18
Ритуал кровавого пробуждения – одно из важнейших событий в жизни ринальца. Это и благословение, и проклятие одновременно.
Делла резко проснулась и села на постели, словно ее разбудило какое-то волнение в воздухе. Неясное чувство тревоги разливалось внутри, пульс стучал в висках, словно молотком, а глаза обжигал полыхавший яркими языками огонь в растопленном камине. Она в панике осмотрелась и поняла, что находится в покоях.
В своих покоях.
Вокруг не было ни души. Но кто-то все же переодел ее в алую шелковую сорочку.
Делла попыталась встать, но скривилась и застонала от болезненной слабости в теле.
Жуткий кошмар закончился. Но на нее, будто волны, накатывали воспоминания. Одно за другим.
Адские твари.
Посланница из преисподней.
Дьявольское устройство.
Кровавый туман.
В голове до сих пор гудело, а на щеках остались высохшие соленые дорожки.
Она внимательно изучала линию родимого пятна, которая выглядела как обычно, но в руке ощущалось странное покалывание – будто отголоски прежней боли.
Смахнув с себя остатки сна и стерев с лица мучительное выражение, Делла поднялась на ноги, нацепила красный халат, расшитый черными цветами, и выскочила в коридор. Она была так взволнована, что даже не удосужилась постучать и без приглашения вломилась в покои ринальского принца.
Сначала она услышала женский смех. Затем, когда глаза привыкли к полумраку, увидела на огромной кровати полуобнаженного Кэла, который прикрылся тонким шелковым одеялом по пояс, а рядом с ним лениво растянулась Андрия.
Делла на миг потупила взгляд и посмотрела на черные мраморные плиты, на которые косо падал алый свет, отчего красные прожилки напоминали растекшуюся кровь. В сознании наступила долгая, тяжелая тишина. Делла вдруг почувствовала себя неуютно из-за того, что вот так ворвалась.
Она уже собралась повернуться к двери, но ноги словно приросли к полу. Стыд пополз по шее и сжал горло. Увиденное не должно было волновать ее, но почему-то волновало.
– О, Делла, заходи. Будешь третьей, – раздался веселый голос Рии.
Что она, на хрен, сказала?
Рия приподнялась на локтях, широко улыбнувшись, и замахала рукой. Делла сразу заметила ее коротенькое красное платье, не сильно отличающееся от ночной сорочки.
Она одета. Уже неплохо.
– Из этого болвана совсем никакой игрок, – донесся голос из сумрака, и только сейчас она увидела Алина. Он держал в руках два бокала, наполненные бордовой жидкостью. Как и Кэл, он был обнажен по пояс, а кожаные брюки неприлично низко сидели на его бедрах. Четкие и стройные мышцы, вырисовывающиеся на животе, рельефными полосами уходили под пояс штанов.
– Ну простите. – С губ Кэла сорвался едкий смешок. – Мне всего-навсего едва не расплавили мозги.
Рия хмыкнула и повернулась к нему:
– Ох, наш бедный ринальский принц.
– Пошла ты.
Рия показала ему язык.
Алин протянул сестре бокал, второй отдал Делле, а затем вернулся и наполнил еще один для себя. Она подождала, пока кровь перестанет шуметь в ушах, и сделала маленький глоток демонического вина.
Проклятие! Опять этот аромат спелых ягод…
– Мы играем в карты. Пробовала когда-нибудь? Хотя они у нас ринальские, разумеется. – Рия кивнула на цветную колоду и похлопала по месту рядом с собой.
Делла знала, что стражники в Мирите частенько развлекались, играя в карты, однако ей самой никогда не выпадало шанса.
– Я не умею. Но с удовольствием понаблюдаю за вами.
Она присела на самый край кровати. Почувствовала, что Кэл смотрит на нее, но не решилась повернуть к нему голову. Он тоже молчал, будто ей так просто позволялось вламываться в чужие покои.
Какое-то время Делла следила за игрой в карты, на рубашках которых были изображены окровавленное сердце, кости, огонь и даже раздетые пары. Она не пыталась вникнуть в правила – близость Кэла не давала ей сосредоточиться. И хотя он определенно был увлечен игрой, но, казалось, продолжал смотреть за нее.
– Кстати, а ты молодец. Спасла его королевскую задницу. – Андрия кивнула в сторону Кэла, и красновато-коричневые локоны рассыпались по ее плечам.
