16

Беспросветная ночь – не просто традиционный праздник для ринальцев, когда они не чувствуют упадка сил. Считается, что эта ночь такая темная, что способна укрыть даже от взора Творцов.

Дневник неизвестного

Вскоре они с Кэлом вернулись в замок, и Делла поблагодарила Творцов за то, что он держал дистанцию.

Оставшуюся часть дня она отдыхала. Хоть и насладилась первым полетом, он ее изрядно вымотал.

Когда она вошла в покои, то сразу удивилась растопленному камину, который здесь использовался скорее для декора, поскольку ринальцы не нуждались в дополнительном тепле. Делла успела соскучиться по жару огня и треску дров, мигом скинула одежду на пол и подошла к камину, позволив языкам пламени согревать уставшее тело.

Она не хотела ни видеть лорда Фейна, ни даже думать о нем, но ее желания сейчас не имели значения, поэтому ближе к вечеру она твердо решила найти мерзавца и поговорить с ним. Делла выведает у него все секреты, а потом намекнет Кэлу, что в Совете затаился предатель. Лорд предполагал, что «слабая девчонка» струсит и не побежит жаловаться, но она поступит как раз наоборот.

Что, если Фейн это предвидел и разработал какой-то план на такой случай? Вдруг он вовсе не собирался рисковать, надеясь на гордость Деллы?

Она понятия не имела, где искать лорда, но выведать у стражи местоположение его покоев оказалось несложно. Правда, пришлось долго долбиться в запертую дверь, но там висела мертвая тишина.

– Делла?

Она вздрогнула и резко повернулась на звук голоса.

У противоположной стены стояла девушка в кожаном боевом одеянии. Ее темно-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, обнажая длинную бледную шею с яркими красными линиями. На нее не попадало даже одного луча света, отчего пряди казались почти черными, без единого намека на бордовый оттенок. Значит, Андрия уже вернулась с тайной миссии.

– Что ты здесь делаешь?

Рия внимательно осмотрела ее лицо и нахмурилась, видимо только сейчас заметив дверь, в которую Делла стучала.

– Я… – Делла замялась и шумно сглотнула, почувствовав себя неуютно. – Мне нужно поговорить с лордом… о личном. – Она чуть не провалилась на месте, но другого ответа в голову не пришло.

– Ты разве не слышала? – В голосе Рии слышалось напряжение и настороженность, а ее черно-красные глаза вспыхивали и гасли.

– О чем?

– Лорд Фейн в темнице. Королю стало известно, что он… сделал тебе больно.

Деллу накрыло беспокойство, но она постаралась сохранить непроницаемое выражение лица.

– Эмилиан узнал? Но как?

– Его брат учуял на Фейне твой запах. Но Эмиль не дал совершить правосудие в духе Кэла.

Делла удивленно подняла брови, и Андрия с нечеловеческим изяществом сделала шаг в ее сторону.

– Он собирался вырвать хренову мерзавцу сердце и скормить ему за ту минуту, пока тот еще дышит, ну или медленно расщеплять его плоть, не давая отключиться от боли и заставляя ощущать ее ежесекундно, пока от него не останутся лишь кости.

Делла сглотнула, чувствуя слабые отголоски былого страха, который когтями вцепился во внутренние органы.

– Если Фейн в темнице, ты сможешь меня проводить? Мне нужно с ним поговорить.

– Не получится. Эмиль более сдержан, чем Кэл, но и он не святой, – ответила Рия, тряхнув длинным хвостом. Она продолжала стоять рядом и следить за каждым ее взглядом и жестом.

– Если Фейн без сознания, я подожду. Мне очень нужно с ним поговорить.

Рия тяжело вздохнула и огляделась, задержав взгляд на арочном проходе в конце коридора и темноте за ним.

– Эмиль приказал вырвать ему язык.

Делле стало дурно. В груди появился неприятный ком, поднявшийся к горлу, и все тело покрылось мурашками. Но тут у нее в голове мелькнула мысль: а смог бы лорд написать ответ на вопрос? Хотя после пыток он вряд ли будет что-то разглашать. Но, раз ему теперь нечего терять, может, он решит отомстить королю, раскрыв его секреты?

Она повернулась к Рие, лихорадочно соображая:

– В любом случае я хочу его увидеть. Ты поможешь или мне самой искать путь?

Ринальская советница внимательно посмотрела на Деллу, и та ощутила ее нерешительность.

– Помогу. Ты ведь все равно не скажешь, зачем тебе нужен этот мерзавец?

Делла покачала головой, и Рия раздраженно фыркнула.

