ГЛАВА 2

«Приснится же!» – подумала я, переворачиваясь на бок и откидывая одеяло. Вес одеяла показался незнакомым, как и ощущение наволочки под щекой. Когда у меня появилось шелковое постельное белье? Мысленно хмыкнув, я разлепила веки и посмотрела перед собой. Черный шелк озадачил. Как и черные волосы, разметавшиеся по этому шелку. – Неужели кошмар продолжается? – спросила я вслух и охнула, услышав свой хриплый голос, похожий на карканье вороны. На голос той самой женщины, что мне приснилась… Я села и нервно оглядела себя. – Быть этого не может! Я была одета в черную ночную рубашку, украшенную черным кружевом, а под ней скрывалось… незнакомое и весьма ветхое тело. Я попыталась вскочить, но внезапно изменившаяся оболочка не желала действовать с привычной мне прыткостью. У меня даже закружилась голова от несоответствия действий привычной для мозга скорости. Но вот я поднялась с кровати и осмотрелась, ища зеркало. И не сдержала пару грубых словечек, подслушанных у грузчиков. Вместо моей маленькой спальни и даже вместо больничной палаты, где мне, по идее, следовало находиться, я стояла посреди огромной залы, в центре которой на возвышении торчала необъятная кровать. – В черной-черной комнате… черная-черная кровать! – выдохнула я, когда все известные мне ругательства оказались исчерпаны. Кровать и правда была черной. Черной, лакированной. Четыре витых столбика поддерживали черный бархатный балдахин с черной бахромой и черными же кисточками. Кровать устилали черные шелковые простыни, черные наволочки покрывали подушки. И даже пододеяльник был черен, как вороново крыло. Кровать высилась на черном каменном пьедестале, который черными каменными ступенями спускался вниз к черному блестящему полу. Стены из темно-серого камня поднимались к черному блестящему полотку, окна закрывали не плотно задернутые черные бархатные шторы. Кроме кровати в зале было несколько дверей и необъятный туалетный столик, уставленный темными бутылочками, с придвинутым к нему креслом. Нервно икнув, я подошла к зеркалу, ступая по холодному полу босыми ногами, которые больше походили на лапищи хоббита, и, стараясь контролировать эмоции, взглянула на собственное отражение. И все равно не выдержала. Вскрикнула. По залу эхом прокатился противный звук моего собственного голоса. Из зеркала на меня смотрела женщина преклонных лет с длинными черными волосами. Кожа цвета воска походила на измятый бумажный пакет, длинный нос кривился клювом, второй и третий подбородки свисали на грудь, а сама грудь… Я ощупала себя, убеждаясь, что оная часть моего тела закономерно свисала почти до пупка. Приподняв подол ночной рубашки, я воззрилась на кривые морщинистые ноги с выпирающими коленками. На руках когтями красовались длинные кривые черные ногти. – Нет, это все кошмар, – прохрипела я и ущипнула себя за дряблую руку у сгиба локтя. Но боль в руке подсказала, что для кошмара все слишком реально. – Нет, нет, нет! Я еще раз взглянула на себя. Глаза старушки наполнились слезами. Хотя нет. Глаза были моими. Я с болью и подвываниями вгляделась в привычнее серые глаза с чуть заметной прозеленью. – Что же это такое? Что произошло? Где я? Что случилось? Хотелось заметаться из стороны в сторону, но в нынешнем теле я смогла лишь с кряхтением шаркать по залу, мимо зеркала и обратно, то и дело рассматривая свое отражение. Да, я и прежде не могла бы считаться красавицей, но тогда я хотя бы была собой, а не какой-то чужой старой теткой! Хрипя и кашляя от переизбытка эмоций, я подошла к ближайшему окну и, как смогла, раздернула шторы. В глаза мне