Глава 35

– Это мог быть кто-то с постоялого двора в Тадусе, – сказал Эмиль.

Мы продолжали путь, следя, не появятся ли новые враги. Эмиль с Нейллом теперь ехали впереди, что казалось мне… забавным. Они расположились так, чтобы защищать меня – меня и Кастила – хотя, наверное, это я должна была ехать впереди.

– А может, кто-то увидел Ардена по пути в Эваемон и предположил, что он везет в столицу весть о нашем прибытии, – продолжал Эмиль.

Надеюсь, Арден добрался во дворец благополучно.

– Эй, – тихо позвал Кастил.

Я посмотрела на него. Он ехал рядом со мной, а Киеран и Делано немного посторонились, чтобы дать нам место.

– Я о том, что ты там сделала. Ты поступила правильно.

– Знаю. – И я действительно так считала. – Мы могли сражаться дальше, но кто-нибудь бы пострадал, а я этого не хотела.

– Ты изумительная.

Я негромко рассмеялась.

– Я серьезно, Поппи. Может, ты божество, но выглядишь как богиня.

– Что ж, спасибо. – Я улыбнулась. – Просто радуюсь, что у меня получилось и я не потеряла контроля.

– Я тоже. – Он изогнул уголок губ. – Но впоследствии такая способность очень пригодится.

Я подумала о Кровавой королеве.

Да, пригодится.

Минуло мгновение.

– А Незримые? Они не представляют Атлантию. В своих помыслах и желаниях они не солидарны с королевством.

Наши взгляды встретились.

– Знаю.

Но… я не была уверена, так ли это на самом деле. Я встречала многих атлантианцев, которые были приветливы, даже дружелюбны. Встречала таких, что вели себя настороженно и сдержанно. Но с гирмами было по крайней мере две дюжины Незримых. Сколько их всего? Скольких людей они заразили своими убеждениями, уверив, будто я уничтожу Атлантию?

Я понятия не имела. Но, как и раньше, спрятала эти тревоги подальше. Как и сказала в лесу, они меня не остановят.

Не остановят Кастила.

Мы поехали дальше, и примерно в середине дня я поняла, что столица близко. Мы поднялись на холм, и впереди появились раскидистые деревья с багряной листвой. Кровавые деревья усеивали окрестности и тянулись вдоль широкой мощеной дороги, ведущей в Эваемон. Теперь я знала, что эти деревья символизируют кровь богов, а не что-то злое и страшное.

Впереди показался Эваемон, и я выпрямилась.

А потом вытаращила глаза и приоткрыла губы.

В небо возносились высокие сооружения цвета слоновой кости с вращающимися острыми шпилями. Они окружали каменные мосты на высоких опорах над каналом с голубой, как небо, водой. Я разглядела три моста. Мосты на востоке и на западе вели на острова размером почти с Бухту Сэйона, на которых теснились высокие, до небес, здания. Каждый мост соединялся с куполообразным каменным сооружением, на котором было вырезано солнце, восходящее над колокольней. Мост, по которому мы ехали, вел в самое сердце Эваемона.

Низкие здания с колоннадами шириной с городской квартал сменились серыми и кремовыми зданиями, стоящими гораздо ближе друг к другу, чем дома в Бухте, зато они были выше, и их грациозные башенки и шпили взмывали в небо. Как и в Бухте Сэйона, повсюду, куда ни глянь, росла зелень: вокруг изящных больших домов и на крышах зданий поменьше. По всему городу стояли блестящие храмы, отражающие свет полуденного солнца. У меня пересохло в горле, когда мой взгляд упал на западную окраину города, где на холме высилось массивное сооружение из блестящего черного камня. Крылья здания заканчивались круглыми портиками. Множество куполов со стеклянными крышами и шпилями ярко сияли на солнце, а центральная часть переходила в храм, сооруженный из того же полночно-черного камня, что и храмы Солиса. Вдоль купола храма стояли на коленях каменные солдаты со склоненными черными головами, держа перед собой щиты и простирая мечи. Каменные клинки выделялись темными полосами на фоне неба.

