Глава 6. О смерти тысячи ведьм

На холме было холодно настолько, что в любой другой ситуации я бы запахнула пальто и втянула голову в плечи, стараясь спрятать лицо от ледяного потока воздуха. Но сейчас меня это не волновало. Истинный холод обжигал изнутри своей жестокостью – будто проверяя, сколько ещё боли я способна вытерпеть. Ведь у всего есть свой особый предел. Точка, после которой мир меняется неотвратимо. Казалось, для меня эта точка – место, где я стояла под холодным ветром, откуда смотрела на школу, в которой провела большую часть жизни.

Это были руины. Пепелище.

Я закрыла глаза, стараясь сдержать рвущийся наружу крик боли. Запах гари ударил в нос с новым порывом ветра, голова закружилась, но я устояла. Ногти впились в кожу ладоней, заставляя вспомнить, что я живая.

– Сколько? – голос не выражал практически никаких эмоций, но это спокойствие далось мне нелегко.

– Стана, воины огня и света не имеют отношения к этому ужасу! Я узнал бы первым и не допустил подобного!

– Сколько? – настойчиво повторила вопрос, чувствуя, что не сдержусь.

Сейчас сила выплеснется наружу. Горе ведьмы, которая потеряла все, обладает невероятно разрушающими качествами.

– Все ведьмочки с шестого по десятый класс. Весь преподавательский состав. Одиннадцать Верховных, – ответил ректор, отвернувшись в сторону.

Мне было больно. Так больно, что ни одно проклятие не шло в какое-либо сравнение с теми мучениями, что сейчас я испытывала. Я могла поклясться, что слышала душераздирающие женские крики. Почти физически ощущала смерть каждой ведьмы.

Но мне было необходимо знать точную цифру.

– Сколько? – я сорвалась на крик, не в силах больше держать себя в руках.

Магия всколыхнулась во мне, готовая вырваться в любой момент. Но я подавила ее. Подавила и взяла под контроль, привычно демонстрируя, что в нашем симбиозе главная именно я.

– Почти тысяча погибших, – с сожалением произнёс герцог, глядя на меня неотрывно.

Я села, поджала под себя ноги и внимательно посмотрела на школу. Место, где погибло чуть меньше тысячи ведьм. Сгорели заживо. Не сумели выбраться из школы… Они просто не сумели! Одиннадцать Верховных! Одиннадцать самых могущественных ведьм мира. Те, кто мог убить взглядом при желании, не смогли выбраться из горящего здания?

Я запустила руки в землю, вонзаясь пальцами в грязь – жестко, остервенело, глубоко – и закрыла глаза.

– Прими, Лилит, дочерей своих, – говорила тихо, в каждое слово вливая всю боль от потери ведьм. – Прими и одари их последнее пристанище вечным цветением алых роз. Прими, как жертву. Прими, как мое обещание, что каждая из них будет отомщена десятикратно.

Земля задрожала! Из леса некромантов разом вылетело не меньше тысячи черных, как ночь, воронов! Раздался жуткий грохот!

– Летите, чернокрылые, по городам, по селам, по весям. Несите мой зов и весть дурную. Пусть каждая ведьма услышит, пусть каждая верная своей силе явится на него! Летите, вечные вестники смерти. Летите и пусть ваш путь охраняют три капли моей крови и сила тысячи павших ведьм.

Грохот усилился, я открыла глаза и посмотрела на место, которое несколько секунд назад было пепелищем. Сначала все, что осталось от здания, обратилось в черный прах. Затем он взметнулся смерчем, закружив в смертельном танце, гипнотизируя, лишая возможности что-то себе противопоставить.

Нет, это не богиня ответила мне, это я медленно впитывала силу тысячи ведьм, пропускала ее через себя, создавая нечто особенное. Нечто, что увековечит память всех погибших.

– Что это? – перекрикивая шум стихии, кричащей от боли потери тысячи хранительниц, спросил Дамиан.

