ГЛАВА 3

Плакала я долго. Со всхлипами, завываниями и причитаниями. Где-то на периферии то и дело появлялся голосок здравого смысла, советовавшего мне взять себя в руки, но пока сил на подобное действие не хватало. Как можно взять и успокоиться, если я не просто попала в историю, а влипла пожизненно. Изменилась не только моя внешность, но и моя биография. Я даже из этого замка выйти не смогу, потому что рискую наткнуться на тех, для кого Злея – враг. Ужасно захотелось домой, к своим привычным таблицам, пельменям и одиночеству. Ту жизнь я хотя бы выбрала сама и при желании могла изменить, а эту? Будущее виделось черным и трагичным, как спальня, в которой я проснулась. Уж не знаю, сколько прошло времени, но я успела выплакать все слезы и некоторое время просто молча сидела в бассейне, разглядывая свои ладони с уродскими длинными ногтями. Приметив на полках коробку, сквозь прозрачную крышку которой просвечивали ножнички, я решительно вытащила этот инструмент и хмуро обрезала ногти сначала на руках, а потом, кряхтя и постанывая, на ногах. А после, переворошив весь набор косметики, долго ожесточенно терла себя мочалкой, смывая с себя раздражающий запах роз. Лаванда мне тоже не очень нравилась, но уж лучше она. Очень хотелось избавиться от ведьмы, своими ручонками испоганившей мою жизнь, но раз я не могла выбраться из ее тела, то нужно было хотя бы избавиться от всего, что раздражало в нынешней оболочке. Волосы я вымыла раз пять, хотя ужасно устала и до безумия хотела спать. Потом ополоснулась в прохладном бассейне, укуталась в одно из полотенец, потому что от халатов тоже разило розами, и ушла в спальню, где задернула шторы и спряталась под одеялом. – Пожалуйста, пусть все вернется обратно, – прохрипела я ненавистным себе голосом и почти мгновенно провалилась в целительный сон. *** Новое утро началось в полной темноте, но я сразу поняла, что ничего не изменилось. Я все еще была той ужасной каргой, что надругалась над моим привычным и понятным одиночеством. Не глядя в зеркало, где молчаливо плавал и тоскливо взирал на меня полосатый кот, я сходила в туалет, хмуро осмотрела платья в гардеробе и разыскала самое старое, от которого пахло не розами, а всего лишь пылью. – Кофе хочу, – простонала я, втискивая непривычное тело в непривычный наряд. – Вообще-то Злее пом-могали слуги, – осторожно сообщил мне кот. – Слуги? – переспросила я и тут же тихо выругалась. Зациклившись на себе, я совершенно забыла о том, что в таком большом замке ведьма просто не могла жить в одиночестве! – И много здесь слуг? – упавшим голосом спросила я. – Достаточно, чтобы выполнить любое желание весьм-ма и весьм-ма тр-ребовательной, а пор-р-рой и очень истер-ричной хозяйки, – ответил кот. – И что? Они все тут живут? И никто не жалуется? – уточнила я, пытаясь представить масштаб трагедии. – Живут? – переспросил кот с иронией. – Если только в пер-реносном-м значении. – О чем вы? – Злея тер-рпеть не м-может людей, – объяснил кот, сообразив, что я не понимаю то, о чем всем в этом мире известно. – Когда-то очень давно ей служили люди, но тогда и зем-мли вокр-руг были более обитаем-мы. Но тепер-рь тут только снег и лед. А Злее служат духи, скелеты, кам-менные м-монстр-ры и всякая нежить. Я вздрогнула, сглотнула и оперлась о стену, чтобы не упасть. Если я думала, что хуже быть уже не может, то сильно ошибалась. Нежить? Духи? Все мои кошмары встали предо мною во плоти. – Ладно… и как мне получить здесь кофе? – спросила я. – Это ведь возможно? – Конечно, – ответил кот. – Но нужно пр-ройти в столовую. – И как я ее найду? – спросила я тихо. – Мне страшно, если честно. – Не бойтесь, – оскалился