15
Риналец и его риньяр связаны только на эмоциональном уровне. Но в древней легенде есть упоминания, что первый король Риналии мог слышать мысли питомца. Подтверждений этому найдено не было.
Делла не желала просыпаться. Но ее словно огрели тяжелым предметом, заставив прийти в себя. Она резко села на чужой постели.
На улице, как и всегда, было темно, и лишь слабый алый свет пробивался сквозь огромные витражные окна. Из-за клятой вечной мглы она не понимала, день сейчас, ночь или, быть может, раннее утро.
Рядом, распластавшись на спине, спал обнаженный по пояс Кэл. Он лежал в одних штанах, низко сидящих на мощных бедрах, открывая взору темную дорожку волос. Дыхание у него было прерывистым, но лицо – умиротворенным.
Делла просто смотрела на него. Во сне он выглядел таким спокойным. А его доведенное до совершенства тело…
Этому демону необходимо запретить ходить полуголым.
Вчера она ощупала каждый сантиметр его тела, но сейчас все равно не могла отвести взгляд от грудных мышц, идеального пресса и мощных рук, по которым тянулись яркие красные линии.
События минувшего вечера начали всплывать в сознании, и с каждой картинкой ее лицо все сильнее горело от жуткого стыда и злости на саму себя. Она в панике схватилась за голову. Яд риньяра совсем затмил ей рассудок. Но тогда почему в теле пульсировало удовлетворение, какого она еще никогда не испытывала? Она и сейчас чувствовала тепло их соприкасающихся тел, слышала его голос, говорящий: «Ты вызываешь во мне то, чему сложно сопротивляться…»
А вдруг Кэл в самом деле не воздействовал на нее? Казалось, он ощущал то же желание, что и она.
Делла откинула тонкое одеяло, оставшись полностью обнаженной, и снова будто почувствовала призрачные касания. Жар нарастал, опускаясь все ниже. Она подавила стон, едва не врезав самой себе по лицу.
Проклятие!
Она с трудом подняла расслабленное тело с постели и прикрыла наготу шелковой тканью. Нужно двигаться медленно, чтобы не разбудить Кэла. Ее вещей нигде видно не было. Наверное, Кэл разорвал окровавленную одежду, пытаясь добраться до ее ран, и выбросил Дьявол знает куда.
Она заметила на кресле темно-бордовую рубашку и надела ее. Та была настолько огромной, что доставала ей почти до колен. Делла опять едва не застонала, ощутив пьянящий аромат спелых ягод, которым пропитались вещи Кэла.
Делла на цыпочках прокралась к выходу, ступая босыми ногами по холодным мраморным плитам, бесшумно выскочила из покоев и с облегчением выдохнула. Благо они с Кэлом жили в одном крыле, иначе она сгорела бы со стыда, пока шла к себе в таком виде. Хотя для этого места подобное явно было не редкостью.
– Так-так-так.
От звука голоса она вздрогнула и чуть не вскрикнула от испуга. Потом обернулась, прижав ладонь к груди, где бешено зашлось сердце.
Лорд Фейн. Словно зверь, он замер в тени с нехорошей улыбкой, прислонившись к стене и скрестив руки. Его глаза, как и раньше, туманила похоть вперемешку с отвращением и ненавистью. Черная рубашка была полностью расстегнута, открывая белоснежный рельефный торс, на котором отсутствовали красные линии. Делла еще в прошлый раз заметила, что этот риналец не владел даром.
– Мало тебе короля, решила заодно и с принцем покувыркаться? Стало интересно, всё ли у близнецов одинаковое?
– Как вы смеете! – Она вскинула подбородок.
C одной стороны, в Риналии подобное поведение не считалось чем-то постыдным, но ее все равно беспокоило, что лорд Фейн узнал об этом.
– Смею, еще как смею. – Его верхняя губа изогнулась сильнее, обнажая клыки. – Хотя уверен, король не против делиться с братом.
– Я не обязана это выслушивать.
Делла шагнула вперед, но риналец с молниеносной скоростью оказался рядом и, схватив ее за горло, припечатал к стене. В его глазах разлилась краснота, оставив лишь немного черного. Красивые черты исказила ненависть.
– Думаешь, раз ты драгоценный мешок с кровью, тебе все ноги вылизывать будут?
– Отпустите меня! – прохрипела она, цепляясь за мускулистую руку и стараясь вырваться из его хватки. Но лорд держал крепко, все сильнее и сильнее сдавливая ей горло.
