Глава 38

После тревожного предостережения Уиллы Старейшие неохотно поддержали наш план отправиться в Илизиум, а затем на встречу с Кровавой Короной. Сдержанное одобрение исходило в основном от тех, кто беспокоился о нашей безопасности, но я чувствовала, что некоторые просто не согласны с нами.

Те, кто считал войну неизбежной.

Среди них – лорд Амброуз и лорд Грегори.

Вряд ли они хотели войны. Лишь не видели способа ее избежать, но, я надеялась, мы доказали, что они ошибаются.

Собрание закончилось, и осталось еще одно дело. Поприветствовать народ вместе со Старейшими и родителями Кастила. Своим присутствием они продемонстрируют поддержку и одобрение.

А потом мы с Кастилом останемся одни. Конечно, еще нужно было поговорить с Киераном, но нам предстояло все обдумать и, может, даже еще пожить в свое удовольствие перед тем, как отправимся в Илизиум.

Я задержалась, когда все покидали кабинет, направляясь обратно в храм Никтоса. Я надеялась поговорить с Уиллой, которая не торопилась вставать из-за стола.

Или она знала, что я хочу с ней поговорить.

В любом случае у меня была куча вопросов и всего несколько минут на общение с ней, пока с нами лишь Вонетта, поджидающая у двери.

– Могу я задать вам вопрос? – произнесла я.

Уилла взглянула на меня, и в ее золотисто-карих глазах появился тот же странный блеск, что и в первую нашу встречу.

– Вы королева. Можете спрашивать о чем угодно.

Вряд ли титул королевы давал мне неограниченную свободу задавать вопросы – а спросить хотелось о многом.

– Что вы делали в «Красной жемчужине»?

– У меня неприкаянная душа, жаждущая все исследовать, – ответила она.

Судя по ее дневнику, с этим можно было согласиться.

– Но для вас это не опасно?

Она рассмеялась гортанным смехом.

– В лучших приключениях всегда есть элемент опасности. Уверена, ты это знаешь. – К моим щекам прилил жар. – И я не была в Масадонии много лет. На меня нашло странное желание отправиться туда.

Слова о странном желании пробудили во мне подозрения насчет того, кто она такая.

– Зачем вы послали меня в комнату к Кастилу?

Уголки ее красных губ изогнулись в легкой улыбке.

– Просто… это показалось правильным.

– И это все?

Она кивнула, подходя ко мне.

– Всегда следует доверять интуиции.

– Вы перевертыш, правда?

Она кивнула, и я продолжила:

– Поэтому ваша интуиция гораздо… точнее, чем у других?

Она негромко рассмеялась.

– Можно так сказать. Можно даже сказать, что точность интуиции сделала меня одной из величайших ясновидящих Атлантии.

Ясновидящая. Я так и знала!

– Когда увидела тебя в «Красной жемчужине», я знала, что ты носишь маску. Не ту, что скрывала твое лицо, а ту, которую тебя много лет заставляли носить под вуалью. Ту, о которой ты даже не знала. Я увидела тебя и поняла, что ты – Дева. – Уилла поймала мой взгляд. Моя кожа покрылась мурашками. – Знала, что ты вторая дочь, в которой течет кровь богов. – Она посмотрела поверх моего плеча на дверь. – И знала также, что он ищет то же, что привело тебя в «Красную жемчужину».

Я сдвинула брови.

– Он там обсуждал планы.

Она покачала головой, и густые кудри заколыхались.

– Это была одна из причин, но в глубине души он искал то же, что и ты. – Она помолчала. – Возможность выжить.

У меня к горлу подкатил ком.

– Могу я с тобой кое-чем поделиться? – Уилла коснулась моей руки. На моей коже заплясал слабый разряд энергии. – Той ночью не только ты искала убежища. Он тоже нуждался в пристанище – в том, которое сможет вынести груз его желаний, его любви и его боли. И он его нашел. Пусть он дал тебе свободу, но ты дала ему больше, чем сознаешь.

Меня душили эмоции, и я не могла говорить.

– Не забывай этого, – сказала она.

– Не забуду, – с трудом вымолвила я.