Ошеломленная, я отвела глаза от здания, которое могла назвать только дворцом, и окинула взглядом Эваемон. Я впитывала вид города, который когда-то считала павшим. Мои ноздри и глаза горели.

Если Бухта Сэйона был почти такой же величины, как столица Солиса, Эваемон оказался втрое больше. Он раскинулся насколько хватало глаз с запада на восток, где граничил с открытыми пастбищами, усеянными белыми точками. За полосой вдоль гор Никтоса, поросшей густым лесом, на склоне горы стояли одиннадцать статуй, каждая выше масадонской Библиотеки. Все фигуры держали в вытянутых руках зажженные факелы, пылающие так же ярко, как и заходящее солнце.

Боги – все боги – наблюдали за городом либо стояли на страже.

Представить не могла, как соорудили статуи такого размера и водрузили на гору. Как зажгли факелы, и почему они горят, не угасая.

– Красиво, правда?

Кастилу не нужно было спрашивать. Я никогда не видела города прекраснее.

– Почти все здания перед тобой построили божества, – добавил он.

Боги, это значит, что им тысячи лет. Непостижимо, как что-то простояло так долго. И у меня в голове не укладывалось, как город может быть таким ошеломительным и пугающим.

Мы вступили на мост. Впереди бежали вольвены. Над нашими головами летали белокрылые птицы. Я смотрела на большие колеса в воде. Не они ли снабжают электричеством город? В Карсодонии электричество вырабатывала подобная технология, но не такая масштабная. Впереди на канале маячили паруса небольших судов.

– У меня столько вопросов, – прошептала я.

– Никто не удивлен, – заметил Киеран, а Делано усмехнулся.

– Но сейчас я даже не могу формулировать мысли, – призналась я, прочистив горло.

Кастил на Сетти приблизился и оглядел меня.

– Ты… плачешь?

– Нет, – солгала я, смаргивая слезы. – Или да? Не понимаю, почему. Просто… я никогда не видела ничего подобного.

Ударил колокол, напугав меня и птиц, вспорхнувших с колокольни. Раздалось три удара подряд. В Бухте Сэйона колокола звонили иначе, возвещая о времени.

– Оповещают город о нашем прибытии, – заверил Кастил, и я кивнула.

Эмиль оглянулся и посмотрел на Кастила. Кивнул и выехал вперед. Подстегнув лошадь, он поскакал быстрее и миновал здание в конце моста.

– Куда это он? – спросила я.

– Во дворец, известить о нашем прибытии, – сообщил Кастил. – Мы поедем обходной дорогой. Там будут люди, но гораздо меньше, чем на пути Эмиля.

Излишне говорить, что я была ему благодарна. Я и без того переполнена впечатлениями. Не хватало еще, чтобы жителей Эваемона приветствовала рыдающая размазня.

Вольвены и Нейлл остались с нами. Солдаты и Хранительницы, ждавшие в тени у входа в здание, поклонились в пояс, когда мы проезжали мимо. Мы повернули на восток и ступили на пустую дорогу за длинной колоннадой, расположенной у самого моста. Мое сердце тяжело колотилось.

– Для чего эти здания? – поинтересовалась я.

– В них находятся механизмы, которые преобразуют воду в электричество, – объяснил Кастил, держа Сетти поближе ко мне. – В городе ты увидишь еще несколько таких.

– Изумительно, – прошептала я.

Вдоль дороги медленно открывались двери домов, выстроенных из песчаника, и оттуда показывались любопытные лица.

– А также скучно и сложно, – заявил позади нас Нейлл.

– Но ты мог бы перечислить каждую деталь оборудования и рассказать, для чего он предназначен, – заметил Киеран.

– Правда. – Нейлл улыбался, когда я оглянулась на него. – Мой отец – один из многих людей, которые присматривают за механизмами.

