Глава 34

Кастил отправил впереди нас Ардена, вольвена из Предела Спессы. Тот должен был попасть сначала в Бухту Сэйона, а затем в Эваемон и предупредить короля с королевой о нашем прибытии.

Кастил позволил мне держать поводья Сетти и управлять конем, пока местность не стала более рельефной. На этот раз на путь в Бухту Сэйона у нас ушло полтора дня с остановкой на отдых в горах Скотос. Мы переночевали в доме Джаспера и Киры. Портниха, которую мы посетили, когда исследовали город, успела сшить для меня несколько пар штанов, туники и даже тонкое изумрудное платье, а также нижнее белье. Эти вещи мы аккуратно упаковали, а остальное она обещала потом прислать в Эваемон. Вечером мы поужинали с семейством Конту, несколькими вольвенами и Нейллом с Эмилем. Все было так обычно, даже не верилось, что мы только что встречались с Йеном и собираемся отправиться в Илизиум.

И разбудить короля богов.

Или то, что мы с Кастилом скоро станем королем и королевой.

Мы обстоятельно обсудили все с Кирой и Джаспером. Нам придется отправиться в Илизиум как можно скорее, если мы надеемся прибыть в Дубовый Эмблер раньше, чем нас там ждут. С нами поедет небольшой отряд, поскольку, как объяснили Кастил и Киеран, туннели могут быть узкими и тесными. А куда следовать после туннелей? Мы надеялись, что кто-нибудь из Старейших знает, где спит Никтос, и моя кровь поможет нам пройти невредимыми.

Но за ужином мы об этом не говорили, хотя все присутствующие знали о наших планах. Вместо этого Кира и Джаспер развлекали нас рассказами о своих детях и Кастиле, когда те были совсем юными, – к их досаде. Я никогда в жизни так не смеялась. А позже, когда мы с Кастилом остались одни, меня никогда так не любили.

Я держалась за этот смех и любовь, когда мы рано утром покидали Бухту Сэйона. На мне были мягкие черные штаны и такая же туника с рукавами чуть ниже локтя, которая облегала грудь и расширялась на бедрах. Я усмехнулась, заметив, что портниха сделала на правом боку разрез, чтобы легче доставать кинжал. Джаспер остался с Кирой, и я была приятно удивлена, узнав, что Вонетта поедет с нами в Эваемон. Я думала, она останется с родителями или вернется в Предел Спессы, но она сказала, что хочет посмотреть нашу с Кастилом коронацию.

И не только она.

С нами отправились десятки вольвенов, многих из которых я раньше не встречала, а с некоторыми, как с Лирой, только начинала знакомиться. Эмиль и Нейлл тоже ехали с нами, и было довольно забавно слушать, как эти двое пререкаются по любому поводу: начиная от того, какой виски вкуснее, и до того, какое оружие лучше: меч или стрела. Тем не менее все были начеку на случай появления Незримых.

Ощущение удовлетворенности и мои тренировки в налаживании связи с вольвенами, используя их отпечатки, держали все мои страхи под контролем. Я не вспоминала даже ночной кошмар, который, если и был правдой, подтверждал заявления Аластира.

Что он не убивал моих родителей.

Я не могла сосредоточиться на этом, пока мы ехали по Атлантии на север. У меня еще будет время разобраться в этом. Если я чему-то научилась в последние месяцы, так это расставлять приоритеты. А может, просто следовала совету Кастила не переносить в сегодняшний день завтрашние проблемы.

Так или иначе, в этом путешествии в Эваемон было нетрудно оставаться в настоящем моменте. Я потерялась в красотах Атлантии: пологие холмы, дома из известняка с терракотовыми крышами, небольшие деревеньки, поля пересекали ручьи, стекающие с окутанных туманом гор Никтоса, которые наконец показались вдали. Пока мы ехали, становилось ясно: в пределах Столпов Атлантии нет ни одного неиспользованного клочка земли, если не считать рощиц и немногих нетронутых участков.

Повсюду вспаханные поля или земли, отданные под жилую и деловую застройку, – в Атлантии свободные пространства заканчивались.

Или уже закончились.

Тем не менее страна была прекрасна – дома, лавки и фермы. Все открыто – и села, и города, никаких стен, чтобы отгораживаться или не пускать в жилые кварталы чудовищных тварей. Я могла представить, что когда-то таким был и Солис.