По пути они заскочили в покои, чтобы взять перо и пергамент, а потом Рия отвела ее в подземелье. Они шли по плохо освещенным коридорам со статуями крылатых чудовищ, которые больше не казались ей страшными. Теперь Делла понимала, что это были риньяры, запечатленные не в самом милом виде. Она знала, какими монстрами они могли стать, если наведаться в их логово без приглашения.

На первом этаже один из длинных коридоров заканчивался дверью, ведущей в старое крыло замка. Рия распахнула ее, и перед ними предстала лестница, которая терялась в кромешной тьме. Они начали медленно спускаться. Делла одной рукой держалась за холодные каменные стены, чтобы не споткнуться и кувырком не полететь вниз.

Когда они прошли еще несколько пролетов, Рия, пренебрежительно наморщив нос, сказала:

– Мне никогда не нравился этот мерзавец. Скользкий тип.

– Тогда зачем приняли его в Совет?

– Он входил в Совет еще при отце Эмиля и Кэла, был доверенным лицом прежнего короля, одним из тех, кто умело прятал жестокость и злобу за маской любезности.

Эти слова не удивили Деллу. Правители Риналии любили старые порядки и чтили традиции, поэтому понятно, почему лорду Фэйну пришлось не по нраву правление Эмилиана.

– Рия, сколько вам лет? Кэл рассказывал, что вы росли вместе.

– Ты хочешь знать, сколько нам лет или как давно правит Эмиль? – тихо спросила она, не поворачивая к ней головы, пока они двигались вниз.

– И то и другое.

– Мне почти двести пятьдесят лет. Близнецам столько же. Алин младше года на два. Эмиль правит всего восемнадцать лет, – сказала Рия голосом, лишенного всякого выражения.

Эти демоны прожили на свете без малого три века.

Делла чуть не врезалась в стену, забыв повернуть на лестничном пролете.

– Наверное, я кажусь вам совсем ребенком. Особенно со своей несдержанной мирийской сущностью.

Смех Рии вышел чересчур резким.

– Мирийцы считают нас хладнокровными, что мы не способны испытывать эмоции, но ринальцы чувствуют все то, что и обычные люди. Просто за прожитые века мы научились не реагировать на внешние обстоятельства, как в первое время жизни. Ты же не думаешь, что наши дети такие с рождения? Этому учатся годами.

Пока они шли, Делла старалась запомнить дорогу на случай, если придется снова навестить пленника. В этой части замка было намного прохладнее, и с каждым шагом кожа все сильнее покрывалась мурашками.

– Ты не скажешь, что стало с предыдущим королем?

Рия поцокала языком. Казалось, она собралась ответить на вопрос, но потом передумала:

– Я не хочу проблем. Спроси об этом Кэла. Он поделится с тобой историей своей семьи, если сочтет нужным.

– Но ведь Кэл рассказал про Алина. И мне очень жаль твоего брата, – произнесла Делла, пытаясь не обращать внимания на долетавшие из глубин подземелья тихие, мучительные стоны. Они были наполнены болью и страданиями и лишены всяческой надежды.

Рия несколько секунд молчала.

– Алин считал, что если однажды не вышло взлететь, то получится упасть. Поэтому решился на прыжок со скалы.

– Не понимаю…

– Тот, кто оставил моему брату шрам, сбросил его в глубокий колодец с ринальскими плотоядными пиявками и сказал: «Хочешь жить – вызови крылья и взлети». Алину было всего восемь. Он томился там много дней, барахтался, срывая голос до хрипоты. Когда брата нашли, его тело было… распухшим, почти обескровленным. Пиявки не только питались его кровью, но и очень медленно пожирали плоть. Все думали, что он мертв… Целители сотворили настоящее чудо. Алин долго отходил от случившегося, никого к себе не подпускал, боялся, что прикоснутся к нему. Лишь со временем он стал терпимо относиться к самым близким. Но даже сейчас не любит, когда кто-то дотрагивается до его кожи.

Делла потрясенно уставилась на нее. Она не ожидала, что услышит еще один кусочек из нелегкой жизни ринальского генерала.

– Но он…

– Это не значит, что он совсем не выносит прикосновений. Терпит по необходимости. Ему просто неприятно, – пояснила Рия.

Делла больше не задавала вопросов.

