78

Гвин и Эмери ждали в гостиной с видом на реку. Обе полностью исцелились от полученных ран, но еще не успели снять свои изорванные, окровавленные доспехи. На низком столике стояли чашки с горячим чаем.

– Две призрачные девицы угостили нас чаем, – хрипло пояснила Эмери, увидев вошедшую Несту.

Гвин повела себя по-другому. Лицо послушницы вспыхнуло, и она прошипела:

– Этого я тебе никогда не прощу.

Неста молча прыгнула на диванчик и крепко обняла Гвин. Она протянула руку Эмери, и та примкнула к их объятиям.

– О прощении поговорим в другой раз, – сквозь слезы произнесла Неста, устраиваясь между подругами. – Главное, вы победили в Ритуале.

– Благодаря тебе, – напомнила Эмери.

– Не волнуйся, я тоже получила корону, – сказала Неста, хотя знала, что Мор поспешила перебросить все предметы Сокровищницы в место хранения.

Спасая Фейру, Неста вызвала их оттуда, преодолев заклинания Хелиона. Никакие заклинания не могли закрыть ей доступ к ним. Тут Бриаллина оказалась права.

– Кто вас исцелил? – Неста оглядела подруг. – Как вы здесь оказались?

– Камень, – с нескрываемым восхищением ответила Эмери. – Он мгновенно исцелил все наши раны. На этом Ритуал для нас закончился, и мы почему-то оказались не где-нибудь, а здесь.

– Думаю, камень знал, где мы нужнее, – тихо сказала Гвин, и Неста улыбнулась.

Потом ее улыбка померкла.

– Родня накажет тебя за случившееся с Беллисом? – спросила она у Эмери.

Неста решила: случись нечто подобное, она сама навестит родственничков иллирианки, взяв с собою Маску, Арфу и Корону.

Теперь понятно, почему Сокровищница должна находиться как можно дальше от нее.

Вопрос не особо удивил Эмери.

– Смерти во время Ритуала – дело обычное, – пожала плечами она. – Он пал в поединке, когда один из соратников напал на него во время подъема на Рамиель. Это все, что должна знать его родня.

Она подмигнула подругам.

Неста чувствовала: правда о случившемся на горе останется между ними, и знать об этом будет лишь узкий круг ближайших соратников Двора Фейры. Кассиана доставили на склон Рамиеля силой. Оставалось надеяться, что никто не посмеет этого оспаривать.

– Сама знаешь, иллирианцы разъярятся по поводу нашей победы, – хрипло засмеялась Гвин. – Особенно узнав, что я не хочу называться каринфианкой. Меня вполне устраивает быть валькирией.

– И еще двадцать лет будут возмущаться, – с улыбкой согласилась Эмери.

Неста тоже улыбнулась и снова обняла подруг, откинувшись на мягкие подушки дивана.

– С удовольствием на это посмотрю. Жду не дождусь.

Впервые за все это время, сидя в обществе подруг, зная, что неподалеку ждет ее истинная пара… Неста ощущала правдивость своих слов.

Ей действительно не терпелось увидеть будущее, которое ее ожидало. Все события этого будущего.

Младенец, которого Риз и Фейра назвали Никсом, родился настолько красивым, что о лучшем невозможно было и мечтать. Темные волосы, синие глаза, уже сиявшие звездным светом отца и матери, и слегка смуглая кожа.

Он родился с крылышками. Кассиан и не подозревал, какими нежными и совершенными могут быть крылышки новорожденного, пока не коснулся их бархатной поверхности. Когти на крыльях Никса появятся гораздо позже, когда он научится летать, но… Кассиан смотрел на сверток в своих руках, и его сердце было готово лопнуть от переполнявших его чувств. Фейра и Риз сидели на кровати, застеленной чистым бельем.

– Вы не представляете, сколько бед этот малыш еще доставит своим родителям, – сказал им Кассиан.

– Чьи у него глазки, тот в этом и виноват, – усмехнулась Фейра.

Риз, все еще бледный и ошеломленный случившимся, лишь улыбнулся.

Дверь открылась. Вошла Неста, так и не успевшая снять с себя чужие окровавленные доспехи. Она одна из первых подержала малыша на руках. Кассиан видел, как она улыбалась Никсу, и у него сдавило грудь.

Однако сейчас глаза Несты остановились на Кассиане, и он прочел в них молчаливую просьбу.

Он передал ребенка Азриелю (тот даже вздрогнул, принимая драгоценного малыша в свои испещренные шрамами руки), а сам последовал за Нестой в коридор, к лестнице. Оба молчали, пока не дошли до лужайки с задней стороны дома, выходившей к реке. Под весенним солнцем на ней зеленела свежая трава.