– Присматривает? – фыркнул Кастил. – Скорее он – сердце этого производства. Его отец отвечает за то, чтобы эти древние колеса работали и у всех был доступ к благам, которые дает электричество.

– Должно быть, твой отец очень умен, – сказала я.

Мой взгляд скользнул по лицам в окнах. Они не казались враждебными. Похоже, зеваки в основном сосредоточились на вольвенах, бегущих по улице.

– Так и есть, – ответил Нейлл с теплой, как солнце, гордостью.

Полдюжины вольвенов вместе с Делано отстали. Я обеспокоенно потянулась к нему и нашла свежее, как родник, ощущение его отпечатка.

«Все хорошо, – заверил он через мгновение. Ответ был нерешительным, словно он еще не привык общаться таким образом. – Мы просто заботимся о том, чтобы защитить вас с принцем».

Они беспокоились о Незримых или еще о чем-то? Я сосредоточилась на дороге. Наконец мы проехали под мостом, ведущим на восток, в район Эваемона, который Кастил назвал Виноградники.

– Вино, – пояснил он. – Этот район получил название благодаря виноградникам.

Мы ехали по берегу главного канала. На многочисленных причалах стояли корабли с белыми и золотыми парусами. Грузчики разгружали суда и сновали туда-сюда с ящиками.

Другой район носил название Великолепие благодаря обилию музеев и предметов искусства, а кроме того здесь находились некоторые старейшие здания в Атлантии. Мне не терпелось исследовать эту территорию, но мое любопытство пока подождет.

Мы проехали мимо рощи блестящих кровавых деревьев, раскинувшихся на пологих пастбищных холмах. У меня участилось дыхание, когда деревья стали реже и сквозь них показался гладкий, черный как смоль камень.

– Почему дворец так отличается от остальных зданий Атлантии? – спросила я, заставляя себя не натягивать поводья Бури.

– Он не всегда так выглядел. Его перестроил Малек, когда взошел на престол, – объяснил Кастил, и у меня внутри все сжалось. – Насколько помню, Малек сказал, что это в честь Никтоса, чтобы дворец больше походил на храмы в Илизиуме.

Я обдумала услышанное.

– Думаешь, он бывал в Илизиуме?

– Не знаю, но это возможно. – Прохладный ветер взметнул волосы Кастила. – Иначе откуда ему знать, как там выглядят храмы?

– Логично, – заметила я. – Жрица Аналия рассказывала, что храмы Солиса – старейшие сооружения, возведенные задолго до правления Вознесшихся.

– Ну хоть раз эта сука сказала правду, – отозвался Кастил, и его слова ничуть не оскорбили мой слух. Аналия и правда была сукой. – Храмы выстроены из тенекамня. Давным-давно его добывали боги в Стране теней и перевозили в наш мир. Некоторое количество они сложили в Райских пиках.

Я этого не знала.

Однако до недавнего времени я даже о существовании Страны теней не подозревала. Тем не менее странно, что Вознесшиеся так сильно изменили подлинную историю, но при этом оставили храмы такими, какими они были. Наверное, просто не решились перейти эту черту.

Как бы то ни было, размышления о тенекамне и древних храмах отошли на задний план, когда мы вышли из рощи и впереди появилась задняя стена дворца.

С высоты перед нами открылся вид на город: на холмах, в долинах и между каналов были расположены жилые дома и различные заведения. Эваемонский дворец, внушительное сооружение из блестящего черного камня с множеством окон на башенках и нижних этажах, оказался встроен в склон холма. Но кое-что сразу бросилось в глаза.

Вокруг дворца не было стен – ни вдоль задней части, ни вдоль переднего двора, ведущего в храм. Проход от дворца к храму и большую часть дворца окружали колонны черного дерева. До меня вдруг дошло, что вокруг поместья в Бухте Сэйона тоже не было никаких стен.

Дворец окружали стражи короны. Несколько стражей в белом и золотом стояли под арочным проходом и у серой двери чуть темнее моей кобылы.

