10
Для ринальца нет ничего дороже риньяра – частички его души. Никому другому не понять эту особую, нерушимую связь. Вместе с риньяром риналец теряет и крылья, и друга, и часть души. Считается, это равносильно смерти, ибо жизнь без крыльев – позор для ринальца.
Делла бежала, не останавливаясь ни на мгновение. Багровая пелена злости застилала глаза и не давала дышать. Она не видела, куда несли ее ноги, пока не споткнулась о корень и не упала, больно ударившись подбородком о землю и сильно прикусив губу.
Чувствуя металлический привкус крови во рту, она приподнялась и привалилась спиной к ближайшему дереву. Все ее тело трясло от гнева и обиды, от осознания того, что демон прав.
Она сама сделала из себя жертву. Она годами действительно пыталась бороться: как безумная, колотила в запертую дверь башни и срывала голос до хрипоты, сводя стражу с ума нескончаемыми криками. Когда приносили еду, рвалась за дверь, хоть и понимала, что попытки бессмысленны. Она просто не могла смириться с судьбой, за что получала от стражи очередной удар по лицу.
Но в конечном итоге Делла все-таки сдалась.
Ненавистная дрожь никак не унималась, а каждый вдох обжигал ее легкие. Делла ощущала себя развалиной и желала только забиться в тихий угол, чтобы никто не видел ее слез. Больше всего ей не хотелось проявлять слабость перед ринальским принцем.
Она вновь погружалась на самое дно и уже не видела поверхности. Да и существовала ли та вообще?
Она не знала, сколько так просидела, – чувство времени терялось в вечных сумерках, которые разбавляла лишь кровавая луна.
Вдруг кто-то коснулся ее плеча.
Делла медленно подняла голову и приоткрыла глаза. Кэл, сидя на корточках, безотрывно смотрел на нее.
– Убирайся, – бросила она, не узнавая своего голоса.
Он ничего не ответил, только смахнул клятую слезу, катившуюся по ее щеке. Этот жест оказался настолько неожиданным, что Делла напряглась и резко отстранилась. Она не хотела, чтобы он или кто-то другой видел ее в таком состоянии.
– Прости. У меня не было права так говорить. Я понятия не имею, что ты пережила.
Она промолчала. У нее даже не хватило сил послать демона.
Тогда Кэл наклонился еще ближе и нежно смахнул новую слезинку. Делла почувствовала, что щеки ее предательски покраснели.
– Невыносимо смотреть, как ты сдаешься. Ты должна бороться всегда, до самого конца. Поняла?
Она смотрела на него, боясь моргнуть. Ответить не получалось, потому что язык не слушался. Хотелось отползти подальше, но тело тоже ей больше не подчинялось. Делла оцепенела, когда Кэл обхватил ее подбородок, будто собрался убедиться, дошли ли до нее сказанные им слова.
– Поняла? – переспросил он тоном, которым наверняка разговаривал со своими воинами, и Делла инстинктивно кивнула. – Хорошо, – сказал он, и жесткость в голосе исчезла.
Кэл слабо улыбнулся и провел пальцами по левой руке, снова породив странное ощущение, а потом… Его губы нашли ее.
Поцелуй не был похож на предыдущий, когда Кэл набросился на нее дико и жадно. Он ощущался мягким, нежным и даже целомудренным. Гнев и обида медленно покидали ее, и Делла не торопилась поскорее высвободиться из крепких рук. Его властность, вся его мощь вместе с неожиданной нежностью заставили ее чувства вспыхнуть, отзываясь мучительным соблазном. Но, когда Делла уже собиралась ответить на поцелуй, Кэллам отстранился.
– Мерзавец, – спокойно сказала она.
– Видишь, зато ты больше не плачешь. – На его губах снова заиграла ленивая улыбка.
Делла догадалась, что он поцеловал ее, лишь бы отвлечь, и это сработало. Однако его беспокойство выглядело искренним. Даже под слоями масок она улавливала в его глазах мимолетный проблеск заботы и не понимала, с чем она была связана.
– Пойдем, уже поздно. – Кэл поднялся на ноги и подал ей руку.
– Вернемся сюда завтра?