– Это война, лорд Аринский, – ровным тоном объявила я. – Война, в которой будет много погибших. Но не будет ни одного победителя.

Буря стихла. Герцог продолжил смотреть на меня, а зря. Сейчас самое интересное было там, на месте пожара, унесшего жизни тех, кто должен был стать будущим всего рода ведьм.

Это была женщина. Она сидела, поджав ноги, правая ее рука касалась земли, а левая тянулась прямо к нам, глаза были закрыты, что делало образ жутковатым. Тонкие черты лица и легкая улыбка вызывали восторг. Она была полностью сотворена из золы и праха, отчего имела цвет черный с серым. На голове покоился венок из алых роз.

– Лилит, – спокойно пояснила я, когда лорд соизволил взглянуть на мое творение. – Воевать с вами буду не я, лорд Аринский. А она. И все погибшие дети.

Я замерла, произнеся эти слова. Какая-то мысль, смутная догадка проникла в голову и сейчас тревожным звоночком извещала о собственной важности.

– Стана, я…

– Лорд Аринский, – перебила я ректора, наконец, нащупав мысль. – Вы сказали: “Все ведьмочки с шестого по десятый класс. Весь преподавательский состав. Одиннадцать Верховных”.

– Верно.

– Где ведьмочки с первого по пятый класс?

– На экскурсии в королевском дворце.

– Одни?

– С ними ваши одноклассницы, насколько мне известно.

Значит, мстить буду не одна. И то хлеб.

– “Одиннадцать Верховных”. Кто выжил?

– Мирослава и Ядвига, – охотно поделился информацией лорд. – Что-то не так?

Что-то не так, да. Инквизиторы, будь они хоть трижды благословлены королем, не смогли бы попасть на территорию школы. Даже сейчас герцог перенес меня не к самой школе, а довольно далеко. Потому что ближе он бы не подошел. Банально не смог бы преодолеть защиту Рогнеды. Для того чтобы туда попасть, нужно было быть ведьмой или получить разрешение Рогнеды.

Пустить инквизитора пусть даже одного без разрешения или приказа Верховных директриса точно не могла. Безопасность – то, о чем она заботилась по-настоящему. Значит, по крайней мере, одна из выживших Верховных работает с инквизиторами?

– Вы можете отдать приказ арестовать обеих Верховных?

Нет, в виновности Мирославы я сильно сомневалась, все-таки она не давала поводов подозревать себя. Но Ядвига… Она сделала достаточно, чтобы я могла подозревать ее.

Как бы то ни было, я обещала, что отомщу за каждую погибшую десятикратно. И если понадобится – буду пытать обеих Верховных, чтобы добиться правды.

– Они обладают иммунитетом, – покачал головой герцог. – Для ареста нужны серьезные основания.

– Смерть тысячи детей – недостаточно серьезное основание?

– Нужен ордер, подписанный Его Величеством.

– Достану!

Ректор кивнул и протянул мне руку, затянутую в черную кожаную перчатку. Нас закружило магией телепорта, а в следующую секунду мы уже стояли в кабинете герцога во дворце. Не обращая внимания на слабость и боль в висках – пропустить через себя такую колоссальную силу и остаться на ногах практически нереально – я рванула к королю. Герцог же направился к начальнику стражи и приказал привести Верховных в допросную для ведьм.

***

Черный ворон стремительно прорезал пространство, усиленный магией ведьмы. Летел, уверенный, что успеет принести горькую весть адресату. Небо, окутанное тучами, словно мертвое тело серым саваном, не было преградой для Вестника, птица без труда огибала грозовые облака. Казалось, сама стихия помогает донести дурную весть.

Ворон легко влетел в высокий дом, минуя стекло, будто был призраком, а не живой птицей.

Красные глаза блеснули в свете каминного пламени, рассеивая тьму комнаты, где за столом сидела старая ведьма.

– Говори, – женщина махнула рукой, продолжая возиться с артефактом в свете камина и одинокой свечи.