Уилла улыбнулась.

– Пенеллаф, – позвала из дверного проема Элоана. – Ты готова?

Набрав побольше воздуха в легкие, я кивнула.

– Готова. – Затем понизила голос: – Спасибо, что ответили на мои вопросы.

Она склонила голову.

– Всегда пожалуйста. А если тебе станет… любопытно и захочется задать другие вопросы, которые, уверена, роятся в твоей голове, я буду более чем рада ответить на них или подсказать… определенную главу.

О.

О боги.

– С-спасибо, – запинаясь, проговорила я и собиралась повернуться, чтобы уйти.

– Ваше величество, – остановила меня Уилла. Когда я обернулась, она уже не улыбалась. – Ясновидящие не всегда знают о других и не могут просто закрыть глаза и заглянуть сквозь настоящее в завтра и последующие дни. Я – не могу. – Мурашки пробежали по мне. – Атлантианцы бывают суеверными, даже если не верят в пророчества. А знаешь, почему они не верят?

Я похолодела.

– Нет.

– Потому что мы уверены: грядущие дни не предсказаны. Даже то, что уготовили нам боги, не записано на камне. – Золотистые крапинки в ее глазах ярко вспыхнули. – Но то, что начертано на костях, – другое дело, и то, во что не верят, не стоит игнорировать.

С колотящимся сердцем, сознавая, что Элоана ждет, я шагнула к Уилле ближе.

– Вы говорите о пророчестве, в которое верят Незримые?

Она снова коснулась моей руки, и мою кожу пронзил тот же разряд энергии.

– Твоя тезка была так мудра, что могла видеть дальше текущего дня, но увидела она не то, во что они верят. Ты не великий заговорщик, а одна из двух, кто встанет между тем, что пробудилось, и возмездием, которое оно будет вершить против человека и бога.

* * *

Слова Уиллы преследовали меня, пока я шла по дворцу и храму Никтоса. Мой разум хотел восстать против того, что хоть что-то в пророчестве правда, но в то же время я испытывала некоторое облегчение, ведь я не великий заговорщик, которым меня считали Незримые.

Но если ее слова – правда, – а как это не может быть правдой, когда она столько всего знает, – то, вероятно, она говорила о Кровавой Короне, Кастиле и мне. Вознесшиеся могли за многое искать возмездия. Но что пробудится? Я могла представить только Малека. Очевидно, раз я существовала, он должен был восстать.

Когда мы проходили мимо статуи Никтоса с серебристо-белым пламенем в факеле, меня вырвали из размышлений негромкие голоса. Хиса стояла у дверей. Старейшие уже вышли на балкон, а Уилла присоединилась к ним. Родители Кастила ждали вместе с капитаном.

Элоана спросила нас с Кастилом, не хотим ли мы переодеться перед тем, как приветствовать жителей Эваемона. Я на миг представила себя в красивом платье, но все же отказалась, только привела в порядок волосы, выбившиеся из косы. Маловероятно, что в ближайшее время люди будут видеть меня в одежде отличной от той, что была на мне сейчас, а потому бессмысленно стараться.

Кроме того, это отсрочит наш разговор с Киераном и мой с Кастилом о том, что поведала Уилла. Поэтому мы не стали менять одежду, в которой впервые въехали в Атлантию.

День выдался долгим.

– Вы готовы? – спросил Валин.

Кастил посмотрел на меня, и я кивнула.

– Да.

Я повернула голову туда, где стояла Вонетта в вольвенском облике и Киеран – в смертном. Остальные вольвены, в том числе Делано, окружили нас. Нейлл и Эмиль присоединились к ним. Я перевела взгляд на родителей Кастила.

– Нас представите вы?

Элоана покачала головой.

– Мы будем стоять подле вас, но тебя и Кастила представит самый старый член Совета.

Вспомнив, кто среди Старейших самая старая, я уточнила:

– Уилла?

Валин кивнул, пристально глядя на ухмыльнувшегося сына, и пробормотал:

– Кажется, я что-то пропустил.