За разговорами они спустились в подземелье, и теперь ей стало по-настоящему не по себе. Она чувствовала нарастающий ужас, исходящий из самых потаенных уголков. И дело не в том, что замок поражал своей мрачностью и величественностью, а в подземелье было грязно, сыро, пахло немытыми телами и гнилью, отчего желудок угрожал исторгнуть съеденное за день. Пугало то, что она обнаружила в клетках. У нее с самого начала были нехорошие предчувствия насчет того, что ждет впереди, но увиденное…

Ее замутило и едва не стошнило под безмолвный крик демона, которому медленно вкручивали в лодыжки огромные штыри. Его глаза были полны ужаса и боли, но он не издавал ни звука, лишь тихо мычал. Очевидно, ему вырвали язык, как и большинству заключенных здесь. В другой клетке пленника заживо… свежевали. Риналец в темной маске медленно срезал с него кожу кусок за кусочком.

Деллу все-таки стошнило.

– Я тебя предупреждала, – спокойно сказала Андрия.

– За что их так? – прошептала Делла, не узнавая собственного голоса.

– Здесь томятся мерзавцы, которых Кэл не убил на месте. Этот… – Рия кивнула на ринальца со штырями в лодыжках, – вместе с группой дружков выбрался ночью в людское поселение и изнасиловал женщину и двух ее дочерей, а потом выпил их кровь. Всю, до последней капли. А этот, – она указала на того, кого свежевали, – убил целую семью, включая трех детей и младенца. И под «убить» я подразумеваю – обескровил.

Делла не завидовала тем, кому приходилось иметь дело с таким Кэлом.

– Ввести действующий порядок было нелегко. Теперь в Риналии новые законы, и все знают, что кара за их нарушение будет суровой. В лучшем случае тебя просто убьют, а в худшем… – Рия обвела взглядом заключенных. – Кэл полностью заслужил свое прозвище. Но не суди его строго. Мы вынуждены быть жестокими с предателями.

Полностью заслужил свое прозвище… Каратель.

Сейчас, зная о совершенных этими заключенными злодеяниях, она ничуть не испытывала жалости, но видеть их пытки все равно было невыносимо.

– Скажи… где держат… лорда, – с трудом выдавила Делла, вытирая рот и пытаясь успокоить желудок. – И подожди здесь… пожалуйста.

Казалось, с языка Рии были готовы сорваться сотни возражений.

– Последняя камера слева, перед поворотом, – только и ответила она.

Делла кивнула и медленно зашагала вперед, стараясь не смотреть по сторонам и не вдыхать трупный запах, витавший в воздухе. Ее кожаные сапоги утопали в мерзкой каше из грязи, крови и Дьявол знает чего еще. Она зябко поежилась. Холод здесь пробирал до костей.

Очутившись перед камерой, она зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. В пере и пергаменте не было нужды. Из рук и ног лорда торчали крупные штыри, которыми его подвесили к стене, всю кожу покрывали ужасные ожоги, голова была опущена на плечо, а длинные окровавленные волосы скрывали лицо. Очевидно, он потерял сознание от шока. На полу валялся вырванный язык, который поедали крысы.

Делла сорвалась с места, пока ее вновь не стошнило, и пронеслась мимо Рии, несколько раз повторив про себя, что лорд терпел муки не из-за нее. Он был предателем, который поддерживал старые устои, убийство и насилие.

Она сильнее вонзила ногти в ладони, осознав, что испытывает вовсе не вину. Ужас и отвращение от вида пыток – да, но при этом Делла чувствовала удовлетворение и ни капли не сожалела о постигшей мерзавца участи. Более того, она готова была благодарить Кэла за его поступок, и это ее пугало.

Она бежала, и с каждым шагом странная тревога растекалась у нее в груди, охватывала жилы и вплеталась в кости. Дурное предчувствие отчетливо укоренилось внутри, когда она начала долбить кулаком в покои принца.

Через пару мгновений дверь слегка распахнулась.

– Сейчас не время, Делла, – сказал Кэл мрачным голосом, который доносился будто из глубин ада.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Встретимся через полчаса на площадке.

Он в самом деле выпроваживал ее? У него там… женщина? Ну уж нет! Она не собиралась ждать из-за какой-то распутной девки, поэтому толкнула дверь и нагло вошла внутрь. Лицо Деллы раскраснелось от злости, но вместо распластавшейся на постели обнаженной женщины она увидела короля Виана, сидевшего за столом у огромных витражных окон. И он явно находился здесь не с дружественным визитом.

В просторных покоях горело всего несколько хрустальных люстр: одна из них бросала неяркие красные отсветы на короля Виана, над которым склонилась целительница, а вторая – на его сестру, которая, откинув назад длинные черные волосы, прожигала Деллу уничтожающим взглядом невероятных синих глаз. Когда Николас попытался развернуться, он застонал и стиснул челюсти. Его короткие темные волосы были влажными от пота, в них виднелась запекшаяся кровь.

