ГЛАВА 4

Для Мартина дни давно превратились лишь в число водяных капель, стекавших по стене в каменном мешке, ставшем его могилой. Мужчина знал, что рано или поздно умрет здесь. Он был достаточно честен с собой, чтобы трезво смотреть на ситуацию, хотя уже очень давно его существование превратилось в странный сумбур из галлюцинаций, снов и тяжелых дум в те долгие часы, когда Март приходил в себя и не мог вновь окунуться в беспамятство. Злея выбрала для него самую кошмарную пытку, какую только могла придумать садистка вроде нее. Она могла пытать Мартина, чтобы выведать у него какие-нибудь тайны, могла просто измываться над ним день ото дня, но она заперла его в подземельях под Ледяным замком и лишь изредка проведывала, подогревая его отчаяние, всем своим видом напоминая, что пройдут еще годы и годы, прежде чем Мартин испустит дух. И все это время он будет прикован к стене в подземельях. Под перестук капель о пол Март завидовал обычным людям, чья жизнь была хрупкой, скоротечной. Отсутствие пищи и воды быстро освобождало их от страданий, ему же предстояло мучиться так долго, как того захочет злодейка Злея, а ее замок, окутанный магической силой, мог многие столетия поддерживать жизнь в Мартине. Он бы страдал от жажды, голода и холода, но не смог бы умереть. И даже желай Март того сам, тоненький ручеек силы, что проникал в него сквозь ограничивающие его способности кандалы, сохранил бы мужчину живым, не дав освобождения. В камере было сыро, темно, и очень скоро Март в отчаянии стал радоваться даже тем редким моментам, когда к нему заглядывал его тюремщик – ящерот. Это создание с шипением и глумливым смехом окатывало Мартина из ведра, с издевкой наблюдая, как дергается в своих путах пленник – маленькая мошка в паучьих сетях, а потом уходил, гремя ключами. Ящероты считались глупыми созданиями, по разумности они едва ли превосходили трехлетних детей, а разговаривать не умели вовсе. Но Март все равно всякий раз глухо рычал, мечтая открутить тюремщику его дурную башку, лишь бы не слышать довольного хихиканья и не видеть радостного прищура ярко-зеленых глаз, похожих на блюдца. А после вновь ждал визита тюремщика. Или Злеи. Ведьма редко спускалась к нему. Глумливо фыркала, рассматривая его, тыкала острыми ногтями, расцарапывая ему грудь, и напоминала о той ошибке, которую мужчина совершил. А потом уходила, оставляя Марта в темноте и холоде. Он разучился чувствовать холод. И тепло тоже. Да и тело свое едва ощущал, с какой-то безумной отрешенностью наблюдая, как ускоренная регенерация раз за разом залечивает оставленные Злеей отметины. Порой он бился головой, колотил пятками и сжатыми кулаками о стену, лишь бы хоть что-то почувствовать. А потом вновь повисал в темноте, молясь лишь о том, чтобы его мучения поскорее закончились. С последнего визита злодейки прошло больше пяти миллионов капель затхлой воды, стекавшей по стенам камеры. И вот она вновь заявилась. Мартин ощутил ее приход так же, как чувствовал всегда – по оживлению, возникавшему здесь, внизу. Где-то в отдалении раздавался стук каблучков, потом с грохотом открывалась дверь, являя в маленький каменный склеп живого мертвеца свет, а потом в этом свете появлялась та, кого Мартин ненавидел. Вот и сегодня все было знакомо, разве что звук шагов был не столь отчетлив и у входа Злея задержалась дольше, чем обычно. Мартин смог совладать с собой, поднять голову и улыбнуться колдунье. Его сухие губы растянулись в язвительной усмешке. Ему хотелось сказать ей что-нибудь такое, что заставило бы ведьму наказать его. Возможно, впади Злея в ярость, она бы убила его? Не самый плохой исход мучительных страданий. Глянув на колдунью, Мартин краем сознания отметил, что сегодня Злея выглядела иначе. Было ли все дело в том, что на ее морщинистом лице отсутствовала косметика? Или в том, что, возможно, впервые за долгое время она просто смотрела на него, не корча при этом довольных гримас? А может дело было в том, что Март впервые заметил, что