– Ничего не пропустили, – сказала я, когда Кастил открыл рот. Как вышло, что в Атлантии, похоже, никто не знал о дневнике Уиллы? – Честно.

Кастил метнул в меня взгляд, который я проигнорировала.

– Много времени это не займет, – заверила Элоана с ноткой усталости в голосе. У них тоже был долгий день. – А потом вы сможете уйти… или заняться чем угодно.

– Хорошо бы в постель, – произнес Кастил, и я испугалась, что он станет развивать эту мысль.

– Вы останетесь во дворце? – поинтересовалась я. – Надеюсь, что да.

– И я, – подхватил Кастил.

Валин посмотрел на Элоану и кивнул.

– Мы собираемся остаться. По крайней мере пока вы не вернетесь из Илизиума и встречи с Кровавой Короной. Мы подумали, вы захотите, чтобы мы до тех пор были вашими заместителями.

– В наше отсутствие они будут решать второстепенные вопросы, – быстро пояснил Кастил. – Обычно этим занимается советник или в редких случаях Совет.

Я кивнула.

Элоана перевела взгляд с меня на Кастила, и я поняла, что пора. Хиса и еще один страж выступили вперед и каждый взялся за ручку дверей. Киеран посмотрел на меня, потом на Кастила. Усмехнулся и присоединился к Эмилю с Нейллом.

Двери начали потихоньку открываться, и у меня заколотилось сердце. Шум толпы стал громче. Последние лучи солнца падали с потолка и сочились через открытые двери.

Балкон был закругленный и достаточно большой, чтобы поместились все Старейшие – они стояли справа и слева у черных каменных перил. Уилла ждала у стены, но теперь вышла вперед. Ее черные кудри отливали синевой в лучах заходящего солнца. Она заговорила, и по толпе пронесся шепот. Не знаю точно, что она сказала, потому что у меня кровь стучала в ушах, а в груди гудело. Я лишь осознала, что родители Кастила встали по бокам от нас и что сейчас свершится нечто абсолютно нереальное: мисс Уилла – та самая мисс Уилла – представит нас королевству как короля и королеву.

Проживи я тысячу лет, помыслить бы не могла о таком.

Из меня рвался смех, но мне удалось его подавить. Сейчас было не время для истерического хихиканья.

Кастил взял меня за руку. Я метнула на него взгляд. Его глаза – как бездонные озера теплого меда, а когда я сделала вдох, ощутила вкус шоколада и ягод.

– Я люблю тебя, – прошептала я. Слезы щипали глаза.

Кастил улыбнулся. На его лице появились обе ямочки, одна за другой. Показались кончики клыков, и внизу моего живота возник неуместный вихрь.

А потом мы вышли вперед, под угасающее вечернее солнце и легкий ветер. У меня едва не остановилось сердце, когда я увидела внизу толпу.

Должно быть, здесь собрались тысячи – десятки тысяч. Людское море заполнило двор перед храмом. Некоторые стояли на пологом зеленом холме и еще дальше, на балконах ближайших домов, высовывались из распахнутых окон. Люди расположились даже на крышах невысоких зданий. Насколько я могла видеть, улицы Эваемона были тоже заполнены толпой.

– При поддержке и уважении Совета Старейших и прежних короля и королевы Атлантии состоялось отречение и передача власти. – Голос Уиллы разносился с балкона и падал на людей, словно легкий летний дождь. – Для меня большая честь представить того, кто был рожден в Первом королевстве, создан из крови и пепла тех, что пали до него, второго сына прежних правителей – короля Валина и королевы Элоаны – Кастила Хоуктрона Да’Нира, короля Крови и Пепла.

У меня перехватило дыхание, когда я услышала титул, принадлежащий Вознесшимся – Кровавой Короне. Кастил застыл, а толпа взорвалась криками, приветствиями и бурными аплодисментами, которые, словно раскаты грома, разнеслись по долинам и улицам.

Уилла подняла кулак, и установилась тишина.

– А с ним – ту, в ком течет кровь короля богов, льессу и истинную наследницу Атлантии – Пенеллаф Бальфур Да’Нир, королеву Плоти и Огня.