Делла оцепенела, не зная, как себя вести. Она посмотрела на Кэла, на Ника, а потом снова на Кэла, который стоял молча и неподвижно, как и она. По ее спине пробежал холодок тревоги.

– Было еще одно нападение на Виан, – наконец сказал Кэл. – Небольшое селение на окраине королевства полностью уничтожено. Выжить не удалось никому.

Делла отчетливо слышала его слова, видела, что здесь происходит, но до разума смысл просто отказывался доходить. Затем она пошатнулась и едва не грохнулась на пол. В голове установилась гнетущая тишина. Время замедлилось. Ей захотелось исчезнуть, убежать прочь из этой комнаты как можно дальше.

Но она не могла.

Бегство не изменит случившегося.

– Мы прибыли слишком поздно, – с горечью добавил Ник, поморщившись от боли. На его плече кровоточила страшная рваная рана, будто из нее выдрали зубами кусок плоти.

– Мне очень жаль, – прохрипела Делла.

– Ах, ей жаль?! – громко выкрикнула сестра Николаса и подскочила с места. Ее напряженные плечи дернулись назад, и черные крылья расправились в стороны, когда она с нескрываемой ненавистью уставилась на Деллу. – А знаешь, кого мне жаль? Несколько сотен мужчин, женщин и детей, которые не увидят нового дня.

– Вик, – попытался осадить ее Ник и провел рукой по лицу, смахнув со лба подсохшие пряди окровавленных волос.

– Нет, не смей меня затыкать! Лучше спроси, почему все так произошло? И я отвечу. Потому что одна взбалмошная девица, видимо, мечтает выйти замуж по любви. – Ее голос сочился презрением. – Раскрою тебе секрет, дорогая. Сотни девушек в этом мире вступают в брак по расчету, выполняют долг перед семьей или королевством, а ты не в состоянии провести одну гребаную ночь с правителем Риналии, чтобы спасти тысячи жизней. Или, может…

– Достаточно, Виктория, – сказал Кэл спокойным ровным голосом, по-прежнему не глядя на Деллу.

Чувство вины сдавило ее легкие, не давая вдохнуть. Она плотно сомкнула губы и, не осмелившись ни на кого взглянуть, через долгое томительное мгновение сделала то единственное, на что была способна, – выбежала из покоев. И не остановилась, пока не оказалась на площадке.

Делла уселась на перила и подняла голову навстречу прохладному ветерку. Посмотрела далеко вперед, где за острыми шпилями домов виднелся лишь пустынный пейзаж.

Что там раньше было? Возможно, когда-то в тех местах простирались цветущие луга или плодородные земли, на которых качались упругие колосья пшеницы. Теперь же там не было ничего, кроме бесконечных каменистых полей и искривленных сухих деревьев.

Закрыв глаза, Делла наконец вздохнула полной грудью, как вдруг кто-то коснулся ее плеча.

– Здравствуй, Ами, – прошептала она. Риньяр грустно моргала, время от времени склоняя голову набок. – Прости… Я не хотела тебя расстраивать.

Ами почувствовала, что хозяйке стало плохо, и решила просто побыть рядом.

Делла так и смотрела вдаль. Ветер приятно пощипывал ее кожу, но ничто не могло затмить причины, по которым она оказалась здесь.

– Я такая дура, Ами. Да, я боюсь замужества, но куда больше боюсь вмешиваться в дела Творцов и разрушать установленный ими миропорядок. Я верю, что Кэл и его брат стремятся построить новое, лучшее королевство. Но сколько пройдет времени, пока ринальцы привыкнут к этим нетрадиционным законам? Если пойти против воли Творцов и снять проклятие «дня и ночи», то демоны обретут полную силу и больше не будут страшиться света. Сколько тогда погибнет людей и вианцев? А теперь из-за моих сомнений загублено целое поселение… сотни невинных жизней… Понимаешь?

Риньяр издала тихий щелкающий звук.

– Мне придется выбрать меньшее зло.

Она долго сидела на площадке, утопая в чувстве вины, камнем лежавшем на груди, пока по ее коже не пробежала теплая волна. Делла знала, кто стоит у нее за спиной, чувствовала пьянящий аромат спелых ягод.

Кэллам.

– Прячешься? – раздался глубокий бархатистый голос без намека на веселье.

– Нет. Просто хотела подышать воздухом.

– Врать ты не умеешь.

Делла горько фыркнула.

– Ты не виновата, – сказал Кэл напряженным тоном.

Она повернулась и сердито зыркнула на него:

– Ты сам в это не веришь.

