Глава 9

Мир Земля, Москва

Гелена и Селина тем временем вернулись домой, и по их виду Риана поняла, что сестры пришли несолоно хлебавши. Селина, едва помыв руки, сразу выхватила Рейнора, который сразу же принялся улыбаться и радостно гулить. Гелена же отказалась от чая и включила компьютер.

Вторая неудача вслед за первой сильно задела ее. Как Кариус ухитрился найти приличное жилье в этом жутком мире, полном странных владельцев домов с дурацкими требованиями? От воспоминаний о Леониде принцессе стало нехорошо — неудивительно, что Селине там настолько подурнело. Желая как можно скорее оказаться на родине, Гелена вернулась к сайту дворянского сообщества и к своим спискам магов. Она засиделась допоздна, пока наконец не остановилась на самом многообещающем кандидате.

Мага звали Аполлон Августинович Калли-Островский. И хотя в списках дворянского сообщества его не оказалось, двойная фамилия намекала на высокое происхождение и дарила некоторую надежду. В описании мага именовали графом, чьих предков революция застигла в Париже, и поэтому они смогли уцелеть и воспитать в своих потомках бесценный магический дар. Движимый благородными помыслами, внук тех эмигрантов вернулся на родину, чтобы помогать людям, используя свой дар во благо мира.

Гелена поморщилась, уж слишком идеалистично это звучало, но все же чувство патриотизма ей было не чуждо, и она набрала номер.

— Слушаю вас, — произнес бархатный голос.

— Мне нужна срочная аудиенция с графом Калли-Островским, — как всегда, сразу перешла к делу Гелена.

— Это я, — ответил ей Аполлон Августинович. — Однако час поздний. Я уже собирался ложиться.

Гелена метнула взгляд на часы. С Рейнором, который мог легко спутать день с ночью, она совсем потеряла счет времени.

— Прошу прощения, но дело и впрямь срочное, — сказала она.

— Не сомневаюсь. Однако до утра оно подождет? Я попрошу помощницу вам перезвонить и назначить на ближайшее свободное окошко.

— Хорошо, — отрывисто бросила Гелена и отключилась.

Она пошла на кухню и налила себе чаю, выпила, не чувствуя вкуса. Все ее мысли были далеко. Перезвонит ли маг, вернее, его помощница? Впрочем, если нет, то Гелена не будет ждать звонка, а напомнит о себе.

Принцесса легла, раздираемая сомнениями. Сон не шел, хотя дома было тихо, даже наследный принц изволил почивать, а не тренировал голос, а Гелена все лежала, не ворочаясь, закрыв глаза, и думала, думала…

Мысленно она уже перенеслась в Хетапль, прикидывая в уме оставшихся маминых родственников — кого из них и как уговорить восстать против узурпатора. Вспомнилась мать — властная, сильная, успешная. Невозможно, просто немыслимо было поверить, что она проиграла каким-то жалким заговорщикам, особенно если это и впрямь дядюшка Клавис. И Гелена на миг позволила себе поверить, что с мамой все хорошо. Она победила. Казнила бунтовщиков. А Гелена с сестрами и братом остались тут, потому что что-то произошло с Кариусом…

“Наверняка так и есть, — уцепилась за спасительную мысль Гелена. — Ведь он фактически единственный человек в Хетапле, кто может открывать Тропы в иные миры. Избавиться от него — значит, и навсегда избавиться от укрытого в соседнем мире наследника”.

Гелена помрачнела. Да уж… А что, если все именно так и произошло? И получается, что теперь спасти семью и трон способна лишь она — вторая дочь королевы Ранелии, самая целеустремленная и понимающая свой долг принцесса Хетапльского королевства.

“А значит, я переверну всю Москву, но нужного мага найду. Я уверена, тут есть такой. Должен быть, — подумала Гелена. — Надо во что бы то ни стало возвращаться домой. Даже если случилось самое худшее, всем нам будет безопаснее в родном мире, где можно воспользоваться магией, не только собственной, но и своих верных вассалов. Если во родном дворце сейчас царит узурпатор, то уж в поместье Хегран будет безопасно — и комфортно: с охраной, прислугой и нянями для младенца. Без постоянных мыслей о том, что завтра все мы можем оказаться без еды где-нибудь на улице…”

Так, в мыслях о том, что еще она может сделать для спасения семьи, Гелена наконец уснула.

Спала она дольше обычного, лишь слегка полупросыпаясь, когда особенно громко плакал Рейнор, но сил встать и сменить Селину не было. Разбудил Гелену телефонный звонок, заставивший резко подняться с постели и схватить мобильник.

— Здравствуйте, госпожа Елена, вы вчера телефонировали его сиятельству Аполлону Августиновичу Калли-Островскому, — как-то странно выражаясь, произнесла незнакомая девушка. — Позвольте отрекомендоваться: Алина, секретарь его сиятельства. Скажите, вы хотели бы получить консультацию непременно сегодня?

— Так и есть. Непременно сегодня, — сказала Гелена, подобравшись.

— Я могу найти для вас окно вечером, в половине седьмого. Изволите приехать?

— Куда именно?

— Я сейчас отправлю вам адрес в мессенджер. Или изволите записать?

— Запишу. И отправьте тоже, — предусмотрительно сказала Гелена, окончательно выбираясь из постели и садясь за стол.

Записав адрес, она хотела было отключиться, но Алина быстро произнесла.

— Мы работаем по предоплате. Будьте любезны, потрудитесь перевести деньги сегодня, иначе его сиятельство вас не примет…

— Нет, — резко ответила Гелена. Даже если бы она безоговорочно доверяла этому магу, она все равно не умела делать безналичные переводы. — Деньги я привезу с собой. Наличными.

— Да, хорошо, — согласилась помощница. — Вас устраивает сумма?

Сумма Гелену, конечно, не устраивала. В три раза выше той, что назначал доморощенный контактер Акакий. Что это значило, Гелена пока что определить не могла. То ли маг просто набивал себе цену от жадности, то ли действительно был так хорош в своем деле, что просил большего… Но делать было нечего. В случае, если маг окажется липовым, Гелена платить не собиралась.

Услышав, как на линии повисла пауза, девушка добавила:

— В случае, если его сиятельство не сможет вам помочь, он вернет деньги. Еще раз напоминаю: сегодня, в половине седьмого. До встречи.

Фраза про возврат денег была произнесена с беззаботной уверенностью, что подкупало. Видимо, аристократическое происхождение предполагает некоторую щепетильность в вопросах чести.

И все же наученная горьким опытом принцесса предпочла бы иметь какие-то более весомые гарантии.

Она привела себя в порядок, позавтракала, помыла посуду и развесила постиранное. Вынесла начавший попахивать мусор. Все это время предстоящий визит не шел из головы. Гелену утомили бесплодные поиски: не хотелось тратить столько времени на визит, ведь жил граф не близко, чтобы увидеть там очередного шарлатана. Или получить предсказание о будущем женихе…Жених! У Гелены он в любом случае должен был рано или поздно появиться. Она принцесса, и ее в ближайшем будущем ждет выгодный политический брак, если она окажется на родине. Мама намекала на помолвку дочери, но подробности обещала раскрыть позже, оставалось только гадать.

Сразу вспомнился визит к ведьме из Березок. Странное пророчество, брошенное Гелене буквально в спину, не сильно испугало ее. Скорее всего, ведьма просто пыталась впечатлить клиентку, раз уж по существу сказать ничего не удалось. Да даже если представить, что в словах старухи кроется частичка правды… И что с того? Огонь… Погибель…

Если бы пророчество было произнесено жрецом храма Пяти пророков, Гелена бы уделила ему больше внимания. Да, весьма вероятно, что найдутся желающие устроить покушение, если Гелена попытается взять власть в свои руки до совершеннолетия наследного принца. Она найдет верных магов, которые установят лучшую защиту от огненной магии. А дворцовые покои ежегодно зачаровывали от пожара…

Но мир Земли, поначалу воспринимавшийся как хоть и странный, но все же пригодный для пребывания в нем, теперь казался куда более враждебным.

И в этом пугающем и недружелюбном мире, столь чуждом, что даже ей, самой уверенной и напористой из дочерей Ранелии, становилось порой не по себе, оставаться больше не хотелось, несмотря на все его возможности…

Мысль о возможностях мира навела Гелену на другую — почему бы не воспользоваться ими? Ведь здесь можно попытаться отыскать тех, кому помог или, наоборот, обманул этот самый Калли-Островский!