Я вздрогнула, сердце замерло. Воцарилась тишина, звенящая и устрашающая…

Сзади раздался вой, напугав меня. Долгий, пронзительный зов, на который отозвались по всему городу. Под балконом и в отдалении, мужчины и женщины, старые и молодые в облике смертных ответили глубоким, гортанным воем, который завершился резкими возгласами.

Затем со двора донесся громкий стук. Мужчина топнул ногой о землю. Женщина рядом с ним последовала его примеру, а за ними – еще и еще, как в тот день, когда я приехала в Бухту Сэйона. Но сейчас приветствовали не только вольвены. Атлантианцы и смертные топали ногами и били кулаками по камню. Звуки эхом разносились по двору, по улицам, летели с балконов и террас. Многие упали на колени, хлопая ладонями по земле.

– Это… это хорошо, да? – спросила я.

– Это послание, – ответила Элоана за нашими спинами.

– Какого рода?

Кастил улыбнулся.

– Что они твои. И что, если понадобится, они будут за тебя воевать.

Как раз войну мы собирались предотвратить, но… хорошо, что они готовы.

– Ты имеешь в виду, что они наши?

Его улыбка стала шире, но он промолчал.

Стук кулаков и топот стихли, и нас окутала тишина. У меня по всему телу волоски встали дыбом. Я медленно обвела взглядом город. Десятки тысяч глаз с ожиданием смотрели на нас – или на меня.

Кастил сжал мою руку.

– Они ждут твоего ответа.

Моего ответа?

– Мне кажется, простого «спасибо» будет недостаточно.

Кастил издал звук, похожий на подавленный смех. Я взглянула на него, вскинув брови.

– Прости.

Я прищурилась.

– В твоем тоне ни капли извинения.

Он прикусил нижнюю губу, но уголки его рта изогнулись вверх. Появились две дурацкие ямочки.

– Ты несносен, – проворчала я.

– Очаровательно несносен, – поправил он, а его отец вздохнул.

– Твое очарование – это скорее плюс, – буркнула я себе под нос.

Кастил притянул меня к себе и обнял. Не успела я запротестовать, как он приблизил губы к моим так, что нас разделял всего дюйм.

– Скорее плюс – это то, что ты любишь меня безоговорочно.

– И это тоже, – вздохнула я.

Кастил поцеловал меня, и его губы непристойно завладели моими. Наверное, это было слегка неуместно – или очень неуместно, как и то, что я всем телом прижалась к нему.

Я дернулась, когда вольвены и атлантианцы во дворе и по всему городу взорвались воем и радостными криками, смешанными со свистом и улюлюканьем.

Кастил усмехнулся и прижал лоб к моему.

– Если ты еще не заметила, наш народ в самом деле любит прилюдные проявления чувств.

– Я заметила.

Лицо у меня наверняка было цвета кровавого дерева. Я оглядела город – и наш народ.

Уилла повернулась к снова притихшей толпе.

– Из Крови и Пепла и королевства Плоти и Огня наши король и королева, взошедшие на трон, клянутся защищать Атлантию от врагов известных и незримых. Править с добротой и твердостью и руководить с состраданием и справедливостью. С этого момента и до их последнего мгновения они ваши защитники.

Сверкающие глаза Кастила поймали мои. Он высоко поднял наши соединенные руки, и люди… радовались.

* * *

Судя по веселому шуму, долетающему в королевские покои, народ Атлантии все еще праздновал смену правителей.

Киеран не шутил, когда сказал, что наши комнаты занимают все восточное крыло. Вестибюль открывался в гостиную, а двери по бокам вели на половины его и ее величеств. Не представляла, зачем нужны две половины, но тут еще была отдельная столовая с круглым столом на несколько человек. И атриум, обставленный удобными креслами и кушетками. Пол в нем покрывали пышные ковры, а по стенам вились ночные розы, раскрывающие изящные лепестки с появлением луны.

Спальня оказалась… умопомрачительной.