ударил яркий белый свет. Через пару секунд, когда глаза привыкли, я смогла разглядеть, что высокое окно ведет через стеклянные двери на широкий балкон. Пришлось возвращаться к кровати и искать обувь. Пусть тело у меня чужое, но холод, которым тянуло через плотно закрытые окна по полу, я ощущала. Не хватало простудиться! Черные комнатные туфли – кто бы сомневался! – нашлись у кровати с другой стороны, и я наконец смогла выйти на балкон. И тут же задохнулась от дикого холода, окутавшего меня со всех сторон. Шелк мгновенно прилип к телу, по коже пробежала волна мурашек, но, глядя с балкона вдаль, я ничего этого не замечала. Если еще пару минут назад я верила, что смогу найти объяснение произошедшему и даже как-то вернуть все назад, то увиденное мгновенно отрезвило. Впереди, насколько хватало глаз, все укутывали снег и лед. Голубоватые ледяные скалы возвышались до самого горизонта, занесенные снегом деревья торчали посреди нетронутого белого покрова. Голубая лента замерзшей реки пересекала долину. И посреди этого белого и голубого как сосулька возвышался заледеневший замок… Я перегнулась через край и задрала голову, убеждаясь, что и правда нахожусь в замке. Лед укутывал резные барельефы, колонны и многочисленные высокие арки оконных проемов. Снег покрывал каждый выступ и каждую впадинку. – Да что это такое? – воскликнула я, возвращаясь в зал и плотно прикрывая стеклянные двери. – Что это за место? Это же не замок снежной королевы, я надеюсь? Мне никто не ответил, а я пошла проверить остальные двери в зале, игнорируя высокие двустворчатые двери, явно ведущие наружу. Туда я еще успею. Нужно сначала хоть как-то разобраться в ситуации. *** Честно говоря, я ожидала, что за ближайшей дверью увижу изнанку декораций и окажется, что надо мной кто-то подшутил. Жестоко подшутил! Но за первой дверью оказалась безразмерная ванная комната. Практически целый салон красоты в отдельно взятом доме… нет, замке. В этой комнате все было белым и серебристым. И настолько чистым, что глаза заболели от рассыпающихся от каждой сверкающей поверхности бликов. Если бы я была собой, то расчувствовалась бы. В этой ванной комнате уместилась бы вся моя квартира. Здесь был огромный серебристый туалетный столик с овальным зеркалом, широкая оттоманка на витых белых ножках перед ним, обитая белоснежным атласом. Немного вычурная, но вполне современная раковина с кучей всевозможных стеклянных баночек на полках перед ней. На белой стене над умывальником висело еще одно зеркало в серебристой овальной раме. В огромном белом шкафу ожидали ряды безупречно черных халатов такой мягкости, что захотелось тут же закутаться в один из них. А всю дальнюю часть комнаты занимал разделенный надвое небольшой бассейн. Вода в одной его половине оказалась прохладной, а во второй – теплой. – Если бы не обстоятельства, я бы наверняка визжала от радости, – прокряхтела я, трогая костлявой ладонью с увеличенными суставами теплую воду. – Прыгала бы, смеялась, а потом долго и с удовольствием валялась бы в воде. С тоской оглядев все роскошество чужой жизни, внезапно ставшей моей, я отправилась осмотреть остальные скрытые помещения. За второй дверью оказался самый настоящий туалет, только с множеством мелких дополнительных удобств, вроде еще одной раковины, зеркала и полудюжины пуфиков. Сам фаянсовый друг был сделан в виде цветка и прятался в дальней части небольшой комнатки за небольшой ширмочкой. – Ну хоть так, – не преминув воспользоваться удобствами, проворчала я. А за последней дверью мне открылась гардеробная. Вдоль стен в два ряда шли