После получаса блужданий по сети, Гелена наконец наткнулась на форум с отзывами о разных магах и экстрасенсах, пестреющий по большей части возмущениями и недовольствами. Кого-то обманули, кому-то пообещали удачную сделку, а она не выгорела. Какой-то мужчина жаловался, что с него так и не сняли венец безбрачия, а ведь он столько денег заплатил. Ему отвечали, что венец безбрачия бывает лишь у женщин. Мужчина спорил и доказывал обратное…

Немного почитав творящееся на форуме безобразие, Гелена немного утратила пыл и скорее с осторожностью, чем с радостью, забила в строчку поиска “Калли-Островский”. Спустя мгновение открылась ветка форума. Удивительно, но мага почти все хвалили.

“Он настоящий гений!”

“Наконец-то попался нормальный, не то что эти ваши шарлатаны”.

“Как сказал, так и случилось”.

“А мне деньги вернул”...

Все это наводило Гелену на мысль о том, что она не ошиблась. Негативный отзыв был лишь один, и то написавший его жаловался на то, что ему так и не ответили по набранному номеру телефона и не перезвонили.

“Этот точно настоящий!” — обрадовалась Гелена и в предвкушении потерла ладони. Неужели ей наконец-то повезет? Верно мама говорила: никогда нельзя сдаваться, даже в самой безнадежной ситуации.

С этими мыслями принцесса подошла к шкафу и вытащила из него лучшее платье. К аристократу нельзя прийти абы как. Уж он-то сразу поймет, какого она полета птица — по манерам, по осанке, по одежде… Гелена уныло оглядела черное строгое платье чуть ниже колен. Неплохое, но кого им тут удивишь? А украшения… Сейчас бы надеть что-нибудь из фамильных драгоценностей — брошь хотя бы, кольцо и серьги. пришлось удовлетвориться теми аксессуарами, что Гелена надевала в злополучный выход с Маратом.

— Ты куда? — спросила Селина, увидев Гелену в этом строгом наряде. Он, несмотря на простоту, удивительно шел ей, подчеркивая стройный стан принцессы и красивое бледное лицо.

— К одному графу, — сказала Гелена.

— А вдруг там… там… — Селина не досказала, но Гелена поняла, что сестра опасается еще одного Леонида.

— Не волнуйся, я знаю, что делаю, — ободряюще улыбнулась Гелена. — Лучше переодень Рейнора. — С недавних пор местные имена начали раздражать Гелену, и пользуясь родными, она снова вспоминала дом…

— Если что, звони, — произнесла Селина, подхватив это выражение от Марата. Геленины губы тронула улыбка: так странно и не к месту смотрелись эти слова, с учетом того, что Селина почти никогда не отвечала на звонки. Да если бы и ответила, то что? Спасать побежит с младенцем под мышкой? Сестра и в городе нисколько не ориентируется, и в метро растеряется…

Сама Гелена уже прекрасно себя чувствовала, передвигаясь без охраны и компаньонок. Принцесса взяла сумочку и направилась к метро. На душе у нее было приятное чувство скорой удачи. Что-то внутри подсказывало, что уж от этого-то посещения толк точно будет. А если вдруг и не будет, то маг хотя бы вернет ей деньги. Судя по отзывам, он очень дорожит своей репутацией и не хочет, чтобы его считали мошенником. Так что никакого риска.

Гелене пришлось добираться до мага с кучей пересадок. Сперва она ехала в метро — и попала в час пик, так что даже не получилось присесть, пришлось стоять зажатой в толпе бесцеремонных простолюдинов. Тонкие ноздри Гелены ощущали запахи то резкого мужского одеколона, то вонь пота. В электричке было не лучше. А потом пришлось проехаться в забитой маршрутке — не лучшее времяпрепровождение, но ради столь важного дела Гелена готова была потерпеть. Тем более нужный поселок находился куда ближе, чем тот, в котором жила пресловутая старая ведьма.

Сначала принцессу несколько смущало, что пришлось ехать куда-то на окраину Москвы. Приближаясь к тесному лесу из высоток, она даже немного занервничала. Неужели настоящий аристократ живет тут? Среди простых людей? Она-то надеялась на какой-нибудь старинный особняк где-нибудь в историческом центре города. Или на поместье у реки — раз уж ехать пришлось не вглубь столицы, а из нее.

Но боялась она зря. За высотками поднялся небольшой, но крепкий бетонный забор, за периметром которого скрывался вполне приличный поселок, где и жил благородный маг.

Дома там стояли не сказать, чтобы очень красивые, но кирпичные, большие, индивидуальные и по местным меркам явно не дешевые.

Дом графа Калли-Островского не особо отличался от соседних. Он был двухэтажным, массивным и ухоженным. Из-за кованого ажурного забора выглядывали пирамидальные голубые туи. Сердце принцессы екнуло — такие туи росли вдоль аллей дворцового парка. Воспоминания нахлынули бурной волной так сильно, что Гелена даже головой замотала, пытаясь выбросить их и мыслей.

Дворец. Мама. Тронный зал…

…Лето. Как сейчас…

Длинный спуск в парк, пристроенный прямо ко второму этажу. Мамин кофейный столик на круглой полянке, окруженной все теми же голубыми туями, и выглядывающая из-за их ровных конусов. Сестер рядом нет — вместе с нянями они все ушли к пруду, кормить лебедей и уток. Слышно, как Меллия кричит, что хочет непременно схватить самого толстого селезня. На вопрос няни “зачем?” она отвечает, что посадит его в свою ванную, чтобы плавал там, а то все игрушки уже надоели. Селина хнычет — ей жалко селезня, но переубедить Меллу невозможно. В итоге все же раздается громкий всплеск, крики, а потом няни уводят мокрую, перепачканную тиной и страшно недовольную младшую принцессу переодеваться…

Самой же Гелене нет никакого интереса ни до глупого селезня, ни до не менее глупой сестрицы. Она наблюдает за тем, как мама работает с документами — что-то подписывает, выводя пером изящный вензель. Макает кончик пера в чернильницу, параллельно отпивая из фарфоровой чашечки чернющий кофе… И Гелена мечтает, что однажды будет вот так же сидеть в саду и работать, как настоящая королева.

И кофе пить.

Помнится, мама тогда отошла взглянуть, как Лания, которая сидела в сторонке у пруда, занимается магией. Гелена степенно подошла к столику, словно желая взглянуть на документы. Слуги и секретарь не обращали на принцессу внимания, зная, что девочка не по годам серьезна и уж точно не набедокурит. Поддавшись какому-то внезапному порыву, Гелена отхлебнула из маминой чашки. В тот миг вкус кофе показался ей просто отвратительным, но с тех пор она заставляла себя пить этот крепкий, бодрящий напиток. Сначала через силу, а потом с удовольствием…

Гелена вырвалась из плена детских воспоминаний, осознав, что застыла у высокой калитки.

Та была заперта. Мигнул глазок домофонной камеры. Принцесса нажала кнопку вызова, и вскоре приятный мужской голос пригласил ее войти.

“Приличного человека видно сразу”, — подбодрила себя Гелена, величественно шагая по гладким плиткам ведущей к крыльцу дорожки. На высоких ступенях ее уже ожидал хозяин.

— Добрый вечер. Калли-Островский, Аполлон Августинович, — представился он. Заметив выжидающий взгляд посетительницы, добавил с многозначительным видом: — Граф. Потомственный. И маг. Тоже потомственный. — Он жестом пригласил гостью в просторную прихожую. — Не разувайтесь. Горничная помоет, — выдал с особым смаком.

У Гелены прямо камень с души упал. У мага есть личная прислуга, как положено истинному дворянину — не это ли лучший знак того, что уж теперь-то она пришла по адресу?

Жаль, что она не могла ощутить свой импульс и проверить дар этого потомственного мага. Гелена успокаивала себя тем, что шарлатана распознает — уж Акакия она раскусила безо всяких импульсов.

— Елена Королева, — сообщила свое здешнее имя Гелена. — Я звонила вам по срочному делу.

— Помню-помню, вы вчера телефонировали, — вежливо улыбнулся маг. — Пройдемте в мой кабинет, прошу вас.

Они прошли по длинному коридору, устланному красным ковром и увешанному картинами. Живопись выглядела довольно неплохо. Судя по тону темнеющего масла, все полотна были старыми.