То, что сделала Неста во время Ритуала и потом… Она вкратце рассказала им обо всем. Кассиан знал: о чем-то она умолчала. Наверное, это так и останется тайной между нею и подругами. Ее сестрами по оружию.

– А твоя магия… – решился спросить Кассиан. – Твоя сила совсем ушла?

Весенний ветер прибивал пряди золотисто-каштановых волос к ее лицу.

– Я вернула силу Котлу в обмен на необходимые знания по спасению Фейры, Риза и ребенка. – Неста сглотнула. – Но немного силы у меня осталось. – Думаю, что-то… точнее, кто-то помешал Котлу забрать у меня всю силу. Я и сама внесла кое-какие изменения.

Матерь. Единственная, кто видела, на какие жертвы пошла Неста, сохранила для нее немного былой силы. Возможно, через прорези Маски на них тогда смотрели глаза Матери.

– И что же ты изменила?

– Я немного поменяла устройство тела, – Неста коснулась живота, – чтобы никому из нас не пришлось бы снова проходить через страдания Фейры.

На мгновение Кассиан лишился дара речи.

– Ты… ты готова родить ребенка?

– Нет, – расхохоталась Неста. – Только не сейчас. Я и дальше буду пить свой противозачаточный чай. – Она снова засмеялась. – Но я кое-что поменяла в своем телесном устройстве, взяв за пример то, что Котел сделал с телом Фейры. Так что, когда настанет время…

Кассиан безотрывно смотрел на ее лицо, залитое тихой радостью. Потом улыбнулся. Да, когда настанет время, они вместе отправятся в это путешествие.

Но все, что Неста совершила сегодня, что она отдала…

– С такой силой ты могла бы править миром.

– Я не хочу править миром.

Такого открытого взгляда Кассиан у нее еще не видел. Он помнил, как на склоне Рамиеля Неста назвала его своей истинной парой.

– А чего же ты хочешь? – осторожно спросил он.

Она улыбнулась. Котел ему свидетель, такой замечательной улыбки у нее еще не было.

– Тебя.

– Я был и остаюсь твоим с нашей первой встречи.

– Знаю, – ответила она, закидывая прядку за остроконечное ухо.

Он порывисто поцеловал ее в губы.

– Я хочу до неприличия пышную свадебную церемонию, – вдруг заявила Неста.

– В самом деле? – недоверчиво засмеялся Кассиан.

– А почему бы нет?

– Потому что Мор и Азриель потом годами будут о ней говорить.

А иллирианцы и того дольше.

Неста задумалась. Потом достала из кармана печенюшку, позаимствованную с подноса в комнате, где рожала Фейра.

– Тогда это. Пища. От меня тебе, моей истинной паре. Если не ошибаюсь, это и есть официальный ритуал – разделение пищи между мужем и женою?

– Ты ставишь меня перед жестким выбором? – смутился Кассиан. – Или пышная свадебная церемония, или половинка зачерствевшей печенюшки?

Лицо Несты наполнилось таким светом, что у Кассиана в очередной раз перехватило дыхание.

– Да, – ответила она.

Кассиану не оставалось иного, как снова засмеяться и осторожно согнуть ей пальцы, державшие приношение.

– Нес, мы обязательно устроим коронацию, – прошептал он ей на ухо.

– У меня уже есть корона. Теперь мне нужен только ты.

Он поджал губы. Да, им еще придется решать, как быть с Сокровищницей, которая целиком оказалась в их владении. Все три предмета. Ведь сумела же Неста призвать Арфу и Маску вопреки мощным заклинаниям, наложенным на них Хелионом… Об этом он подумает потом. Пищи для размышлений будет более чем достаточно. Взять хотя бы остановку Времени, проделанную Нестой с помощью Арфы. И то, что между нею и Матерью установилась какая-то связь или взаимопонимание. Подумать только, между Нестой и Матерью.

Неста разгладила морщины на его лбу, словно поняла, что́ его тревожит.

– Потом, – пообещала она. – Со всем этим мы разберемся потом.

И с оставшимися королевами, и с Косфеем, и надвигающейся войной.

– Потом, – согласился Кассиан, и Неста обвила руками его шею.

После этого им уже не требовались слова. В мире не было никого, кроме них двоих, стоящих под солнцем на речном берегу и наслаждавшихся весенним теплом.

– Я люблю тебя, – вдруг прошептала Неста.

Это было все, что требовалось услышать Кассиану. Он снова поцеловал Несту, и сила поцелуя была могущественнее и прочнее самого Котла.