шкафы, полные нарядов всех оттенков синего, зеленого и черного. – Какой ужас, – только и смогла прохрипеть я, разглядывая однотипные платья с объемными юбками и торчащими вверх жесткими воротничками, как у ведьм в фильмах и мультиках. Закончив, я вернулась в спальню и с кряхтением забралась обратно на кровать. Тело ныло так, будто я весь день бродила по горам то вверх, то вниз. А я ведь едва ли больше пары сотен метров преодолела. Как же так? И что делать дальше? Если отбросить всю фантастичность момента, то выходит, что я каким-то образом оказалась сначала в теле неизвестной мне девушки, а потом какая-то женщина поменялась со мной телами, и я очутилась в странном замке посреди заснеженной горной долины в теле той самой злокозненной незнакомки? Бредово. Но это единственное вменяемое объяснение всему, что со мной произошло за последние сутки. И значит… И это значит, что машина, мчащаяся на меня, не привиделась? Это вышло на самом деле? – Может я на небесах? – спросила я как можно тише, хотя все равно вышло противно. – Или в аду. Это больше похоже на ад. Я снова одна. И теперь еще отвратно выгляжу. Я невесело рассмеялась. Хотелось получить ответы на тот хаос вопросов, что роился в голове, но мне было страшно даже открывать высокие двустворчатые двери. Мало ли что там меня ожидало. Я пока не знаю ни своего нынешнего имени, ни статуса. Ни даже места, где оказалась. – Как бы узнать ответы, не выходя при этом из этой комнаты? – жалобно прохрипела я, таращась на свои отвратительные длинные ногти, покрытые черным, чуть облупившимся лаком. – Вообще-то, я м-м-могу дать ответы, – раздался мелодичный голос откуда-то сбоку. Я нервно глянула в ту сторону, но никого не увидела. – Кто здесь? – сдавленно прошипела. – Я в зеркале, – все тем же голосом ответили мне. Я поднялась и с опаской спустилась вниз, к туалетному столику. Из чуть затуманившейся зеркальной глади на меня смотрел величественный полосатый котяра с густыми усами. При виде меня он чуть прищурил зеленые глазищи, от чего только еще больше стал похож на Чеширского Кота. – Вы… – промямлила я, чувствуя, что перед глазами вновь начинают скакать неоновые пятна, а сознание готово ускользнуть и на время дать мне передышку. – Здр-равствуйте, не пугайтесь, – деликатно произнес кот, подплыв почти вплотную к поверхности. – Я не вам-м-м не вр-раг. – Очень на это надеюсь, – сдавленно прошептала я, опускаясь в кресло. Сердце шумно бухало в груди и очень хотелось воды. Будто по команде, на свободном от косметики пятачке столешницы возник высокий серебряный бокал. Я тут же его схватила и нервно опустошила в пять больших глотков, даже не заметив, что вода совершенно ледяная. Сердце продолжало бухать, как ненормальное. Кажется, только сейчас до меня по-настоящему дошло, что все это не сон и не кошмар. И даже не глупый розыгрыш. – Вы не Злея, – внезапно сказал кот, продолжая меня рассматривать. – Злея? – хрипло переспросила я. – Так зовут ту, в чьем теле я сейчас нахожусь? – О! – выдохнул кот, и зеркало затуманилось чуть сильнее. – Значит, я не ошибся. Удивительно! – Вам – может быть, но я будто в кошмаре нахожусь, – призналась я мрачно. – Не понимаю ни где я, ни что случилось, ни как вернуться назад. И есть ли это «назад». Кот задумался, плавая в зеркале, как в большом аквариуме. – Почему вы сразу со мной не заговорили, кстати? – спросила я. – Я тут уже полчаса брожу… – Ну-у-у… я не был до конца увер-рен, что передо м-м-мной не госпожа, – привел разумный в его понимании довод мой неожиданный собеседник. – Вы ее боитесь, что ли? – с нервной улыбкой