В центре стояла кровать, занимающая почти все пространство. Занавески были раздвинуты, открывая взору чистые простыни и гору мягких подушек. Перед дверью, ведущей на уединенную террасу и в сад, стояли два шезлонга, а в самой комнате – большой деревянный сундук. Платяные шкафы размещались в комнате размером с мою спальню в Масадонии. Кастил объяснил, что это помещение называется гардеробная, хотя я и решила, что в нем вполне можно жить.

Ванная комната… Ванная в Бухте Сэйона по сравнению с ней казалась ничтожной. Туалет был спрятан за стеной, а в самой комнате стояли два умывальника, неприлично огромная ванна и ставший переломным опытом в моей жизни душ с множеством душевых головок и каменными скамьями.

Мне на ум пришли множество неприличных вещей, которые могли бы здесь происходить.

Дверь из главного входа открывалась в коридор для слуг и на отдельную лестницу, ведущую наверх в комнаты для гостей короля и королевы. Наши спутники сейчас располагались в своих покоях, а родители Кастила только что ушли, посоветовав обращаться к Роуз, если мы захотим что-нибудь изменить в покоях.

Поскольку здесь было мало предметов, которые могли принадлежать Элоане или Валину, у меня сложилось впечатление, что большая часть вещей в комнатах – новые и что переезд планировался с того самого момента, как родители Кастила вернулись в Эваемон.

Пока Кастил разговаривал со слугой о том, чтобы нам принесли поесть в покои, я бродила по комнатам, выискивая личные вещи, присланные заранее.

Они были разложены повсюду: на полке примостился милый плюшевый медведь, видавший лучшие дни. В главной гостиной стояли книги в кожаных переплетах – несколько детских, остальные, похоже, сборники сказок. Но никаких учебников. Ухмыльнувшись, я обнаружила два тренировочных меча с тупыми клинками – они висели на стене в холле между гостиной и столовой. В столовой – несколько картин, одна из них точно Кастила: сирень, серый камень и чистая голубая вода.

Пещера.

В гардеробной я нашла одежду, которую мы привезли с собой, и вещи, отправленные заранее. Все уже развешенное и сложенное. В сундуке обнаружился склад оружия, способного пронзать плоть и камень: клинки из золотистого металла, из стали и кровокамня. У другой стены, между дверью в ванную и шкафом возвышались два каменных пьедестала с узкими выступами. Интуитивно я знала, для чего они. Я смутно помнила, что видела нечто подобное в замке Вэйфейр.

Я сняла с головы корону. Позолоченная кость была гладкой и холодной на ощупь, как кость вольвена в рукоятке моего кинжала. Осторожно уложила корону на выступ пьедестала.

Королева Плоти и Огня.

Плоть и Огонь. Я уже дважды слышала это выражение. Так сказала мать Кастила, когда впервые меня увидела, и эти же слова прозвучали в пророчестве, процитированном Аластиром.

Но я – не великий заговорщик.

Этот титул… он звучал потрясающе.

Я с усмешкой отвернулась от короны и подошла к тумбочке. Нашла деревянную лошадку и взяла ее, любуясь тонкостью работы. Ни одна деталь не упущена. Я перевернула игрушку и с удивлением обнаружила вырезанное имя – «Малик». Я провела большим пальцем по бороздкам в дереве.

– Ее сделал Малик, – сказал Кастил, стоя в дверном проеме. Обернувшись, я проследила, как он снимает корону и кладет на пьедестал рядом с моей. – На мой день рождения. Кажется, на шесть лет. Боги, это было вечность назад. – Он помолчал. – А мы ведь не знаем, когда друг у друга дни рождения?

– Уверена, что мы…

Я рассмеялась, сообразив, что он прав. Я положила лошадку обратно. Нам так много известно друг о друге, и все же многое – нет.

– Когда у тебя день рождения?

Он усмехнулся и прислонился к стене.

– Я родился в первый день шестого месяца. А ты?

Моя улыбка угасла.

– Я родилась в четвертом месяце.

– И? – Он поднял бровь.

Я шагнула вперед.

– Я… не знаю. То есть не помню.

У меня сохранились смутные воспоминания о праздновании дня рождения, когда я была маленькой, но после смерти родителей ни Йен, ни я дни рождения не отмечали.

Я повела плечом.