Мы проехали под аркой. Не верилось, насколько дворец открыт. Во всех городах Солиса, где правили Вознесшиеся, их дома охраняли стены, почти вполовину такие же высокие как Валы, окружающие города. К замкам, крепостям и особнякам правящих Вознесшихся нельзя даже приблизиться, и их дома всегда отделялись от внутренних стен большими дворами. А здесь? Кто угодно мог подойти к самому входу во дворец.

Ясно было, что здесь правящий класс поддерживал общение со своими подданными. Еще одно разительное отличие от Вознесшихся в Солисе.

Посмотрев на двор, я чуть не выронила поводья Бури.

– Ночные розы, – прошептала я.

Бархатистые черные лепестки, сейчас закрытые под лучами солнца, взбирались на колонны фасада, оплетали ониксовые стены и поднимались на башенки и шпили.

Кастил проследил за моим взглядом.

– Я хотел рассказать тебе о них, когда ты упомянула, что это твои любимые цветы, но не мог. – Он наморщил лоб. – А потом это вылетело из моей головы.

Я заморгала, потрясенная зрелищем. Какое совпадение: цветы, которые всегда меня привлекали, покрывали стены дворца, который я буду называть домом.

– Кас! – крикнул кто-то, и я бросила взгляд на конюшни.

По двору шагал молодой человек в светло-коричневых штанах и белой рубашке, как у Кастила, только незаправленной. Темно-коричневое лицо пересекала широкая улыбка. Улыбка на мгновение дрогнула, когда его заметили вольвены.

– Это правда ты? Или галлюцинация?

Если человек так непринужденно называл Кастила уменьшительным именем, значит, он его друг – из тех, кому Кастил доверял. Когда незнакомец приблизился, я увидела, что глаза у него как чистейший янтарь. Он первичный атлантианец и довольно красив – приятные, крупные черты лица и коротко остриженные, как у Киерана, волосы.

– Это была бы странная галлюцинация, – пошутил Кастил и пожал юноше руку, пока я старалась замедлить шаг Бури и остановить ее. – Давно не виделись, Перри.

Атлантианец кивнул, а к нему подкрался рыжевато-коричневый вольвен и принялся внимательно за ним следить. К счастью, Буря никак не реагировала на такое количество вольвенов в непосредственной близости от нее.

– В самом деле давно. Я удивился, услышав, что ты возвращаешься домой. Когда пришли новости, почти не верил, что это правда.

– Полагаю, многие удивились, – ровно ответил Кастил. – Как поживаешь?

– Претерпеваю самый лучший вид неприятностей.

Кастил усмехнулся, а Перри перевел любопытный взгляд на меня, задержался на мгновение и посмотрел на Киерана.

– Но и близко не так сильно, как в присутствии вас двоих.

Я вскинула брови, а Киеран поинтересовался:

– Что ты здесь делаешь?

– Втягиваю Рауля в стимулирующие и увлекательные упражнения по развитию навыков беседы.

– Скорее прилагает все усилия, чтобы меня бесить, – произнес грубый голос.

Из конюшни, слегка прихрамывая, вышел пожилой мужчина с волосами цвета облаков и такой же бородой, только с черными нитями. Он вытер руки о тряпку, которую потом сунул в передний карман коричневой туники.

– Проклятье. Неужели в самом деле блудный принц вернулся домой? – сказал пожилой. – Или мне померещилось?

Перри усмехнулся чуть шире.

– Тебя подводит зрение, Рауль.

– Ну вот, мало того, что тело подводит, так еще и зрение, – отозвался тот.

– Кстати, насчет подводящих тел, – встрял Киеран, соскакивая с лошади. – Я удивлен, что ты еще жив.

Я заморгала, а Кастил фыркнул.

– О чем ты? Рауль всех нас переживет.