– Я ничего не сделала.
– Не скромничай.
Делла очень хотела расспросить о том, что на самом деле случилось на берегу реки. О чем еще она не знала? И кем была та девушка? Но сейчас Кэл был слаб, и ринальцы явно не желали вести беседы о делах. Она и сама просто пришла узнать, в порядке ли он. А об остальном узнает завтра.
Через некоторое время Рия встала, чтобы наполнить опустевший бокал.
– У нас закончилось вино. – Она потрясла ближайшие графины. – Нужны две пары рук, чтобы принести побольше выпивки.
Алин недоуменно уставился на нее, и Делла чуть не закатила глаза. Все они слышали, как в графине плескалось вино.
– Я сказала, что мне потребуется помощь, – повысила голос Рия, вперив немигающий взгляд в брата.
– Я… Конечно. – Он, словно ужаленный, подскочил с места, запутавшись в полах накидки, которая свисала с края постели, и понесся к выходу. Это выглядело комично и настолько не в духе ринальцев, что Делла с трудом сдержала улыбку.
Едва за ними закрылась дверь, Кэл произнес:
– Спасибо.
Делла наконец посмотрела на него, и ее сердце ухнуло вниз. Он сидел полулежа, опираясь спиной на подушки у изголовья огромной кровати, и выглядел раздражающе привлекательно.
Невозможно выглядеть так хорошо после пережитого. Клятый демон.
Кэл не сводил с нее взгляда, такого пристального, ощущавшегося, как прикосновение, о которых ей совсем не хотелось думать. От блеска в его глазах внутри нее зарождался какой-то трепет, а по спине бежали мурашки из-за воспоминаний об их близости на этой самой постели.
– Я правда ничего не сделала. Ты уничтожил их всех… Твоя сила будто перетекла в меня и выплеснулась в мир.
Она не стала говорить, что серьезно испугалась за него. Кэллам не был ей другом и уж тем более возлюбленным. Делла и сама не понимала, кто он ей. Союзник? Возможно. В конце концов, она согласилась выйти замуж за короля Риналии.
Кэл явно задумался над услышанным и после продолжительного молчания наклонил голову:
– Вероятно, дело в твоем родимом пятне. Знаю, что ты могла спросить о нем брата, но не сделала этого. Почему?
– Я ведь обещала подождать.
Кэла ответ удивил. Словно он не воспринял всерьез ее обещание или сомневался, что она сдержит слово.
Он в замешательстве потер переносицу.
– Прошу тебя проявить еще немного терпения. Как только получу подтверждение теории, я обязательно все расскажу. Обещаю.
– Почему ты просто не поделишься догадками? – Делла недовольно свела брови.
– Потому что мне кажется, что это может тебя напугать. А если я ошибаюсь, не хочу зря тревожить тебя.
– Этими словами ты уже пугаешь меня.
– Прости, – коротко сказал Кэл, скрестив руки на мускулистой груди. – И прости за то, что случилось. Ты не перестаешь меня удивлять, мышка. Выдержать поток чужой силы в теле… Ты крепче, чем я думал. Целитель сообщил, что с тобой все хорошо. Как ты себя чувствуешь?
– Небольшая слабость. Пройдет, – уклончиво хмыкнула она, не желая сейчас обсуждать собственную слабость.
Кэл продолжал прожигать ее внимательным взглядом. В его черно-красных глазах промелькнула какая-то настороженность. Делла не сомневалась, что он распознал ее ложь, и не хотела, чтобы он увидел правду. Потому что это касалось не только физического состояния.
Он не должен был заметить неприкрытый страх, который, как она думала, похоронила глубоко внутри. Не должен был понять, что ее не пугали ни адские твари, ни опасная незнакомка. И особенно не должен был узнать, что она боялась за него.
Но почему ей казалось, что он все замечает?
Кэл больше не пытался ни о чем ее расспрашивать, и за это Делла была ему благодарна. Она не могла не заметить, что он опять сменил тему, но возражения не шли на язык, как раньше.
– Можно задать вопрос? – вместо этого спросила она.
– Ты уже его задала. – На его лице появился намек на подразнивающую усмешку.
Делла нахмурилась.
– Валяй, – негромко сказал он.
– Лорд Фейн…
– Не одобряешь того, что я с ним сделал?