у Злеи серые глаза, хотя до этого ему казалось, что они у нее желтые? Серые. Серые с прозеленью глаза, в которых отчетливо плескался ужас. И боль. И жалость. Что это с ней? Мужчина не стал над этим раздумывать. Сил все равно не осталось. – Добей уже… – глухо прохрипел он. Март не собирался молить и был уверен, что Злее не доступно сострадание и милосердие. Он видел, как колдунья странно изогнулась, почти сложившись пополам, а потом быстро вышла из камеры. Ноги Мартина подогнулись, и он повис. Ему хотелось искривить губы в печальной усмешке, но даже на столь малое действие сил у него не осталось. Дверь в камеру не закрыли, чего прежде не бывало, но Марта это не волновало – он бы все равно не смог удрать из подземелья Ледяного замка. В коридоре слышался голос Злеи, но стены так отражали звук, что мужчина не разобрал слов. Уловил лишь интонацию, но решил, что у него вновь галлюцинации. Вскоре мужчина услышал удаляющиеся шаги колдуньи и криво усмехнулся. Его страдания еще не окончены. Они растянутся еще на сколько-то месяцев, лет, десятилетий, прежде чем у него появится шанс разозлить эту женщину так, чтобы она подарила ему освобождение. А раз Злея знает, что Мартин уже давно мечтает о смерти, то будет тянуть с этим так долго, что рано или поздно он сойдет с ума, в попытках хотя бы так освободить себя. Мужчина прикрыл глаза и чуть покрутил руками, стараясь не тревожить запястья. Наручники каждодневно натирали кожу, и под грубым железом все давно превратилось в сплошную открытую рану. Лишь регенерация и крайняя живучесть Мартина уберегали его от воспаления и лихорадки. Как и от любых других болезней, способных появиться у обычного человека от пребывания в ледяном каменном мешке без солнца и свежего воздуха. Но залечить стертые руки регенерация просто не успевала. «Наступит миг – и все это станет не важно, – ободрил себя мужчина. – В конце концов, даже до того, как совершить опасную и очевидно глупую попытку проникнуть в Ледяной замок без ведома его хозяйки, у меня было мало шансов все спасти». Позволив себе еще одну болезненную полугримасу-полуулыбку, Мартин повис на цепях, беззвучно шипя от дергающей боли. Внезапно в его камеру вошел ящерот, но в лапах у него не мужчина не заметил ведра. «Может Злея разрешила этой твари хлебнуть моей крови? – без эмоций задался вопросом Март, вяло наблюдая за действиями тюремщика. – Решила, что это добавит мне страданий?» Но ящерот не впился мужчине в руку, чтобы добраться до артерии и хлебнуть крови. Ящер с шипением загремел ключами, а потом медленно склонился, почти встав на колени, и разомкнул кандалы на лодыжках Мартина. От неожиданности мужчина прерывисто вздохнул, чувствуя, как начинает ускользать сознание. «Что она задумала? Что решила? – думал он, не в силах спросить это вслух. – Скормит своей нежити? Отдаст на растерзание скелетам? Превратит в один из своих скелетов?» Ящерот разомкнул замок на цепях, удерживавших руки Мартина поднятыми и разведенными в сторону, и как только мужчина лишился опоры, он тут же свалился на немилосердно принявший его грязный каменный пол. Март застонал и отключился. *** Вновь в реальность Мартина вернули немилосердный холод и влага под щекой. Он судорожно дернулся, чувствуя непривычную свободу в конечностях, и глухо завыл, когда руки и ноги прострелило дичайшей болью. Мужчину затрясло, он перевернулся на бок и впервые за год сжался калачиком. Холод стал ощущаться сильнее, когда к нему неумолимо стала возвращаться чувствительность. Пошевелив дрожащей рукой, Мартин загреб в ладонь снег и поднес к лицу, вдыхая его свежий аромат, а потом судорожно стал есть, не замечая, как обжигает горло, как текут по щекам слезы, а желудок отвечает на внезапную ледяную влагу спазмами и болью. «Какой хороший сон…» – еще успел подумать Март, прежде чем окончательно пришел в себя. Он лежал в глубоком снегу в паре десятков метров от замка. Тень от замка закрывала мужчину от солнца, нетронутый снег вокруг искрился. И