– Надеюсь, мать вашу, что нет… Дерьмо! – Рауль остановился рядом с Перри и прищурил ореховые глаза. – Ну вот, ругаюсь как последний матерщинник, а с тобой леди.

– Леди, которой он нас еще не представил, – сообщил Перри слегка застенчиво. Я потянулась к нему чутьем и ощутила лишь веселье и любопытство. – С очень тихой леди, которую я никогда раньше не видел, но, полагаю, много о ней слышал.

– Это потому что ты знаешь мало леди, – возразил Рауль и потянулся к поводьям Бури, почесывая шею лошади.

Перри со смехом кивнул.

– А я и не спорю. Но об этой леди я слышал. Если слухи правдивы. – Он помолчал, оглянувшись на вольвена, который наблюдал за ним. – А я думаю, что они очень правдивы.

– Это принцесса Пенеллаф. Моя жена, – объявил Кастил, и мое сердце отозвалось на эти слова радостным трепетом. – Если твои слухи говорили об этом, то они правдивы.

– Часть слухов, – заметил Перри.

– Вот херня, – пробормотал Рауль.

Понятия не имела, была ли это их нормальная реакция или настораживающий знак, но когда Перри шагнул вперед, перед Бурей возник палевый вольвен и прижал уши. Перри поднял брови.

– Это ты, Вонетта?

Это была она.

Вольвенка не ответила, только продолжала пристально смотреть на атлантианца. Ее тело напряженно замерло. Если Вонетта и Перри были раньше в хороших отношениях, сейчас это, похоже, не имело значения. Но если Перри позволено называть принца Касом, я полагала, что ему можно доверять.

Я проследовала по ванильно-дубовому отпечатку Вонетты. «Все в порядке. Он ведь друг Кастила?»

Спустя мгновение тишины в мои мысли вкрался шепот Вонетты: «Каса уже предавали друзья».

Что ж, она была права. «Все равно, дай ему шанс».

Вонетта бросила на меня лукавый для вольвенки взгляд, но отошла на несколько шагов.

– Херня, – повторил Рауль.

– Что ж, если это не подтверждение других слухов, то не знаю, что это. – На красивое лицо Перри вернулась улыбка, и он посмотрел на меня. У меня во рту возник свежий, шипучий вкус. Любопытство… и веселье. – Мне следует называть вас принцессой или королевой?

Никто не стал за меня отвечать.

– Можно называть меня Пенеллаф, – решила я.

Улыбка Перри стала шире, появились кончики клыков.

– Хорошо, Пенеллаф, я могу помочь вам спуститься?

Я кивнула. Рауль придержал Бурю, а Перри помог мне сойти на землю.

– Спасибо, – сказала я.

– Не за что. – Держа мои руки, он перевел взгляд на Кастила. – Вполне в твоем духе: появиться после стольких лет отсутствия с хорошенькой женой.

Кастил спешился с раздражающей легкостью.

– Люблю эффектные появления.

Он обошел меня и высвободил мои руки из рук Перри.

Перри взглянул на Киерана.

– Поскольку этот оболтус с тобой, значит, и Делано вернулся? Что-то я его не вижу.

– Вернулся. – Кастил переплел наши пальцы. – Скоро придет.

Улыбка снова озарила лицо Перри. Я решила, что улыбается он постоянно. Но сейчас изгиб его губ сопровождался дымным вкусом влечения.

– Не знаешь, где мои родители? – спросил Кастил.

Перри кивнул на здание, купол которого окружали коленопреклоненные каменные солдаты.

– Я тебе потом все расскажу, – обратился Кастил к Перри, а потом заговорил с Раулем: – Позаботишься о наших лошадях?

– Разве это не моя работа? – возмутился Рауль. У меня вырвался удивленный смешок, отчего Кастил нежно сжал мою руку. – По крайней мере когда я в последний раз проверял. Если я уволен, мне об этом никто не сообщил.

– Мы об этом никогда и не подумаем, – ответил с ухмылкой Кастил.

