ГЛАВА 19

Рейн вздохнул, устроился удобнее и приказал себе слушать мастера. Прек прошел к большому, потемневшему от времени столу, прислонился к нему боком и поглядел на своих учеников.

— Сегодня наше первое занятие, — спокойно начал говорить преподаватель. — Вместо банального введения в курс предмета предлагаю выбрать тему сегодняшней лекции. Есть ли пожелания у кого-нибудь из присутствующих?

— Расскажите о мансурских айтекинах!

— Об урлахах!

— О мастере Вардване, — проворчал кто-то из учеников. — Что урлах, что проректор…

— Расскажите о себе! — отозвалась одна из девушек, не сводя взгляда с учителя.

Прек только усмехнулся, когда с каждого конца зала пошли выкрики с требованием рассказать о речных девах. Как банально… и так каждый раз. Учитель заметил, как набрал воздуха в грудь один из близнецов-драконов на последней скамье, намереваясь что-то произнести. Но юноша сдался, тихо выдохнул, не желая перекрикивать сокурсников, и опустил голову, на которой белела пара седых прядей.

Что же он желал узнать? Прек пристально посмотрел на Ивара, ожидая, что тот решится. Но дракон только кинул короткий взгляд на черноволосую агернийку и снова опустил голову. Мастер понял и без слов. Юноша хотел узнать о народах свободных земель? Где-то у него завалялась пара отличных книг, которые наверняка пригодятся этому дракону.

— Итак… — Прек пальцем потер переносицу, собираясь с мыслями, и даже этот жест у него вышел таким совершенным, словно он поправлял корону. — Итак, ломмерит — речная дева. Водяная дева. Некоторые народы зовут ее болотницей и губительницей мужских душ.

— А разве это не так? — хмыкнул кто-то из юношей.

— Именно так, — сверкнул прекрасными глазами мастер.

Ученик занервничал под этим взглядом, словно стоящий перед ними мужчина и в самом деле собирался утянуть его за ногу в некий омут или трясину.

— Я могу продолжать? — приподнял бровь Прек.

— Не останавливайтесь… — томно вздохнули на первом ряду.

— Из всех известных созданий в нашем мире, относящихся к классу крайне опасных, ломмерит, пожалуй, самые привлекательные. И, несомненно, пользуются этим как оружием. Выглядят девы как живые, вполне реальные женщины. Они прекрасно чувствуют, если у нечаянного путника, забредшего на болота или пустынный берег реки, имеется слабость к женским чарам.

Прек улыбнулся, и летнее солнце во дворе засияло ярче, словно договорилось с этим мужчиной. Рейн снова тихо заворчал и закрыл глаза, прислоняясь спиной к стене. Не собирался он слушать медовые речи полукровки. Пусть девицы развлекаются. Но одним глазком все же поглядывал на жену, довольный тем, что Келейр что-то сосредоточенно рисовала в тетради.

— Своей красотой ломмерит способна очаровать любого мужчину. Длинные золотистые волосы девы убраны венком из речных лилий, прекрасное нагое тело словно светится и сияет, что особенно приметно в ночи. Глаза ее будто свежие речные воды, а голос девы и тихая песня, хоть раз услышанная, уже никогда не забудется.

— И ваш отец не забыл? — Белокурая ведьма схватилась за две свои длинные косы и с волнением ожидала ответа мастера.

— Не забыл, — глухо отозвался Прек.

Гварен едва покачал головой. Видать, совсем скучно детворе стало, раз решили вынудить учителя говорить о том, отчего у бедняги до сих пор ком в горле стоит. Невероятным казалось, что ломмерит решила пойти против своей хищной губительной природы. Речная дева, родившая сына, а не дочь, чудовище, убивавшее ради забавы, — она оказалась способна полюбить настолько, что сохранила жизнь своему пленнику и отдала людям свое дитя. Сестры наверняка растерзали отступницу. Мастер Прек был уникален по-своему и оттого несчастен.

— Дев можно встретить на пустынных берегах рек, диких, заросших высокой шмелькой и кустами горького гумрала. Живут они и на живых болотах, не оскверненных черными ведьмами, заманивая путников в трясину, укрытую ковром болотных трав, — продолжал свой рассказ мастер. — Человеку это место кажется чудесным для отдыха, но безопасно передвигаться по нему могут лишь мелкие птицы да юркие верьяны. Человек или зверь, ступивший на «ковер» девы, прорывает его своей тяжестью и будет незамедлительно увлечен на самое дно болота.