кот. – Все не так ужас-с-сно. Здесь вам-м нечего и некого бояться. Тепер-рь это ваш зам-мок и вы здесь хозяйка. М-можете делать все, что захотите. – Почему вы мне помогаете? – едва не плача, спросила я. – А как иначе? – удивился кот. – Уж извините м-мне такой ответ, но вы в качестве хозяйки м-мне нр-равитесь гор-раздо больше. – И чем же? – Ну-у-у… Хотя бы… Вы не угр-рожаете р-разбить все зер-ркала в зам-мке, если я не выполню любой пр-риказ, – пожал плечами кот. – Ох… – только и смогла произнести я. Через несколько минут из спальни я вышла с маленьким ручным зеркалом. Кот провел меня в столовую, нашедшуюся этажом ниже. Замок казался вымершим, но стоило мне сесть в высокое кресло во главе длинного стола, как сбоку тут же возник тучный синеватый дух в поварском колпаке и с глубоким поклоном смиренно спросил: – Чего пожелаете, повелительница? Я удержалась от вскрика, глянула на кота, который мне ободряюще подмигнул и тихо произнесла: – Кофе, несколько тостов, джем, яичницу, поджаренный до хруста бекон. И еще стакан яблочного сока. Если призрака-повара что-то и удивило, то он ничем это не показал, с поклоном растворившись в воздухе. – И как мне теперь быть? – спросила я кота. – Жить, – предложил мой зеркальный советчик. – Я ведь не ведьма, не темная колдунья, – напомнила я ему. – И не злодейка! – Ну об этом никто не знает, – напомнил он мне. – А Злею все так боятся, что никто не пр-ридет сюда, чтобы пр-ровер-рить настоящая вы или нет. Вам ничего не гр-розит. – А сама Злея? – хмуро уточнила я. Кот мазнул хвостом, зеркало затуманилось, и я увидела светлую девичью спальню. Бежевые обои на стенах, светлые полы, пухлая светлая мебель. В каждом кресте торчало по изящной подушечке с вышивкой. Полог кровати украшали рюши. На шторах в садах из цветов и сердечек прятались райские птахи. Пастельная идиллия. Идиллия, которая могла стать моей новой жизнью… И посреди этой идиллии бушевала высокая стройная блондинка. Она стояла в центре комнаты, облаченная в кремовое платье, про которое в каком-нибудь романе позапрошлого века сказали бы «утреннее», и с воплями швыряла чашка за чашкой в ошеломленную таким поведением горничную. Но даже в таком состоянии девушка выглядела сказочно красивой, хотя чай забрызгал ее светлое платье, а идеальные завитки волос выбились из прически и торчали во все стороны. – Похоже, Злея совсем-м не р-рада пер-рем-менам-м, – прокомментировал кот за кадром. – А девушка красивая, – с тоской проворчала я. – Бедная Белла. Ей повезло гораздо меньше, чем мне. Я хотя бы жива, а она? Кот промолчал, но и так было ясно, что бывшей Белле уже не вернуться. Новая мысль немного отрезвила, возвратив мне если не бодрость, то хоть толику всегдашнего оптимизма. «Ну пережила же я смерть мамы, проблемы с финансами и разрыв с Ваней, значит, и сейчас переживу, – подумала я и решительно кивнула сама себе. – Давай. Не кисни. Не капуста». – Меня, кстати, Мариной зовут, – сообщила я коту. – А вас? – М-м-мар-р-рина, – повторил кот. – Кр-расиво. А м-меня? М-меня никак не зовут. Я же пр-росто зер-р-ркало. – А выглядите, как очень симпатичный кот, – улыбнулась я вновь возникшей в отражении усатой морде. – Злея не дала м-мне им-мени, – пояснил кот. – Звала пр-росто зер-ркалом-м. Обм-манщиком-м. Вр-руном. И стекляшкой. – Вы очень похожи на Чешира, – задумчиво прохрипела я. – Можно, я буду вас так звать? – Чешир-р-р? – повторил кот задумчиво. – Значит, тепер-рь у м-меня есть им-мя? Я на секунду задумалась. Вдруг вспомнилось, что я нахожусь не в сказке и сама не милая девочка-цветочек, а вроде как злодейка… По крайней мере, должна быть злодейкой. И окружают меня те, кто до этого