– Верховная Стана, Старшая Круга Виры и Веданы, единственная в своем роду, получившая имя Стальной Ведьмы по праву своего характера, благословенная самой Лилит, покровительницы всех ведьм, требует всех верных своей силе собраться на общий Шабаш, чтобы отдать долг памяти тысяче павшим сестрам.

– Требует? По какому праву, вестник?

– По праву сильнейшей ведьмы, по праву ведьмы благославленной, по праву горечи своей утраты.

– Ишь, сколько прав у малолетней ведьмы. Сколько весен она видела? Двадцать?

– Ее мудрость равна силе тысяче погибших ведьм, Гретель.

– Ладно, Вестник, посмотрим, что скажет эта новоявленная Верховная. Место встречи?

– Там, где погибли ведьмы. Возьми моё перо, оно укажет путь. А я должен лететь дальше, меня ждут другие верные силе.

– Неужели, свершилось то, чего мы столько времени ждали? Родилась та, что под своим началом объединит весь наш народ?

– Не знаю, Гретель, – ворон посмотрел на пламя в камине и тяжело вздохнул. – Но новая Верховная настроена на войну.

– С кем же?

– Со всеми, кто встанет у нее на пути. С каждым, кто замешан в смерти невинных детей. Она принесла клятву Лилит, и та ее приняла. Тебе ли не знать, насколько рьяно ведьмы оберегают свои клятвы.

– Спасибо, вестник, – Гретель улыбнулась, отложила артефакт в сторону и вырвала у птицы перо. – Пусть ветер будет попутным.

– Сила, вложенная в меня Верховной, позволит лететь против тысячи встречный ветров, ведьма. Будь верной своей силе, Гретель.

На это старая ведьма только неопределенно хмыкнула. Что же? Шабаш так шабаш!

***

Его Величество отреагировал на мое появление спокойно. Он даже кивнул в знак приветствия.

– Мне жаль пострадавших, – почти искренне высказался монарх. Когда только ему успели донести? – Примите мои соболезнования.

Соболезнования?

– В Пекло ваши соболезнования! – прорычала злая ведьма. – Мне нужна санкция на арест Верховной Ядвиги и Верховной Мирославы.

Его Величество кивнул, по-прежнему сдержанно игнорируя моё неуместное поведение. Нет, в любой другой ситуации я бы несомненно сначала полчаса расшаркивалась перед правителем, потом начала умолять о помощи. Но не сейчас. Сейчас я была готова пойти на эшафот, но только после того, как выясню, кто предал ведьм, и сдеру с нее шкуру заживо.

– Я бы рад, – как-то нелогично начал король. – Но такими полномочиями обладает только Совет Верховных в полном составе.

– Либо монарх, если Совет Верховных по той или иной причине не может вынести подобное решение. Думаю, безвременная кончина – вполне подходящая причина!

– Верно. Но арестовать Верховную можно только в двух случаях. Первое: если ее застали с поличным на месте преступления и свидетели согласны на ментальный допрос. Второе: если обвинения выдвигает другая Верховная.

У меня не было сил, времени и желания играть в политические игры. Я не хотела и не могла соревноваться с правителем в знании законодательства. Но это – все, что мне осталось в данной ситуации.

Я прикрыла на секунду глаза, параллельно стараясь прогнать образ горящих и кричащих от боли ведьм.

“На пепелище старого. На костях мертвых. Во имя войны и мести. Восстанет из праха богиня и укажет тебе твой путь”.

Почему-то слова Виры всплыли в сознании только сейчас. Я посмотрела на Его Величество, будто он мог ответить мне на все вопросы. Но он не мог. Даже он не мог.

И богиня подсказывать не спешила. Я вспомнила её, сидящей посреди леса, попыталась поймать подсказку. Но не могла.