Он оказался рядом в мгновение ока. Ахнув, Делла дернулась и вцепилась пальцами в перила, чтобы не улететь вниз. Она до сих пор не могла привыкнуть к скорости ринальцев.

– Если бы не верил, то не говорил бы так. – Кэл поднял руку и убрал прядь волос с ее лица.

Делла поймала его взгляд, и ей показалось, что он говорит правду.

Даже от этого невинного прикосновения по ее телу пробежала волна дрожи. В груди разлилось тепло, которое опустилось еще ниже. Это ненормально – так реагировать на обычное касание!

Она отдернула руку, не желая, чтобы он отвлекал ее.

Она заслуживала чувствовать не тепло, а вину.

– Ты можешь перенести меня в то поселение? – Ее голос дрогнул. Во рту запершило, и очень захотелось пить.

Кэл удивленно уставился на нее:

– Делла, там ничего не осталось. Не нужно тебе на это смотреть.

– Я должна… Прошу тебя, – прошептала она.

Он молча поднял руку, и в ней появился адский клинок, с помощью которого он сотворил разрыв. Кэл медленно перевел взгляд на Деллу. Ветер приподнимал и отбрасывал с его красивого лица длинные темные пряди. Тусклый луч осветил точеные черты, и высокие скулы словно стали резче в тот момент, когда он протянул ей ладонь.

* * *

В Виане стоял поздний вечер, и оранжевый диск солнца медленно подбирался к краю горизонта. В воздухе кружил пепел, щипавший глаза. Кругом еще тлели угли пожара, но огня уже давно не было – лишь столбы едкого дыма поднимались в закатное небо над погибшим поселением. Мертвые остовы разваленных домов смотрели на мир пустыми глазницами окон, а отблески красных углей зловеще отсвечивали на лужах расплескавшейся крови. Но на этих картинах кромешного ада разливались и другие ужасные краски. На безмолвных улицах они с Кэлом натыкались на тела «ангелов», растерзанные настолько, что сложно было понять, мужчина это, женщина или, возможно, ребенок. Сплошное кровавое месиво с вывалившимися внутренностями. Адские твари не оставляли глубоких ран, они разрывали тела на части.

Делла невольно задрожала:

– Что я натворила, Кэл?

Он что-то сказал в ответ, но она не расслышала из-за шума в ушах.

Вдалеке вианские воины разгребали завалы. Вероятно, искали выживших или просто собирали останки, чтобы предать их земле. Делла старалась не закрывать глаза, как бы ей этого ни хотелось.

– Пойдем отсюда, – хрипло вымолвил Кэл.

Она покачала головой и всхлипнула, заметив еще одно придавленное тело. Судя по размеру крыла, это был ребенок. Делла в ужасе зажала рот рукой, а ее легкие будто скрутили тисками. Она часто дышала, пытаясь делать глубокие вдохи и выдохи и обуздать эмоции, но, казалось, мирийская сущность брала верх. Внутри нее что-то взорвалось, устремившись наружу.

Что я натворила?

Она снова и снова повторяла эти слова. Не могла остановиться.

Кэллам приблизился и взял ее за руки:

– Посмотри на меня.

Не сдержавшись, Делла прижалась щекой к его груди и разрыдалась так, как никогда раньше не плакала при посторонних. Завеса, которой она окутывала себя и заслонялась от окружающего мира, исчезла. Кэл обнял ее так же крепко, как и она обнимала его. Его подбородок лежал у нее на макушке, а теплое дыхание касалось виска.

– Это моя вина… Моя вина…

– Посмотри на меня. – В его голосе прозвучали приказные нотки, и она резко подняла голову. – Все это случилось бы, даже если бы ты уже дала ответ. Мы бы не успели провести свадьбу и обряд так быстро. Успокойся и не вини себя. – Он говорил с такой решительной уверенностью, будто пытался убедить не только ее, но и себя.

Делла посмотрела на него заплаканными глазами. Ей показалось странным, что сейчас Кэллам хоть и касался ее, но она не испытывала желания, лишь чувство безопасности и умиротворение. Творцы, в его объятиях было так спокойно, словно они обещали, что ей больше никогда не станет плохо.

На губах Кэла не играла поддразнивающая полуулыбка, лицо было непроницаемым, но взгляд светился нежностью и заботой. Он успокаивающе погладил ее по рукам, и от его прикосновений ей вновь стало жарко. Паника начала отступать, и Делла перестала задыхаться.

Какое-то время они так и простояли. А затем она отстранилась и выдавила слова, которые царапали горло:

– Вам не стоило давать мне право в принятии решения, нужно было устроить свадьбу в первые же дни. Все это не должно повториться, нам следует как можно скорее провести церемонию и обряд.