служил Злее. А если они все захотят отомстить колдунье, хотя бы ее истинному телу, и я своей доверчивостью сама же им помогу? Я моргнула, глубоко вздохнула и медленно кивнула коту. Кот замер, тоже моргнул, а потом расплылся в зубастой улыбке. – Потр-р-я-ясающе! – муркнул он. – У м-меня никогда до этого не было им-мени! Кот закружился внутри зеркала и довольно замурчал так, что зеркальце завибрировало на столешнице. Двери сбоку открылись и в столовую стали заходить скелеты, неся на вытянутых руках подносы. Я ойкнула и сжалась в кресле, но нападать на меня никто не спешил. Скелеты молча расставили передо мной тарелки, чашки, бокалы. Притащили большие блюда, полные заказанной мною еды. Кофейник, из носика которого вырывался такой аромат, что я едва не застонала от радости. – А откуда здесь берется еда? – спросила я Чешира шепотом, когда молчаливая полудюжина скелетов удалилась. Кот пожал плечами и отозвался: – Не знаю. Кажется когда-то очень давно Злея как-то настр-роила все в зам-мке так, чтобы не задум-мываться о бытовых деталях. Вам-м не стоит дум-мать, как все пр-роисходит. Оно пр-росто р-работает и все. И вы м-можете получить любой желаем-мый продукт, а повар-р с удовольствием-м пр-риготовит любое блюдо. Я хмыкнула и осмотрела тарелки. Еда выглядела очень свежей и аппетитной. – Кстати, – прохрипела я, наливая себе кофе в чашку, – не нужно мне выкать. Кот удивленно моргнул, помолчал и спросил: – Почем-му? – Просто странно как-то, – призналась я. – Вроде и уважительно, но очень непривычно. Я буду рада, если вы станете звать меня просто Марина. Ну… хотя бы с глазу на глаз. Кот еще немного помолчал, а потом ответил: – Сколько пер-рем-мен за пар-ру дней. – Перемен? – Да. За последние пять или шесть веков это пер-рвый раз, когда со м-мной р-разговар-ривают уважительно, не гр-розятся швыр-рнуть бокалом-м, дают им-мя и позволяют называть пр-росто… – Мне показалось, что голос кота дрогнул. – И я впер-рвые за м-много лет говор-рю так много. Обычно Злея тр-ребовала показать того или иного человека. И все. Я вздохнула, представив, что сама в течение столь долгого срока занималась бы однообразной скучной работой. Какой-то нескончаемый день сурка! Поев, я вернулась в спальню, чтобы посетить уборную. Сказывалось пребывание в новом теле, но я постепенно начинала смиряться с происходящим. Видимо, сработала какая-то психологическая защита – я просто не могла и дальше переживать из-за случившегося. Тело ныло и плохо подчинялось, я отчетливо ощущала себя неповоротливой скрипучей старушкой. К тому же старушкой страшной и довольно мелкой. Но с этим я пока ничего поделать не могла, а вот с окружающей меня действительностью – да. – Выходит, теперь я полноправная хозяйка этого замка, раз Злея теперь в теле Беллы и ей никак не вернуть себе изначальный облик? – уточнила я у Чешира, посматривая на того в зеркале в гардеробной. – И, раз я не могу доказать, что я – не она, то и ей это не удастся? – Вер-рно, – отозвался кот и помахал мне хвостом. – И значит, я могу делать все, что захочу? Ответом мне был задумчивый кошачий кивок. – А как мне приказывать? Что нужно делать? – спросила я Чешира. – Пр-росто пр-рикажи, – удивился моему вопросу кот. – В этом-м нет ничего сложного. Ха! Ничего сложного. Да я в жизни никому не приказывала. И даже не повышала на людей голос. А как быть, если у меня в подчинении даже не люди, а… табуретки ходячие? – Уберите из моих покоев всю косметику с ароматом роз! – немного помаявшись сомнениями, как могла решительно произнесла я. – Перестирайте все халаты и полотенца. Вымойте каждый сантиметр в жилых покоях. Я не желаю чувствовать запах роз. Пусть всюду