“Наверное, фамильные, — подумала Гелена. — У благородного человека должны быть старинные предметы искусства”. Простолюдины во всех мирах большого интереса к высокому не проявляли и предпочитали яркие бумажные картинки — в общем, что-то попроще.

На одном из полотен, огромном и явно написанном недавно, был изображен сам граф. Художник, надо отметить, весьма талантливый, изобразил его в элегантном темно-синем костюме и стоящим около алой машины на фоне гор.

“Все знатные люди заказывают для себя портреты”, — успокоила себя в очередной раз Гелена.

Маг остановился перед лакированной деревянной дверью, отпер ее большим ключом и пропустил принцессу внутрь

— Добро пожаловать. Располагайтесь вон в том кресле и чувствуйте себя как дома. Не желаете ли чашечку кофе?

Снова кольнуло воспоминание о доме. Но на лице Гелены не дрогнул ни один мускул. Принцесса опустилась на мягкий бархат оттенка грозового неба и милостиво кивнула чародею.

— Да. Принесите.

— Алиночка… — Маг крикнул кому-то, находящемуся в соседней комнатке за неприметной дверью. В кабинет быстро вбежала девушка в черном коротком платье. — Сделайте нам кофе... Вам со сливками? — уточнил он у посетительницы.

Принцесса отказалась:

— Нет. Покрепче и без всего.

— Поняли, Алиночка? — снова обратился к девушке Аполлон Августинович. — А мне со сливками. Да сахарку положите, как обычно… Люблю, знаете ли, сладкое, — обратился он уже к посетительнице с обезоруживающей улыбкой и тут же перешел к делу:

— Не расскажете ли пока в общих чертах, почему вы обратились ко мне? Я абсолютно уверен, что дело крайне важное.

Гелена помолчала минутку.

— Да, вы правильно поняли, — подтвердила Гелена и добавила: — Я ведь тоже знатного происхождения, как и вы, — надеюсь, вас не ввел в заблуждение мой скромный наряд. Мне было важно обратиться к человеку высокого происхождения.

— Лестно, лестно, — кивнул маг. — Касательно вашего вида, осмелюсь заметить, настоящую аристократку не спрячешь, даже нарядив в рубище. Ваша осанка, черты лица, классическое платье в стиле Шанель, манеры — все говорит о том, что вы не из простых. — Маг понимающе прикрыл глаза. — И что же вы хотите?

В кабинет тем временем зашла Алина с подносом в руках, на котором стояли две дымящихся чашки кофе и вазочка с печеньем. Она поставила чашки перед хозяином и перед гостьей, слегка и довольно неуклюже присела.

Когда девушка вышла, Гелена не удержалась от вопроса:

— У вас так мало прислуги, граф?

Она спросила это совершенно серьезно, не понимая, почему кофе приносит секретарша, но маг почему-то принял ее слова за шутку и заулыбался в ответ:

— Ах, ну что вы! Сами понимаете, времена нынче не те, приходится быть скромнее. Угощайтесь и рассказывайте. — Аполлон Августинович впился в гостью внимательным взглядом. — Алина говорила, что вы сомневаетесь в моих способностях, раз отказались внести предоплату… Так с чем вам помочь? Вызвать дух благородного предка, чтобы обрести благословение и силу рода? Или же выяснить что-то про родословную? Получить рекомендации для вступления в дворянский клуб? Должен сказать, там сейчас полно самозванцев…

— Ни то и ни другое. — Принцесса помотала головой. — Мне нужно отыскать путь в другой мир, граф.

Аполлон Августинович и бровью не повел. Ни один мускул не дрогнул на его спокойном и проницательном лице, выдавая хоть какое-нибудь удивление.

— Хорошо-о-о-о, — протянул он. — И в какой же?

Гелена пригубила ароматный кофе — он оказался весьма неплох — и объяснила:

— В соседний. Осмира — слышали о таком?

— Я наслышан о множестве миров, — заявил маг. Уточнил: — Так вы желаете… побеседовать с кем-то оттуда?

— Пройти.

Аполлон Августинович задумался глубоко и молчал почти минуту, размышляя, после чего выдал обнадеживающе:

— Но ведь вы понимаете, что сие осуществить не так просто.

— Я знаю, что непросто, — сказала Гелена, обрадованно приподняв брови. — Поэтому и обратилась не к первому встречному, а к вам, граф.

— Понадобится время. Открыть вам… что там… портал?

— Тропу.

— …тропу я так сразу не сумею. — Маг выдержал короткую паузу. — Нужно немного больше информации. Например, поведайте мне, зачем вам нужно именно туда. Конфиденциальность разговора я гарантирую. — Граф сцепил руки в замок и положил на них подбородок, всем видом показывая, что он готов выслушать все, что ему соблаговолит сообщить клиентка.

Принцесса некоторое время молча допивала кофе. Граф не торопил ее, ожидая, когда клиентка решится высказать подробности. Гелена между тем раздумывала, что именно рассказать. Ей уже стало ясно, что Кариус действительно спрятал их с наследником настолько хорошо, что можно не опасаться того, что заговорщики найдут Тропу и пошлют кого-то за ними. Как раз следует опасаться, что никто их никогда не найдет, и они вынуждены будут влачить здесь жалкое существование простолюдинов, а в родном Хетапле их сочтут погибшими…

А импульс не откликался, и проверить дар мага не получалось.

— Мне нужно туда вернуться, — решилась все же произнести Гелена.

Маг вскинул бровь.

— Очень интересно. Значит, вы там уже были?

— Я оттуда родом.

— И как же вы тогда здесь очутились?

— В моей стране случился бунт, вроде вашей революции, — коротко поведала Гелена. — Верный короне маг переправил меня сюда. — Про наследного принца и сестер она решила пока что не распространяться.

— И? Почему бы ему не забрать вас обратно?

— Потому что с ним пропала связь. Его могли убить, а мое перемещение сюда хранилось в строжайшем секрете.

— Ах, вот как… Да уж, непростое дело вы мне хотите поручить. — Произнося это, граф продолжал о чем-то мучительно раздумывать, но потом его лицо вдруг просияло. — Но я знаю, что мы с вами сделаем!

— Знаете? — Гелена, кажется, даже дышать перестала.

Она стала вся внимание, ведь таинственный граф оказался первым и единственным местным чародеем, кто не нес ерунды и говорил со знанием дела.

— Для начала, — маг многозначительно ткнул пальцем в потолок, — вы должны дождаться особого знака.

— Знака? — Гелена нахмурилась.

— Именно, — маг поглядел на нее внимательно, — вы же понимаете, что ваше перемещение сюда было… непростым. Я правильно понял, что раз ваш тамошний маг смог вас сюда отправить, то он был каким-то особенным, выдающимся, иначе за вами давно бы пришли другие?

— Правильно, — подтвердила Гелена.

— В нашем мире, — продолжал вежливо объяснять Калли-Островский, — немного иные законы магии. Вы уже, наверное, это заметили.

Гелена кивнула.

— Так вот, дорогая Елена… — Он сделал паузу, но не дождался подсказки с отчеством, потому что Гелена просто не поняла, чего он хочет. — Тому, что вас сюда… отправили, была серьезная причина. Но наш мир не отпускает просто так. Пройти в другой мир — это, сами понимаете, не ромашку сорвать. Нужны определенные обстоятельства. Особое положение планет и магических потоков. Поэтому обязателен, я бы даже сказал, совершенно необходим знак.

— И что же это будет за знак? — уточнила Гелена с легким разочарованием.

Аполлон Августинович, кажется, уловил эти нотки в ее голосе и произнес с воодушевленным видом:

— Знак… Вы не перепутаете его ни с чем. У каждого он свой. Это может быть все, что угодно, даже сон. Видите ли, если в вашей стране революция, а вы… царского рода, правильно? — спросил маг, и Гелена кивнула:

— Я принцесса.

— Я понял это по вашим манерам, — сказал Аполлон Августинович, вставая. — Вернее, заподозрил, иначе не позволил бы себе сесть без вашего разрешения. Прошу прощения за ошибку… — Тут Гелена нетерпеливо дернула головой, предлагая вернуться к теме разговора. — Так вот, если у вас сейчас в стране опасно, то знака придется ждать долго. Мои почтенные бабушка и дед мечтали о крахе проклятых большевиков, а те продержались чуть больше семидесяти лет…

— Я не могу позволить себе ждать семьдесят лет неизвестно какого знака! — вспылила Гелена и тоже встала. Ее глаза полыхнули гневом.