– Или ты думаешь, что все мы здесь хотим вести дружбу с едой? Терпеть за столом жалкого короля Виана? Наш правитель слаб и мягкотел. Его предки в аду переворачиваются от того, что он творит.
От угроз у нее на спине собрался пот ледяными каплями.
– Мне больно. – Делла поморщилась, глядя на высокомерного лорда перед собой, который сорвал с себя наконец фальшивую личину.
– Может, ты сгодишься еще для чего-то, раз тебя решили трахнуть и король, и принц.
Он наклонился, провел мерзким языком по ее щеке, слегка оцарапав кожу клыками, и грубо прижался к ней бедрами. От соприкосновения с его телом Деллу едва не стошнило.
– Пустите, – сдавленно прокричала она, почувствовав на лице мерзкое дыхание.
– Неубедительно. Я видел, как ты смотрела на ринальцев, пьющих кровь друг друга. Признай: ты мечтаешь ощутить эту сладкую боль. – Одной рукой он продолжал сдавливать ее горло, большим пальцем поглаживая вену, а другой накрыл ее левую грудь и слегка задел родимое пятно.
В душе поднялась непреодолимая волна отвращения, когда Фейн крепче прижался к ней. И от осознания того, чем именно он прижимался, к ее горлу подкатил комок тошноты.
Ярость вскипала у нее в крови. Ей хотелось прикончить мерзавца, разорвать его на куски и заставить корчиться от нестерпимой боли.
– Вы пожалеете об этом!
– Возомнила себя святой? Спасительницей? Тебя дурачат, а ты дальше своего носа не замечаешь ничего. – Лорд отпустил ее так резко и грубо, что голова откинулась назад, ударившись о холодный камень. – Спроси у принца, куда постоянно исчезает его брат. Куда он отлучается из замка. Или лучше спроси, что все это значит?
Он провел пальцами по линии родимого пятна, но Делла снова не почувствовала ничего, кроме лютой ненависти и отвращения.
Хватаясь руками за шею, она пыталась справиться с кашлем.
– Почему тогда сами не скажете?
– Сказал бы, если бы мог. – Появившаяся на его губах улыбка не коснулась полных ненависти глаз. – Я связан клятвой.
– Не боитесь, что я расскажу о вас принцу? – В горле у нее стояла острая горечь, будто туда напихали осколки льда, которые никак не получалось проглотить.
– В самом деле? Слабая девчонка побежит жаловаться принцу? Смелее, ведь такие, как ты, никто и ничто. Но ты будешь молчать, если хочешь узнать, что это значит. – Фейн кивнул на родимое пятно на ее левой руке, а затем развернулся и ушел.
Дрожь не затихала, а лишь усиливалась, не позволяя вдохнуть полной грудью. Делла с трудом сдерживалась, чтобы не всхлипнуть от унижения. Ей было плевать, что подумал лорд, увидев, как она покидает покои принца в одной его рубашке. Ее злило собственное бессилие, ощущение абсолютной беспомощности. Она даже не дала ему отпор!
Пусть пустая не владела даром, она могла научиться тому, что подвластно и обычному человеку. Умению защищаться.
Гнев внутри нее бушевал настолько сильный, что раздирал и обжигал внутренности, словно кипятком. Она решительно зашагала вперед, напряженно дыша и собираясь с духом.
Хватит!
Слово снова и снова звучало в сознании, пока она шла по коридору. Оцепенение охватывало все ее тело, а изнутри рвалась паника. Делла вспомнила нескончаемые поползновения Дарнила, каждое прикосновение мерзкого лорда и ненавистных рук стражников, которые время от времени оставляли синяки у нее на лице и теле. Чувства, от которых она всегда пряталась, обрушились на нее с новой силой, не позволяя окончательно сдаться. Эмоции раздирали на части и только подпитывали ее гнев.
Она обрела крылья, но в душе все равно осталась пустота, будто ее лишили чего-то важного. Вот только теперь, упав, она встанет и не пойдет вперед, в неизвестность, а полетит.
Теперь она четко знала, чего хочет.
Я больше не потеряю ни одной частички себя, а приобрету кое-что новое.
Делла остановилась перед дверью Алина и настойчиво постучала. Затем еще раз и еще. Он показался через несколько минут, на ходу застегивая штаны, и словно не удивился ее столь неожиданному визиту.
– Делла, из-за тебя у меня будут пробле… – Он резко прервался, обратив внимание ее внешний вид. Пробежался взглядом по ее растрепанным волосам, мужской рубашке на теле и босым ступням. – Что случилось? Почему ты в таком виде?