Успокоившись, она осознала, что нужно быть последней дурой, чтобы отказаться от любых уроков, способных сделать ее сильнее. Совсем другое дело – это набраться терпения и выдержать присутствие самоуверенного наглеца.
Принц внимательно посмотрел на нее, и его идеально очерченные губы изогнулись. Такой улыбки у него Делла еще не видела. Это была не очередная маска, а искренняя улыбка, в которой проскальзывала доля радости и облегчения.
– Конечно, маленькая мышка, – наконец сказал Кэл.
* * *
Следующие несколько дней они с Кэлом тренировались в лесу, но толка никакого не было. Нужная частота звука не выходила, и Делла совсем не чувствовала внутренней связи с риньяром. Однако теперь она не злилась, а старалась только сильнее.
Возможно, у нее вообще не получится создать нужный звук. Возможно, в этом лесу никогда не рождался ее риньяр. Но она не желала так просто опускать руки. Больше нет. Иногда, после очередной неудачи, ее мучили кошмары, и она просыпалась в поту, дрожа и чувствуя холодный клинок у шеи. Воспоминания о собственном бессилии душили и не давали спать.
Все остальное время Делла проводила в покоях. Еду ей приносили слуги, а под дверью кто-то оставлял книги с одинаковой запиской: «Если заскучаешь, приходи в обеденный зал». Устроившись в уютном мягком кресле, она читала один роман за другим. Сильные главные героини извечно служили ей примером и помогали не сдаваться – все, как она любила. Выдуманные истории всегда спасали от тоски и одиночества, но сейчас это не работало. Вероятно, потому, что теперь она могла иметь нечто большее, чем общество персонажей из книг. Она раз за разом повторяла про себя эти заученные слова.
В один из дней Делла не захотела завтракать в покоях и направилась в обеденный зал. Она по-прежнему не доверяла ринальцам, но больше не собиралась быть затворницей. Ее угнетало сидеть взаперти в свободное от занятий время.
На входе в зал она столкнулась с Алином, облаченным в кожаную броню. Его оголенные сильные руки были немного грязными, одеяние запылилось, а короткие волосы торчали во все стороны. Казалось, он провел не одну бессонную ночь.
Генерал смущенно улыбнулся, прежде чем покинуть столовую, оставив сестру в одиночестве.
– Доброе утро, – сказала Делла. Ей стало любопытно, чем именно занимался Алин, и она с трудом удержалась от вопросов.
– Доброе, – пробормотала Андрия, не поднимая головы. Ее голос звучал отстраненно и был таким же холодным, как и ее отношение к Делле.
Делла догадывалась, что обидела ее, бросив в лицо три коротких слова: «Мы не подруги». Да, подругами они не были. Но при всей своей суровой красоте Рия по-доброму отнеслась к «гостье», и любой другой мгновенно бы почувствовал угрозу, косо посмотрев на эту сильную женщину. Однако Делла ни разу не ощущала враждебности по отношению к себе.
– Рия, прости, если я тебе нагрубила…
– Это лишнее, – пресекла она попытки извинения. – Ты права, мы не подруги… И никогда ими не станем. – Рия говорила сухо и холодно, но Делла могла поклясться, что в черно-красных глазах заметила тихую печаль.
Ее в самом ли деле задели слова какой-то полукровки?
Или у нее совсем нет подруг?
– Но пока я здесь, мы можем притвориться друзьями, так ведь? – Делла удивилась своим же словам. – Как насчет того, чтобы прогуляться по городу? Покажешь мне Риналию.
В ответ Рия удивленно моргнула, постучала длинным ногтем по стенке кружки, а потом слабо улыбнулась и сказала:
– Хотя жители Риналии не нападают направо и налево, истекая слюной в жажде крови, красоты в этих местах ты не увидишь.
Слова не напугали Деллу, наоборот, лишь пробудили любопытство.
– Я знаю. Занятий с Кэлом сегодня нет, а я не хочу сидеть в комнате одна. Если ты не занята, конечно…
Сейчас Деллу не держали под замком, но порой ей казалось, что стены покоев медленно надвигаются на нее. Тишина была невыносима, как и взгляды некоторых придворных. Она сразу вспоминала, как к ней относились в Мирите: презирали за бледную кожу, цвет волос и глаз и за отсутствие крыльев, – а здесь… Иногда, проходя мимо, придворные открыто пялились на ее медно-рыжие локоны, а за поклонами умело прятали пренебрежение.