— Успокойтесь, прошу вас, — воздел руки граф. — Конечно, вам не придется ждать столько. Будьте внимательны, и знак не заставит себя ждать долго. Неделю… месяц…

— Мне нужно поскорее, — настаивала Гелена.

— А вы не задумывались, — вдруг сказал Аполлон Августинович, — что в ваших мирах время может течь по-разному? В вашей Асьмире…

— Осмире, — поправила Гелена.

— Да-да. Если в ней время течет медленнее…

— А если быстрее? — вновь прервала Гелена, сдвинув брови.

— Маловероятно. Елена, Земля — самый быстрый по течению времени из всех параллельных миров. Вы сами в этом убедитесь. Только будьте внимательны. Знаете, у меня были клиенты, кто уверял, что никакого знака не видел, и я, конечно, вернул им деньги… Но они упустили свой шанс. — Граф развел руками.

— Хорошо, — ответила Гелена, усилием воли смиряя гнев. — Но если через месяц я не увижу никакого знака, то я приду к вам, и вы откроете мне Тропу.

Взгляды принцессы и мага скрестились. Слова Гелены повисли в воздухе — веские, тяжелые, словно цепи. Магические цепи, закрепляющие обещание и превращающие его в нерушимую клятву.

— Полтора месяца, для верности, — прервал паузу Аполлон Августинович, Посвящу это время изучению магии троп, — добавил он, словно для него это было рутинной задачей. — А сейчас оплатите, пожалуйста, оговоренную сумму Алине, и пусть она запишет вас ровно через полтора месяца.

— А если знак появится раньше? — спросила Гелена, все еще хмурясь. Ее нервировало то, что импульс не нащупывался, а без него проверить, стоит ли ожидать от мага чего-то дельного или он пытается заговорить ей зубы, было невозможно. Понятно, что этот Калли-Островский — не простак вроде Акакия. Больше всего Гелену, как ни странно, насторожили его слова о том, что маг обещал открыть Тропу. Желая всем сердцем найти искусного мага, способного помочь, принцесса тем не менее не хотела попасться на удочку ловкого мошенника. Иными словами, душа ее жаждала скорейшего возвращения в родной мир, но в то же время разум все время пытался умерить ее пыл холодным расчетом.

— Значит, позвоните, и мы встретимся сразу, как это будет возможно, — с обезоруживающей улыбкой сказал маг. — Возможно, вы сомневаетесь, но Калли-Островский сдержит свое слово. Все Калли-Островские крайне щепетильны в вопросах чести.

Граф тем временем встал, намереваясь вывести гостью из кабинета, и Гелена, не споря, вышла в приемную, где скучала за компьютером Алина.

— Ну-с, мне, к величайшему сожалению, пора готовиться к другой встрече. Дела, знаете ли. Вынужден ненадолго с вами попрощаться, — сказал Калли-Островский. — Можно попросить вашу ручку?

Гелена машинально подала руку, и граф вежливо и легковесно коснулся губами ее кожи, распрямился и, улыбнувшись, вернулся в кабинет, бросив:

— Алиночка, разберитесь с финансами.

— Да-да, Аполлон Августинович. — Алина улыбнулась клиентке. — С вас тридцать тысяч. На следующие визиты, только для вас, скидка — пять тысяч рублей…

Гелена с неохотой расстегнула сумочку и выложила купюры.

— Имейте в виду, — сказала она так холодно, что бедная Алина немедленно почувствовала себя где-нибудь на Крайнем Севере, — если ничего из сказанного графом не сбудется, я потребую вернуть мои деньги.

— Ну конечно, — с готовностью кивнула Алина. — Обязательно, это ваше право! Только, вы знаете, Аполлон Августинович — человек кристальной честности и уникального дара. Он всем помогает, даже в сложных случаях. Не желаете, кстати. купить оберег из необработанного камня, заряженного лично магом? Аметист или розовый опал…

— Не желаю, — отрезала Гелена, и секретарша понятливо не стала настаивать.

Гелена вышла, подивившись, что никто из прислуги не подумал проводить ее, и направилась в обратный путь, предвкушая с отвращением суетливую толпу простолюдинов, бесцеремонно толкающуюся, хватающих ее за талию парней, желающих протиснуться в середину вагона…

Когда требовательная клиентка удалилась, из своего кабинета выглянул Калли-Островский, потянулся, хрустя костяшками пальцев, и попросил:

— Алиночка, если вот эта сегодняшняя шизофреничка еще придет, оттяните встречу. Только аккуратно, чтобы сюда не приехала скандалить. Вежливо, ну как вы умеете. С этими высокопарными фразами. Скажете, что я удалился в некое мистическое место… в другой мир ушел, — усмехнулся он.

— Хорошо, Аполлон Августинович, — сказала та, оторвавшись от яркой головоломки “три-в-ряд”.

— И доставка должна приехать из “Бургер-Графа”, примите, пожалуйста, а потом можете идти.

— Хорошо, — повторила Алина и снова принялась соединять яркие кристаллики по три.

Мир Вайдерс, Академия Визард-Гейт

Меллия встретила сестру у выхода из аудиториума, где бытовики последние полтора часа прилежно постигали заклинания по очистке пыли с разных поверхностей. Среди серых мантий виднелись в основном белые — многие будущие лекари тоже посчитали полезным уметь самим заботиться о чистоте и стерильности, нежели поручать это кому-то.

— Ну что? Идем в столовую? — весело спросила Меллия.

— Пойдемте, — обрадовалась Камилла. — Жутко есть хочу!

Сестры пошли в столовую, где еще не бывали до этого. В общежитии боевиков была своя кухня, где распоряжалась кухарка и ее помощники, они приносили обеды и перекусы, стоило лишь позвать прислугу, дернув за шнур. У артефакторов тоже года три назад устроили подобное, остальные студенты питались в столовой, а самые бедные готовили что-то сами. Впрочем, посещать столовую боевикам не запрещалось, более того — плата за еду входила в стоимость их обучения.

В столовой оказалось пять линий раздач, маркированных цветами факультетов. Получив еду, студенты переходили в соседний зал с обеденными столами. Для преподавателей был отдельный небольшой зал, но и в студенческом был угол, где стояли лучшие столы и стулья с мягкими, обитыми тканью сиденьями. Там обычно садились преподаватели или студенты-боевики. По негласному правилу, бытовой факультет занимал самые простые и неудобные столы в центре, где мимо них постоянно сновали люди с подносами. Столики у окон — щедро залитые солнцем, с прекрасными видами на ухоженные площадки академии, с пышными цветами на подоконниках — обычно занимали боевики и артефакторы.

Лания заметила, что возле бирюзовой раздачи постоянно толпилось несколько слуг, которые таскали подносы для них. Сестры выбрали себе несколько блюд. Меллия обожала мясо в любом виде, а Лания — всевозможную выпечку. все это услужливый официант донес до столика — с подносом в каждой руке, и Лания сразу принялась прикидывать, что за бытовую магию тот использовал.

Меллия тут же пересела к своим приятелям — Гримму, Блайзу и Мерри — замахавшим ей сразу, как только она вошла в обеденный зал. Официант тут же услужливо подхватил ее тарелки и переставил на тот столик. Лания, не желая сидеть одна, подошла к Джун и Камилле.

— Хотите ко мне, девочки?

— Ой, нам туда нельзя, — хором отказались те.

— Вот как… — Лания растерялась. Она понимала: если бы она решила, скажем, поужинать на кухне со слугами, ее бы не поняли ни слуги, ни мама. Но здесь разделение казалось ей условным: ведь все посещают одни и те же аудиториумы, носят похожую форму. А еще Академия когда-то провозгласила принцип равенства всех студентов и всех преподавателей, независимо от родовитости… — А можно я к вам сяду?

— Если хочешь… — осторожно протянула Камилла.

— Давай я помогу с тарелками! — сказала Джун, касаясь кристалла, и те, одна за другой, поплыли по воздуху, причем с них ни крошки не упало на пол. — Это все твои?

Лания только сейчас обратила внимание, что перед ее подругами стояло лишь по плошке похлебки, рядом с которыми лежал ломтик ржаного хлеба.

— Вы не голодны? — спросила она и тут же покраснела, сообразив, что сказала бестактность.