– Я могу зайти? – спросила она хриплым голосом. Тело непроизвольно дрожало.
– Конечно. – Алин отошел от входа и пропустил ее внутрь.
Делла присела в ближайшее кресло. Она поерзала, нервно заламывая руки.
Судя по внешнему виду Алина и его измятой постели, сейчас наверняка было раннее утро. Делла заметила рядом на столике пустые графины с вином и два стакана.
Вечер он явно провел не в одиночестве. На миг ей даже стало интересно, с кем именно. Но, учитывая его нелюбовь к прикосновениям, скорее всего, он просто выпивал с другом.
Генерал прошел вглубь комнаты и вернулся с графином воды. Делла с трудом взяла в руки наполненный стакан – настолько от потрясения были скованы ее движения.
– Кто это сделал? – Алин рассмотрел следы синяков у нее на шее и неестественно замер. В его глазах вспыхнула ярость, а красные прожилки в радужках расширились.
– Неважно.
Она невольно потянулась к шее и коснулась пальцами синяков. Горло сильно опухло, но из-за злости и обиды Делла почти не ощущала боли. Ее плечи напряглись, а голова закружилась от мыслей, которые в этот миг были ей неподвластны.
– Он не мог… – Алин что-то невнятно проговорил, присматриваясь к ее внешнему виду и заостряя внимание на рубашке.
– Что? О чем ты?
– Кэл… Ты ведь у него была…
Отрицать не имело смысла.
– Да, но навредил мне не он.
– Кто это сделал? – повторил он вопрос таким тоном, какого она прежде не слышала. Все приятные, располагающие к себе нотки исчезли. Голос звучал мрачно, точно доносился из самой преисподней. – Кэл убьет его.
– Знаю. Поэтому не скажу, – тихо и хрипло ответила Делла, хотя все внутри нее громко кричало. Из-за отека на горле каждое слово давалось с трудом.
Алин нахмурился:
– Кто-то посмел тронуть тебя…
– Я не желаю об этом говорить. Мне нужна твоя помощь, – сказала она, не в силах скрыть сквозящее в голосе волнение. – Пожалуйста, позанимайся со мной. Я хочу научиться постоять за себя, чтобы больше не быть слабой.
– Делла, – скованно улыбнулся Алин, – Кэл и так уже косо на меня смотрит.
– Я не могу с ним тренироваться. – Она замолкла, опасаясь произносить следующие слова вслух, и смущенно опустила голову. – У меня не получается ни на чем сосредоточиться в его присутствии.
В покоях повисла тишина. Делла чувствовала исходящую от Алина нерешительность, которая окутывала ее с макушки до пят и грозила раздавить. Если он откажется, то она пойдет к Рии, когда та вернется из далеких людских земель, куда собиралась отправиться после Виана.
– Моя жизнь никогда мне не принадлежала. Я была лишь сосудом, которым жаждали обладать. Это и сейчас так, – уверенным тоном добавила Делла, и Алин виновато потупил взгляд. – Я хочу научиться постоять за себя, быть готовой, если в следующий раз какой-нибудь мерзавец решит прижать меня к стене и воспользоваться мной. Хочу уметь причинить боль всем, кто захочет причинить ее мне.
Алин бесшумно вздохнул и, казалось, сдался.
– Ладно. Но ты должна сказать, кто это сделал, – осторожно произнес он. Как и у всех ринальцев, его лицо – сплошная маска, но в глазах мелькало нечто свирепое вперемешку с жалостью. И это не сулило ничего хорошего.
– Нет. Я сама справлюсь. – Она пыталась воззвать к своей второй сущности и притвориться, что все нормально, будто несколько минут назад паника не грозила утянуть ее в свои глубины.
Алин подошел к выходу и прислонился к дверному косяку.
Он не двигался. Молчал. Опять.
Мгновение они просто смотрели друг на друга.
Сейчас он ее выгонит.
Делла толком не осознавала, что сидит в покоях демона и снова просит о помощи. Она быстро заморгала, заставляя себя не отворачиваться.
Вот и вся ее ринальская сторона.
Хвала Творцам, из глаз Алина исчезла жалось, иначе Делла бы не выдержала. Вот только там осталось нечто опасное. Она заметила, с какой силой он прижался к косяку – так, что тот даже затрещал.
Генерал положил ладонь на ручку и приоткрыл дверь.
– Позже я сообщу тебе время и место тренировки, – ненавязчиво намекнул он на выход.