За короткое время в Риналии она побывала в вианском королевстве, начала тренироваться, но ей хотелось большего. Делла не желала больше сидеть в четырех стенах.
* * *
Днем у Рии нашлось неотложное дело, но ближе к вечеру они отправились в центр города.
Все дома в Риналии – как в один, так и в несколько этажей – были построены из дорогих пород дерева или отделаны черным камнем и оканчивались острыми шпилями на крышах. Чистые улицы освещались фонарями из красных камней, а их блеск отражался от сверкающей поверхности гладкой, как жидкая смола, дороги. Делла уже знала, что этот свет создан специально для ринальцев, чтобы не причинять им вреда. Но как это работало? В Мирите сияло вечное солнце, а в закрытых помещениях обходились каминами и свечами.
Бедности вокруг не наблюдалось, или просто они приземлились в богатом районе, который поражал своей мрачной величественностью. Слово «красота» совсем не подходило под описание королевства; оно было скорее царственным и холодным, как сам правитель Риналии.
Они с Рией прошли мимо таверны, игорного дома и борделя, фасады которых не выделялись на фоне других строений. Делла поняла, что это бордель, по вывеске и тому, что на открытый балкон выскочила девушка в одном нижнем белье, но ее сразу за руку утянули обратно в комнату. В сознании Деллы невольно всплыли воспоминания о ринальском принце, который явно любил повеселиться и бывал в подобных местах.
Всю прогулку Рия делала вид, что забыла об их неловком разговоре. Она спокойно вела беседу и отвечала на вопросы Деллы, но это не мешало ей оставаться настороженной и сосредоточенной, будто за каждым углом поджидала опасность.
– Надеюсь, ты четко услышала, что не все в королевстве жаждут перемен. Поэтому не вздумай гулять по городу одна. А главное – ни в коем случае не заходи в темные переулки.
Делла кивнула.
Риналия жила по законам предков многие тысячелетия, пока в одно прекрасное время не родились близнецы, которые в корне перевернули сложившиеся устои. Имели ли право на лучшую жизнь те, кто действительно к этому стремился? Но как быть с остальными? Привыкнут они и смирятся или же станут проблемой?
Они с Рией шли по широкой, тускло освещенной улице, но Делла то и дело бросала взгляды в узкие переулки. Там было темно, и сами тени казались живыми. Делла поежилась. У нее не возникло ни малейшего желания гулять одной, тем более по зловещим переулкам.
Пока ее везли к Великому Храму, она внимательно рассмотрела светлые улицы Мирита, но, в отличие от «золотого» королевства, здесь не было слышно голосов, не кричали и не смеялись дети. Редкие жители с хмурыми лицами будто куда-то спешили или просто не любили медленных прогулок. В воздухе витали странное напряжение и… опасность.
Делла снова поежилась. Ей вдруг по-настоящему захотелось помочь этому городу.
После недавней неловкой беседы она не решалась говорить о короле Виана или о том, что видела их с Рией в коридоре замка, поэтому завела другую тему:
– А твой брат, он…
– О да, я знаю, что ты собираешься спросить. В королевстве он славится своей неприступностью. Мой хмурый и задумчивый брат. В этом весь Алин. – Рия явно пыталась отшутиться, но не вышло.
– Шрам твоего брата, откуда он? Почему его не вылечили целители? У меня на теле и следа не осталось от осколка.
Красные прожилки в черных радужках Рии сделались ярче. Видимо, вопрос пробудил не самые приятные воспоминания.
– У ринальца легкое ранение обычным оружием затянулось бы через несколько часов, не оставив и следа. Алина же порезали адским клинком. Рана была ужасной. Шрам – мелочь по сравнению с изначальным увечьем. Чудо, что целителям удалось спасти его лицо и он не остался обезображенным навек.
На мгновение в голове Деллы установилась пугающая тишина.
Некоторые мирийцы, владевшие светом, могли направлять дар и трансформировать его в потоки целительной силы – так и появились целители. Но те, кто избрал подобный путь, навсегда теряли возможность использовать дар в разрушительных или защитных целях. Видимо, у ринальцев все происходило похожим образом, поскольку требовалась невиданная сила, чтобы лечить столь ужасные раны.