спросила я и едва не застонала, ощутив, как лицевые мышцы с трудом поддаются непривычному действию. – Стр-р-ранно… – Кот вновь припал к зеркальной поверхности. – Вы не знаете, кто такая Злея? – Нет. Совершенно. Кот хмыкнул и опять закружился, внимательно меня рассматривая и громко мурча. – Тогда… Хм… А из какого вы кор-р-ролевства? – подумав, спросил кот. – Королевства? – хрипло прокаркала я. – Явно не из Зеленого, – промурлыкал кот. – Там о Злее все знают. И не из Желтого. Там госпожа тоже успела наследить. Да и не возможно, чтобы вы были из Желтого… – Желтое? Зеленое? – выдохнула я и вздрогнула. – Котик, миленький, какие еще цветные королевства? Там где я живу… жила, нет ничего подобного! Кот замер, опять припал к поверхности зеркала и внезапно ласково произнес: – Спокойнее. Не нер-р-рвничайте. – Как не нервничать? – расплакалась я. – Совсем недавно я сидела на работе, думала о всяких глупостях… Потом, похоже, угодила под машину… Слова лились из меня потоком, и я рассказывала случайному слушателю все, что произошло со мной с того самого момента, как я зажмурилась от слишком яркого света фар. В бокале то и дело появлялась вода, и я делала передышки в своем нервном рассказе, чтобы смочить горло. Руки тряслись, и часть воды я расплескала на ночнушку, от чего та прилипла к бугристым ногам, только еще больше меня расстроив. – И вот я тут… И выгляжу, как кошмарная старуха, хотя мне только-только исполнилось двадцать четыре! – закончила я свою короткую и печальную повесть. – И как теперь быть? Как вернуть все обратно? Кот, весь мой рассказ провисевший неподвижно, вновь заскользил внутри зеркала и осторожно произнес: – Ну… судя по всем-му, вы оказались в др-ругом м-мире. Я нервно дернулась и вскрикнула от того, что спину прострелило болью. – Я не обо всем знаю, – пробормотал кот. – Я м-могу видеть только то, что не скр-рыто от м-м-меня м-магией. Поэтом-му выводы пр-ридется делать на основании весьма скудной инфор-р-р-рм-мации и того, что случайно выбалтывала м-мне Злея, подсм-матр-ривая за др-ругим-ми. – А вы… вы волшебное зеркало, с помощью которого можно увидеть других людей? – догадалась я. – Да, – расплылся в улыбке-оскале кот. – Вы обо м-мне знаете? – У нас есть сказка, где есть подобное зеркало, – пояснила я. – Значит, вы служите этой… Злее? – Тепер-рь уже, видимо, пр-равильнее сказать служил, – поправил меня кот. – Пр-рямо сейчас я ее не чувствую, хотя точно знаю, где она находится. – Вы знаете гораздо больше меня, – вздохнула я. – Я вообще ничего не понимаю. – Лет пять назад Злея окончательно восстановила пр-ротив себя всех в Желтом-м кор-ролевстве, – решил издалека начать кот. – Пр-рям-мо сейчас лишь в Кр-расном кое-кто из знати не точит на госпожу зуб. Зеркало затуманилось, скрыв кота, и передо мной возникло изображение карты. Перечисленные котом королевства располагались в центре вытянутого вдоль экватора материка. Снизу к ним примыкали изображения елочек и загадочная надпись «Вечные леса». Еще ниже были горы, а за горами часть карты украшала надпись «Зыбучие пески», а с другой красовалось размашистое «Южный океан». – С названиями тут, видимо, не заморачиваются, – глухо прошипела я, рассматривая карту дальше. Кот все это время молчал, позволяя мне освоиться. Слева от королевств притаился целый выводок княжеств, но я забыла название первого в тот самый миг, как прочла второе. Справа высились горы, покрытые лесами. А выше королевств лежала обширная земля, поименованная «Дикие земли». – Этот замок стоит в Диких землях? – догадалась я. Кот тут же выплыл вперед и подтверждающее