* * *
Делла сидела, обняв колени, в огромной мраморной купели, будто вода могла смыть мерзкие прикосновения лорда. Она водила мочалкой с такой силой, точно хотела содрать с себя кожу.
Красные лучи хрустальных люстр слабо мерцали и неприятно окрашивали мыльные пузыри в алый цвет. Но теплая вода и душистые масла, запах которых поднимался вместе с паром, расслабляли и помогали успокоить поток мыслей и очистить сознание.
Делла не собиралась рассказывать Кэлу о поступке лорда Фейна. По крайней мере сейчас. Но о том, что в ближайшем окружении короля Риналии находится тот, кто не одобрял новые законы… в скором времени придется об этом доложить.
Едва подумав о прикосновениях мерзкого лорда, она почувствовала, как с новой силой вспыхивает внутри убийственная ярость. Но, невзирая на бушевавшие эмоции, Делла пыталась проанализировать случившееся. Она узнала две вещи: Эмилиан что-то скрывал и часто покидал замок, а главное – ринальцам было известно значение родимого пятна пустой.
Но почему, когда Кэл касался ее, она ощущала сильное желание? Почему родимое пятно реагировало только на него? Или же оно здесь совершенно ни при чем?
Из мыслей ее вырвал грохот двери, громко ударившейся о стену.
В комнату ворвался Кэл. Внешне он выглядел спокойным, но его глаза… Они горели алым огнем. От него исходила сила, которая пульсировала в воздухе и давила на кожу больше обычного. Неизмеримая мощь сгущалась с каждым его шагом, и по телу Деллы ползли мурашки, несмотря на горячую воду.
Кэллам присел на бортик мраморной купели и мягко приподнял ее подбородок.
Алин – трепло.
– Кто? – холодно спросил он.
Делла просто покачала головой.
– Я все равно его найду, – с пугающим спокойствием сказал он.
– Не надо. Если будешь наказывать каждого, кому я не нравлюсь… – горько хмыкнула она и опасливо на него посмотрела, надеясь, что такого ответа достаточно.
В глубине души она хотела немедленно все рассказать, чтобы Кэл напустил на лорда Фейна свой загадочный кровавый туман, расщепил кожу и плоть мерзавца, оставив одни лишь кости. Чтобы поступил с ним так, как пообещал поступить с королем Мирита.
Раньше она хотела этого. Думала, что хотела.
– Он посмел коснуться тебя, причинить боль будущей королеве. – У него на лице была маска ледяного спокойствия, но он сам, казалось, едва сдерживался. Делла никогда его таким не видела.
– Все нормально, – сказала она, но тут же осознала, что ее слова прозвучали фальшиво. В них слышалась ложь, которую Делла и не пыталась скрыть. Кэл бы и так все понял. Но спорить у нее совершенно не было сил. От сдерживаемых эмоций на ресницах собрались предательские слезы, но она не позволила пролиться ни капле. – Я не хочу, чтобы ты убивал подданных из-за меня.
– Я все равно найду его, – повторил он и поднялся на ноги, глядя на нее жестким, беспощадным взглядом. Затем, немного помедлив, поставил на край купели небольшую баночку. – Для шеи.
Кэл легонько, почти невесомо провел кончиками мозолистых пальцев по синякам, словно боялся причинить еще больше боли. Его медленное, осторожное движение вышло таким чувственным, что он резко отдернул руку и вылетел из комнаты.
Делла старалась не думать о его прикосновении, от которого вся затрепетала, но сейчас ее распирало от противоречивых чувств. Сознание продолжало вопить и требовать назвать имя мерзавца, но лорд Фейн был прав: она не станет болтать. Конечно, она не могла допустить, чтобы предатель и дальше оставался в ближнем окружении короля Риналии, но сначала хотела узнать, что еще известно лорду и что от нее скрывали ринальцы.
Когда она вышла из ванной комнаты, то сразу обратила внимание на стол у окна. Там стоял поднос с разнообразными десертами, среди которых был ее любимый шоколадный торт, а рядом лежали синяя роза и записка:
Жду тебя на площадке,
маленькая мышка.
«Я мог бы назвать тебя пташкой, но уверен: ты наша маленькая летучая мышка…»
Кэл знал. Всегда знал, что она способна вызвать крылья ринальцев.
Вот гадкий демон.
Делла покрутила в руке розу, за которой Кэллам явно наведался в Виан – в Риналии не смогло бы прорости ни одно растение, – и поднесла синий бутон к носу, вдыхая сладкий аромат. Она глупо улыбнулась. Она впервые держит настоящие цветы!