Они свернули на другую широкую улицу, а ее взгляд снова скользнул по узкому переулку, где тени следовали за ними подобно призракам.
– Вы упоминали, что пользоваться адским огнем могут немногие высшие ринальцы, а все одаренные являются частью двора. Значит, это сделал кто-то из знакомых?
Делла уловила бурлящий внутри Андрии гнев. Казалось, та и сейчас чувствовала боль брата. Делла не подозревала, сколько лет ринальской тройке, и даже представить не могла, какие шрамы время оставило на их бессмертных душах.
– Да, его ранил кое-кто из ближнего окружения, – ответила Рия. – Кто и почему, сказать не могу – не моя тайна. Но знай: хренова мерзавца среди нас больше нет. Алину пришлось немало пережить в детстве. Ты ведь заметила, что он скован? Брат не любит чужих прикосновений, не терпит посторонних в личном пространстве. Это одна из причин, почему он так смущается перед девушками. Он красив и влиятелен, и многие пытались… сблизиться с ним. До сих пор пытаются.
Ее лицо скривилось, и Рия отвернулась, уставившись на красные горы с острыми пиками.
Ей явно претили разговоры о травме брата, но у Деллы внутри бурлило непонятное любопытство. Был ли Алин – этот сильный и красивый риналец, которому шрам на лице лишь придавал мужественности, – когда-либо близок с женщинами? Озвучить этот вопрос вслух Делла не смогла, но Рия и так все поняла. Однако вести беседы о личной жизни брата она, видимо, не собиралась.
– Алин не доверяет посторонним, и ему тяжело открываться чужим. – Она махнула рукой и отвернулась от гор. – На самом деле то, как он ведет себя с тобой, – большая редкость… Ты ему нравишься.
Брови Деллы поползли вверх.
– Не в этом смысле, – тут же исправилась Рия. – Я думаю, вы вполне могли бы подружиться. Обычно, если в нашем окружении появляется кто-то новый, Алин не просто становится молчаливым и замкнутым… Поначалу Нику казалось, что брат вот-вот вопьется ему в горло, только бы не видеть рядом. А сколько времени Алин привыкал, когда впервые наткнулся на меня и Ника в… – Рия резко замолчала, явно не желая говорить о короле Виана.
Делла и не настаивала. Кто она такая, чтобы лезть в чужую душу?
– Истории Алина и Кэла тяжелее, чем у большинства ринальцев, чем у меня. Я росла, не ведая забот. Единственное кошмарное воспоминание связано с тем, что пережил брат, – сказала Рия, но вдаваться в подробности не стала.
Несколько мгновений они шли молча. Делла размышляла обо всем. Она понимала, что не может больше тянуть время, хоть и ей нужно было стать сильнее во всех смыслах. Образы будущего наполняли ее ужасом.
– Я бы хотела вам помочь, честно. Но если Кэл иногда пугает меня, а по большей части просто раздражает, – призналась Делла, на что Рия прыснула, – то от его брата у меня мурашки по коже. При мысли о браке и близости с ним… – Она осеклась, так и не высказав вслух, что действительно ее тревожило.
Эмилиан Дас’Вэлоу. Его имя до сих пор звенело у нее в голове. Делла уже поняла, что близнецы не были злодеями в привычном понимании слова, но и добряками – тоже. Они делали ужасные вещи ради будущего мира, истребляли не только врагов, но и соплеменников.
Рия остановилась и вздохнула:
– Мне сложно помочь тебе советом. Я хочу, но… Пойми, в Риналии плотские утехи чаще всего не сопровождаются чувствами.
– Знаю, вами по большей части движет страсть и… – Делла снова осеклась, сообразив, что говорит глупости.
Что-то странное творилось у нее на душе. Делла не отрицала, что испытала некий трепет, наблюдая откровенность придворных в бальном зале и то, как Рия с Николасом, не стесняясь, предавались страсти прямо в коридоре. Она прочитала немало любовных романов, порой непристойных, но в реальной жизни боялась даже представить себя в объятиях нелюбимого.
Ярко накрашенные губы Рии изогнулись в улыбке.