хоть сама возможность выбраться казалась Мартину нереальной, снег под пальцами ощущался так, как снегу и положено – он холодил кожу, сминался, хрустел и таял, хотя Мартин замерз настолько, что на его влажной одежде начал образовываться иней. «Я жив? – удивился мужчина и попытался сесть, но это у него не вышло. – Я жив и я не в подземелье?» Март чуть повернулся и ошалело посмотрел на замок. От него к тому сугробу, в котором лежал мужчина, тянулась цепочка смазанных следов, не оставлявших сомнений в том, что из замка он вышел сам. Его то ли отпустили, то ли он вырвался и смог сбежать. «Хотя сбежать – сильно сказано», – не удержался Мартин от сарказма, который был свойственен магу в прошлой жизни, до пленения у Злеи. Но никто не пытался вернуть Марта обратно в замок, за ним даже никто не погнался. И никто не спустил нежить, готовую ради развлечения растоптать жалкого полуживого человечишку в пару красных отметин на кристально белом снегу. Март долго лежал, глубоко сипло дыша и чувствуя себя совершенно счастливым. Этот странный, но удивительный момент он бы ни на что не променял. «Разве что на ту минуту, когда я решил, что поискать ответы в Ледяном замке – отличная идея», – добавил Мартин для порядка. Рядом захрустел снег, и мужчина с тоской повернул голову, глотая еще немного снега, хотя в животе уже булькало от воды. Кто знает, когда он снова сможет утолить жажду? Если он выживет, жажда будет преследовать его всю оставшуюся жизнь. – Несите его в замок, – раздался голос Злеи, и Мартину до дрожи захотелось вскочить, вцепиться колдунье в горло и задушить ее, но он даже скелетам воспротивиться не смог. Те подняли его и потащили обратно в замок, как мешок с костями, каковым он, по сути, и являлся. Едва удерживая свое сознание, Мартин ждал, что Злея начнет привычно злобно каркать, рассказывая, что именно с ним сделает. Но ведьма помалкивала. И даже стук ее каблуков вовсе не казался Марту раздражающим. «Я просто без сил, – решил он. – Или это сон, а на самом деле я все еще в камере…» *** Мартин все же потерял сознание, но с сипом очнулся, когда над его головой сомкнулась вода. Он забил руками, глотнул воды, захрипел, дернулся и уперся пятой точкой в дно, сообразив, что никто не пытается его утопить. Мотнув головой и проморгавшись, Март огляделся. Он сидел на дне небольшого квадратного бассейна с теплой водой, а сам бассейн находился в… самой настоящей и такой непривычной спустя год ванной комнате. Все кругом сияло и в глазах бликовало из-за обилия полированного камня и металла. Над Мартином неподвижно стояли два скелета, но явно не собирались вмешиваться. На бортик между бассейнами кто-то выставил целую шеренгу бутылок, но Мартин застонал, заметив в этом ряду самое обычное мыло и мочалку. Здесь же рядом возвышалась стопка полотенец, а рядом с ней – какая-то одежда и обувь. – Что происходит? – спросил себя Мартин, не веря в происходящее. – Я умер и это игра моего подсознания? Через секунду Март, плюнув на так и не найденные ответы, начал сдирать с себя осточертевшее рванье, прежде бывшее его одеждой, а потом – с шипением тереть кожу намыленной мочалкой, не замечая, как от боли дергает запястья. В животе булькало от количества съеденного снега, мозг, будто очнувшись, требовал пищи, напоминая, что одной силой, которая в достатке разливалась по замку, сыт не будешь. Но Мартин сдерживался, тер себя и глухо стонал, чувствуя себя вновь живым. Пусть лишь на час или на день, пока Злея не начнет вновь играть в свои жестокие игры. Но Мартин был рад и этому. Даже если сегодня ему суждено вернуться в подземелья, он ни о чем не пожалеет. Все равно из владений Злеи так просто не сбежать. Глупо было пытаться. Понадобятся дни, если не недели, прежде чем Март сможет открыть портал и уйти домой. Если, конечно, ему позволят это сделать. Внезапно скелеты развернулись и покинули ванную комнату, оставив мужчину в недоуменном одиночестве. – И что задумала Злея? – спросил он, глядя перед собой.