Во рту появился привкус желчи, стоило ей только вспомнить о подземелье и жестоко истерзанных пленниках.
– Мне было тяжело смотреть на его пытки, да, но я не испытываю к нему жалости.
– Хорошо.
Хорошо. Она сказала правду, и Кэл это понял.
Видеть насилие в любом его проявлении всегда было бы непросто. Но то, что Кэл способен на подобную жестокость, вовсе не шокировало ее и не стало чем-то неожиданным. Кэллам Дас’Вэлоу не просто риналец, он – военный генерал, кровавый демон, и его враги должны помнить об этом.
– Ты сразу догадался, что Фейн – предатель?
– Нет. Но как только учуял на нем твой запах, то сообразил, почему ты расспрашивала о родимом пятне и о брате. В остальном же развязать ему язык было легко, – ответил он без тени самодовольства или гордости.
Она больше ничего не сказала. Не хотела и дальше говорить о лорде. Кэл тоже молчал, пристально разглядывая ее, и Делла гадала, не ждет ли он, чтобы она что-то сделала или как-то прокомментировала его слова. У нее в голове крутилось много вопросов, но ей с трудом удавалось ухватиться хоть за один из них, когда он находился так близко.
– Как ринальцы раскрывают в себе дар огня?
– Брат сказал? – В его глазах не отразилось изумления, и Делла не поняла, был ли это вопрос. Видимо, нет, поскольку Кэл моментально продолжил: – Это называется ритуалом кровавого пробуждения. Риналец сам решает, в каком возрасте пройти инициацию и проходить ли вообще.
– Ты об этом ритуале упоминал в нашу первую встречу?
Он кивнул и похлопал рукой по кровати рядом с собой.
– Пересядь, пожалуйста. Не очень удобно вести беседу, когда ты сидишь у моих ног.
Делла опустила взгляд на его грудные мышцы, по которым стекали капельки пота. Наверняка Кэлу было жарко. Это выглядело так горячо и соблазнительно, что у нее пересохло во рту. Он охренительно привлекательный риналец.
– Ты снова пялишься на меня, – услышала она его голос. Резко прекратив таращиться на идеально очерченные мускулы, Делла заметила, что он ухмыляется, и захотела выплеснуть на него остатки напитка.
Она сглотнула и с трудом поднялась с места. Поставила на пол бокал вина, который все это время сжимала в руках и к которому едва притронулась, а потом осторожно перебралась ближе к Кэлу и сразу ощутила теплый и опьяняющий жар его тела. Прислонившись спиной к мягким шелковым подушкам у изголовья, она немного развернулась и тем самым дала понять, что готова слушать.
Кэл же сполз на постель, словно собрался вздремнуть, и устало помассировал виски. По всей видимости, голова у него так и не прошла. Через пару продолжительных мгновений он заговорил:
– Ты уже не раз слышала, что ринальцам не нужна кровь, чтобы полноценно жить. Мы можем не испробовать и капли за долгие годы. Но если однажды ты сделал хоть малейший глоток… Нас не мучает жажда, мы не сходим с ума, однако воспоминания о том самом вкусе, как наваждение, не покидают голову. Изо дня в день. Век за веком. Ринальцы живут тысячи лет по человеческим меркам, но мы не в силах побороть смерть. Поэтому, если в роду нет одаренных, многие предпочитают вовсе не проходить ритуал, чтобы не знать вкуса крови и жить без мыслей о ней.
– В чем именно заключается ритуал? – спросила Делла, стараясь не смотреть, как Кэл сминает одеяло в ладони и оно сползает по его бедрам. Она не понимала, были ли на нем слишком низко надеты брюки, или он лежит абсолютно голым.
Он ухмыльнулся, будто догадался, в какое русло утекли ее мысли. Она успела залиться краской, когда он сказал:
– Все просто: ты должна испить кровь. Человека или вианца.
Делла вздрогнула:
– Но на балу придворные питались друг от друга…
– Кровь человека или вианца – как самое изысканное редкое вино, и никакое ринальское с ним не сравнится. Пока брат не изменил законы, ринальцы нападали на невинных, бесконтрольно питались ими и пьянели от «того самого вкуса». Сейчас, когда мысли о крови становятся невыносимыми, мы насыщаемся от соплеменников. Это на какое-то время заглушает звуки в голове, но не дает нужного удовлетворения.
