться, но подошедшая Амрена прошипела:

– Слушай.

– Я все отдаю назад, – прошептала Неста.

Ее плечи вздрогнули. По щекам потекли слезы.

Риз задрожал. Его сила поднималась волной, способной уничтожить их всех, уничтожить весь мир, если в этом мире не будет Фейры, даже если он на считаные секунды переживет жену. Но Амрена схватила его за загривок. Красные ногти впились в золотистую кожу:

– Смотри на свет.

Из тела Несты заструился свет, перетекая в Фейру.

– Я отдаю назад, – повторяла Неста, обнимая сестру. – Я отдаю назад. Отдаю назад.

Даже Риз перестал сопротивляться. Никто не двигался.

Свет потек по рукам Фейры. По ее ногам. Коснулся ее пепельно-серого лица и стал заполнять всю комнату.

Сифоны Кассиана померкли, словно почуяв силу, несравнимо превосходящую их собственную.

Между сестрами протянулись нити света. И одна, тонкая, полная любви нить протянулась к Мор. К свертку в ее руках. Через мгновение молчащий младенец ярко засветился, как маленькое солнце.

– Я отдаю назад, – продолжала шептать Неста. – Я все отдаю назад.

Переливчатый свет наполнил ее, Фейру, наполнил сверток в руках Мор и потрясенное лицо самой Мор, на котором впервые появилось облегчение.

– Я отдаю назад, – еще раз произнесла Неста.

Корона упала с ее головы, с лица упала Маска. Свет взорвался – ослепительно-яркий, но теплый, по комнате пронесся ветер, словно торопясь покинуть это место.

Когда свет померк, на спине Несты появился черный узор, видимый через изорванную рубашку. Узор напоминал волну, накатившую на берег.

Знак договора с самим Котлом.

Кассиан мог бы поклясться, что изящная светящаяся рука помешала свету целиком покинуть тело Несты.

Риз бросился к кровати. Кассиан больше не пытался его остановить. На лице Фейры появился румянец. Кровь перестала течь. Потом Фейра открыла глаза.

Она посмотрела на Риза, затем повернула лицо к Несте.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала сестре Фейра и улыбнулась.

Неста не сдерживала слезы. Потянувшись к Фейре, она снова обняла сестру.

Но их объятие было недолгим, поскольку из другой части комнаты раздался здоровый младенческий крик и…

Изумленная Мор только всхлипывала, а младенец, которого она несла к кровати, уже не был крошечным. Он выглядел так, как и должен выглядеть здоровый крылатый младенец, родившийся в срок. Голову покрывала шапка густых темных волос. Он требовал, чтобы его поднесли к матери.

Теперь заплакала и Фейра, взяв от Мор своего сына. Она едва замечала, как Маджа склонилась над ней, разглядывая быстро затягивающуюся рану.

– Если бы я тебя не осматривала, то решила бы, что строение твоего тела вдруг стало иллирианским, – бормотала целительница, но ее никто не слушал.

Риз обнял Фейру. Оба смотрели на младенца – их сына. Оба плакали и смеялись.

– Ребенок есть хочет, – проворчала Маджа.

Фейра подчинилась. Ее глаза лучились от восхищения, когда она поднесла сына к своей разбухшей от молока груди.

Риз с благоговением смотрел на кормящую жену, потом, словно что-то вспомнив, повернулся к Несте. Она слезла с кровати и теперь стояла рядом с упавшей Маской. У нее за спиной стояла Арфа и валялась Корона. Глаза Несты и Риза встретились. Кассиан затаил дыхание.

Потом Риз встал на колени, взял Несту за руки и прильнул губами к ее пальцам.

– Спасибо, – всхлипывая, прошептал он, склонив голову.

Кассиан знал: Риз благодарил Несту не за спасение своей жизни. Жаль, Неста не видела священных татуировок, покрывавших колени Риза.

Неста тоже опустилась на колени. Сжала в ладонях лицо Риза, всмотрелась в его черты. Потом крепко обняла верховного правителя Двора ночи.