— Я просто хотела сберечь немного денег, — сказала Джун. — Мама не может присылать мне много, ей надо об остальных заботиться. Джесс через год поступать, а Джейми нужны новые ботинки, да еще и налог на дом повысили.

— К тому же супчик очень сытный, — сказала Камилла. — Если бы добавить туда немножко пряностей, было бы вообще объедение!

— Угощайтесь, — сказала Лания, пододвигая тарелку с пирожками. — Я себе так много набрала, и все равно столько не съем.

— Правда? Спасибо! — обрадовалась Камилла, и Джун тоже благодарно кивнула.

Лания съела салат и принялась за запеканку, а девочки за это время расправились с супом. Они ждали, пока Лания доест, не решаясь хватать пирожки, но Лания решительно подозвала официанта и попросила принести еще два стакана чаю.

— Ешьте, девочки, — сказала она, стараясь говорить так же твердо, как это делали мама или Гелена. — Ешьте хоть все, их же еще принесут, если не хватит.

Камилла и Джун с благодарностью отхлебнули чаю и взяли по пирожку.

— С малиновым вареньем, — сказала Камилла, откусив свой. — Какое воздушное тесто!

— А мне с яблоками попался, — сказала Джун, прожевав кусочек.

— Студенты первого курса, внимание, — раздался громкий голос Виктора Берхарта, явно усиленный магией.

Жующие головы повернулись к нему.

Виктор стоял, поднявшись из-за стола, где сидел напротив самого декана Грея. Причем вид у Виктора был такой, словно ему каждый день доводилось трапезничать с грозным деканом, ведя утонченные интеллектуальные беседы.

— После перерыва можете расходиться. Мистер Джексон заболел, и последней пары у первого курса сегодня не будет.

— Ура-а! — возликовало несколько голосов, в том числе и Меллия.

Лания посмотрела с легкой укоризной на сестру, которая залихватски присвистнула, как уличный мальчишка, и подумала, что мама непременно устроила бы Меллии взбучку за ужасные манеры.

В столовой стало куда оживленней. Те, кто спешили быстрее доесть свой обед, перестали торопиться, а кое-кто даже принес себе дополнительный десерт. Лания тоже взяла еще булочек — но только для того, чтобы Камилла и Джун захватили их с собой. Джун вытащила из сумки большую вощеную салфетку и завернула угощение.

— Пойдем, Мел. — Лания тронула сестру за плечо.

Меллия с сожалением прервала занятный разговор о лучших фехтовальщиках и попрощалась с приятелями.

Вместе они дошли до общежития бытовиков. Конечно, было бы удобнее и приятнее заниматься в уютной комнате Лании и Меллии, но девушки опасались, что там может быть небезопасно. Вдруг Лания опять не справится с магией, и этот Берхарт снова прибежит выяснять, что не так. А ведь он не станет прикрывать их перед деканом… Как пить дать — расскажет все, как про тот злополучный взрыв, воспоминания о котором до сих пор повергали Ланию в уныние. Здесь, в академии, с их магией, заключенной в кристаллы, с Лании слетела уверенность в своем таланте. В одночасье оказавшись не только не самой умной и одаренной, а вообще не умеющей элементарных вещей, худшей во всем потоке, принцесса стала чувствовать себя никем. Очки с простыми стеклами, которые она продолжала носить, словно помогали защитить глаза от колючих или проницательных взглядов. Она бы и серую мантию носила, вместо вызывающе яркой бирюзовой, — чтобы казаться как можно незаметнее. Чтение книг о новом мире и иной системе магии, а так же ее пока непризнанная, но почти подтвержденная теория о переходе Нинь-Лена из Осмиры в Вайдерс все же сохраняли в принцессе крупицы чувства собственного достоинства: пусть она пока ничего не умеет, но хотя бы по части теории она уж точно не полный ноль!

— У вас тут, как в пещере. Или тайном ходе в замке злого волшебника, — сказала Меллия, шагая по темному коридору.

— Ничего, — извиняющимся тоном сказала Джун. — Мы привыкли.

— Да ведь можно вечером пугать всех, — сказала Меллия. — Затаишься у стены — и не видно тебя безо всяких чар!

— Зачем же пугать? — удивилась Камми. — Вдруг кому-нибудь плохо станет, заикаться начнут?

Джун тем временем открыла дверь в их комнатку. На ее кровати лежал круглый, явно сшитый ею тюфячок, на котором свернулась крыса Пи. Она тут же дернула ухом и задрала мордочку, заслышав гостей, отряхнула лапками и без того чистенький передник.

— Пи, хочешь булочку? — предложила Джун, вынимая из сумки угощение в вощеной салфетке.

— А им надо есть? — с любопытством спросила Лания.

— Вообще-то не особенно, — сказала Джун. — Они подпитываются магией, но мне так нравится давать ей крошки!

Крыса и правда обрадовалась подношению, будто была всамделишным животным. Она обнюхала крошки, смешно шевеля носиком, и, схватив двумя лапками самую большую, принялась ее есть.

— Никто чаю не хочет? — из вежливости предложила Камилла.

— Да мы только что обпились его в столовой, — сказала Меллия. — И объелись. Давайте к делу!

— Хорошо, — согласилась покладистая Джун.

Девочки расселись по кроватям — Лания рядом с Джун, а Меллия — с Камиллой.

“Странное дело, — подумала Лания. — Я так хотела поскорее научиться, но почему-то мне жутко страшно и хочется отложить это на потом!”

Джун, конечно же, почувствовала, что подруга занервничала и широко улыбнулась.

— Не волнуйся ты так, — успокоила Ланию Джун. — Это очень просто. — Она снова добродушно улыбнулась и с видом учительницы, втолковывающей азы простейшей магии малышам, пояснила: — Чтобы активировать артефакт, нужно просто коснуться кристалла. Вот так. — Показала, легонько дотронувшись до висящего на шее кристалла.

Лания понимающе кивнула. Она и прежде обращала внимание на то, что все преподаватели легонько касаются своих кристаллов, когда творят простейшую магию. Всякий раз принцесса пыталась отследить, как движутся их губы, произнося специальные заклинания, но леди Сайенс, например, явно ничего не произносила. Даже не шептала.

Меллия повторила жест Джун. Ей сразу вспомнилась зачарованная картина, куда она поставила бутылку по поручению Сильверстоуна.

“Интересно, забрал ее уже кто-нибудь? — подумала Меллия. — Нужно бы сходить и проверить! Хорошо, что наш корпус общежития соединен с учебным галереей. Можно будет сбегать и проверить… А вдруг удастся еще и подкараулить того, кто будет забирать?”

Лания, ничего не зная о том, какое опасное направление приняли мысли сестры, сосредоточилась на собственном преобразователе. Поднося пальцы к артефакту, Лания неосознанно нащупала импульс и попыталась использовать его, из-за чего кристалл предостерегающе мигнул.

— Не получается… — выдохнула принцесса разочарованно.

— Ты слишком сильно напряжена и взволнована, — успокоила ее Джун. — Постарайся успокоиться и не нервничать. Я понимаю, мне легко говорить, я еще в детстве этому научилась, но все же попробуй, пожалуйста. Ведь тебе так повезло — попасть на элитный факультет. Ты такая одаренная и быстро всему научишься.

Она улыбнулась виновато.

— Что нужно делать? Что-то говорить правильное? О чем-то думать? — принялась расспрашивать принцесса.

— Ничего. — Джун помотала головой. — Касанием ты просто связываешь себя с кристаллом. А потом уже ты произносишь заклинание. Но настоящие заклятья нужны только для сложного колдовства, для простых и отработанных задач можно просто посылать кристаллу мысленную команду. Современные артефакты хорошо заточены на мысли. Их разработали специально, чтобы маги смерти не подслушивали плетения слов. Так что ты тоже можешь колдовать мысленно. Это удобно. Смотри!

Она зажмурилась, и прямо на глазах остатки крошек от булки испарились, а столик заблестел, словно его только что протерли влажной тряпкой.

— Здорово! — похвалила подругу Лания, а сама подумала, что кристальная магия гораздо больше похожа на импульсную, чем казалось прежде.

— Давай что-нибудь простое попробуем, — сказала Джун.

Она достала листок бумаги, скомкала его в шарик и положила на край стола.

— Попробуй смахнуть его при помощи магии.

Лания сделал глубокий вдох и медленно выдохнула.