Она надела уже привычные темно-бордовый кожаный топ и штаны и поднялась на площадку, где тело окутал тусклый красный свет. Огромная пугающая луна, как обычно, висела в темном небе, проглядывая сквозь наползающие на нее бордово-черные облака. Странный свет. В нем было все видно, при этом видно едва. Такая мрачная картина не раз вызывала у нее в груди чувство тяжести и грусти, заставляя поддаваться отчаянию и безнадежности, но не сегодня.
Делла предполагала, о чем Кэллам собирается с ней поговорить. Однако вчерашняя ночь и лорд Фейн не входили в список тем, которые она сейчас хотела бы обсуждать. Вступать в очередную словесную перепалку желания тоже не возникало. Возможно, он и не читал ее мысли, но чувствовал эмоции, в том числе ложь.
Кэл, точно гранитная глыба, стоял у самого края площадки, широко расправив крылья. Его темно-каштановые волосы словно поглощали лунный свет, из-за чего казались насыщенного винного оттенка. Как только Делла увидела его мощную спину с пугающе-прекрасными крыльями, стук ее предательского сердца стремительно ускорился. И он наверняка услышал ее учащенный пульс раньше, чем шаги.
Разум требовал бежать с площадки или вонзить в него клинок, чтобы вчерашняя ночь никогда не повторилась, но тело изнывало, умоляя, чтобы он накинулся на нее и зацеловал до полусмерти.
– Полетаем? – не обернувшись, предложил он.
Внутри нее все затрепетало.
Да. Да. Да!
– Я… – Делла заколебалась. – Я не знаю, как вызвать крылья.
В прошлый раз они появились сами собой в присутствии риньяра. Сейчас же, когда она только начинала осваивать ринальскую сущность, у нее в голове всплывали сотни вопросов, особенно таких, о которых думать совсем не хотелось. Например, про кровь.
– Просто попроси, – сказал Кэл, не вдаваясь в подробности, и повернул к ней раздражающе красивое лицо. Он медленно осмотрел ее, сохранив маску ледяного спокойствия, но взгляд его полностью красных глаз сосредоточился на ее шее, будто он оценивал состояние больного.
Ами, милая, – попросила Делла, и внутри нее словно натянулась струна, – я никогда ничего подобного не делала, даже не знаю, что говорить. Я бы хотела полетать.
В приглушенном красном свете Делла увидела, как появившиеся крылья отбросили гигантскую тень на каменные плиты площадки, и вновь ее охватил неописуемый восторг. Но рядом с Кэлом и его огромными крыльями она в самом деле казалась лишь маленькой летучей мышкой.
Тогда, на окраине леса, ее обессиленное ноющее тело не ощущало ничего, кроме боли, поэтому она даже мимолетно не испытала крылья. Но сейчас покорно несла на себе ношу. Делла не чувствовала тяжести, мышцы спины не стонали, как полагалось в таком случае, – будто крылья и правда не были ее частью или, наоборот, всегда были с ней.
– Урок первый. – Кэл придирчиво осмотрел ее. – Как я уже говорил, крылья нам не принадлежат. Не пытайся управлять ими в полете и напрягать мышцы спины. Просто думай, куда хочешь лететь: вверх или вниз, двигаться медленно или быстро. В этом нет ничего сложного. Когда окажешься в воздухе, поймешь, что разум – твой и риньяра – един. Не успеешь даже подумать, как Ами исполнит твою волю. Ее связь уже сформирована. Она не подведет. Но ты пока только привыкаешь к узам и сейчас можешь улавливать некоторые ее эмоции, но не пугайся, если иногда они будут молчать. Когда ваша связь окрепнет, ты почувствуешь даже ее голод.
Делла кивнула и сразу почувствовала, что Ами желает полетать вместе с ней. За спиной тотчас расправились крылья.
– А теперь прыгай, – сказал он и бросился вниз, а через мгновение уже поднялся в воздух и замер над площадкой.
Делла смотрела на него, покачивая крыльями и улыбаясь. Он прищурил глаза, словно изучал ее или стремился заглянуть не просто в мысли, а в самую ее душу.
– Ты не боишься. – Кэл снова не спрашивал, а утверждал.
Она покачала головой. Она испытывала предвкушение, долю сомнения, но не страх. Больше нет. По крайней мере в эту минуту ее не пугал ни отвесный каменный склон, теряющийся во тьме, ни багровые воды реки у подножия горной гряды.
