Глава 12 · Фейра

– Это что за чертовщина? – спросила я.

Мой вопрос был адресован Кассиану, появившемуся у нас вечером, за два дня до праздника, и притащившему груду сосновых веток. Они валялись в передней, на узорчатом красном ковре.

– Вообще-то, это украшения ко Дню зимнего солнцестояния. Только что с рынка, – ответил он.

На плечах и волосах Кассиана поблескивал снег. Щеки раскраснелись от холода.

– И ты называешь этот мусор украшением?

– Охапки сосновых веток на полу – давняя традиция Двора ночи, – пояснил Кассиан.

– Занятная традиция, – хмыкнула я.

– Я серьезно.

Я зыркнула на него, и он захохотал.

– Ты и поверила, умница? Ветками украшают карнизы, перила и прочее. Не желаешь ли помочь?

Кассиан раскрыл дверцы стенного шкафа и повесил туда тяжелый плащ. Под плащом вместо ожидаемых доспехов был черный камзол с белой рубашкой. Я застыла на месте, рассеянно постукивая ногой по полу.

– В чем дело? – удивился Кассиан.

Я настолько привыкла видеть его в доспехах, что невольно открыла рот. Не скажу, чтобы камзол отличался таким же изяществом, как наряды Риза и Мор, но вполне ему шел.

– Ты свалил мне под ноги охапку веток и даже не поздоровался. Стоит тебе задержаться в иллирианском лагере, и ты утрачиваешь все хорошие манеры.

Я не успела договорить, как он подскочил ко мне, подхватил на руки и кружил, пока меня не замутило. Я колотила по его каменной груди, требуя немедленно вернуть меня на пол.

– Что ты приготовила мне в подарок на День зимнего солнцестояния?

– Кучу замков на твою болтливую пасть, – сказала я, хлопнув его по руке.

Кассиан опять засмеялся.

– Чем желаешь промочить горло? Горячим шоколадом или вином? – спросила я.

Кассиан изогнул крыло, повернувшись сам и повернув меня к двери погреба.

– Интересно, сколько приличных бутылок осталось у нашего малыша Риза?

Мы успели выпить две, прежде чем пришел Азриель. Едва взглянув на наше «пьяное украшательство», он принялся устранять сотворенный нами хаос.

Сидя на диване, возле очага, где потрескивали березовые полешки, мы ухмылялись, глядя, как «певец теней» торопливо поправляет кривые гирлянды и превращает кое-как натыканные ветви в подобие зеленого узора. Затем он собрал кучки сосновых иголок, рассыпанных по коврам, и остановился, покачивая головой.

– Аз, да передохни ты минутку, – позвал его Кассиан. – Выпей винца. Съешь печенюшку.

– И сними плащ, – добавила я, протягивая Азу бутылку.

– Такое ощущение, что вы оба изо всех сил старались превратить гостиную в сарай, – проворчал Аз, выправляя очередную криво висящую гирлянду.

– Я не вынесу такого оскорбления, – заявил Кассиан, драматично прижимая руку к сердцу.

Азриель смотрел на потолок и вздыхал.

– Бедняга Аз, – сказала я, вновь наполняя бокал. – Вино улучшает восприятие. Выпей, и сам убедишься.

Аз сокрушенно посмотрел на меня, на бутылку, на Кассиана… и наконец поспешил ко мне, схватил протянутую бутылку и залпом допил все, что в ней было. Довольный Кассиан скалился на него.

Еще бы! Аз стоял спиной к двери и не видел появившегося Риза.

– По крайней мере, теперь я знаю, кто бессовестно выпивает мое ценное вино. Не желаешь ли еще бутылочку, Аз?

Азриель едва не поперхнулся и не выплеснул вино в очаг. Каким-то чудом ему удалось проглотить душистый напиток, после чего он, покраснев, как мальчишка, повернулся к Ризу.

– Хочу объяснить, что…

Риз захохотал. Мне показалось, что от его смеха задрожали дубовые потолочные карнизы.

– Неужели за пятьсот лет я не понял, кто покушается на мой погреб? Если вино исчезает, значит Кассиан где-то поблизости.

Кассиан приветствовал его поднятым бокалом.

Риз оглядел гостиную и скорчил гримасу.

– Могу безошибочно назвать все попытки украшательства Кассиана и Фейры и все усилия Азриеля их исправить до моего прихода.