Кастил опять передал поводья Сетти мне, и мы ехали так, пока не преодолели половину пути до Эваемона. Мы остановились на ночь в Тадусе – городке, сильно напоминающем Новое Пристанище. Неподалеку от постоялого двора стояло здание, из окон которого нам махали дети. Оно походило на школы в Карсодонии, где в группах, разделенных по возрасту, учат истории, письму и счету. Разница заключалась в том, что здесь в школу ходили все дети, независимо от того, чем зарабатывали на жизнь их родители. В Солисе же учиться могли только дети богатых.

Стало гораздо прохладнее. Не настолько, чтобы надевать теплые плащи, но в воздухе слегка пахло печным дымом. Мы собрались на ужин и попросили меню у дружелюбного хозяина постоялого двора и его жены.

Я сидела между Кастилом и Киераном за длинным пиршественным столом и просматривала меню. Напротив расположилась Вонетта, смеясь над чем-то, что ей сказал Делано.

– Хочешь попробовать кассероль? – предложил Киеран, заглядывая мне через плечо. – Мы можем его разделить.

– А что такое… кассероль?

Кастил окинул меня взглядом, и на его губах медленно расползлась усмешка.

– Поппи…

– Что?

– Ты никогда не пробовала кассероль?

Я прищурилась.

– Ясно, что нет.

– Это хорошо, – заметил Киеран. – Думаю, тебе понравится.

– Понравится, – согласилась Вонетта.

Кастил дернул выбившуюся прядь моих волос.

– Особенно если в нем много… мяса.

Я с подозрением уставилась на него.

– С чего это ты так говоришь?

– Как?

– Не изображай невинность.

– Я? – Он прижал ладонь к груди. – Я всегда невинен. Просто говорю, что тебе понравится мясной кассероль.

Я не верила ему ни секунды.

– О чем он говорит? – повернулась я к Киерану.

Тот нахмурился.

– О мясном кассероле.

Я перевела взгляд на Вонетту и Делано.

– Это правда?

Подняв темные брови, Вонетта посмотрела на Кастила.

– Я честно не знаю, о чем идет речь, но думала о кассероле с зеленой фасолью.

– О боги, целую вечность его не пробовал, – пробормотал Нейлл.

Откинувшись на спинку стула, я сложила на груди руки.

– Я не хочу.

– Жаль, – проговорил Кастил.

– Мне кажется, к концу вечера я захочу ударить тебя кинжалом.

Киеран фыркнул.

– Разве в другие вечера было иначе?

Я вздохнула.

– И правда.

Кастил поцеловал меня в щеку и заглянул в меню. В итоге мы остановились на жареных овощах и утке. Наевшись, я переместилась в мягкое кресло с высокой спинкой возле незажженного камина, пока Кастил спорил с Вонеттой о… понятия не имела, о чем они спорили. Чуть раньше они выясняли, можно ли считать ямс сладким картофелем. Очень странный спор, но у меня сложилось впечатление, что для них это была не самая необычная тема.

Они вели себя как брат с сестрой, хотя они и не кровные родственники. Наблюдая за ними, я почувствовала зависть. Мы с Йеном тоже могли вот так спорить об овощах. Если бы у нас была нормальная жизнь.

Но ее у нас отняли.

Все потому, что я дитя Малека и во мне течет кровь богов. Вот почему меня заставляли носить вуаль и полжизни держали в клетке под тем предлогом, что я Избранная. Я и в самом деле была избранной, только в другом смысле.

Я больше не верила в существование другой Девы. Это была всего лишь ложь для поддержания другой лжи. Я только не представляла, чего королева Илеана надеялась этим добиться. Узнаю через две недели. Во мне, как змея, скользнула тревога.

По крайней мере я знала теперь, что часть Йена осталась. У нас по-прежнему могла быть нормальная жизнь, в которой мы будем спорить об овощах.

В соседнее кресло плюхнулся Киеран.

– О чем ты задумалась?

– Ни о чем.

Он бросил на меня понимающий взгляд.

– Обо всем, – поправилась я.

Он усмехнулся.

– Не передумала?

– Нет.

Как ни удивительно, не передумала. Отправиться в Илизиум? Может, чуть-чуть.

– Как ты думаешь, идти в Илизиум – это плохой жизненный выбор?

Кастил поймал сырный шарик, брошенный Вонеттой.

– Если бы ты спросила меня год назад и я бы знал, как попасть в Илизиум? – Он рассмеялся, потирая пальцами лоб. – Я бы сказал да. Но сейчас? С тех пор, как отец рассказал, что в Илизиум можно пробраться по туннелям, я все думаю: какое же это странное совпадение, что мы провели в них столько лет.