Она просто эгоистка! Мир, залитый кровью и наполненный болью, – вот чего добилась Делла.

Но зачем Кэллам ждал, когда между ними выстроится хоть какое-то подобие доверия?

– Так ты согласна?

– Да, – решительно ответила она, но ее голос прозвучал хрипло, словно простуженный.

– Хорошо, – просто ответил Кэл, и она не смогла понять по его тону, рад он или расстроен. Делла вообще никогда не понимала, что он чувствует и о чем думает. Их отношения с самого начала были странными. Она сердилась на обстоятельства, связавшие ее с ринальцами, но именно Кэл злил ее, раздражал и бесил. – Как я уже сказал, быстро устроить обряд, чтобы залатать трещину и закрыть врата преисподней, не получится. Он должен быть проведен в канун Беспросветной ночи.

– Когда?

– Через две недели.

– Две недели, – повторила она и испустила долгий вздох. – Сколько всего может случиться за это время…

– Все будет хорошо. И проклятие, не смей себя винить.

Кэл снова обнял ее.

Она была благодарна за поддержку, хотя его слова ничего не изменили. Ничего не сделали с чувством вины, которое сжигало ее изнутри. Но Делла все равно едва сдерживалась, чтобы не обнять его еще сильнее. Кэл молчал – знал, что ничто не избавит ее от мук совести.

– Я хочу поговорить с твоим братом, – чуть отстранившись, произнесла она.

– Зачем? – Кэл слегка приподнял брови.

Делла уставилась на него:

– Мне нельзя поговорить с будущим мужем наедине?

– Конечно, можно. Однако ты должна провести с Эмилем всего одну ночь, вас свяжут священные узы брака, и по законам Риналии ты навсегда останешься его женой. Но запомни: брат не станет держать тебя при себе, и ты сможешь жить своей жизнью.

– И двор нормально воспримет то, что жена короля завела любовников?

– Можешь завести хоть десять любовников и приглашать к вам в постель брата, если, конечно, он согласится. – На его лице появилась и быстро исчезла непринужденная улыбка, но озорных искр в глазах не отразилось. – В Риналии умеют отделять чувства от плотских утех.

Делла подняла на него ошеломленный взгляд. У нее ушло несколько секунд, чтобы сформулировать ответ:

– Если я кого-то полюблю, то придушу всех потаскух, что найду в его постели, а потом придушу и его.

Кэл склонил голову набок и изогнул губы:

– Ты так старомодна, маленькая мышка.

* * *

Через час они стояли у дверей в королевские покои. Деллу охватило странное волнение, которое теперь перемешалось с чувством вины.

– Подожди пока здесь. У брата есть привычка ходить голым. Ему-то все равно, но я не хочу, чтобы увиденное пошатнуло твой разум, – с издевкой усмехнулся Кэл.

Делла серьезно посмотрела на него. Ей было совсем не до шуток, тем более до намеков, что она ни разу не видела полностью обнаженного мужчины. Хотя благодаря книгам она имела более-менее четкое представление как о мужском естестве, так и о близости между мужчиной и женщиной.

Кэл молча шагнул внутрь.

Пока она ждала, ее все больше накрывала тревога. Пальцы покалывало, словно в них впились иголки, а все инстинкты требовали бежать.

Через пару минут раздался голос:

– Проходи, мышка, он одет.

Она едва не закатила глаза и прошла внутрь.

Зрение уже давно привыкло к приглушенному алому свету, блики которого падали на темные панели и мебель из красного дерева. Это была не спальня и не личный обеденный зал короля Риналии. Помещение походило на комнату отдыха, где тот расслаблялся и принимал близких гостей.

Делла сразу заметила затененную мужскую фигуру в огромном бархатном кресле, прямо у потухшего камина. В руке он покачивал бокал с выпивкой. На столике рядом стоял хрустальный графин, наполненный бордовой жидкостью. Кэл замер напротив, привалившись боком к соседнему креслу.

Сейчас, без короны на голове Эмилиана и без королевской мантии, близнецы были совершенно неотличимы друг от друга. Если бы на губах у Кэла играла привычная усмешка, то еще можно было догадаться, кто есть кто, но он выглядел хмурым и серьезным, как и его брат.

– Здравствуй, Делла, – сказал король: совсем безразлично, без тени эмоции в голосе.

У нее по спине пробежал холодок. Делла просто кивнула, не зная, как себя вести. И снова это чувство…

Когда она впервые встретила Кэла, Рию и Алина, поначалу жутко боялась их, но не жалась и свободно обращалась к ним на «ты». А в присутствии Эмиля ей хотелось бежать или провалиться под землю. Было в нем что-то не просто пугающее, а не вполне естественное. Все в его облике и поведении казалось отчужденным и ненастоящим.