– Как будто ты много времени тратишь на размышления, – огрызнулся Рауль.

Я улыбнулась: мне понравился этот немного брюзгливый старик.

– Ты и правда улыбаешься ему после того, как он только что предположил, будто у меня отсутствуют мозги? – с притворной обидой воскликнул Кастил.

– Мне показалось, он предположил, что ты редко пользуешься мозгами, – сказала я. – А не что у тебя их нет. И да, я ему улыбнулась. Он мне нравится.

– У ее высочества хороший вкус, – кивнул в мою сторону Рауль. – Разве что он ей отказал, когда она выбирала того, кто стоит рядом с ней.

Я опять рассмеялась.

– Поверьте, я сама этому удивляюсь.

Перри расхохотался, и старик тоже грубовато усмехнулся.

– Кас, она мне нравится, – заявил атлантианец.

– Ну еще бы не нравилась, – заметил Кастил. – Можешь дать Сетти и Буре несколько лишних кусочков сахара? Они заслужили.

– Будет сделано.

Мы расстались с ними и направились по двору в сопровождении вольвенов. Я открыла рот…

– Позволь предположить, – перебил Киеран. – У тебя есть вопросы.

Я не обратила на него внимания.

– Перри живет здесь? Во дворце?

– У него здесь комнаты, но в Эваемоне у его семьи есть и собственный дом. – Кастил свободной рукой убрал с глаз волосы. – Мы практически вместе росли.

– А зачем ему здесь комнаты, если у него есть дом?

– Потому что он лорд, как и его отец Свен. Свен – Старейший. У всех Старейших есть комнаты во дворце.

Если учесть, что во дворце спокойно поместится небольшая деревня, ничего удивительного.

– Держу пари, что Совет созвали, и они ждут нашего прибытия, – продолжил Кастил.

Мое сердце слегка ускорилось. Хотя посланный вперед вольвен не стал бы говорить родителям Кастила о наших намерениях, равно как и Эмиль, король с королевой могли почувствовать, что мы приняли решение.

Когда мы приблизились к полукруглым ступеням и два стражника открыли дверь, меня охватило коварное ощущение дежавю, хотя сейчас мы и стояли на пороге храма. Но на этот раз все было иначе, поскольку я входила в него не как принцесса, неуверенная в собственном будущем.

Я входила как та, кто собирается стать королевой.

* * *

Эмиль ждал нас в храме у входа. Он стоял под атлантианским знаменем, которое свешивалось с потолка. Мой взгляд упал на закрытую дверь позади него, где застыли по крайней мере десять стражников. От них исходила настороженность, очевидно, вызванная неожиданным появлением нескольких десятков вольвенов, которые вместе с нами поднимались по ступеням.

Хотя я двинулась вперед, сердце в груди затрепетало. Моя рука в руке Кастила дрожала. Я понимала, что делаю лучший выбор. Я была готова как никогда, но мне казалось, что в моей груди летает десяток плотоядных стервятников. Это… будет грандиозно. Я войду как Поппи, а выйду как королева – королева народа, который меня не знает и, возможно, не доверяет мне.

Кастил остановился и повернулся ко мне. Коснулся пальцами моей щеки прямо под шрамами и привлек мой взгляд к себе.

– Ты стояла лицом к лицу с Жаждущими и вампирами, с людьми в масках из человеческой плоти, с тварями без лица, смотрела на атлантианцев, которые хотели причинить тебе вред – и всех их ты встречала с силой и смелостью, каких многим недостает, – прошептал он. – Помни, кто ты. Бесстрашная.

Другой моей щеки коснулись пальцы, и на меня взглянули бледные глаза Киерана.

– Ты потомок богов, Поппи. Ты ни от кого и ни от чего не бежала.

У меня перехватило дыхание. Я перевела взгляд с Киерана на Кастила. В центре груди загудело. Минуло мгновение, и я посмотрела на закрытые двери. Нервничать – нормально. Кто бы не волновался в моей ситуации? Но я не боялась.