Делла подошла к краю площадки и уставилась на то, как невидимые во мраке волны бьются о скалистые берега далеко внизу под обрывом. На несколько мгновений она засомневалась, а потом спрыгнула с края. Долю секунды Делла падала, а воздух больно резал кожу. Но Кэл не солгал. Стоило ей только подумать, как крылья захлопали, поймали ветер и потянули ее в небо.
Восторг переполнял ее, а щеки болели от улыбки, с которой она все это время летала. Ничего прекраснее с ней еще не случалось! Впервые в жизни она была по-настоящему свободна, поднимаясь все выше и выше, только чтобы резко рвануть вниз. Казалось, Ами радовалась не меньше ее и беспрекословно выполняла любое желание хозяйки.
Где-то вдалеке слышались подбадривания Кэла. Она хотела воплотить в реальность все, что только могло прийти в голову, все, чего раньше не имела.
Демон прав. Она восемнадцать лет пряталась в башне, как мышка без крыльев в своей норке. Но теперь она покинула темницу и твердо решила бросить вызов внешнему миру. Почувствовала, будто родилась заново, чтобы стать той, кем должна быть.
Она зависла в воздухе, вновь услышав голос:
– Стой, летучая мышка. – Кэллам поравнялся с ней и замер напротив, размахивая крыльями, которые чуть ли не в два раза превышали ее.
– Ты не перестанешь называть меня этим прозвищем, да?
– Видимо, нет, – рассмеялся он. – Ты молодец. Летим к лесу.
Делла кивнула и рванула следом за Кэлом. С высоты полета неподвижная, мертвая Риналия с одинокими каменистыми холмами и пустынными полями казалась еще более мрачной и вечной. В тусклом алом свете территории простирались далеко-далеко, сколько хватало глаз. Проплывали чередой густые облака, закрывая луну волнистой дымкой, и земли темнели.
Стоило приблизиться к лесу, как вокруг них закружили риньяры. Ами и Гэврил – питомец Кэла. Они издавали громкие прерывистые звуки, радуясь визиту хозяев. Делла парила и кувыркалась в воздухе вместе с Ами, словно восьмилетний риналец, который только что обрел крылья. Она знала, что должна похоронить свою прежнюю жизнь, должна прекратить тонуть в прошлом и постоянной жалости к себе. Теперь она не одинока и могла расцвести, как однажды расцветут земли Риналии.
Выдохшись, Делла опустилась на просторную поляну в центре леса и присела на валун, чтобы успокоить дыхание. Но у нее никак не получалось скрыть глупую улыбку.
Кэл приземлился рядом. Он долго не сводил взгляда с ее лица и губ. При каждом выдохе красные линии на его обнаженном торсе набухали и особенно выделялись.
– Почему ты так на меня смотришь?
– Мне нравится твоя улыбка, – вкрадчиво произнес он, и у нее по спине пробежали мурашки.
Этот низкий бархатистый голос… Из него всегда словно сочилась сладость, которая медленно окутывала и ласкала ее тело, заставляла подойти ближе, чтобы получить добавку. Этот демон, как никто другой, умел вызывать в ней ярость, раздражение и… желание.
Но тут Делла вспомнила лорда Фейна, и все веселье разом улетучилось.
– Что такое? – Кэл всматривался в ее лицо, словно пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы.
– Я хочу кое о чем спросить, – сказала она, и принц приподнял брови, давая понять, что слушает. – Куда постоянно отлучается твой брат? Он редко бывает в замке.
– Следишь за моим братом? Откуда тебе знать, что он редко бывает в замке?
– Просто знаю. Так ты ответишь или нет? Что вы скрываете?
Через несколько долгих мгновений Кэл произнес:
– Я не могу сказать, куда отлучается брат, но могу тебя заверить: это не связано с обрядом и нашими планами. Эмиль покидает замок… по личным делам.
Делла вскинула голову.
Его заявление не совсем отвечало на ее вопрос.
По личным делам… А если она права? Что, если где-то жила девушка, которую любил Эмилиан Дас’Вэлоу? Судя по его взгляду, для него это было такое же бремя, как для нее. Он выполнял долг перед народом Риналии.
– Ты знаешь, что это? – задала она второй вопрос, указав на линию родимого пятна. Спросить, почему оно откликалось только на него, Делла не решилась. Молчало родимое пятно и рядом с его братом-близнецом.
– Есть догадка. – Кэл говорил тихо, его голос звучал более низко и хрипло, точь-в-точь как у Эмилиана. – Но пойми меня правильно, это всего лишь догадка. Не хочу забивать тебе голову тем, в чем еще сам не разобрался. Когда буду уверен, то обязательно все расскажу. Обещай подождать. Пожалуйста.