Шарик казался совсем легким, и на то, чтобы смахнуть его на пол, не требовалось серьезного усилия.

Принцесса постаралась забыть про импульс. Коснулась кристалла и подумала:

“Слети!”

Коварный комок бумаги повел себя, словно его прицельным взмахом отправили в полет. Он бы попал в лицо Меллии, но у той была превосходная реакция — уж отбить или поймать на лету какой-то несчастный шарик ей не составило труда.

Поймав, она тут же подбросила его на руке.

— Слишком сильно, — сказала Джун. — Видимо, это из-за твоего дара. Попробуй расслабиться. Легонечко… — Она забрала у Меллии бумажный комок и вернула его на стол. — Еще разочек.

С восьмой попытки у Лании получилось аккуратно смахнуть непослушный комок на пол.

— Вот видишь, получается! — обрадовалась Джун, а Камилла захлопала в ладоши. — Теперь ты, Мел.

У Меллии неожиданно получилось это сделать с третьего раза. Она с удивлением посмотрела на сестру. Через полчаса комок уже летал по комнате туда-сюда, и подруги развеселились, по очереди бросая его, а Меллия принялась ловить — без магии, руками, и ни разу не промахнулась.

— Теперь быстро научишься. Только не переживай, одаренным всегда сложнее, — подбодрила Джун.

— Девочки, может, чаю теперь? — предложила Камилла.

— Давайте. А то я пить очень хочу, так нахохоталась, — обрадовалась Джун. — Пи, принеси нам чайник, пожалуйста!

За чаем и разговорами были незаметно съедены принесенные из столовой булочки. Джун рассказывала о своей семье:

— Ты бы видела, как долго я занималась с Джесси, — говорила она. — У нее дар почти как у меня, но она порой бывает так бестолкова! А вот у бедняжки Джека практически нет, как и у папы. Несладко ему придется! Джейми еще малыш, ему три годика, но он ужасно быстро растет. Пока что неясно, что у него с даром…

— Сколько у тебя братьев и сестер? — поинтересовалась Меллия, играя с крысой: она подставляла ей руку, а Пи сбегала по ней с изголовья кровати, перебираясь на плечо.

— Три сестры и два брата. Джесс, Джоан, Джулия, Джек и Джейми. Смешно, да? Все на одну букву. Мама говорит, так проще, и метки на одежде переставлять не надо. Но я думаю, что это она просто потому, что очень любит папу. А его зовут Джон. Бабушку и дедушку, кстати, зовут Джейн и Джереми. Семейная традиция.

— А твою маму? — уточнила Лания.

— А вот ее зовут Мэри, — улыбнулась Джун. — Но она не любит свое имя, говорит, слишком уж простое. Мэри и Джон — как в книжке для малышей… Попробуешь еще разок?

Джун коснулась кристалла, зажмурилась, и прямо на глазах остатки чая в чашке испарились, а фарфор заблестел.

— Сможешь поставить чашку на полку?

— Ой… а если я разобью… — засомневалась Лания. Волнение вновь охватило ее.

“Ну, давай! — подбодрила она себя. — С шариком же получилось! — И сама себе возразила: — Но ведь чашка куда тяжелее бумажки…”

Собравшись с духом, Лания попробовала водрузить помытую Джун чашку на полку. Глубоко выдохнула, коснулась кристалла и тоже зажмурилась.

“Поднимись выше… левее…”

На лбу даже капли пота выступили.

— Ура-а-а! — раздалось в комнате.

Лания открыла глаза: чашка стояла на полке — пусть на самом краю, но все же стояла, а не упала вниз! Камилла легонько передвинула ее поближе к стенке.

Лания чувствовала себя окрыленной. Ее глаза победно блестели за стеклами очков. Попрощавшись с Джун и Камиллой, принцессы отправились к себе

“Сегодня приду и засяду за книжку, уже с кристаллом. Ночь спать не буду, а все выучу! — думала Лания. — Всему научусь, и никакой Дерек Грей больше не будет надо мной смеяться!”

У нее в ящике письменного стола до сих пор лежала та самая тоненькая брошюрка “Основы магии для начинающих”, которую она так и не вернула в шкаф. Да и кто бы ее хватился? Никаких магических экслибрисов на ней не стояло, видимо, кто-то, не желая выбрасывать хорошую, но уже ненужную книгу, поставил ее на полку к тем, что числились в библиотеке, однако для удобства студентов находились в аудиториумах.

— Мел, а ты куда? — сказала Лани, заметив, что сестра снова куда-то собирается.

— Да загляну на площадку, как обычно, — пожала плечами Меллия.

— Только не пропадай надолго.

— Нет, ты что! Завтра же занятия у мастера Хогг — хочу быть в форме!

— Ты и так в форме. — Лания поежилась от одной мысли о рукопашке. Жаль, что нельзя выбирать факультет по склонности, а не по силе дара! Тогда бы не пришлось пыхтеть на матах, рискуя упасть и больно ушибиться, а то и сломать себе что-нибудь.

— Тренироваться нужно каждый день, — сказала Меллия. — А то мы сегодня в гостях были.

— Вот и потренируйся потом с кристаллом, — сказала Лания. — А то нас точно заподозрят! Хорошо, если поверят, что мы просто из другого мира. А вдруг примут за шпионок от этих самых магов смерти? Или еще кого-нибудь похуже.

— Ладно. Приду, и вместе потренируемся.

Меллия, конечно же, не пошла ни на какую площадку. Она прошла в учебный корпус по галерее, дошла до нужного коридора и, убедившись, что вокруг никого нет, сунулась к той самой картине.

Все тот же стол, заставленный блюдами, графинами, столовыми приборами и прочим. Но возле чаши с виноградом больше не было никакой бутылочки.

“Интересно, — Меллия озадаченно почесала в затылке, — это ее уже кто-то шустрый забрал, или Сильверстоун решит, что я не справилась с заданием или просто прикарманила бутылочку?”

Мир Осмира, королевство Хетапль, провинция Бенев

Здесь даже днем обычно было довольно темно. Плотно сомкнутые кроны огромных елей, старых, как само мироздание, тяжело провисали над головой, опушенные седыми космами лишайников. Под ногами хрустело, и невозможно было сходу угадать, кости то или сухие ветки.

Но Кариус привык.

В последнее время он даже научился наслаждаться особым мрачным уютом этого места. Его суровым, непоколебимым покоем, который царил здесь из-за страха перед хозяйкой этих мест.

Кариус поражался, насколько сильно злые и отважные волки альфы боятся ее. Гораздо больше, чем местные крестьяне, оставлявшие подношения по воскресным дням.

Сейчас бывший придворный маг нес старую корзинку, где, переложенные соломой, лежали несколько светло-коричневых яиц и полкаравая хлеба. Еду крестьяне оставляли разную, словно соблюдая очередность,

Маг вызвался приносить ее, а попутно набирал съедобных травок.

Кариус не мог позволить себе прозябать без дела в этой относительно безопасной глухомани, но и как-то изменить сложившуюся ситуацию у него не получалось.

Выжатая досуха сила восстанавливалась медленно. Его магические способности сейчас были ничтожны — мощь импульса восстанавливалась куда медленней, чем израненное и истощенное тело, то Кариус старался помогать Хильде, чем мог. Ходил проверять верши к лесной речке, именуемой Старым ручьем, собирал грибы, носил воду, рубил дрова и помогал ухаживать за крошечным огородиком. Привыкший к труду с детства, он справлялся с деревенскими обязанностями неплохо.

Что его кто-то обнаружит, он не боялся. Кто ж сюда сунется? У Хильды, помимо всех прочих достоинств имелся особый дар — насылать некое подобие чар, способных затуманивать разум. Кариус вспомнил, как он брел мимо разбросанных костей и все равно шел дальше, словно туман леса проникал прямо в голову, завешивая доводы разума и чувство близкой опасности. После, уже познакомившись с чудовищной хозяйкой дома, он списал свою роковую невнимательность на усталость и раны, но теперь ему стало очевидно — что-то витало в воздухе особенное, древнее и непостижимое. А все непостижимое словно щекотало неуемную любознательность Кариуса, не давая покоя, пока разгадка не будет найдена…

Он даже проверял импульсом, что это за магия: попробовал дотянуться им до Хильды украдкой, но она тут же заметила и лишь усмехнулась.