Азриель виновато чесал в затылке.

– А уж Фейра с ее художественным чутьем… Никак не ожидал.

Я показала Ризу язык. Через мгновение он сказал по связующей нити: «Побереги язычок. У меня есть для него занятия поинтереснее».

Меня обдало жаром.

– Ну и холодрыга нынче на улице! – провозгласила из передней Мор, прогнав мысли о «занятиях поинтереснее». – И кто вообще позволил Фейре и Кассиану украшать гостиную?

Азриель кашлянул. По-моему, он пытался подавить смешок. Его обычно хмурое лицо просияло при виде стремительно вошедшей Мор. Розовощекая, она дышала на озябшие пальцы.

– Мало того, что вы взялись не за свое дело. Вы еще и присосались к вину, не дождавшись меня.

– Ты почти не опоздала, – невозмутимо заявил Кассиан. – Мы только начали проверять содержимое погреба Риза.

– Вообще-то, содержимое погреба доступно всем, а не только мне, – сказал Риз, смущенно почесывая в затылке. – Пробуйте все, что вам нравится.

– Опасные слова, Ризанд, – послышался голос Амрены.

Амрена тонула в громадной белой шубе. Над воротником виднелись лишь короткие темные волосы и серебристые глаза. Вид у нее был…

– Ты похожа на сердитый снежный ком, – провозгласил Кассиан.

Я сжала губы, не позволяя себе рассмеяться. Смеяться над Амреной было весьма неразумно; даже сейчас, когда она лишилась прежней силы и навсегда осталась в фэйском теле.

– Поосторожнее, парень, – предостерег «сердитый снежный ком», щурясь на Кассиана. – Не затевай войну, которую тебе не выиграть.

Амрена расстегнула воротник шубы.

– Особенно не советую воевать с Нестой Аркерон, которая появится здесь через пару дней, – угрожающе промурлыкала она.

Я ощутила незримую рябь, пробежавшую между Кассианом, Мор и Азриелем. Кассиана слова Амрены задели сильнее всего, прогнав полупьяную веселость.

– Заткнись, Амрена, – буркнул он.

Мор внимательно следила за всеми, и это бросалось в глаза. Я взглянула на Риза, поймав его задумчивый взгляд.

Ярко-красные губы Амрены разошлись в довольной улыбке. Сверкнули белые зубы.

– С удовольствием посмотрю, как она будет рвать тебя в клочья. Конечно, если явится трезвой, – бросила Амрена, направляясь в переднюю, чтобы снять шубу.

Я поняла, что с меня хватит. Риз пришел к такому же выводу, но я его опередила:

– Оставь Несту в покое, – сказала я Амрене.

Амрена смутилась, но ненадолго.

– Я жду Вариана. Так что разбирайтесь без меня, – объявила она, запихивая шубу в шкаф.

Элайну я нашла на кухне. Она помогала Нуале и Серридвене готовить ужин. За два вечера до праздника в городском доме собрались все… Кроме одной.

– Есть новости от Несты? – спросила я сестру.

Элайна только что вытащила из духовки противень с хлебом. От буханок поднимался пар. Волосы моя средняя сестра небрежно заплела в косу. Фартук, надетый поверх розового платья, был в белых бороздах муки. Живые карие глаза Элайны посмотрели на меня.

– Никаких новостей. Я приглашала ее на вечер. Просила сообщить, что́ она решила. Вечер уже наступил. Как видишь, ни Несты, ни записочки с объяснением.

Взяв полотенце, чтобы не обжечься, Элайна приподняла каждую буханку, проверяя, пропеклось ли дно. Результат ее удовлетворил.

– Как ты думаешь, стоит приводить ее сюда?

Элайна повесила полотенце на плечо и по локоть закатала рукава. За прошедшие месяцы ее кожа приобрела здоровый цвет, лицо округлилось.

– Ты спрашиваешь меня как ее сестру? Или как ясновидящую?

Я прислонилась к разделочному столу, стараясь не показывать, что вопрос меня удивил. Элайна не рассказывала нам о новых видениях, и мы тоже не просили применить ее дар. Возможно, после уничтожения и воссоздания Котла видения вообще пропали. Этого я не знала и не хотела знать.

Элайна ждала ответа.

– Ты знаешь Несту гораздо лучше, чем я, – дипломатично ответила я. – Вот я и подумала, что ты взвесишь все за и против.