– Эмиль красив и, я уверена, очень горяч в постели, – добавила она после долгого молчания, заметив растерянность на ее лице.
Делла открыла рот, пытаясь выдавить хоть слово, но от смущения ничего не смогла сказать. Кровь прилила к ее лицу, и Рия засмеялась.
Вероятно, она в самом деле хотела помочь, но не знала как.
Судя по тому, что происходило в бальном зале, мужчины и женщины и правда могли быть незнакомы перед тем, как предаться телесной близости. В этот миг Делла подумала о Кэле и словно почувствовала легкое касание вдоль линии родимого пятна. По ее телу разлился жар, и она постаралась прогнать это чувство. Дыхание кое-как успокоилось, но ее руки все еще тряслись.
– Понимаю, тебе тяжело. – Рия явно приняла ее состояние за приступ паники, разыгравшейся из страха перед близостью с Эмилианом Дас’Вэлоу. – Но каждая женщина Риналии отдала бы все что угодно, чтобы оказаться в постели короля. Не говоря уже о том, чтобы стать королевой.
Делла фыркнула:
– Ты тоже? Отдала бы все что угодно?
– Эмиль мне как брат. Но если бы того требовали долг и правое дело, то да, я бы незамедлительно согласилась. – Рия гордо вздернула подбородок. – Риналия проклята. Здесь не увидишь растений и цветов, не услышишь птичьего щебетания. Без солнца жизнь покинула эти земли.
– А лес, он ведь ненастоящий, да? – спросила Делла, про себя отметив, что ее восхищал пламенный и стальной дух ринальской советницы.
– Конечно, настоящий. Его питает магия королевской крови. Это не личная сила Эмилиана – она была дарована Творцом первому правителю Риналии для защиты риньяров и передавалась по наследству. Единственное, что удалось сохранить в проклятом королевстве, – это Багровый лес. Он необходим нашим риньярам, это их дом.
То, как она произнесла последние слова, доказывало, насколько сильно демоны дорожили питомцами.
Делла уже не в первый раз замечала одну странность.
– Кэллам и Эмилиан, они другие.
Ринальский принц. Воплощение смерти. Кровавый демон.
– Что? – Рия непонимающе вздернула бровь.
– Согласно легендам, ринальцы были наделены даром ночи и огня, но Кэл владеет чем-то совсем иным. Я видела пламенный клинок в его руках, но все остальное… Что это за силы? Откуда они взялись?
– Никто не знает. Они просто есть, – ответила Рия и поджала губы.
Делла ни на секунду не поверила той, кто росла рядом с принцем и кого связывало с ним немало тайн. Она выжидательно уставилась на нее.
Рия вздохнула:
– Кэллам и Эмилиан королевских кровей, Делла. Потомки первого одаренного. Не забывай: у нас разные Творцы. То, чем ангелы наделили первого мирийца, – это одно. То, что Дьявол вложил в первого ринальца, – другое. Мы действительно владеем только даром огня, но не близнецы. Хотя сила адского пламени, как ты заметила, у них тоже есть.
Слова о способностях Кэла не напугали Деллу, ей, наоборот, стало любопытно.
На улицах города, по которым они шли, не ощущалось ни жизни, ни радости, ни света, ни надежды. Воздух был напряженным и сырым из-за гуляющего тумана, и с каждым шагом становилось холоднее. Делла мерзла все сильнее и растирала руки, пытаясь прогнать охвативший тело озноб. Рию явно не заботили подобные вещи – ринальцы не чувствовали холода.
Только Делла набралась смелости спросить о родителях близнецов, как вдруг с неба прямо перед ними приземлился Алин. У него на лице была холодная маска, но в глазах бушевала буря.
При его появлении те немногие жители, что спешили по делам, побледнели, насколько это возможно при их цвете кожи, и постарались быстрее скрыться от взгляда генерала. Поскольку перемены в Риналии произошли не так давно, страх оставался единственным верным рычагом, удерживающим горожан вдали от невинных.
Ребра будто стянули обручем, а дыхание перехватило от дурного предчувствия. Делла никак не могла вдохнуть полной грудью.
Неужели обнаружили новую расщелину? Сколько уже погибло невинных?
– В замок, немедленно, – мрачно сказал Алин.