— Это не ваша людская магия, — сказала волчица беззлобно. — Это божественная благодать моего рода. Его природная суть. На случай, если мага приведут. Сами-то уже давно сюда не суются…

Кариус и сам понял: Хильда — нечто иное, нежели другие волки. Он даже попытался объяснить это с помощью магической теории. Вспомнил обитателей Санаризы, способных расти и развиваться с годами, накапливая мудрость и силу. У кицунэ один за другим отрастали хвосты, и мощь их становилась все грандиознее. И если благодать богини пришла с востока, из степей, от границы с землями Великого Восхода, так может и волшебство, питающее ее, имело сходный принцип?

Лютанские оборотни, кстати, не росли всю жизнь, как и люди, и жили меньше своих санаризских дальних родичей. На взгляд Кариуса, волки как будто бы не развивались и в умственном плане, с годами становясь только упрямее, твердолобее и агрессивнее.

Нынешний альфа Рагнар не был исключением. Кариус не видел его в волчьем обличье, лишь в человеческом, но и этого хватило. Правитель волков показался ему опасным, жестоким и самовлюбленным. Ранелия, конечно, собиралась отдать за него младшую дочь, потому что в политическом браке потенциальная выгода перевешивала другие доводы. Хетапль был истощен войнами, начавшимися еще при отце Хенрига и Клависа, короле Дестисе Третьем. Но все же Кариус помнил, что даже на лице Ранелии, с ее стальной волей и характером тверже каменной скалы, при разговорах о помолвке младшей мелькало что-то вроде сомнения или сочувствия.

Когда деревья расступились, показав дом Хильды, Кариус остановился

“Сколько лет этой избушке? — гадал он каждый раз. — Десятки лет… века?”

Кариус разглядывал потемневшие от времени бревна и ужасался их размеру. Живыми подобные деревья он не видел в Хетапле никогда. Очищенные от коры, они были отшлифованы до блеска и покрыты замысловатой резьбой, в вязях которой читались древние буквы, знаки и символы, принесенные, видимо, со всех концов света.

Маг аккуратно поставил поклажу и медленно пошел вдоль стены, проводя пальцем по буквам, словно это помогало ему прочесть сокрытую в древних надписях мудрость. Кариус с трудом разобрал староорочий язык. Рубленые буквы, узнаваемые, — в степи использовали человеческую азбуку — складывались в предложения, и хотя половины слов Кариус не понимал, по характерному ритму и сходным окончаниям он понял, что перед ним стихи или песня.

— “Великой богини могучая дева вонзает клыки осквернителю в тело…” — сумел наконец перевести маг.

Ответом ему была легкая усмешка. Оказывается, из дома вышла хозяйка.

— Что это? Песнь? — спросил Кариус.

— Да, — кивнула Хильда. — Предание гласит, что однажды орки и оборотни объединятся и споют Песнь Славы вместе. Пойдем в дом.

— Даже не верится, что такое возможно, — честно признался Кариус, разводя руками.

Да, до переворота маг бы в это ни за что не поверил, ведь орки с волками считались непримиримыми врагами, однако теперь, встретив Хильду, он окончательно понял, что самые невероятные легенды и предания могут быть правдивы. Вот только кто поведет к миру сбившихся с пути волков? Она?

Он окинул волчицу взглядом. Какая же она все-таки могучая. Настоящая богатырша…

И Кариус рискнул. Спросил напрямую:

— Почему ты не пытаешься оспорить право альфы на власть?

Он знал про ритуальный поединок на звание самого сильного волка, и Хильда, с ее размером и силищей, могла бы запросто выиграть его.

— А что толку? — вздохнула Хильда.

— Ты сильнее любого из волков стаи. Альфе ни за что не одолеть тебя в одиночку. Твои собратья слабы…

— Что толку от того, что мои братья слабы? Гораздо хуже, что мои сестры сломлены и утратили дух свободы. Кто последует за мной, если отвоюю власть? Некому идти…

Глаза Хильды мерцали в полутьме ее сумрачного жилища. Заплетались в печи языки огня. Кипела похлебка, растекались по комнате ароматы свежесваренного мяса и дикого укропа. Тяжелый кругляш хлеба, испеченный хозяйкой, что лежал на столе, был размером с доброе колесо телеги.

Маг решил перевести тему разговора, ведь хозяйке лесного дома она явно не доставляла удовольствия. Он и сам понимал — дело вовсе не в желании или нежелании Хильды сразиться с Рагнаром. В другом…

— Этот дом… — спросил Кариус, — его ведь не ты построила?

— Не я, — был ответ. — Одна из моих сестер, давно…

Маг догадался, что Хильда имеет в виду сестру не по крови, а по полу. Она всех волчиц, даже не осененных благословением богини, называла сестрами. А что значит “давно”? Сама хозяйка дома седа, и волосы ее начали белеть не преждевременно. Теоретически обычные оборотни могли дотянуть до восьмидесяти и даже до сотни, но на деле погибали гораздо раньше от бесконечной грызни между собой, то есть их век был сравним с людским. Правда, в отличие от людей, они не дряхлели, даже на закате жизни оставаясь здоровыми и крепкими.

— Значит, ты в свое время пришла сюда и стала жить в нем?

— Да, так и было. В здешнем лесу была когда-то женская община. Но лишь один дом остался.

Кариус кивнул. Хильда встала, вынула из печи чугунок. Маг взялся за нож и принялся нарезать хлеб. Руки его ловко управлялись с нехитрым делом, даже крошек на столе осталось немного, но мысли мага были далеки от скорой трапезы.

Хильда в плену обстоятельств: у нее нет союзников, точнее даже союзниц. А ведь он и сам сейчас слишком зависим от обстоятельств, слишком уязвим. Импульс откликался редко и нестабильно, да и немудрено: любой образованный маг после такой нагрузки, которую выдержал Кариус, перенеся шестерых человек в два разных мира, а потом, будучи ранен в битве с магами Клависа, блуждал по лесу и убегал от погони, — да, любой бы подтвердил, что от такого можно лишиться магических сил на полгода, на год, а то и больше… В особо неудачном случае можно было и вовсе лишиться дара — насовсем.

Кариус терпеливо пил каждый день составленный им самим, при этом, правда, отвратительный на вкус отвар, который должен был помочь быстрее нарастить мощь импульса. Сейчас он мало чем отличался от того сына книжника в глухой провинции, которым когда-то был. Странно, он, обычный простолюдин, оказался магом, заново открывшим тайну прошлого величия Хетапля, да еще и связан нитью долга с самыми важными людьми государства. И с одной стороны, он должен поскорее найти принцесс, а с другой — не попасться врагу. С почти выжженным дотла даром он станет легкой добычей для ищеек Гильдии. А уж если попадется — маги-душеведы вытрясут из него слишком много тайн. А если он покончит с собой, найдут способ развязать язык даже мертвецу.

Он уже думал не раз, как попасть во дворец. Остался ли во дворце кто-то верный? Или все погибли? Или, что хуже всего, пойманы и подвергнуты пыткам, заколдованы, и тогда…

Самые серьезные тайны были доверены женщинам. Его помощницы — Астина, Тиана, Далла, Сая и остальные. Это было сделано по двум причинам: во-первых, женщин не принимали всерьез, считая их магические способности посредственными, за редким исключением; а во-вторых, Кариус им сочувствовал. Ведь его путь в придворные маги открылся из-за невероятного везения, а так — кто бы учил его колдовать, кто бы позволил ему вступить в Гильдию, если бы знали, кто он на самом деле?

Он знал, как может непреодолимо тянуть к магии, а со всех сторон ты слышишь: “Это не для тебя, займись чем-нибудь другим”. Все его помощницы слышали это не раз — от отцов и матерей, от братьев, от наставников…

— Это не для тебя, сынок, — говаривал отец, переплетая очередной фолиант, пока мальчик с восторгом пересказывал ему сказание о великих магах разных эпох. — Сам знаешь, не знатных мы кровей. Наше дело маленькое: книги в порядок приводить, подшивать и переписывать. Ты лучше бы, чем языком балаболить, поучился бы снова буквы выводить. У тебя заглавные еще не слишком хорошо получаются…

Знал бы отец правду...

Он мотнул головой, словно отгоняя мысли о прошлом и переносясь в настоящее. Ему было о ком беспокоиться. Королева. Принцессы. Наследник.

Нет! Даже если узурпатор и его приспешники найдут тайную лабораторию, из которой открываются тропы, у них не выйдет…

Или выйдет?