Ломмерит встречает путников, сидя на огромном листе лилии. Она любит выходить в летние светлые ночи и зовет к себе своих жертв, обещая вечную любовь. От ее голоса и прекрасных глаз любой лишается рассудка и ступает прямо в ловушку, чтобы хоть на шаг приблизиться к пленительнице.

Первый шаг становится для несчастных и последним. Едва же подступают первые морозы и лед сковывает воду, как девы оказываются запечатанными природным щитом до тех самых пор, пока с первыми весенними лучами солнца их голод вновь не призовет очередного путника или неосторожного охотника…

Мастер замолчал, обводя взглядом своих учеников. Они притихли и смотрели на него, словно птенцы астхики из своего гнезда. Прек объявил, что на сегодня они свободны, и Рейн нехотя поднялся. Сейчас его ожидал Эверет. Хотя нельзя сказать, чтоб ожидал, скорее маг надеялся, что ученик сбежит или некие непреодолимые обстоятельства вынудят отменить занятие.

В зале вновь поднялся шум, сокурсники принялись толкаться, пытаясь побыстрее покинуть зал и оказаться в коридоре. Броган на ходу чмокнул жену в макушку, взъерошил ей волосы и вышел во двор. Яркое солнце заставило сощуриться и приставить ладонь ребром ко лбу, пытаясь рассмотреть округу. День был чудесным, дракон сделал шумный вдох, заставляя себя думать только об этом. Дышать и наслаждаться летним днем. Сегодня он снова возьмет лук и войдет в Кабриум.

Рейн засунул руки в карманы штанов и пошел к высоким воротам оружейки. Кольцо прохладой давило на шею. Молодой человек едва сдержался, чтобы не схватиться за ошейник, словно боясь, что тот свалится с него прямо посреди двора. Паника накатила так внезапно, что Рейн остановился перед воротами и уперся в них обеими руками, опуская голову.

— Смотреть и видеть… — Он принялся глубоко дышать и заставил себя разглядывать траву под пыльными ботинками.

Вот едва приметный жук взобрался на тонкий зеленый побег. Под тяжестью своего внушительного блестящего брюшка он свалился вниз, беспомощно шевеля лапками.

— Ну и дурень, — хмыкнул Броган и наклонился, желая поднять глупое насекомое.

Но жук и не думал принимать помощь человека. Он присмирел, уперся лапками в засохший лист и ловко перевернулся. Затем снова упрямо полез на тонкую былинку.

— Что ты делаешь? — пробормотал дракон, глядя на него синим взглядом.

На этот раз насекомое действовало осторожнее, неспешно пробираясь на самый край травинки. Конечно же бедняга снова свалился, но не оставил надежды осуществить задуманное. Рейн нахмурился, переводя взгляд на ворота. Походил ли он на этого жука? Был так же глуп, упрям и слеп, не видя, что решил осуществить невозможное? Броган не мог ответить себе ни на один вопрос, просто чувствовал, что не остановится, даже если придется взбираться на проклятую «травинку» до конца своих дней.

Ивар задержался в зале, дожидаясь, пока шумные сокурсники покинут его. Прек слегка улыбнулся, заметив одного из близнецов. Решил говорить с ним наедине? Мастер прошел к арке, глядя в сад, и дракон последовал за ним, наконец решившись.

— Мне нужен ваш совет, мастер Прек, — проговорил Ивар.

— Я с радостью поделюсь с вами своими скромными знаниями, — просто ответил мужчина. — Что же вас интересует?

— За время моего обучения в Вен… в ином месте, — глухо начал Броган, — я не успел получить необходимые знания о свободных землях. Возможно, вы посоветуете мне книги, которые восполнят этот пробел, или я могу надеяться, что сами поделитесь тем, что вам известно?

— О народах свободных земель не расскажешь в двух словах, — Прек неспешно прислонился к каменному краю арки, — и я не могу вынудить вас пропустить очередное занятие. Мастер Аглериан этого очень не любит.

Учитель усмехнулся, сверкнул прекрасными глазами и продолжал:

— Я подготовлю для вас список книг, которые будут полезны. Также приглашаю посетить мой кабинет после занятий, я помогу вам разобраться в некоторых вопросах.

— Благодарю вас. — Ивар коротко склонил голову, а затем решился спросить: — Почему агернийцы так дорожат своими волосами? Почему не подрезают их и не позволяют подвязать для удобства?

Броган закусил губу от неловкости. Прек усмехнулся и скрестил руки на груди.