пахнет зеленым яблоком! И избавьтесь ото всей одежды в гардеробной. Желаю новые наряды! Я не особо верила, что хоть что-то произойдет, но буквально через несколько секунд двери открылись, и в спальню зашла целая толпа скелетов с тряпками, щетками и ведрами. Позади них хмуро топало существо, изрядно похожее на тролля. – Мамочки… – пробормотала я, схватила со столика зеркальце и бочком прошмыгнула мимо этой толпы в коридор. – Вот видишь, все не так уж сложно, – заметил кот. – Я глупо себя чувствую, – призналась я ему. – Я ведь прежде никому не приказывала. – Да… – хмыкнул кот. – Злея обгр-рызет себе локти, когда узнает, что ее сила и владения достались ее полной пр-ротивоположности. Я ничего не ответила, но мысленно согласилась. А как не согласиться, ведь истинная хозяйка дворца явно бы не вздрагивала от каждого шороха, очень медленно осматривая каждый из залов на этаже. Вскоре я выяснила, что Злея тяготеет к масштабности и драматизму. Что столовая, что необъятный кабинет представляли собой огромные залы с монументальной мебелью. Складывалось впечатление, что изначально замок строился для кого-то другого, для великанов, например, и проживало здесь прежде гораздо больше людей. Или это для меня все слишком огромное после стандартных квартир и кабинетов? – А кому принадлежал замок до Злеи? – уточнила я у Чешира и повертела зеркало, раздумывая, куда бы его пристроить, чтобы освободить руку. В итоге заткнула за пояс, отражением наружу, чтобы не обижать внезапного союзника непочтительным отношением. – В др-ревности эти зем-мли не назывались Диким-ми, – выступая в роли лектора, начал пояснение кот. – Тогда в гор-рах и на р-равнинах жили небольшие кланы, вечно воевавшие др-руг с др-ругом-м и с гр-ром-мадинам-ми. – Громадинами? – переспросила я. – Великанами? – Да, – подтвердил Чешир, – но кланы называли их гр-ром-мадинами. Это были существа, очень похожие на людей, но гор-раздо выше р-ростом-м. И, естественно, сильнее. Гр-ром-мадины были глуповаты, но из-за р-разм-мера и силы м-мало кто м-мог их обхитр-рить или обм-мануть. Люди гибли целым-ми дер-ревням-ми, если гр-ром-мадины выходили из своих пещер-р. – Бр-р-р… – передернула я плечами. Все же этот странноватый мир, в котором я очутилась, весьма смахивает на сказку. Пусть это и страшная сказка. У меня вообще все вышло шиворот-навыворот. – Но однажды одна великая чар-родейка собр-рала всех глав кланов и пообещала освободить их от тир-рании гр-ром-мадин, если те пр-ризнают ее своей кор-ролевой. – Это была Злея? – догадалась я. – Вер-рно, – муркнул Чешир. – Я м-многое знаю, ведь м-могу видеть весь м-мир, но в те далекие вр-рем-мена м-меня еще не существовало, поэтом-му о р-ранних похождениях колдуньи я осведом-млен лишь по р-рассказам-м. – Кот на миг замолчал. – Но кланы не пожелали ни объединяться, ни пр-ризнавать Злею кор-ролевой. Говор-рили, что изначально она пр-роисходила из очень бедной семьи. Кажется, ее отец был столь низкого статуса, что дочер-ри пр-риходилось тер-рпеть постоянные унижения. И тогда девушка р-решила отом-мстить всем-м и стала изучать м-магию. – О! Значит, это обида и ненависть сделали ее такой? – Когда кланы ей отказали, Злея отпр-равилась к гр-ром-мадинам и пообещала им-м захватить зем-мли людей, если те пр-ризнают ее своей кор-ролевой, – продолжил рассказывать кот. – Гр-ром-мадины согласились. И даже возвели для Злеи этот зам-мок. А она, обосновавшись здесь, начала нападать на кланы, истр-ребляя их один за др-ругим. Гр-ром-мадины тор-ржествовали. Но когда они попытались воспр-ротивиться пр-риказам Злеи, она стала уничтожать и их. В конце концов в гор-рах не осталось никого, кроме