– В условиях военного или чрезвычайного положения при смерти или утери способностей Верховными (их всегда должно быть минимум три), в Совет входят ведьмы, наиболее близкие к выполнению условий для становления Верховной. На данный момент в Совете две Верховные, – я сняла воротник с платья, оголяя шею и показывая руну ферт. – Наиболее близкой к выполнению условий являюсь я. Более того, вокруг меня уже начал формироваться свой Ковен, у меня есть знак Верховной, что делает именно меня единственной кандидатурой на пост третьей Верховной.

Произнесла эти слова и посмотрела на монарха. Он – чуть прищурившись – на меня.

– Стало быть, Верховная Стана, вы выдвигаете обвинения против своих сестер по Совету?

– Да, – я кивнула так энергично, что голова запросто могла слететь с шеи. – И мне нужен ордер. Прямо сейчас!

Его Величество задумчиво кивнул и замер, внимательно глядя на меня.

– Вы успели получить руну до этой трагедии?

– Вы хотите знать, при каких обстоятельствах я получила руну? Мне ее даровала богиня Лилит напрямую, Ваше Величество. Да, я нахожусь под ее покровительством, – я подошла еще ближе, сама взяла лист бумаги и положила его перед монархом. – Помогите мне. Или, будьте уверены, я сравняю ваш дворец с землей и впишу ваше имя в историю кровью тысячи инквизиторов.

Должно быть, никто еще не говорил с королем с позиции силы, никто не диктовал ему условия. Но по-другому сейчас говорить я не могла. Потом пожалею, да. Но сейчас, в этот самый момент, мне было смертельно больно.

– Данное ведомство в лучшие свои времена насчитывало меньше служащих, теперь же их вовсе не существует, – мужчина улыбнулся. – Ваши угрозы не имеют смысла.

Я улыбнулась в ответ.

– В таком случае, Ваше Величество, я вырежу всех, кто когда-то был причастен к смертям ведьм, и прокляну их потомков до тринадцатого колена. Поверьте, сделать это мне не составит труда.

– Стана, я понимаю ваше горе, но это – переходит все границы!

– Все границы переходит жертвенное убийство тысячи детей, произошедшее, как я теперь ясно вижу, с вашего попустительства! – Ногти поцарапали столешницу, дыхание снова участилось: сила рвалась наружу, и это не ускользнуло от короля, монарх напрягся, глядя на то, как меняется магический фон вокруг нас. – Вы хотите войны, Ваше Величество? Я уже сказала лорду Аринскому и повторю для вас: вы ее получите.

– Вы не можете быть уверены, что выиграете ее. Ведьм мало, слишком мало. Даже если вы заставите свой разрозненный, жадный до власти народ, воевать под эгидой мести, вы не победите. На нашей стороне десятки тысяч магов. На вашей – не больше сотни ведьм. Большая часть из которых дети. Не стоит делать угроз, которые не сможете выполнить, Верховная.

– Санкция, Ваше Величество, – уже со спокойной улыбкой попросила. – Санкция и мир с ведьмами или ваш отказ сотрудничать и полномасштабные боевые действия с противником, о котором вы ничего не знаете.

Король смотрел на меня несколько томительных минут, прежде чем кивнул и нехотя, но довольно быстро написал соответствующую бумагу, поставил подпись, печать и…

– После того, как ты найдешь предателей и отомстишь, я отдам приказ убрать тебя, Стана. И лучше тебе к этому моменту находиться где-то очень далеко. Потому что я могу сдержать свою ярость сейчас, но простить угроз не могу. Несмотря ни на что не могу.

Я улыбнулась. И, подозреваю, эта улыбка разозлила короля еще больше. Впрочем, мне было наплевать. Я собиралась найти предателя, доказать его виновность и заставить понести наказание в соответствии со всеми правилами ведьм. А потом… Потом выйти из-под власти короля Эсса раз и навсегда. Потому что сейчас война между магами и ведьмами – вопрос времени. И, если я хочу это войну выиграть, придется становиться сильнее. Не мне. Но всем ведьмам разом.