– Я тоже, – призналась я, прислоняясь затылком к мягкой спинке кресла. – Это было так кстати, словно вас туда вели.

Он кивнул.

– Это наводит меня на мысли о судьбе. О том, как все эти мелочи – и не мелочи – могли быть… предопределены. Как будто они все подводили нас к этому.

– К тому, что я стану королевой? – рассмеялась я. – Надеюсь, ты имеешь в виду что-то другое, потому что это слишком большое бремя.

Он ухмыльнулся.

– Быть королевой – это большое бремя.

– Да. – Я прикусила губу. – Так ты думаешь, это плохой жизненный выбор?

– Если бы ты спросила меня год назад…

– Киеран, год назад ты меня не знал.

Опустив подбородок, он усмехнулся и перевел взгляд на меня.

– Если честно? Думаю, это лучший выбор для тебя и для будущего Атлантии и Солиса.

– Что ж, чувствую, бремя стало еще тяжелее.

– Прости. – Он развалился в кресле. – Но, серьезно, как уже сказал, все указывало на это – на что-то значительное. Ты поступаешь правильно. – Он взглянул на Кастила. – Вы оба.

Глубоко вздохнув, я кивнула. Решение казалось правильным – пугающим, но правильным.

– Я только надеюсь, что от меня не ожидают, что буду носить корону весь день, – пробормотала я.

Киеран издал громкий смешок, привлекший внимание Кастила и Лиры. Принц вскинул брови. Я опустилась чуть ниже в своем кресле.

– Клянусь, у тебя очень странный образ мыслей, – покачал головой Киеран.

– Короны на вид тяжелые, – возразила я. Лира продолжала смотреть на Киерана с легкой улыбкой на красивом лице. – И их нельзя заменить, если сломаешь или потеряешь.

Киеран молчал, но я чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Кажется, ты нравишься Лире, – резко сменила я тему.

– Кажется, ей нравишься ты.

– Рада, но мы, наверное, говорим о разных видах симпатии.

Он повел плечом.

– А тебе она нравится?

– Нравится. – Он уперся сапогом в ножку другого кресла. – Она забавная. Хорошая девушка.

Я вскинула брови и украдкой взглянула на Лиру. Та разговаривала с Делано и Нейллом. Забавная? Хорошая девушка? Киеран часто был так же прозрачен, как кирпичная стена, но если бы меня спросили, что думаю о Кастиле, я бы отозвалась совершенно иначе. Наверное, ударилась бы в поэзию… а потом перечислила бы все, чем он меня бесит.

Я изучала профиль Киерана, думая о том, что он говорил, когда мы сидели на берегу Стигийского залива.

– Хочу полюбопытствовать.

– Как когда ты наблюдала за мной и Лирой на пляже?

Я задохнулась – по-настоящему задохнулась, а мое лицо стало пунцовым.

– Я имела в виду не это.

Он ухмыльнулся так широко, что удивительно, как у него не треснуло лицо.

– Но ты же не будешь отрицать?

– А какой смысл? – буркнула я.

Киеран устремил на меня пристальный взгляд.

– Интригующе.

– Заткнись.

Он рассмеялся.

– Так о чем ты хотела полюбопытствовать?

Я опустила глаза и провела пальцем по кольцу.

– Помнишь, ты говорил, что кого-то любил и потерял? Что случилось с этим человеком?

Киеран молчал так долго, что я решила – он не ответит. Но он ответил.

– Она умерла.

У меня сжалось сердце.

– Прости.

Он кивнул, и минуло еще одно долгое мгновение.

– Это было довольно давно.

– Как… как это случилось? – Мне стало неловко от этого вопроса.

– Вольвены обладают хорошим здоровьем, как и атлантианцы и другие кровные линии, но мы подвержены некоторым болезням. Все они врожденные. Элашия родилась с одной из них – с изнурительным недугом, унаследованным от кийу. Он поражает тело и ведет к смерти. – Он зажмурился и почесал подбородок. – Она знала, что ее семья подвержена этой болезни, но она бывает не у всех, поэтому у Элашии была надежда. Но болела ее бабушка, а болезнь проявлялась в каждом поколении или через одно. Проблема в том, что вольвен сотню или около того лет здоров, а потом его атакует недуг. Начинается с непроизвольных судорог в мышцах, практически незаметных. Но потом, в считанные дни… все кончатся.