* * *
Они вернулись в зал заседаний. Все присутствующие были в боевом облачении. Алин замер у окна, сложив руки на груди и поджав губы. Кэл о чем-то тихо переговаривался с братом. Они оба были напряжены. В воздухе чувствовалось, что случилось что-то серьезное и присутствие Деллы на заседании Совета вряд ли было желательным, но ее, к удивлению, попросили остаться.
Едва завидев возможную невесту, Эмилиан смерил ее взглядом и удалился. Почему ей казалось, что он избегает ее? Будто она желает этого брака!
Лорд Фейн, казалось, единственный не чувствовал напряжения. Он развалился в кресле, и его рука вальяжно свисала с бархатной спинки.
Наконец остальные заняли места за столом, и Кэл, на губах которого не играла извечная ухмылка, бросил Рие свиток. Та развернула пергамент, быстро прочитала текст, а затем пальцами медленно смяла послание и швырнула его на стол.
– Идиот! – прошипела она.
– Что происходит? – Делла переводила взгляд с одного ринальца на другого.
Все смотрели на Кэла, словно ждали от него ответа, но он не торопился.
Андрия стиснула зубы и сообщила:
– Ник самолично отправился на Верховный Совет в Мирите и снова попытался донести правду. Пернатого придурка арестовали, как еретика, восставшего против Творцов. Ах да, еще король Кирос требует незамедлительно отпустить тебя, иначе… он вернет «ринальскую собачонку» по частям.
Делла потрясенно распахнула рот, но не смогла издать ни единого звука. Лишь оцепенела, стараясь взвесить услышанное.
– Короли Мирита и стражи света ведь обязаны защищать поднебесный мир…
– Все так. Верховный Совет уверен, что правителя Виана околдовали демоны и заставили служить королю Риналии. – Кэл пожал напряженными плечами. – У Николаса есть сестра и младший брат. Род Вианортов не прервется. Не сомневаюсь, что именно так и решили советники Мирита.
Кэл нацепил новую маску – ее Делла еще не видела. Исчез высокомерный самовлюбленный риналец с ленивой усмешкой, исчез и до дрожи спокойный демон смерти, который каждым шагом нес одну лишь погибель врагу. Исчезла маска холодного безразличия на лице, а его черты исказила кровожадная гримаса. Перед Деллой предстал самый настоящий хищник, расчетливый и жестокий. Она вспомнила слова Рии, как он расправлялся с бунтовщиками, нарушавшими законы его брата, вспомнила рассказ про девочку, которой вырвали крылья. Что же Кэл сделает с теми, кто отважится навредить его близким? А Николаса он явно считал хорошим другом.
В глазах Рии не отражалось ни капли теплоты. Она не скрывала своей ярости, но стоило ей моргнуть, как все эмоции пропали. Ринальцы. Все они носили маски, а их лица оставались непроницаемыми, но не глаза. И Делла училась читать по ним.
В зале стояла тишина.
Собравшиеся ждали, когда Кэл обдумает сложившуюся ситуацию и примет решение.
– Мы с Алином проберемся во дворец Мирита и вытащим Ника. Рия, ты с нами не пойдешь, – резко добавил он, как только та дернулась, явно вознамерившись возразить. – Отправляемся немедленно, пока дворец спит, но надо все предусмотреть. Кто-то должен открыть нам разрыв с другой стороны, если что-то пойдет не так.
– Это может сделать любой одаренный. Я нужна вам. – Черные с красными прожилками радужки ринальской советницы вызывающе сверкнули.
– Нет. Не заставляй меня озвучивать главную причину. – Голос Кэла звучал спокойно, но в нем все равно ощущалась властность.
Рия надулась, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Она открыла рот, чтобы наброситься с очередными возражениями, но предостерегающий взгляд ее брата заставил умолкнуть.
Делла не понимала, шла речь об их с Ником странных отношениях или же здесь крылось нечто большее, не могла разобрать и диалога взглядов, но спрашивать об этом не стала.
– Если вы не намерены выдать меня королю Мирита, то я пойду с вами, – выпалила Делла, хотя все это время старалась не вмешиваться в разговор. – Я нужна вам, – повторила она слова Рии и прикусила губы, осознавая риски.