– Кажется, с годами мы забыли даты, поэтому выбрали наугад день в апреле для меня и в декабре – для него.

Его усмешка исчезла.

– Выбери день.

– Для чего?

– Для твоего дня рождения. Выбери число в апреле, и это будет твой день рождения.

Мое сердце кольнула печаль.

– Однажды Виктер спросил, когда у меня день рождения. Он сказал то же самое. Выбери день в апреле. – Я тихо выдохнула. – Я выбрала двенадцатое число, и тогда он подарил мне вольвенский кинжал.

– Прекрасно. – Его улыбка вернулась, но не затронула глаз. – Как ты держишься?

– Я в порядке. Как будто… не чувствую никакой разницы. А может, чувствую? Не знаю. – Я смущенно рассмеялась и подошла к Кастилу. Он оттолкнулся от стены. – Хотя я сейчас спокойна. А ты?

– Я чувствую то же самое.

Он раскрыл объятия. Я шагнула к нему и обхватила его вокруг пояса. Прижавшись щекой к его груди, закрыла глаза и вдохнула его пряный хвойный аромат.

– Хотя должен признать, когда корона стала золотой, я обрадовался. Мне хотелось такую же шикарную, как у тебя.

Я засмеялась.

– Я говорила с Уиллой.

– Заметил. – Он коснулся губами моей макушки. – Мне очень любопытно, о чем вы говорили. И немного завидно.

Ухмыльнувшись, я поцеловала уголок его губ.

– Ничего такого, что одобрил бы твой грязный разум.

Он надулся.

Это выглядело смешно, но вместе с тем очаровательно. Я рассказала, к его великому удивлению, что это она была той женщиной в «Красной жемчужине», которая отправила меня в его комнату. Он понятия не имел, что кто-то из Старейших путешествовал в Солис, но, учитывая ее дневник, это имело смысл. Я не стала рассказывать, что она говорила о нем. Вряд ли он хотел, чтобы кто-то знал о том, что таится у него на сердце, зато поделилась тем, что Уилла поведала о пророчестве.

Потом мы отправились в гостиную. Кастил все еще немного сомневался.

– Не то чтобы я не могу в это поверить, – сказал он, обвив рукой мои плечи, – но в голове не укладывается: если одно пророчество может оказаться правдивым, то как не быть и другим? Тем, о которых мы не слышали?

– Не знаю. Может, пророчества и не должны быть известны.

– Ты говоришь как ясновидящая.

Я хихикнула.

– Да.

У него на щеке появилась ямочка. Он погладил меня по лицу, убирая выбившуюся прядь волос.

– Скоро принесут еду. Ты, наверное, устала и уже присматриваешься к душу. Но сначала я бы хотел поговорить с Киераном. Ты готова к этому?

– Конечно.

– Хорошо. Потому что он будет здесь через несколько минут.

Я рассмеялась. И увидела – вихрь ярких золотых крапинок в его глазах. Он приоткрыл губы, показывая кончики клыков.

– Мне нравится твой смех. Нравится, что ты стала больше смеяться.

– Мне тоже, – тихо призналась я. – И все благодаря тебе.

Он на миг закрыл глаза, прижавшись лбом к моему лбу. Некоторое время мы так и стояли.

– Пока не пришел Киеран, я хотел тебя кое о чем спросить.

– Звучит серьезно.

– В каком-то смысле так и есть. – Он поднял голову. – Ты не чувствуешь голода?

– К пище? – уточнила я.

Он изогнул губы.

– Ты не о таком голоде подумала.

– О. – Я округлила глаза. – К крови?

Он усмехнулся.

– Не нужно об этом шептать.

– Я не шептала.

– Еще как шептала.

– Ну ладно. – Я прикусила губу. – Думаю, нет? То есть я больше ни разу не чувствовала той грызущей боли. Если бы почувствовала, то поняла.

– Это не всегда так, моя королева.

«Моя королева». Мне это нравилось. Почти так же, как когда он называл меня принцессой. Но я ему в этом не признаюсь.

– А как это ощущается?