ткнул в маленький черный замок очень далеко на севере. – Зам-мок Злеи вот здесь, – сказал кот. – За непр-роходим-мыми гор-рам-ми, лесам-ми и свир-репым-ми р-рекам-ми. Ником-му не пр-реодолеть дор-рогу сюда без м-магии. – Ну и ну… – с тоской выдохнула я. – Из одного одиночества в другое. – Р-разр-ругавшись с пр-ринцем желтых, Злея р-решила все изм-менить, – продолжил рассказывать кот. – Для этого она р-решила пер-реселиться в одно из кор-ролевств и начать все сначала. Она выбр-рала дочь герцога Белой Р-розы из Зеленого кор-ролевства, пер-р-рвую кр-расавицу тр-рех кор-ролевств, и надум-мала пом-меняться с ней телами. – Но я ведь не та девушка! – напомнила я коту. – Я м-могу лишь пр-редполагать, – вздохнул кот. – Знаю лишь, что Злея см-могла пр-роникнуть в Зеленое кор-ролевство под вр-рем-менной личиной и отр-равить Беллу. Она р-рассчитывала на то, что отец девушки начнет созывать лекар-рей со всего кор-ролевства, и тогда у Злеи появится шанс остаться пр-ри девушке достаточное количество вр-рем-мени для пр-роведения р-ритуала. Я нервно дернулась и вновь зашипела от боли в спине. – Подозр-реваю, что что-то пошло не так, – продолжил кот. – Возм-можно, душа Беллы ушла р-раньше. Злея в спешке попыталась ее вер-рнуть и пр-росто пр-ритянула в тело девушки пер-рвую попавшуюся душу, котор-рой оказалась ваша душа, и уже с вами пом-менялась м-местами. – А так бывает? – с сомнением спросила я. Кот воззрился на меня удивленно, но потом ответил: – Похоже, в вашем-м м-мир-ре нет м-магии или она очень слабая. – Ладно, – прокряхтела я. – Значит, Злея вытащила меня из моего мира случайно, запихнула в тело этой Беллы… А потом выкинула в свое тело? Кот кивнул. – Вот только… – пробормотал он. – Что-то явно пошло не по плану. – Почему? – удивилась я. – Ну, во-пер-рвых, вы живы, – промурлыкал кот, – во-втор-рых, вы явно способны пользоваться м-магией, хотя Злея планир-ровала, что ее способности пер-рейдут в новое тело. Я чертыхнулась и уставилась на бокал, который вновь наполнился водой. – И что, я теперь заточена в этом теле до самой своей смерти? – с печалью спросила, ненавидя свой новый голос. – Нет, я не жалуюсь. Живой быть, конечно, гораздо лучше, чем мертвой, но из молодой девушки я стала какой-то старухой, которой… – Я поколебалась. – Которой жить осталось всего несколько лет, судя по ее виду. – Вообще-то Злея бессм-мер-ртна, – сообщил мне кот. – Она ведь м-могущественная тем-мная колдунья. Ну здрасте вам! Выходит, я навечно останусь кошмарной черноволосой длинноносой старушенцией? – А обратить эти чары никак нельзя? – спросила я. – Кажется, нет, – ответил кот, сменив направление и закружив против часовой стрелки. – Но Злея и не р-рассчитывала на то, что пр-ридется отменять чары. – Если она такая великая волшебница, то почему просто не сделала себя молодой? – возмутилась я. – Это же наверняка проще, чем морока с переселением души? – Да, но подобное ср-работало бы только в том случае, если бы Злея в душе была м-молодой девушкой, а она пр-рожила столько веков, что давно чувствовала себя стар-рухой, – объяснил кот. Я вздохнула и прижала ладони к лицу. Пальцы ощутили сухую дряблую кожу. Еще и запах этот… Как можно любить аромат увядших роз? – Значит, ничего изменить нельзя? – еще раз спросила я. – И я навсегда останусь ею? Кот коротко кивнул. Он хотел еще что-то сказать, но я поднялась и ушла в ванную комнату. Там кот тоже появился, но я его проигнорировала, скинула ночную рубашку, не испытывая ни грамма стеснения, и забралась в теплую воду. И уже там, сидя на ступенечках бассейна, тихо разрыдалась.