Мой палец застыл на кольце.

– Ты… любил ее, зная, что можешь потерять?

– Сердце не волнует, как долго человек может быть с тобой. – Киеран смотрел на меня, заслонив глаза. – Его волнует только чтобы этот человек был с тобой как можно дольше.

* * *

На следующее утро, когда мы покидали постоялый двор, я обратилась к Кастилу.

– Можно кое о чем попросить?

– О чем угодно.

Я улыбнулась.

– Мы можем достать еще одну лошадь?

Мы как раз проходили мимо Эмиля с Нейллом, которые готовили своих лошадей. Мы взяли с собой еще двух оседланных, но они принадлежали Киерану и Делано, которые приняли облик смертных и теперь ехали верхом.

– Я… хотела бы вступить в столицу на собственной лошади. Я помню твои уроки, – добавила я, когда Кастил посмотрел на меня.

Вонетта остановилась, и даже в ее вольвенском облике было заметно, как она послала Кастилу взгляд, советующий не спорить.

– Думаю, я готова. Смирной лошадкой смогу управлять.

Его глаза потеплели до оттенка тускнеющего предвечернего солнца.

– Я тоже думаю, что ты уже готова.

Я просияла.

– Хотя заскучаю, когда ты не будешь сидеть впереди меня, – добавил он.

– Я тоже буду скучать, – призналась я, чувствуя, как к щекам приливает жар. – Но я…

– Знаю, – тихо сказал он.

Видимо, он в самом деле понял, почему я хочу въехать в столицу на собственной лошади. Что это значит для меня. Он поцеловал меня в лоб и оглянулся.

– Уже исполняется, – отозвался Эмиль, изящно кланяясь. – Ваше высочество, я найду вам коня, достойного вашей красоты и силы.

Он подмигнул мне с улыбкой. Я тоже улыбнулась.

– Каждый раз, когда он тебе улыбается, мне хочется оторвать губы от его лица.

Вскинув брови, я повернулась к Кастилу.

– Это слишком.

– И близко не слишком, – проворчал он, провожая взглядом атлантианца, который исчез в ближайшей конюшне.

– Мне порой кажется, что Эмилю жить надоело, – заметил Нейлл, взбираясь на лошадь.

– Мне тоже, – пробормотал Кастил, и я закатила глаза.

Эмиль вернулся с очень красивой серой кобылой, уверяя, что она смирная. Сетти выразил одобрение, толкнув кобылу носом. Я поблагодарила Эмиля.

– Как ее зовут?

– Буря, – ответил он, пока Кастил проверял подпругу. – Так ее назвала дочь хозяина конюшни.

Я с улыбкой погладила шею кобылы.

– Приятно познакомиться, Буря.

Кастил, стоявший у другого бока лошади, вздернул брови, но по крайней мере не вырвал у Эмиля сердце.

Уверяя себя, что идея не так уж плоха, я взгромоздилась на спину Бури. Желудок перевернулся, внутри затрепетало. Понятия не имела, заметил ли Кастил мою нервозность, но он взял поводья и подержал некоторое время. Как только я привыкла к движению и тому, что еду одна, я забрала их. Поскольку мы ехали всего лишь быстрой рысью, я преисполнилась уверенности, что не свалюсь.

Тем не менее Кастил и Киеран держались поближе ко мне – один справа, другой слева.

– Что ты думаешь насчет коронации? – спросил Кастил, когда мы скакали по лесу. – Обычно празднование занимает целый день – пир и бал.

Пир? Бал? Во мне забурлило радостное волнение. Я столько лет ничего так не хотела, как побывать на балу в замке Тирман. Меня пленяли музыка и смех, платья, искусный макияж и пронизывающее толпу предвкушение. Это была безрассудная радость. Я этого хотела. Надеть красивое платье, сделать прическу, накраситься и… и танцевать с Кастилом.

Но на подготовку бала уходят недели, а на планирование коронации, как мне представляется, – еще больше. У нас не было свободных дней, чтобы подготовиться к такому мероприятию.

– Я бы хотела бал, – сказала я. – Но вряд ли у нас есть на это время.

Кастил кивнул.

– Думаю, ты права.

– А мы можем устроить его позже? – спросила я. – Я имею в виду, после официальной коронации, когда мы разберемся с Кровавой Короной и всем, что связано с этим?

На его правой щеке возникла ямочка.

– Поппи, ты станешь королевой. Ты сможешь делать все, что захочешь.