сам-мой Злеи и м-многочисленной нежити, засевшей в глубоких пещер-рах. – Какой кошмар, – искренне воскликнула я и на секунду остановилась, осознавая, что теперь именно на мне висит вина за совершенные Злеей проступки. – Когда Злея захватила всю тер-р-р-ритор-рию, что тепер-рь зовется Диким-ми зем-млями, пр-ротив нее восстало Зеленое кор-ролевство, – продолжил свой рассказ Чешир. – Цветочные кор-роли год за годом ср-ражались со Злеей, постепенно ослабив ее и вынудив отступить. И тогда в какой-то м-миг она зам-мор-розила зем-мли вокр-руг зам-мка на несколько сотен м-миль, пр-ревр-ратив этот кр-рай в сер-рдце вечной зим-мы. Пр-робр-раться сюда почти невозм-можно. Лишь очень сильные волшебники и колдуны способны пр-реодолеть путь до зам-мка, пр-ройдя сюда порталом-м. Но в Зеленом нынче нет ни одного волшебника, котор-рый по собственной воле и р-рискуя жизнью захотел бы попасть сюда. Поэтому у Злеи очень р-редко бывают гости. – И мне эту ситуацию уже не исправить… – прохрипела я себе под нос. – Даже если захочу! Наверняка ведь все знают, как выглядит Злея, да? Чешир сочувственно вздохнул. – Расскажи мне о замке, – попросила я, наконец выбравшись на лестничную площадку. – Как-то много тут места для одной злодейки. – Выше р-расположены лабор-ратор-рии Злеи, – пояснил кот. – Там нет зер-ркал, и колдунья м-магически закр-рыла от м-меня тот этаж. А ниже – библиотеки, хр-ранилища, пар-радная столовая, зал для пр-рием-мов… Хотя это больше тр-ронный зал. Злея ведь считала себя владычицей этой север-рной зем-мли. А подвалы… – Что подвалы? – напряглась я. – Там-м обитают все те создания, что поддер-рживают жизнь в зам-мке, – сказал зеркальный кот. – Ну… кр-роме призр-раков. Эти пр-рячутся в небольших пр-редм-метах, пока не нужны. А! Ну и в подвалах есть тем-мницы. – И что, она пользовалась этими темницами? – напряглась я. – Сюда р-редко кто пр-робивается сквозь бар-рьер-р, но бывают глупцы, что р-решаются посетить жилище Злеи, – со смешком ответил кот. – Ужас какой, – искренне пробормотала я. – И сейчас там кто-нибудь есть? Скажи, что нет! – Должен быть один пленник, – сообщил нерадостную весть Чешир. – Он попал сюда пр-рим-мерно в то же вр-рем-мя, когда Злея р-решилась см-менить облик. Где-то год назад. Я вздрогнула, осознав, что где-то там, далеко внизу есть кто-то живой… и теперь именно я ответственна за его дальнейшую судьбу. – Я хочу его увидеть, – стараясь контролировать эмоции, каркнула я. Чешир явно не понял моих переживаний, но дорогу в подвалы показал. Я долго спускалась по массивным каменным лестницам мимо мрачных черных коридоров. Ужасно хотелось оттянуть момент, и я бы это сделала, но нынешнее тело не было расположено к длительным прогулкам. – И как только Злея ходила по своему замку? – уточнила я, приостанавливаясь и переводя дух. – Она пер-рем-мещалась, – пояснил кот. – И как это сделать? – А вот здесь я не подскажу, – вздохнул кот. – Тебе нужен кто-то, кто владеет м-магией и см-может объяснить м-механику пр-роцесса. – Ну здорово! – прокряхтела я, продолжая нелегкий спуск. – А раз здесь никого подобного нет, и сама я не смогу покинуть замок, то никто не сможет растолковать мне ничего о колдовстве? Чешир промолчал. Лестница широкими черными ступенями по спирали спускалась вглубь земли. Стало холоднее, и я пожалела, что не подумала прихватить из гардеробной шубку. Пусть она бы воняла розами, но зато мне не было бы так холодно. – Нужно приказать, чтобы в замке получше топили, – проворчала я себе под нос. – Пусть Злее и нравилось жить в холодильнике, но девочке Марине хочется тепла. Через пару витков снизу потянуло таким смрадом, что у меня тут же заслезились