Ведь Кариус сам простолюдин, однако справился с тайной “дырьев”. Таинственные колодцы были полуразрушенными остатками Троп в другие миры, созданными то ли древними магами, то ли вообще сформировавшимися естественным путем. Гильдейские маги сами не подозревают, сколько информации хранится в их старых фолиантах, пусть даже многое было уничтожено в те легендарные времена правления Дестиса Первого, когда герои Ланиус и Меллин закрыли последнюю Тропу. Дай кому-то из коллег потолковей немного намеков, так ведь справятся с открытием порталов! Просто не знают, что искать. Их путает еще и то, что Кариус выполнял обязанности телепортиста, а значит, прежде всего ищут принцесс и принца по разным уголкам Хетапля…

“Ерунда, — попытался успокоить себя Кариус. — Если бы в Гильдии кто-то умел работать с тропами, давно бы уже добрались до них. Не сумеют они… Или я недооцениваю врага? Клависа ее величество тоже недооценила — и как жестоко поплатилась!”

— Но там ведь наработки, в лаборатории… Надо что-то придумать, — сказал Кариус невпопад, склоняясь над миской похлебки. Вздрогнул, потому что понял, что произнес это вслух.

— Так делай, не жди, — ответила Хильда. — Ты весь в сомнениях. Полон страха. Чем дольше ты будешь ждать, тем сильнее этот страх будет захватывать твою душу.

Волчица была права.

— Если бы я знал, — вздохнул Кариус. — Желая спасти принцесс и наследника, я, возможно, погубил их. Малыша-то уж скорее всего. Их высочества не смогут справиться с грудным младенцем.

— Их бы убили, если бы ты их не спрятал, — произнесла Хильда ровным тоном. Кариус не признался даже ей, где на самом деле сейчас принцессы, называя другие миры “странное место, очень далеко отсюда”. — Возможно, они встретили кого-то, кто им поможет.

— Хорошо бы. Я встретил там одну добрую женщину… — Перед глазами Кариуса встал образ Катерины, сосредоточенно уткнувшейся в мерцающий экран. Потом, наоборот, люди на заунывно воющих машинах с мигающими лампами, которые отбират младенца и везут его в приют, а девушек — в дом для умалишенных, который Катерина называла “дуркой” или “психушкой”. Маг невольно вздрогнул.

— Мир полон добрых женщин, — произнесла волчица непреклонным тоном, добирая последние ложки варева. — Ешь, похлебка остынет совсем.

Кариус послушно забросил в рот ложку супа и отломил от ломтя кусочек хлебного мякиша, покатал в пальцах.

— Мне нужно уйти, Хильда, — произнес он. — Я не могу себе позволить ждать неизвестно сколько, пока моя магия восстановится.

Хильда молчала.

— Ты говорил, что ты преступник? — наконец сказала она.

— О да, — усмехнулся Кариус. — Я преступил закон, и не раз. Изучил запретную магию, вытащил на свет тайные знания, что веками хранились лишь на запыленных потрепанных пергаментах. И мне нужно попасть во дворец, где меня знает каждый помощник уборщика, потому что лишь оттуда есть секретный путь к их высочествам…

— Только оттуда? — спросила волчица.

Кариус потер рукой лоб.

— Только… Нет, подожди!..

Он вскочил из-за стола, едва не свалив на пол миску, и бросился на улицу. Принялся чертить палочкой по утоптанной земле и затирать начерченное сапогом, писать снова — и снова затирать.

Бессвязно бормоча магические термины на старохетапльском, Кариус нервно кусал губы и продолжал прикидывать варианты. В самом деле, как он раньше об этом не подумал. С другой стороны, кому бы вообще пришло такое в голову?

Дальше Кариус снова отправился в лес. Вернулся он поздно, неся в руке небольшой пучок травок, и до полуночи растирал их, готовя одно из не слишком одобряемых магами зелий. Оно неплохо стимулировало импульс — но на очень короткое время, а вот побочных эффектов у такого принудительного разгона хватало. Пить его было крайне рискованно, но Кариус понадеялся на свою удачу.

“Астина… — подумал Кариус. — Если кто и сможет пробраться во дворец, так это она. Наверняка укрылась в одном из моих тайных жилищ. Она сделает все, как надо. Да хоть я совсем лишусь магии, но я никогда себе не прощу, если даже не попытаюсь…”

Сварив зелье, Кариус дал ему настояться. Ближе к рассвету он выпил его, и как только ощутил усиливающийся всплеск магии, невероятным усилием дотянулся импульсом до помощницы. Она была жива и явно где-то в столице. От напряжения в ушах зазвенело, перед взглядом запрыгали черные и золотистые точки.

“Надо же было так выжечь импульс, — зло подумал Кариус, борясь с приступом слабости, — ох и аукнется мне этот стимулятор!”

Балансируя на краю сознания, Кариус, закрыв глаза и вцепившись обеими руками в кровать, диктовал магическое послание: “Передай принцессам, хранящим наследника, чтобы…”

Казалось, что он сейчас умрет от перенапряжения, но, собрав все свое упорство, Кариус продолжал передавать слово за словом, ведь от его послания сейчас зависела судьба невинного младенца, его сестер и всего Хетапля.

Мир Земля, Москва

Дошедшую до станции Гелену ждал приятный сюрприз: в сторону Москвы ехало куда меньше людей, чем два часа назад — сюда, в спальный район. Гелена даже смогла устроиться на сиденье у окна, и рядом никто не подсел.

Принцесса проверила телефон — нет ли сообщений от сестер. Их ожидаемо не было, и Гелена погрузилась в раздумья. Если маг окажется шарлатаном, то Гелена пригрозит полицией и выбьет из него свои деньги, как из пройдохи Акакия. Правда, этот может позвать прислугу на помощь, но Гелена была уверена, что сможет надавить на графа. Но терять месяц было жалко, пусть даже время на Земле действительно может течь быстрее.

Сидеть и ждать неизвестно какого знака Гелена не хотела. Она вообще терпеть не могла ждать, хотя и умела это делать превосходно: всякие придворные церемонии были долгими и развили в ответственной принцессе умение казаться терпеливой. Но сейчас, когда решается судьба ее родного королевства, судьба всей Осмиры — ждать было невыносимо. Сколько вообще его ждать? Гелена твердо решила заняться поисками нового мага — для подстраховки. Может, никакого знака она не дождется.

Гелена сама не заметила, как глаза ее стали закрываться.

Во сне ей приснился московский двор, рядом с той самой девятиэтажкой, где (она не знала еще) проживал возлюбленный Рианы, лохматый менестрель. Будто идет Гелена от метро возле этого подъезда, и на его облезлых дверях вспыхивают одна за другой буквы: “Ждите здесь. Я заберу вас обратно. Подождите! ”... Гелена пытается прикоснуться к буквам, но они тают в воздухе. Гелена призывает свой импульс… и просыпается.

Принцесса вздрогнула, прислушалась к четкой, будто механической женской речи, объявляющей станцию, поняла, что еще не проехала свою, и выдохнула. Встала и направилась к дверям вагона — выходить надо было на следующей, и там же пересаживаться в подземку.

Стоя в толпе простолюдинов, Гелена не могла не думать о необычном, ярком сне. Обычно принцесса спала вообще без сновидений, такие яркие были редкостью. Но там, во сне, она так ярко чувствовала магию, словно это было реальностью.

Сердце екнуло, забилось чаще, и тут же включился разум:

“Во-первых, на меня мог наслать сон Калли-Островский, — предположила Гелена, — чтобы убедить меня не торопиться. Не зря же было сказано ждать… Интересно, сколько? Ладно. Во-вторых, это мог быть просто сон, хотя в снах никогда нет такого яркого ощущения магии… И, в-третьих, это мог быть Кариус, и тогда остается только ждать и постараться выжить”.

На губах принцессы промелькнула улыбка.

“А если это не Кариус, а дядюшка Клавис решил заманить нас в ловушку? — предположила она. — Маловероятно. Кариус неспроста никому не открывал способ открытия Троп. Если его схватили заговорщики, он скорее умрет, чем выдаст тайну. Он верен маме, как пес. Если этот магический сон все же наслал Калли-Островский, то это значит, что он действительно обладает даром, и это тоже хорошая новость”.

Гелена ехала домой, и надежда росла и крепла в ней, пополам с мучительным ожиданием: ну когда же уже?..