— В роду Агерн никто не носит длинных волос, вас сбила с толку прекрасная Риэль.

— Разве она не из этого рода? — нахмурился дракон.

Ведь Эллгар упоминал, что Тиганы были в родстве с агернийцами. Солгал? Или сам не был в курсе?

— Ведьминский дар требует особой подпитки, — принялся объяснять Прек. — И лесная ведьма, которая использует свои косы для связи с материнской стихией, и женщины рода Тиган поступают таким же образом.

— Какая же стихия является материнской для Риэль? — поинтересовался Ивар.

— Земля, — отозвался мастер. — У самой земли черпает свои силы объект вашего внимания.

Броган почувствовал, как его кинуло в жар, и поспешил нервно оттянуть воротник рубашки.

— Я всего лишь восполняю пробелы в знаниях.

— Хм, — задумчиво вздохнул Прек, — в моей юности это называлось иначе.

— Вы ошибаетесь, — пробормотал дракон.

— Увы, моя природа не позволяет мне заблуждаться насчет испытываемых чувств. Вам не стоит стыдиться или страшиться их.

— Испытывать подобные чувства нецелесообразно!

— Вот как? — Светлая бровь Прека удивленно изогнулась.

— О таких, как я, говорят, что они родились не в свое время и не на своем месте, — глухо проговорил Ивар.

— О таких говорят, что они вершили историю, — усмехнулся мастер. — Ступайте, вы пропустите занятие. Жду вас вечером в своем кабинете.

Ивар пошел мимо нескольких рядов лавок, но остановился перед дверьми с протянутой рукой, так и не решаясь толкнуть их.

— Подобные чувства — они могут стать гибелью для кого-то. Ведь так? — Дракон обернулся, тревожно глядя на Прека. — Для тех, кого мы любим, эти чувства могут стать гибелью?

Мастер долго молчал, стоя под аркой в золотом солнечном ореоле. Затем вышел в тень зала и тихо заговорил:

— Я испытывал все те же чувства, что и моя мать, каждый оттенок, каждую грань. Я был с нею единым целым. Когда она оставила меня, собираясь принять свою судьбу, ее чувства не изменились. До последнего вздоха они были так же сильны. Мать не сожалела, что любила. Я не из тех, кто посоветует вам жить разумом и соблюдать выдуманные людьми правила. Полагаю, что своими речами я лишь заведу вас в трясину собственных чувств и убеждений. Любовь может стать гибелью, верно. Но пустую жизнь, находящуюся в оковах чужих страхов, выгод и лжезаконов, я бы не предпочел возможности ощутить вкус той самой жизни, пусть цена и будет слишком высока.

— Вас бы приказали казнить за подобные речи! — Ивар стиснул края учебника, удивляясь ответу мастера.

Произнеси один из преподавателей Венкэль подобные слова, и на следующий же день попал бы в опалу или того хуже — на площадь к палачу.

— Совершенно верно, — просто улыбнулся Прек.

— Верно? — растерянно нахмурился Броган.

— Именно этот приказ был отдан старостой поселения Лехарн. На то время я являлся учителем в местной школе, — невозмутимо пояснил мастер, — мои слова сочли призывом к анархии.

— И что же было дальше?

— Костер горел хорошо. — Прек поджал губы и со знанием дела покачал головой.

— Вас хотели сжечь?! — воскликнул Ивар.

— Совсем немного, — успокоил мужчина своего ученика.

— И что же? Как вы… — спросил Ивар, забывая, куда спешил.

Прек молча поднял край рубахи и обнажил один бок. Многочисленные темные шрамы явственно были видны на белоснежной коже. Мастер отпустил одежду, скрывая доказательства бесчеловечного деяния.

— Я благодарю вас за доверие, — глухо пробормотал дракон. — Но как же вам удалось спастись?

— Был тот, кто поверил в меня и почему-то решил дать шанс.

— Кто же этот человек?

— Вы очаровательно зовете его урлахом, — тихо рассмеялся Прек, видя, как глаза ученика сделались совсем большими.

— Мастер Вардван спас вас? Но почему? То есть я хотел сказать, как человек с его убеждениями мог принять ваши взгляды?

— Ограничения всегда провоцируют соблазн. Дать юным умам лишь одну точку зрения, показать одну дорогу порой означает заведомо подвергнуть искушению узнать, какие еще есть пути. Мастер Вардван предпочитает, чтобы ученики имели возможность выбора и возможность видеть последствия этого выбора.