Кэл видел, как она пыталась совладать с мыслями и осознать смысл его слов.
– Но как сейчас проходит ритуал? Где вы берете кровь?
Его взгляд опустился на ее шею и задержался там. Мгновение он смотрел на нее, а потом убийственно тихо сказал:
– Это одно из условий перемирия с Вианом. Ритуал проходит раз в год. Ринальцу достаточно всего пары капель, и кровь не обязательно должна быть свежей. Последние несколько лет Ник самолично наполнял ритуальный кубок.
Это было вполне справедливое соглашение, чтобы избежать жертв. Делла вновь отметила благородство короля Виана и то, что он вызвался предоставить собственную кровь.
– Зачем твой брат рассказал мне об этом? Полагаешь, я могу раскрыть в себе дар так же, как крылья?
– Почему нет? Ты хочешь? – Кэл внимательно следил за ней. На его лице засветился неподдельный интерес, но всего на миг.
– Да, – не колеблясь, ответила Делла. Ее совсем не пугала возможность испить кровь. Конечно, она почувствовала легкое отвращение, когда представила металлический привкус во рту, но не более. Это могло сделать ее сильнее, и хотя существовала всего лишь призрачная надежда, по крайней мере, она была. – Я пройду ритуал после того, как мы закроем врата.
– Хорошо.
И вновь это отстраненное «хорошо». Делле захотелось схватить его за плечи и хорошенько встряхнуть в надежде увидеть хоть какие-то эмоции. Ярость, сожаление, тоску – все что угодно, лишь бы он скинул все свои маски, которые так умело носил. Особенно это холодное безразличие, застывшее у него на его лице в это самое мгновение.
Делла только сейчас осознала, где находится и как близко они сидят, и нервно облизнула губы.
Кэллам прищурился. Казалось, он так явно читал ее мысли и чувства, что она резко приподнялась.
– Я должна идти.
– Ты не хочешь уходить. – Он смотрел на нее пронизывающим взглядом, словно стремился проникнуть в душу и разузнать все ее тайны. Тем самым взглядом, который просачивался ей под кожу и рушил внутренние барьеры.
– Не хочу, – честно ответила она.
– Так оставайся. Обещаю не распускать руки, если и ты не будешь, – непринужденно сказал Кэл. Как будто совершенно естественно предлагать невесте брата лечь к нему в постель. Как будто не существовало двух других ринальцев, которые ушли за вином и по какой-то причине так не вернулись.
– Наглец.
В его глазах мелькнул озорной огонек. Ей одновременно захотелось и сбежать, и прильнуть к нему. Видимо, она ненормальная, потому что в ее жилах закипала кровь.
Делла легла на спину, но не отодвинулась на край кровати. Ее волосы цвета меди разметались по подушке. Приглушенный красный свет стал еще тусклее. Они лежали так близко к друг другу, что казалось, дышали одним воздухом. Она и не думала отстраняться. Кэл тоже. Утопая в шелках на королевской постели, пропитанной запахом спелых ягод, Делла физически ощущала его внимание.
Что я творю?
Делла понимала, что ринальцы о чем-то умалчивают. Она не доверяла их отвару правды, знала, что Кэл смертельно опасен, но не могла противиться своему желанию. Не могла просто взять и уйти.
– Кэл? – прошептала она, осмелившись наконец задать личный вопрос. – Ваши отношения с братом… Ты не так близок с ним, как с Алином и Рией. Порой мне кажется, что вы избегаете даже смотреть друг на друга.
Он задумался, словно решал, стоит ли делиться с ней секретами. Молчал так долго, что она перевернулась на бок, чтобы удостовериться: Кэллам никуда не делся и внимательно изучал ее взглядом. Незнакомая эмоция промелькнула в глубине его глаз, но исчезла прежде, чем Делла смогла узнать ее.
– Мы с Эмилем любили одну и ту же женщину родом из Виана. Еще в те времена, когда о союзе не шло и речи. Брат тогда всего год как стал королем. Раз в несколько месяцев в замок привозили мужчин и женщин для развлечения высших ринальцев, и Амелия попала сюда вместе с ними. Она была… неописуемо прекрасна. – Он тяжело сглотнул, и у Деллы странно, неприятно кольнуло в груди. – Едва увидев ее, Эмиль запретил кому-либо к ней прикасаться. Амелия оставалась пленницей, но жила в замке в качестве придворной и сначала даже не понимала, что я и Эмиль – два разных ринальца. А я не осмеливался ей рассказать, поскольку хотел и дальше видеться с ней. Конечно, правда раскрылась, когда брат застал нас…
Кэл вдруг потянулся за бокалом вина и двумя большими глотками опустошил его.