– Если Неста не захотела прийти, уговорами сделаешь только хуже.

Голос Элайны звучал холоднее обычного. Я оглянулась на служанок. Серридвена покачала головой. «У нее сегодня не лучший день», – говорила она.

Мы все приходили в себя после войны, и Элайна не исключение. Вскоре после возвращения в Веларис я повела ее на холм, поросший цветами. Там по моей просьбе поставили мраморное надгробие в память о нашем отце.

Тело отца, убитого правителем Сонного королевства, я сожгла, однако он заслуживал места упокоения. За мужество, с каким он встретил последние минуты жизни, он заслуживал красивого камня с начертанным именем. И Элайна заслуживала места, куда она могла прийти, чтобы поговорить с ним. В тот день она проплакала несколько часов.

Элайна ходила туда каждый месяц. Иногда по нескольку раз.

Неста там вообще не появлялась, сколько я ее ни приглашала.

Я встала рядом с Элайной, взяла нож, разделочную доску и принялась помогать ей нарезать горячий хлеб. Из гостиной доносились голоса. Смех Мор напоминал серебряные колокольчики. У Кассиана он был похож на раскаты грома.

Некоторое время мы молча резали хлеб. Когда от моей буханки осталась маленькая горбушка, я сказала:

– Неста по-прежнему часть нашей семьи.

– Ты в этом уверена? – спросила Элайна, берясь за другую буханку. – Судя по ее поведению, не скажешь.

– Может, когда ты с ней встречалась, что-то произошло?

Элайна не ответила, продолжая резать хлеб. Мне не оставалось иного, как тоже взяться за очередную буханку. Я сама не любила, когда приставали с расспросами, и старалась не давить на других.

Мы молча наполняли тарелки и блюда едой. Сегодня тени почти целиком скрывали Нуалу и Серридвену. Служанки не хотели нам мешать. Я поблагодарила их взглядом. Обе покачали головой. Они проводили с Элайной больше времени, чем я, понимали ее потребности и скачки настроения.

Лишь в коридоре, когда мы несли еду в столовую, Элайна нарушила молчание:

– Неста сказала, что не хочет праздновать с нами.

– Ее право, – ответила я, хотя слова Элайны легли камнем на душе.

– Она говорила, что вообще не хочет приходить сюда. Ни на праздник, ни в другие дни.

Я остановилась. Глаза Элайны были полны страха и душевной боли.

– А она назвала причину?

– Нет. – Я увидела, что Элайна разгневана. Такое случалось с ней крайне редко. – Неста сказала: «У вас своя жизнь, у меня – своя».

Я бы не удивилась, скажи это Неста мне. Но Элайне?

На блюде, которое я несла, лежали куски соблазнительно пахнущей жареной курятины, приправленной шалфеем и лимоном.

– Я поговорю с Нестой.

– Не надо, – резко ответила Элайна и пошла дальше.

На ее блюде высилась горка жареных картофелин, пересыпанных веточками розмарина. Поднимающийся пар напоминал тени Азриеля, которые словно гладили плечи и руки Элайны.

– Она не станет тебя слушать.

Еще как станет!

– А ты? – вдруг спросила я Элайну. – У тебя все хорошо?

Элайна обернулась. Мы дошли до передней и свернули налево, к столовой. Едва до гостиной донеслись ароматы еды, все разговоры стихли.

– А с чего бы было плохо? – вопросом ответила она и улыбнулась.

Видела я эти улыбки, в том числе и у себя на лице.

Все спешили из гостиной в столовую. Кассиан поцеловал Элайну в щеку, после чего приподнял ее вместе с блюдом, освобождая себе проход к столу. Амрена, шедшая следом, ограничилась приветственным кивком. Рубиновое ожерелье Амрены вспыхивало, ловя лучи крошечных шариков фэйского света, притаившихся в гирляндах передней. Мор шумно расцеловала Элайну в обе щеки. Пока мы несли еду, Нуала и Серридвена перебросили все остальное на стол. Кассиан тут же потянулся к тарелкам. Риз покачал головой, затем улыбнулся Элайне. Поскольку она жила с нами, он посчитал это достаточным приветствием. Риз уселся справа от Кассиана.

Последним из гостиной вышел Азриель с бокалом вина в руке. Его крылья были плотно сложены, позволяя лицезреть простой, но изящный черный камзол и такие же штаны.