глаза, а силы воли изрядно поубавилось. Да… Когда в сказочках попадаются моменты про подвалы, как-то не думаешь, что там происходит на самом деле. Хотя чего это я? Там ведь обитают все те создания, которых я уже видела. И там, вполне возможно, покоятся все жертвы геноцида Злеи – вряд ли она милостиво хоронила бедолаг, завершив свои над ними измывательства. Мне вновь захотелось расплакаться. Ну почему?.. Почему я не стала какой-нибудь молочницей из любого городка тех трех королевств, о которых упоминал Чешир, или одного из княжеств? Почему в другом мире я не обрела жизнь маленького, но безобидного человечка, просто продолжая ту же самую жизнь, которую вела дома? Уж лучше быть миленькой горожанкой, несчастной крестьянкой или любой другой девицей, чем оказаться вдруг старой злодейкой, виноватой перед большей частью населения этого мира за грехи, которые не совершала. «Я же никому не вредила. Так почему мне так не повезло?» Ответа не было, и я лишь расстроено покачала головой. Мы продолжали спускаться, и вскоре к нам присоединились четверо молчаливых скелетов, чтобы освещать путь факелами, а на лестнице то тут, то там стали попадаться желтоватые от старости кости и камни, выпавшие из стены. За очередным витком показался широкий коридор, уходящий в обе стороны. – Пр-режде она дер-ржала здесь гр-ром-мадин, – пояснил Чешир, – но тепер-рь на этом этаже обитает нежить. – Познавательно, – с долей сарказма ответила я, зажимая нос пальцами. Через пару подземных этажей мы наконец добрались туда, где Злея держала своих врагов. Мы очутились в широком каменном коридоре с множеством дверей. Здесь было тихо настолько, что у меня волосы на затылке вставали дыбом от эха, порождаемого скрипом скелетов при ходьбе и треском огня в факелах. – Я хочу видеть пленника, – велела я сопровождающим, замершим на входе в коридор, и те безропотно направились по сырому полу в дальнюю часть прохода. Желание сбежать усиливалось с каждым шагом, но я заставила себя медленно и глубоко дышать. – А… он жив вообще? – спросила я шепотом. Ну по крайней мере попыталась. – Он же волшебник! – сообщил мне Чешир удивленно. – Он бессм-мер-ртен. Я хмуро глянула на зеркальце и вернулась к дыхательной гимнастике. Наконец скелеты остановились, а появившийся откуда-то странный монстрик, очень похожий на ящерицу, огромным ключом отпер замок и открыл для меня дверь. Скелеты тут же проникли внутрь, щелкая костями, и осветили небольшое помещение. Но лучше бы они этого не делали! От ужаса вцепившись себе в горло, я смотрела на открывшуюся мне картину. К противоположной стене стоя был прикован мужчина. Его ноги и руки широко развели и закрепили в кандалы так, что он едва мог пошевелиться. Он был очень высок и широк в плечах, но даже те лохмотья, в которые превратилась его одежда, не скрывали худобы и изможденности тела. При нашем появлении мужчина пошевелился, чуть мотнул головой, пытаясь отбросить с лица спутанные грязные волосы. С трудом, но он смог посмотреть на меня, а потом улыбнулся, уверенно и нагло, как умеют лишь те, чью волю едва ли можно сломить. Я замерла. Сердце гулко бухало в груди, желудок сжался, плеснув желчью. Я хотело вдохнуть, но не могла. И стояла там, с чуть приоткрытым ртом, хрипя и кашляя, сдерживая рвотные позывы и ощущая себя самым ничтожным человеком на свете. Еще никогда я не чувствовала себя настолько униженной и настолько беспомощной. Захотелось выбежать из камеры и поскорее вернуться обратно в спальню, а там спрятаться под одеялом и больше никуда не выходить. Я до боли прикусила губу, пытаясь отвлечь себя от нахлынувшего на меня стыда и отчаяния и не зная, как должна поступить.