По его взгляду Делла поняла, что сейчас он не поделится своей догадкой, поэтому просто кивнула. Никак не получалось выяснить, лжет он ей или нет. Она была уверена, что на первый вопрос Кэл ответил правду, но вот про остальное такого сказать не могла.
– Почему у тебя вообще возникли эти вопросы?
– Неважно. – В этом единственном слове прозвучали нотки горечи, и Делла поморщилась.
Кэл начал медленно приближаться к ней с жадным блеском в глазах. И опять эта походка, которая источала текучую хищную грацию.
– Что ты скрываешь, мышка?
Она резко подскочила с места:
– Не подходи!
Кэл удивленно выгнул брови, но не остановился и продолжил идти к ней.
– Прошу, не приближайся. – Делла выставила ладонь вперед, стараясь не подпустить его ближе к себе. – Стой, где стоишь.
Хвала Творцам, он остановился, потому что если снова коснется ее, то она не вынесет этого. Ее разум словно каким-то образом отделялся от тела. Последнее хотело броситься ему навстречу, а первый умолял бежать без оглядки.
Их с Кэлом разделяли всего несколько шагов, но Делла уже чувствовала жар его кожи и представляла, как сливаются их тела. Как он сжимает пальцами ее бедра, властно овладевая ртом, а она сильнее льнет к нему, чтобы ощутить его желание, твердое и горячее. И в этот раз он бы не сдерживал себя, позволяя…
– Тебе ветер в голову ударил? – Кэл сделал еще один шаг, и Делла быстро моргнула, стряхивая наваждение.
– Нет! Не подходи! Не касайся меня!
Он замер, сложив мощные руки на груди, и обвел ее фигуру взглядом красных глаз. У него на лице играла раздражающая ухмылка. Делла не хотела знать, какие непристойные мысли сейчас крутятся в его голове. Но если он снова коснется ее, то она вряд ли сможет удержаться и не ответить ему. Сомневалась, что сможет сопротивляться и подавить желание. Поэтому лучшим решением было соблюдать дистанцию.
Надо научиться контролировать чувства.
– Хреновы Творцы, так вот в чем дело. Боишься повторения прошлой ночи?
Ее щеки вспыхнули. В сознание просочились воспоминания. Делла скрестила руки, про себя помолившись Творцам, чтобы румянец не охватил ее с головой. С прошлой ночи Кэллам ни словом, ни видом не показал, что между ними что-то было. Вероятно, всегда так поступал со своими многочисленными любовницами.
– Прошлая ночь была ошибкой. Я была не в себе, а ты этим воспользовался.
– Я воспользовался? – Он издал мрачный смешок. – Ты умоляла коснуться тебя. Если бы не моя потрясающая выдержка, обряд больше бы не потребовался.
– Меня отравили. Это все яд, – смущенно ответила Делла и пробормотала про себя ругательства, какие только смогла вспомнить.
Губы Кэла изогнулись в понимающей полуулыбке, и ей снова отчаянно захотелось ему вмазать.
– Делла, ты наполовину риналец. Кровь и страсть – часть нашей жизни. Ты не пустая, как тебе внушали с рождения. Когда раскроешь все стороны своей сущности, то больше всего на свете ты будешь хотеть двух вещей: пить кровь и трахаться. Ринальцы не испытывают стыда в постели. Твое желание естественно.
От его откровенности Делла была готова провалиться сквозь землю, и она даже не пыталась скрыть смущение, краской растекшееся по телу. Кэллам говорил о близости как о чем-то естественном и обычном. Так оно и было, но не для девушки, которая восемнадцать лет сидела взаперти и знала о таких вещах лишь из любовных романов. Она не могла скрывать даже от самой себя, что в глубине души мечтала иметь силу и стойкость Рии, уверенно владеть телом и не стесняться его. Делла не отказалась бы быть такой, как вчера, – той, кто не боится возникающих желаний и страсти.
– Это все яд. Я бы никогда с тобой не… – сказала Делла, и ей стало еще более неловко из-за того, что она несла и что чувствовала.
Дьявол возьми!
– Как скажешь, – ухмылялся Кэл, и ей лишь сильнее захотелось его задушить.
Но тогда придется приблизиться к нему. Поэтому она сдержанно выдохнула:
– Ненавижу тебя. Ты и представить не можешь, как я тебя ненавижу.
Он рассмеялся глубоким, невероятно соблазнительным смехом.