– Чувствуешь необъяснимую усталость, даже после сна. Ешь, но не наедаешься. Еда в конце концов теряет привлекательность. Легко раздражаешься, но это для тебя не в новинку.

– Эй! – Я шлепнула его по руке.

– Возможно, тебя нужно сейчас покормить, – поддразнил он с блеском в глазах. – Как только ты дойдешь до того, что еда больше не утоляет твой голод, тебе нужно будет покормиться.

Я кивнула.

– Хорошо.

– В любом случае, сейчас необходимость в кормлении для тебя бы еще не наступила. Если основываться на том, как часто нужно кормиться атлантианцам. Но ты можешь оказаться другой. Может, тебе это вообще не понадобится, но я хочу проверить.

Я поискала проблеск беспокойства из-за необходимости кормиться, но ничего не нашла. В дверь постучали.

Кастил впустил Киерана. Вольвен, похоже, успел принять душ и переодеться. Теперь на нем были свежая белая рубашка и черные брюки. Я позавидовала.

– Мы тебя долго не задержим, – сказал Кастил, подходя ко мне. – Но мы хотим попросить кое о чем важном.

Киеран поднял бровь и перевел взгляд от него ко мне.

– Это насчет Присоединения?

Я чуть не задохнулась.

– Что?

– Я ошибаюсь? – Киеран скрестил на груди руки.

– Ага. – Я кивнула, а Кастил, похоже, изо всех сил старался не расхохотаться. – Нет, мы хотели поговорить вовсе не об этом. И, кстати, разве необходимости в Присоединении больше нет? Я божество. У меня теперь непостижимо долгая жизнь.

– Ну да, – протянул Кастил.

Я посмотрела на него, и вдруг мне вспомнилось, о чем я волновалась, узнав, что бессмертна или близка к бессмертию.

– Я тебя переживу?

– Жизненный срок божеств вдвое больше, чем у атлантианцев. Может, еще дольше, если они погрузятся в глубокий сон, – объяснил Кастил. Я не почувствовала от него беспокойства, хотя сама готова была рухнуть на пол. – Но у нас еще много времени до того, как эта проблема станет насущной.

– Для меня она уже сейчас насущная.

– Ну еще бы, – вмешался Киеран. – Я связан с тобой – как и все вольвены. Это не такие узы, как были с первичными, но вольвен все равно может быть связующим звеном, который сольет два жизненных срока воедино. – Он нахмурился. – Или три. Это если твою жизнь соединить с его жизнью.

Я воззрилась на него.

– Это может быть любой вольвен, – пожал плечами Киеран.

Я продолжала изумленно смотреть на него.

– Ладно. Примем это к сведению. – Кастил похлопал меня по плечу, и я опустилась в мягкое черное кресло. – Но мы хотели обсудить не это.

– Да неужели? – отозвался Киеран.

Я заморгала и встряхнула головой. Мы собирались попросить его стать нашим советником. Завтра мы отправимся в Илизиум, а потом – в Солис. Мне не нужно было сейчас думать ни о чем таком.

– Мы хотим попросить тебя оказать нам честь и стать советником короны, – начал Кастил. – Я приготовил в голове целую речь о том, что ты мне как брат и что никому я не доверяю больше, но теперь все обернулось так неловко, что… да. Мы бы хотели, чтобы ты стал нашим советником.

Киеран уставился на нас, вытаращив глаза, и я ощутила от него холодный всплеск потрясения – которое, думаю, он испытывал не так часто.

– Ты… удивлен, – произнесла я. – Почему? Ты же знаешь, что Кастил тебе доверяет. И я тоже.

– Да, но… – Киеран потер грудь. – Советник короны обычно кто-то гораздо старше меня, более опытный и с бо́льшими связями.

– Король с королевой тоже обычно гораздо старше нас, – сухо возразил Кастил.

– Знаю, но… почему бы вам не выбрать моего отца? Он будет хорошо вам служить.

– Но не так хорошо, как ты, – сказал Кастил. – Ты не обязан соглашаться…

– Нет, я согласен. Это честь. – Его широко раскрытые бледно-голубые глаза смотрели на нас. – Просто… я правда думал, что вы попросите моего отца.