Делла так разнервничалась, что живот свело от напряжения и тяжелый ком подступил к горлу.

– Могу я с вами поговорить? – прошептала Делла, не глядя на Кэла. – Наедине.

– Брат, – небрежно сказал король, тем самым велев оставить их одних.

Отношения близнецов вызывали неподдельный интерес. Они не были похожи на любящих братьев. Казалось, что они не видят друг друга, но все понимают.

Делла чувствовала на себе взгляд Кэла, на лице которого наверняка отражался вопрос, но не решалась посмотреть в его черно-красные глаза. Только услышав шаги, она уставилась ему вслед с неприятной тяжестью в груди. Спина Кэла была напряжена, а в походке ощущалось явное раздражение.

Раздался тихий щелчок замка, но она с трудом отвернулась от двери. Долго молчала, размышляя, с чего начать разговор. Эмилиан будто не собирался ее торопить и непринужденно попивал вино.

– Я думал, ты хотела поговорить, – наконец сказал он, повернув к ней лицо, наполовину скрытое тенью, а наполовину освещенное красным светом.

– Да, прощу прощения, я немного не в себе из-за…

– Случившегося в Виане.

Она кивнула. От его холодного хриплого голоса у нее по коже побежали мурашки.

– Брат сказал, что ты согласна, – продолжил Эмиль по-прежнему ровным тоном.

– Да.

– Хорошо.

Вот же ледяная глыба!

Делла поражалась его спокойствию, не представляла, какой тяжелый груз лег ему на плечи в тот миг, когда он пошел против древних устоев.

– Ты боишься меня. – Эмилиан не спрашивал. Внешне он был холодным и спокойным, но его безучастный тон пробирал до самых костей. – Но не брата.

Его слова почему-то застали ее врасплох.

– Временами он пугает меня, но прежнего страха я больше не испытываю.

– А зря.

И что это значит? Знал ли он, что произошло между ними? Волновало ли его это? Она ничего для него не значила, но вдруг это каким-то образом задевало его мужскую гордость? Или, быть может, он страдал от такого порока, как чувство собственничества?

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил Эмиль, вцепившись в подлокотник кресла, и на его пальцах блеснули в тусклом свете люстры рубиновые перстни.

Она тяжело сглотнула и, набравшись уверенности, которой совершенно не ощущала, задала вопрос:

– Куда вы постоянно пропадаете из замка?

– Почему тебя это волнует? Я король и не ограничен в передвижениях.

– Я хочу знать, что здесь нет никакого подвоха. Должна быть уверена, что не совершаю ошибку.

Предостережения неизвестного не давали ей покоя. Они с ринальцами не были союзниками, и Делла не думала, что Эмилиан хотел бы, чтобы она сейчас притворялась. Сделка могла быть выгодна им обоим. Делла тоже не желала, чтобы от адских тварей страдали невинные. Однако действия короля не были бескорыстными. Если бы она отказалась, разве ринальцы стали бы вот так просто наблюдать, как рушится мир и гибнут те, кого они называли союзниками?

«Либо ты поможешь нам снять проклятие, и потом мы проведем обряд, который залатает трещину и запечатает врата ада навечно. Либо продолжай наблюдать, как двери в преисподнюю рушатся и мир сгорает в адском огне…»

Эмилиан долго молчал. Делла даже подумала, что опять сказала лишнее. Ей стоит быть осторожнее с вопросами и не заходить слишком далеко. Но Эмиль проигнорировал и ее грубость, и отсутствие надлежащего такта в общении с Его Величеством, просто подался вперед и взял что-то со стола.

– Знаешь, что это? – наконец заговорил он и покрутил в руках склянку.

Делла с трудом сглотнула, почувствовав внутри тугой узел.

– Этот отвар не дает солгать.

Эмиль кивнул и, осторожно откупорив пузырек, перелил половину содержимого в бокал с вином, а остальное протянул ей.

– Убедись, что он действует.

Делла нахмурилась, глядя на отвар, затем приняла его и сразу влила прозрачную жидкость в рот.

– Чего ты боишься больше всего? – тут же спросил он.

– Я боюсь по-настоящему довериться вашему брату, – ответила она, и слова на вкус отдали пеплом.

Видимо, ответ удивил Эмилиана не меньше, чем ее саму. Делла всегда считала, что больше всего боится снова лишиться свободы и оказаться в цепях. Она тряхнула головой, не желая сейчас думать о сорвавшихся с языка словах, а тем более спорить с подсознанием.