Я не столько увидела, сколько почувствовала напряжение сестры. У Элайны дрогнуло горло.

– Ты ждешь, когда курятина остынет? – спросил меня из-за стола Кассиан.

Я хмуро подошла к столу, поставив блюдо перед самым его носом.

– Нет, Кассиан. Я предварительно плюнула туда и ждала, пока слюна впитается, – сказала я, учтиво улыбнувшись.

– Это только добавит вкуса, – подхватил Кассиан, улыбаясь в ответ.

Риз хмыкнул, приложившись к бокалу.

Я уселась между Амреной и Мор. А Элайна наконец поздоровалась с Азриелем.

Аз молча шагнул к ней. Мор насторожилась. Но Азриель лишь взял из рук Элайны тяжелое блюдо и мягким, как ночь, голосом произнес:

– Садись. Я сам поставлю.

Руки Элайны застыли в воздухе, будто все еще удерживали призрак блюда. Наконец Элайна опустила их и вдруг вспомнила, что не сняла фартук.

– Я сейчас, – пробормотала она и выпорхнула в коридор раньше, чем я успела сказать, что у нас можно спокойно садиться за стол и в фартуке, припорошенном мукой.

Азриель поставил блюдо на середину стола. Кассиан потянулся к жареным картофелинам. Его рука почти схватила широкую раздаточную ложку и… замерла. Пальцы Азриеля, покрытые шрамами, обхватили его запястье.

– Обожди, – потребовал Азриель.

Мор смотрела на них, разинув рот. Удивительно, как оттуда не выпали зеленые фасолины. Амрена лишь усмехалась, держа бокал у самых губ.

– Чего ждать? – не понял Кассиан. – Подливы?

– Ждать, пока за стол сядут все. Тогда и будешь лопать, – ответил Азриель, не разжимая пальцев.

– Хрюшка, – добавила Мор.

Кассиан выразительно посмотрел на ее тарелку, где, помимо зеленых бобов, лежали ломтик курятины, хлеб и ветчина. Все – наполовину съеденное. Но он больше не пытался дотянуться до ложки.

– Вот уж не знал, Аз, что ты такой ревнитель хороших манер.

Азриель молча отпустил его руку и уставился в бокал.

В столовую впорхнула Элайна. Она не только сняла фартук, но и успела аккуратно заплести косу.

– Не надо было меня дожидаться, – сказала она, усаживаясь во главе стола.

Кассиан сердито зыркнул на Азриеля. Тот проигнорировал его взгляд. И все же Кассиан дождался, пока Элайна наполнит тарелку. Его примеру последовали и остальные.

«Что все это значит?» – спросила я по связующей нити, перехватив взгляд Риза.

«Кассиан тут совершенно ни при чем», – ответил он, быстро и умело разрезая сочный кусок ветчины.

«Тогда почему…»

Риз отправил ломтик в рот, махнув мне, чтобы не забывала есть: «Скажем, что удар почти достиг цели». Увидев мое смущение, он добавил: «С его матерью обращались не лучшим образом. В душе остались шрамы. Много шрамов».

Я вспомнила, что мать Азриеля была служанкой. Почти рабыней. С его рождением ее положение не стало лучше. Но при чем тут мы? «Не помню, чтобы за столом мы кого-нибудь дожидались. Особенно Кассиан».

«Иногда достаточно мелочи, и… пошло-поехало».

И такой мелочью стал фартук, который Элайна забыла снять. Я едва удержалась, чтобы не взглянуть на «певца теней». «Понимаю», – ответила я Ризу.

Я повернулась к Амрене. На ее тарелке лежало по крошечной порции всех кушаний.

– Все еще привыкаешь к пище?

Амрена ковыряла вилкой кружочки жареной моркови, сдобренной медом.

– Кровь вкуснее, – проворчала она.

Мор и Кассиан поперхнулись смехом.

– И быстрее переваривается, – тем же тоном добавила Амрена, поднося к ярко-красным губам полоску курятины.

Привыкание к нашей еде давалось Амрене нелегко. Она продвигалась маленькими шажками. Помнится, когда мы вернулись и она впервые отведала чечевичной похлебки, ее выворачивало битый час. Даже проголодавшись, Амрена, не в пример нам, никогда не набрасывалась на еду. Трудно сказать, приходилось ли ей приручать к пище только тело или еще и душу?