Он так думал? Я поразилась.

– Мне больше никто бы и в голову не пришел. – Кастил шагнул вперед и взял Киерана за затылок. – Я мог подумать только о тебе.

То, что я ощутила от вольвена, согрело мне сердце. Он был удивлен, но горд и купался в этом тепле. Клянусь, у него на глазах заблестели слезы.

– Для меня честь служить вам советником, – повторил он. – С этого момента и до последнего.

– Это для нас честь. – Кастил обнял его. – Серьезно.

Киеран вернул объятие. Глядя на них, я улыбалась. Даже боги не могут создать связь более сильную, чем дружба.

– Ладно. – Киеран прочистил горло и отступил назад.

– Знаю, обычно проходит церемония, – сказал Кастил, взглянув на меня. – Вроде той, что состоялась в тронном зале храма. – Он опять повернулся к Киерану. – Мы можем провести ее вместе с большой коронацией.

Вольвен кивнул.

– Мне бы хотелось, чтобы мои родители и сестры тоже присутствовали.

Сестры. Я улыбнулась еще шире. Он уже думает о самой младшей сестренке.

– Мне тоже, – добавил Кастил.

Киеран провел рукой по волосам.

– Кажется, мне нужно выпить. Порций пять.

Кастил усмехнулся.

– Думаю, после сегодняшнего нам всем не помешает. – Он повернулся к буфету, где стояли бутылки и хрустальные бокалы с вырезанными на них лозами. – Ты чего бы хотела?

– То, что будешь ты.

Он поднял бровь.

– Интригующе.

Я покачала головой.

– Знаешь, – посмотрел на меня Киеран, садясь в кресло, – я никогда раньше не слышал о такой коронации. Народ счастлив. Все празднуют.

– Могу представить, как они рады, что спадет напряженность из-за того, как долго правят родители Каса.

Я откинулась на спинку кресла, а Кастил послал мне теплый взгляд, наливая три бокала чего-то.

– А я думаю, это больше из-за тебя, – возразил он.

– Потому что я особенная. – Я подперла кулаком подбородок и закатила глаза. – Уникальна, как снежинка.

Он искренне рассмеялся.

– Проклятье, да, именно такая.

Но не такая особенная, как те, кто способен менять облик. Я никогда с этим не примирюсь, но такая реакция, возможно, связана с тем, что их принц вознес…

Я широко распахнула глаза и выпрямилась.

– О боги. Мне сейчас кое-что пришло в голову.

– Жду не дождусь услышать, – пробормотал Киеран.

– Никтоса защищают стражи, – вспомнила я то, о чем говорилось на заседании Совета. Не сказать, что это оказалось сенсацией. – А дракены… они либо уснули, либо защищают места отдохновения богов, верно?

Киеран взял у Кастила бокал.

– Да.

У меня сердце ухнуло вниз.

– Помните, что Йен говорил нам о стражах? Почему бы стражам, которые охраняют сон Никтоса, не быть дракенами?

Кастил сунул мне в руку бокал.

– То есть ты только сейчас поняла, кто такие стражи Никтоса?

Да.

Да, только сейчас.

– Мы должны уговорить дракенов нам помочь! – воскликнула я. – Тех, кто способны принимать облик драконов!

Кастил уставился на меня и медленно кивнул.

– Я думал, ты это поняла.

– Нет!

Киеран вскинул брови.

– То есть мне об этом говорили, но мне с тех пор много чего рассказывали, и… боги богов, я увижу дракена?

– Да, моя королева. – Кастил сел на подлокотник моего кресла. – Ты можешь увидеть дракена.

– Не знаю, почему ты так восторгаешься, – заметил Киеран. – Дракены известны как… очень недружелюбная линия. А норов у них такой, что ты рядом с ними покажешься белой и пушистой.

Я подняла правую руку и показала средний палец. Киеран ухмыльнулся.

– Но во мне течет кровь Никтоса, – подчеркнула я.

– А еще они могут выдыхать пламя. – Киеран наклонил бокал в мою сторону. – Так что будем надеяться, что никто из нас их не разозлит.