– О, – вымолвила я, а Делано усмехнулся.

Я могу… делать все, что хочу? Я заморгала и сосредоточилась на дороге впереди. Всё? Необычное ощущение. Шокирующее. Я резко выдохнула.

– Тогда я…

Мимо моей головы просвистела стрела. Я ахнула и дернулась в сторону. Кастил потянулся ко мне.

– Держи ее поводья, – приказал он, обвивая рукой мою талию.

Выругавшись, Киеран схватил поводья Бури, а Кастил перетащил меня на Сетти. Над нашими головами пролетела еще одна стрела.

– Вот гады, – проворчал Нейлл.

Я увидела, что он смотрит на свою руку.

– Ты в порядке? – крикнула я, а Кастил развернул Сетти в сторону и наклонился, защищая меня своим телом.

– Пустяковая царапина, – прорычал атлантианец, оскалив клыки. – Чего не могу сказать об этих дохлых ублюдках.

Я повернулась в седле и увидела бронзовые маски.

Незримые.

На дороге стояли десятки Незримых: некоторые с луками, другие с мечами. Гирмы. Кожа их обнаженных торсов была сероватого оттенка, как у существ, которые никогда не жили.

А потом на мощеной дороге и в зарослях тростника появились вольвены и бросились на Незримых, которые держали луки. Острые зубы вонзились в глотки, и крики резко оборвались. Нейлл пронесся мимо нас, втыкая меч в грудь гирма, а Вонетта перепрыгнула через упавшего Незримого и врезалась в спину другого. Нескольким гирмам удалось обойти вольвенов, и они бежали к нам. Эмиль обогнал нас и швырнул кинжал. Клинок воткнулся в маску, и Незримый упал навзничь. У меня не было времени анализировать происходящее, то, что Незримые по-прежнему одержимы идеей не допустить меня к короне.

Как и обещал Аластир, и как показали события в Бухте Сэйона, с его смертью ничего не закончилось.

– Держись.

Кастил резко повернулся и, пока я держалась за седло, соскочил с Сетти. Он приземлился, даже не споткнувшись, снял меня с коня и пригнул к земле, удерживая за шею.

– Убей сколько сможешь.

Его рот накрыл мой в быстром и грубом поцелуе – столкновении языков.

В тот же миг, когда он меня отпустил, я выхватила вольвенский кинжал и развернулась. Киеран уводил Сетти и Бурю с дороги – надеюсь, в безопасное место.

Отцепив короткие мечи, Кастил вышел вперед.

– Уроды, вы помешали очень милой беседе. – Он наклонился в сторону так быстро, что нацеленная в него стрела пролетела мимо, не причинив вреда. – И это было очень бестактно.

С кинжалом в руке я ринулась к ближайшему гирму. Пригнулась, когда он замахнулся мечом. Выскочила за спиной твари и вонзила клинок глубоко в спину, а затем отскочила назад, подальше от неизбежного мерзкого хлопка. Я повернулась на месте. Делано сносил мечом голову гирма. Из-за деревьев с оружием наперевес выскочил Незримый. Подождав, я бросилась вперед и ударила его в колено. Затрещала кость, нога подогнулась. Он приглушено вскрикнул, а я развернулась и всадила кинжал ему в шею сбоку, а затем выдернула смертоносно острый клинок. Он завалился вперед. Я окинула взглядом тех, что еще стояли на ногах, и не увидела никого в серебряной маске или с цепью из костей.

Стало ясно, что они не намерены были брать меня живой.

Из-за деревьев выскочил кто-то еще. Не гирм, а кто-то более умный. Метнувшись налево, а затем направо, он замахнулся мечом, и я отскочила в сторону. Клинок врезался в ближайшее дерево.

– Если я перепачкаю кровью новую одежду, – предупредила я, бросаясь вперед и вонзая кинжал в грудь противника, – я очень расстроюсь.

– Я достану тебе новую, – пообещал Кастил, хватая за плечо Незримого и втыкая меч ему в живот.

Я отпрыгнула назад.

– Но мне нравится эта туника.

– Вот дерьмо, – проворчал Эмиль в нескольких футах от нас, глядя на лес.

Я развернулась, и у меня упало сердце. Из густых теней под деревьями вышли по крайней мере две дюжины нападающих: половина – Незримые и половина – гирмы. Вольвены и остальные наши спутники быстро расправлялись с теми, что стояли на дороге, но подоспели новые, и один из наших, похоже, оказался ранен, а то и хуже.