Потому что они были правы.

Я смелая.

Я бесстрашная.

И я не ни от кого и ни от чего не бегу – в том числе от короны.

Я окинула взглядом вольвенов и остановилась на Вонетте. Медленно выдохнула и кивнула. Мы повернулись к дверям, и те открылись. Помещение внутри купола заливал солнечный свет, проникающий сквозь стеклянные стены.

По обе стороны от прохода располагались полукругом ряды скамеек, рассчитанных на несколько тысяч человек, а то и больше. Вверху, на балконах, могло разместиться еще больше людей. Под балконами стояло десять статуй богов – по пять с каждой стороны. Каждый держал у черной каменной груди незажженный факел. В центре возвышения перед нами находилась, по моему предположению, статуя Никтоса. Позади него располагались еще одни двери, такие же огромные, как те, через которые мы вошли. Возле них караулили стражники. Я узнала Хису. Перед статуей Никтоса возвышались троны.

Оба – из отливающего перламутром тенекамня, с толстыми золотыми прожилками. Меня очаровала форма тронов. Спинки, высеченные из того же камня, – округлые, с шипами, словно солнце и его лучи, а в центре вырезаны скрещенные меч и стрела.

Нынешние королева и король Атлантии стояли рядом с тронами, а их сын и я шли вперед в сопровождении вольвенов, которые разбежались по рядам скамеек. Король с королевой были в коронах.

Корона на голове короля состояла из перекрученных побелевших костей, но корона королевы сияла золотыми костями. После Покоев Никтоса я не видела эту корону. Элоана и Валин молчали. Мать Кастила сцепила руки у пояса.

Мы остановились в нескольких шагах от возвышения. Киеран и остальные держались чуть позади.

– Мама, – произнес Кастил. – Отец.

– Мы рады вашему возвращению, – ответил его отец. Его рука покоилась на рукояти меча.

– Не обошлось без помех. – Кастил склонил голову – Нас задержали Незримые.

– Есть пострадавшие? – спросила его мать.

– Нет. – Кастил посмотрел на меня. – Моя жена об этом позаботилась.

– Мы все об этом позаботились, – добавила я.

– Рада слышать, – сказала королева. – Но этого не должно было случиться.

Не должно было.

Но случилось.

– Полагаю, Арден прибыл благополучно? – поинтересовался Кастил.

Его отец кивнул.

– Да. Он отдыхает. Все вольвены заверили нас, что встреча прошла хорошо.

– Твой брат? – Мать Кастила поймала мой взгляд. Корона резко контрастировала с ее темными волосами. – Он такой, каким ты его помнишь?

– Нет, – ответила я. – И да, он такой. Но не такой, как другие Вознесшиеся.

Ее грудь резко поднялась под платьем цвета слоновой кости.

– Не знаю, хорошо это или плохо.

– Я тоже, – призналась я.

– Должно быть, вам много о чем нужно с нами поговорить, – начал его отец.

Краем глаза я заметила какое-то движение. В темных нишах на возвышении стояли несколько человек. Я потянулась чутьем и ощутила целую бурю эмоций – от любопытства до слабого недоверия.

– Но мы полагаем, вы явились не только затем, чтобы обсудить встречу с Вознесшимся.

При упоминании Йена как Вознесшегося в короле вспыхнуло раздражение, хотя… Йен и есть Вознесшийся. Как ни абсурдно, но меня обожгла ответная злость.

– Ты прав, – ответил Кастил и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. – Мы пришли не только с этим.

Я сосредоточилась на Кастиле, не позволяя себе читать его родителей или тех, что стоят в темных нишах. Вкус ягод в шоколаде успокоил мои нервы, а уверенность в его золотых глазах ослабила напряжение, сковавшее мою шею.

Я смелая.

Я бесстрашная.

Стиснув руку Кастила, я повернулась к его родителям.

– Мы пришли потребовать то, что принадлежит мне, – корону и королевство.