Кэл скептически посмотрел на нее, но она не дала ему ничего сказать.
– У меня нет дара, и я не обучена боевому искусству. Я недостаточно хорошо знаю дворец, но смогу провести вас. Кроме того, как вы собираетесь найти там Николаса? Я попрошу помощи у няни. Я ей доверяю. Слуги все видят и слышат. Она наверняка в курсе, где держат короля Виана.
– Дерьмовая идея. Слишком рискованно, – сказал Алин, наконец оторвавшись от мысленной перепалки с сестрой.
Рия вызывающе взглянула на него и еще больше нахмурилась. Кто говорил, что Делла должна быть сильной, бороться и не сдаваться? И сейчас ей как никогда хотелось помочь. Она была мало знакома с Ником, но он точно не заслуживал смерти из-за страхов короля Мирита.
– Лучше выйти прямо в башне, где я жила. Оттуда мне проще провести вас. Прошу, позволь мне помочь, – прошептала Делла, чувствуя себя как раньше, когда не имела воли.
Поток ее мыслей прервал голос.
– Как пожелаешь, – ответил Кэл и повернулся к Рии.
Вот так просто?
Этот самоуверенный демон даже не дал ей сердито на него посмотреть!
Делла едва не улыбнулась.
– Рия, жди нас во дворце Виана. Ты знаешь, что делать в крайнем случае.
Она потерла виски, будто решала, вступить ли в очередной спор. Она злилась так, что казалось: она вот-вот вспыхнет адским огнем. Однако ослушаться приказа не посмела.
– Готова, маленькая мышка?
Делла проигнорировала дурацкое прозвище и оглядела себя, словно намекая, что готова. Кэл приблизился к ней, и она заметила у него в руках перевязь с великолепными кинжалами. Не спросив разрешения, он начал закреплять ремни на ее пояснице. Умело работал пальцами, а сам не отрывал взгляда от ее лица.
– На всякий случай. Не все же тебе со столовым ножичком ходить, – сказал он, явно имея в виду клинок, которым она угрожала проткнуть ему сердце.
– Я не обучена обращаться с оружием.
– Тыкать острым концом ты уже умеешь. Целься в живот, если захочешь ранить своего принца. – Демон хищно оскалился. – В сердце, если решишь убить.
– Дарнил не мой принц, – прошипела Делла.
Да, она жила в Мирите, но никогда не чувствовала себя мирийкой и особенно не считала Дарнила Галаниса своим принцем.
– Но он любит тебя.
– Только желает, – ответила она, и ноздри Кэла раздулись, словно он попытался учуять что-то понятное лишь ему одному.
– Или и то и другое, – усмехнулся он, но усмешка была как никогда фальшивой.
Во время череды касаний и поцелуев Дарнил не раз говорил о чувствах. Извращенная форма любви – другого определения Делла подобрать не могла. Он никогда ничего для нее не делал, не пытался помочь, только наведывался в башню с одной-единственной целью. Он боялся гнева отца и страшился потерять его расположение.
Даже увидев клинок у горла «любимой» и догадавшись о намерениях короля, лишь дернулся, но спасать ее не стал.
– К чему этот разговор?
Кэл странно поморщился, приблизился к Алину, пробурчав что-то похожее на «я сам», и протянул ладонь Делле. Она его руку не взяла, просто встала рядом, и демон закатил глаза.
– Мне нужно, чтобы ты представила место, иначе мы можем промахнуться и выйти в соседней башне дворца.
В одной его руке уже появился адский клинок, а другую он снова протянул Делле. Она нехотя ухватилась за него, надеясь, что от волнения ее ладонь не вспотела, и представила место.
– Все еще не доверяешь нам?
Делла промолчала.
Доверяла ли она им теперь? И да и нет. Риналия не вписывалась в привычные для нее рамки морали. Дети ночи и крови жили в пороке и тьме; кто-то жаждал все изменить, а кто-то этому противился.
Несомненно, многое заставляло ее убеждаться в искренности намерений близнецов, но ее не покидало ощущение, что они о чем-то умалчивали, пусть даже всегда говорили правду. О чем-то очень важном…
Кэл указал на разрыв и сказал, нарочито растягивая слова:
– После тебя, мышка.