Я этого не хотела.

Позже у меня будет время удивляться, как Незримые узнали, что мы поедем по этой дороге в Эваемон. И я, наверное, задумаюсь о том, как легко и быстро решилась обратиться к силе, нарастающей в груди. О том, как не перестала бояться, что не смогу себя контролировать. Я просто отреагировала, позволив инстинкту вести меня.

Может, позже я подумаю о разговоре с Кастилом, когда сказала, что дала бы второй шанс тем, кто выступил против меня, но сейчас поступала совершенно противоположным образом.

Однако эти люди и существа пытались убить меня, так что, возможно, я не буду потом задумываться.

Я широко открыла чутье и выпустила обратное проявление моего дара – то, что забирает, а не дает жизнь. Насколько я понимала, это было как исцелять, только наоборот. Моя кожа начала вибрировать, а в горле появился металлический привкус. Ко мне хлынули горячий, едкий, обжигающий гнев от Незримых и абсолютное, пугающее ничто от гирмов. Я взяла их – ненависть и пустоту, впустила в свои вены, и они перетекли в грудь, где соединились с итером. Я ощутила, как земля подо мной слегка дрожит, и перевела взгляд на противников в масках. Все мои чувства преисполнились первозданной мощью богов.

Моя плоть заискрилась.

С кожи сорвались серебристо-белые угольки. Краем глаза я заметила, как Кастил шагнул назад, а вольвены отступили.

– Возьми их, девочка.

Я улыбнулась, и от меня потянулись растрепанные сверкающие нити. Кто-то ахнул – видимо, Незримый. Блестящая паутина света поползла от меня по земле сетью расходящихся прожилок. Несколько Незримых развернулись и пустились в бегство, но у них ничего не выйдет. Я об этом позабочусь.

Мысленно я увидела, как паутина света накрывает Незримых и гирмов, ломая и круша тела, а оружие падает из их рук на землю. Сосредоточившись на этом образе, я взяла всю ненависть, страх и пустоту из своей груди и направила их обратно по множеству нитей.

Над деревьями пронесся порыв силы, встряхнув листву, часть которой осыпалась. Паутины света поднялись и упали на Незримых и гирмов – и тех, что стояли на дороге, и ринувшихся к нам, и даже на тех, которые убегали.

С грохотом ломались кости, отрывались руки и ноги, изгибались спины. Нечеловеческие существа рухнули и рассыпались в пыль. Один за другим враги ломались или распадались на части, пока не превратились в трупы на земле, а затем я представила, как останки становятся пеплом, смешанным с грязью.

Мне показалось, что не стоит оставлять трупы.

Серебристо-белое пламя занялось над изломанными телами, поглотило их и угасло, пока не остался лишь пепел. Серебристая сеть дрожала в одном ритме с пульсирующей во мне древней необузданной силой.

– Поппи.

В воздухе трещали электрические разряды. Я повернула голову к Кастилу, который стоял на дороге, вскинув голову. От него исходила не едкая кислота и не пустота, а нечто теплое, пылкое, пряное и сладкое.

– Это было невероятно горячо, – заявил он.

У меня вырвался сиплый смешок. Его замечание – извращенное и неправильное – помогло мне втянуть всю силу обратно. Я представила, как мерцающая паутина тускнеет, и когда она пропала, закрыла чутье, а серебристо-белое свечение на моей коже погасло.

Я воззрилась на то, что осталось от нападавших, ища в себе следы раскаяния, но нашла лишь печаль по загубленным жизням. Эти люди, члены общества Незримых, могли выбрать для себя иной путь, а они предпочли это – действовать, исходя из своих узких убеждений о кровных линиях и фальшивом пророчестве.

В мои мысли проник тихий вопрос Делано.

– Ты в порядке?

Я посмотрела на него и кивнула.

– А ты?

Его бледные глаза поймали мой взгляд.

– Да.

– Боги. – Эмиль скривил губы и провел рукой по лицу, вытирая маслянистую кровь. Он уставился на пепел и кучи жирной грязи. – Чего они хотели добиться?

Для меня было совершенно очевидно, чего они хотели.

Я поймала взгляд Кастила. Его глаза, похожие на осколки яркого, блестящего топаза, встретились с моими.

– Они хотели не допустить того, чтобы я правила, – сказала я. – И потерпели неудачу. Так будет со всеми, кто думает, будто может меня остановить.

На лице Кастила появилась тонкая, острая, как бритва, улыбка.

– Проклятье, это верно.