– Поверь, я представляю.
– Когда ты далеко, я знаю, кто ты. В чем-то тебе доверяю, а в чем-то нет. – Все мышцы в ее теле напряглись, а во рту пересохло. – Но когда ты рядом и касаешься меня, что-то меняется. Не могу объяснить, просто мне становится все равно, кто ты и что скрываешь. Но я понимаю одно: это не чувства, а словно первобытное животное желание…
И оно как-то связано с родимым пятном.
Кэл застыл. Стоял на месте, не шевелясь. Его мощное тело было напряжено, но грудь ровно вздымалась и опускалась.
– Ты поэтому попросила Алина с тобой заниматься? Боишься физического контакта?
Ее лицо опять залила краска смущения, но Делла притворилась, будто демон здесь ни при чем. Хотя сама до сих пор чувствовала его прикосновения, тепло кожи и то, как его язык опускался все ниже и ниже.
– Нравится дразнить меня?
– Очень, – ухмыльнулся Кэл. Его явно пронзило разочарование из-за того, что он не мог к ней прикоснуться. – Алин рассказал, что ты хочешь научиться причинить боль всем, кто захочет причинить ее тебе.
Алин – болтун.
Но Кэллам не смеялся над ней. В его черно-красных глазах промелькнуло нечто похожее на гордость или одобрение, и Делла решилась озвучить вслух главные тревоги, будто этот разговор и его слова могли их рассеять.
– Иногда я ненавижу себя за такие мысли. Но моей жизнью распоряжались восемнадцать лет. Я должна научиться быть сильной.
– Ты всегда была сильной, маленькая мышка. Просто не знала об этом. – Он задержал взгляд на ее крыльях, а затем скользнул им вдоль линии родимого пятна. – Ты – бесподобна. Такая дерзкая, такая упрямая и еще совершенно не осознаешь, насколько ты сильная. Хотел бы я, чтобы ты увидела себя моими глазами. Увидела, что даже самая яркая луна меркнет рядом с твоей аурой и желанием свободы.
Она тяжело сглотнула и попыталась заглушить радостное волнение. От его слов внутри нее что-то распускалось, подобно бутону цветка.
Кэл смотрел на нее, казалось, целую вечность.
– Делла, – продолжил он, – мы с братом хотим сделать наше королевство лучше. Но если кто-то вздумает навредить моим подданным, особенно моим близким, я не только причиню ему боль, а заставлю прочувствовать эту боль сотни раз, прежде чем оборву жизнь. Ты не просто сможешь постоять за себя, ты сама станешь оружием.
По ее коже поползли мурашки от тревоги и предвкушения.
– Не боишься, что это оружие обернется против тех, кто принуждает меня к браку?
– Не боюсь, потому что ты не пленница. Тебя никто и ни к чему не принуждает. Думаешь, мы даем тебе лишь видимость выбора? Это не так. Ты вправе отказаться и уйти хоть прямо сейчас. Но у любого решения, как и у всего в жизни, будут последствия. И ты это понимаешь. А еще понимаешь, что здесь обрела частичку себя. – Он кивнул на риньяра. – Знаешь, что Ами не сможет покинуть Риналию и жить одна, без стаи. А ты теперь не сможешь жить без нее. Если согласишься нам помочь, тебе придется пожертвовать чем-то важным. Но ты уже давно осознала, что в Риналии обретешь гораздо больше, чем потеряешь.
Дьявол побери, как же ее злило, когда демон оказывался прав. Да еще так часто! Если бы ринальцы отменили сделку и согласились просто закрыть врата ада, не принуждая ее к замужеству, чтобы разрушить проклятие «дня и ночи», она бы не смогла уйти. Хотела того или нет. Часть ее души находилась в этом лесу. Делла не знала, удастся ли ей в будущем перестать чувствовать себя пустой. Она не обрела настоящую свободу и независимость. Но даже такого права, как сейчас, у нее раньше не было. Никогда.
Не успела она что-то ответить, как сверху донеслись громкие прерывистые звуки, и она подняла голову. Их с Кэлом риньяры странно кружили в воздухе. Это до ужаса напоминало брачный танец – точнее, брачный полет животных.
– А твоя Ами совсем не против, чтобы Гэврил к ней прикоснулся, – насмешливо сказал Кэл, в упор глядя на Деллу, будто оценивал ее реакцию.
Она сделала медленный вдох, стараясь прогнать непреодолимое искушение швырнуть булыжник в его красивое лицо, и вздернула подбородок:
– Ты омерзителен.