Заметив вспышку недоумения у нее на лице, Эмилиан задумчиво провел рукой по подбородку.

– Странно. Ну ладно, задавай вопросы. – Он указал на одно из широких бархатных кресел.

Делла моргнула, сообразив, что все еще стоит как вкопанная напротив него.

– Вы покидаете замок, чтобы проводить время с женщиной? Вы тоже вынуждены жертвовать своим счастьем? – спросила она, опустившись на предложенное место.

Эмиль сделал большой глоток вина и чуть наклонился вперед, освещенный отблесками красных огней. Полы его полностью расстегнутой темно-бордовой рубашки разошлись в стороны, открывая впечатляющую фигуру.

Судя по прекрасным резким чертам лица, совершенно неотличимым от внешности брата, вопрос ему не понравился.

– Да, есть женщина, с которой я мог бы связать свою жизнь и с которой провожу… значительное количество времени.

– Вы ее любите?

– Хм… Сложный вопрос. – Он поставил стакан на прилегавший к креслу столик и откинулся на спинку. – Я испытываю непреодолимое желание находиться рядом с ней, касаться ее, но любовь ли это? Не знаю. Видишь ли, мы встретились не так давно. Наверно, я мог бы ее полюбить.

По какой-то причине Делле хотелось пробиться сквозь эту маску и понять, насколько происходящее тяготило его самого.

– Как она относится к тому, что долг обязывает вас навечно связать себя узами брака с другой?

– Я не говорил ей, но думаю, она догадывается.

Делла промолчала. Дальше лезть в личную жизнь короля Риналии казалось ей неправильным.

Тут его взгляд остановился на красной линии на ее левой руке. Кэл всегда уклонялся от ответа, а Эмилиан наверняка знал, что означало родимое пятно. Но она дала обещание и вслух спросила другое:

– Что вы скрываете?

Он бросил на нее взгляд жутких красных глаз. У него на лице по-прежнему не виднелось ни тени эмоций.

– Делла, отвар так не действует. Задавай вопрос напрямую, иначе я могу просто ответить, что многое скрываю. Например, утаиваю от друзей, что боюсь подвести всех, кто верит в меня и в мои намерения построить лучший мир. Умалчиваю, как тяжело осознавать, что предатели есть даже в моем ближнем окружении. И не задавай вопросов, ответы на которые еще не готова получить.

Она задумалась. У всех имелись секреты, и многие из них полнились душевной болью. Эмиля явно тяготил возможный брак, и его что-то мучило. Но в другой ли женщине дело? Новые вопросы о его личной жизни пришлись бы не к месту, хотя сейчас она легко могла получить ответ. Но не все тайны стоит открывать.

– Я смогу помогать вам в делах? Или королевой я буду лишь формально?

– Как сама пожелаешь.

– Хорошо.

Внимание Эмилиана скользнуло по ее лицу, и он добавил:

– Мы можем быть друзьями, любовниками, настоящими мужем и женой, королем и королевой Риналии. Или можем никогда больше не увидеться в этом огромном замке. Я уже говорил: после брачной ночи выбор останется за тобой, – сказал он со всей холодностью и суровостью, которые носил как броню, хотя и не менял маски, как Кэл.

Если он предлагал быть настоящими мужем и женой, значит ли это, что он не собирался продолжать отношения с той женщиной? Или же планировал привести ее в замок в качестве любовницы? Но Делла бы не потерпела любовниц, если бы в самом деле стала считать его мужем.

– Можно еще вопрос?

Эмилиан повел рукой, выражая согласие.

– Что произошло с вашим отцом, предыдущим королем?

– Почему ты не спросила об этом брата?

Она открыла рот и смогла вымолвить только два слова:

– Не знаю.

Он долго молчал, словно что-то удерживало его от ответа. Не правда, которая могла сорваться под влиянием отвара, а чувства, которые Эмиль испытывал от событий, случившихся очень давно.

– Отец пропал. Исчез бесследно восемнадцать лет назад. Мы искали его повсюду, но безрезультатно.

– Мне жаль, – искренне сказала она.

– Не стоит, он был мерзавцем.

Делла уже слышала об этом, но также знала, каково это – потерять родителя.

Эмиль снова взял бокал и повернулся к камину. Очевидно, их разговор на сегодня закончился, и она попятилась к выходу.

– Делла, – вдруг окликнул он. – Брат рассказывал, как ринальцы, потомки тех, кого коснулся Творец, раскрывают в себе дар огня?

Она покачала головой, не понимая, к чему он клонит.

– А ты спроси у него.