– К тому же еда имеет и другие неприятные результаты, – продолжала Амрена, нарезая морковку тонюсенькими кусочками.

Азриель с Кассианом быстро переглянулись и сосредоточились на содержимом тарелок. Оба улыбались.

– Какие результаты? – вдруг спросила Элайна.

– Не отвечай, – пришел на выручку Риз, махнув Амрене вилкой.

Амрена зашипела. Ее волосы качнулись, похожие на черную ртуть, если таковая существовала.

– А ты знаешь, до чего паршиво, когда тебя припрет, искать место, где можно облегчиться? И так везде, куда бы я ни пошла.

Кассиан повизгивал, но я плотно сжала губы. Мор сдавила мне коленку под столом. Ее разбирал смех, грозящий выплеснуться наружу.

– Может, настроить для тебя общественных отхожих мест по всему Веларису? – по-деловому предложил Риз.

– Ризанд, я не шучу, – огрызнулась Амрена.

Я не отваживалась взглянуть на Мор или Кассиана, боясь, что меня прорвет.

– Зря я не выбрала мужское тело, – сокрушалась Амрена. – Мужчинам-то что? Вынули свою штучку, отлили и пошли дальше. И осторожничать не надо, чтобы не забрызгать ноги…

Первым сдался Кассиан. Затем Мор. За ней я. Даже Аз позволил себе легкое хихиканье.

– Ты что, в самом деле не умеешь мочиться? – спросила Мор, воя от смеха. – Это же столько времени прошло.

– Видела, как это делает зверье, – сердито бросила Амрена.

– А управляться с отхожим местом ты умеешь? – не унимался Кассиан, похлопывая ручищей по столу. – Скажи, что умеешь. Успокой мою душу.

Я зажала рот, словно это могло загнать смех обратно. Глаза Риза сверкали ярче звезд. Губы его дрожали от безуспешных попыток сохранять серьезное выражение лица.

– Сидеть на этом горшке я научилась, – прорычала Амрена.

Лицо Мор искрилось от смеха. Она открыла рот, намереваясь продолжить щекотливую тему, но Элайна ее опередила.

– А ты бы могла это сделать? Выбрать мужское тело?

Вопрос, как стрела, пронесся сквозь завесу смеха. Амрена повернулась к моей сестре. Щеки Элайны покраснели от слишком вольных разговоров.

– Да, – сказала Амрена. – Могла. В прежнем теле я не была ни мужчиной, ни женщиной. Я просто была.

– Тогда почему ты выбрала женское тело? – спросила Элайна, качнув золотисто-каштановой косой.

– Оно показалось мне привлекательнее, – без обиняков ответила Амрена. – Оно… симметричнее. Мне это понравилось.

Мор оглядела свою тощую, но вполне симметричную фигуру.

– Согласна.

Кассиан хмыкнул.

– И сменить это тело на мужское ты уже не можешь? – задала новый вопрос Элайна.

Амрена прищурила глаза. Я выпрямилась, попеременно глядя то на нее, то на сестру. Элайна была сегодня непривычно разговорчивой, но я сочла это добрым знаком. Она возвращалась к жизни. Ее дни не проходили бездумно. В прежней жизни Элайна не была меланхоличной. Возможно, со временем она вновь превратится в хохотушку.

Элайна не испугалась взгляда Амрены. Ее интересовал ответ.

– Скажи, тебе любопытно мое прошлое? Или ты хочешь знать свое будущее?

Неожиданные вопросы Амрены ошеломили всех. Я хотела вмешаться и опоздала.

– А при чем тут мое будущее? – хмуря брови, спросила Элайна.

– При том, девочка, что, как бы ты ни мечтала, снова человеком тебе уже не стать, – ответила Амрена, вложив в голос всю мягкость, на какую была способна.

– Амрена! – вырвалось у меня.

Лицо Элайны стало еще краснее. Спина выпрямилась, как у Несты. Но она не сникла.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

Никогда еще голос Элайны не звучал так сухо и холодно.

Я посмотрела на остальных. Риз хмурился. Кассиан и Мор кривились, а Азриель… Его прекрасное лицо было исполнено сострадания. Сострадания и печали.

За все эти месяцы Элайна ни разу не заговорила о своем преображении, не упомянула Котел и даже вслух не вспомнила Грасэна. Я списывала это на ее постепенное привыкание к фэйскому телу и фэйской жизни. Возможно, она постепенно прощалась со смертным прошлым.

– Амрена, ты потрясающе умеешь испортить застольную беседу, – сказал Риз, покачивая вино в бокале. – При таком даровании ты могла бы далеко пойти.

Соратница и ближайшая заместительница сверкнула глазами. Но Риз умел выдерживать ее взгляд. Амрена прочла молчаливое предостережение, адресованное ей.

«Спасибо», – сказала я по связующей нити. Ответом мне была теплая, ласковая волна.

– Выбирай противников себе по размеру, – посоветовал Амрене Кассиан, заталкивая в рот очередной кусок курятины.

– Бедные мыши, – пробормотал Азриель.

Мор с Кассианом взвыли от смеха. Азриель покраснел, Элайна благодарно ему улыбнулась. Амрена насупилась.

Но от их смеха мне стало легче. Я радовалась, что в глаза Элайны вернулся свет. И я не дам этому свету погаснуть.

«После обеда я собираюсь прогуляться в одно место, – сообщила я Ризу, возвращаясь к еде. – Слетаем на другой конец города?»

Неста не открывала. Минуты две я стучала в дверь, стоя в тускло освещенном коридоре ветхого дома, где она теперь жила. Устав стучать, я направила в ее жилище поток магической силы.

Риз окружил дом защитными заклинаниями. Это позволяло магической силе беспрепятственно проникать сквозь закрытую дверь и обследовать помещения.

Никаких признаков жизни. И смерти тоже. Несты не было дома. Однако я догадывалась, куда она могла отправиться.

Перебросившись из коридора на морозную улицу, я раскинула руки, удерживая равновесие на скользких булыжниках. Риз стоял, привалившись к фонарному столбу. Фэйский свет золотил когти на его крыльях. Увидев меня, он лишь усмехнулся и не поспешил мне навстречу.

– Бревно бесчувственное, – пробурчала я. – Заботливый мужчина никогда не будет пялиться, если его женщина вот-вот упадет и сломает себе шею на льду.

Риз оттолкнулся от столба и неспешно двинулся ко мне. Лед не мешал его изяществу. Я и сейчас была готова часами наблюдать за Ризом.

– У меня возникло чувство: едва я попытаюсь вмешаться, ты обзовешь меня сверхзаботливой наседкой, а потом откусишь голову.

Моего ответа он предпочел не услышать.

– Дома не застала?

Я снова выругалась.

– В таком случае твоя сестра может прохлаждаться в одном из десяти мест.

Я поморщилась.

– Хочешь, чтобы я ее нашел?

Не сам, а с помощью магической силы. Прежде я отказывалась, считая это вторжением в личную жизнь Несты, но при таком зверском холоде…

– Ищи.

Риз обнял меня, затем окружил стеной крыльев. Сразу стало тепло.

– Держись, – прошептал он.

Вокруг нас в темноте бушевал ветер. Я уткнулась лицом в грудь Риза, вдыхая его запах.

Послышался смех, пение, громкая музыка. Ноздри уловили отвратительный запах прокисшего эля. Щеки обдало холодом. Я застонала, увидев, где мы и в каком месте Риз отыскал мою сестру. Он и сам поморщился.

– В Веларисе хватает отличных питейных заведений на все вкусы. Есть изысканные, где собирается свой круг. Однако твоя сестра ухитряется…

Моя сестра ухитрялась отыскивать самые отвратительные и убогие таверны. Таких в Веларисе было немного, но она посещала каждую. И «Волчье логово», где Риз нашел ее в этот раз, вполне оправдывало свое название.

– Обожди меня на улице, – сказала я, высвобождаясь из объятий Риза.

В таверне пиликали скрипки, ухали барабаны. Несколько подвыпивших гуляк, заметив нас, перестали горланить песню. Вероятно, почуяли магическую силу Риза вместе с моей и поспешили удалиться.

Такое вполне могло произойти и в зале таверны. Неста потом взъестся на нас за то, что испортили ей вечер. Одна я еще могла незаметно проскользнуть внутрь. Если же мы явимся туда вместе, моя сестра сочтет это атакой.

Решено: я пойду одна.

– Если тебе будут делать завлекательные предложения, скажи, что через час мы оба освободимся.

– Бесстыдник! – отмахнулась я, приглушая магическую силу до едва слышного шепота.

Риз послал мне воздушный поцелуй. Я снова отмахнулась и толкнула дверь таверны.