– Амелия не смогла выбрать между мной и Эмилем, сказала, что любит нас одинаково, и попросила брата позволить ей вернуться домой, в Виан. В итоге он согласился. Она покинула Риналию. Но перед ее отъездом не было ни дня, когда она не умоляла бы брата покончить со старыми порядками: прекратить похищения, убийства и насилие над невинными. Но Эмиль боялся сделать этот шаг даже ради нее.
Он замолчал.
Делла понятия не имела, что вызывало в ней желание и влияло ли на это родимое пятно, но томление в груди сейчас не было связано ни с тем ни с другим.
– В то время нас с братом уже не раз посещали мысли о переменах. Риналия была безжалостна. Всю жизнь мы наблюдали… – Кэл снова сделал паузу. – Мы не только наблюдали, как рушатся дома и улицы, как гибнут невинные ради развлечения темной натуры ринальцев. Мы с Эмилем позволяли отцу управлять нами, вбивать в голову мысли о традициях и диктовать, как до́лжно жить. Позволяли своему происхождению взять верх, мирились со всем, зная, что однажды окажемся перед выбором – по разные стороны оставленного нам наследия. Знали, что, когда отец покинет этот мир, останемся только мы вдвоем. И если нам понадобится искоренить всех чудовищ в Риналии и за ее пределами, я стану самым жестоким из монстров.
В какой-то степени он им и стал. Но близнецы не были теми же монстрами, с которыми они боролись, и Делла это понимала. Как понимала и то, что его руки запятнаны немалой кровью и врагов, и его соплеменников.
Делла больше не боялась. Она знала, почему Кэллам это делал, и ей было плевать, отмоется ли он от этого или нет. Даже если ему придется искупаться во вражеской крови.
Она почувствовала, как от собственных мыслей похолодело все тело.
– А что дальше? Что стало с той девушкой, Амелией?
– Она погибла. – Казалось, он старательно подбирал слова. – На ее поселение напали адские твари. Тело Амелии нашли в доме невредимым, но полностью обескровленным. Подобное мог сделать только риналец – либо высший демон преисподней. Если бы не Алин и Рия, мы с братом, наверное, прикончили бы друг друга.
Делла почувствовала, как кровь отхлынула от лица, но быстро прилила обратно. Она остро ощущала и боль Кэла, хотя он всеми силами старался не показывать уязвимости.
Так, значит, именно смерть этой девушки послужила тому, что Эмиль отважился изменить порядки и выступил против Творца.
– Прошло много лет. Мы с братом наладили отношения, но осадок остался. И видимо, останется навсегда. – Кэл снова потянулся к бокалу, но, обнаружив его пустым, разочарованно откинулся на постель.
– Ты любил только раз? – вдруг спросила Делла и нахмурилась. Она не была уверена, хотела ли получить честный ответ на вопрос.
– Ты совсем меня не знаешь, раз спрашиваешь.
– Я ничего о тебе не знаю, – прошептала она, и ей вдруг стало грустно от правдивости слов. Одно то, что Кэл делился с ней столь личными моментами из прошлого, рушило непреодолимые стены между ними, и Делла понятия не имела, стоит ли переходить к следующему шагу.
– Что ты хочешь знать, Делла? – Он понизил голос и сделал особый упор на ее имя, не прерывая зрительного контакта.
Делла молча отвернулась от него, обдумывая вопрос. Через несколько секунд Кэл аккуратно, но крепко схватил ее за локоть и развернул лицом к себе. И от того, как налились кровью его глаза, ей стало некомфортно.
Творцы…
Делла дернула руку, и он отпустил.
– И ты честно ответишь на любой вопрос?
Он долго и внимательно смотрел прямо на нее, не моргая, словно хищник, следивший за каждым вдохом своей жертвы.
– Да.
– У тебя еще остались чувства к Амелии? – Она не знала, кого из них больше удивил вопрос. Возможно, Кэл и сам не решался задать его себе.
– Это было давно. Иногда, сколько бы ты ни любил, сколько бы ни привязывался к кому-то, хочется все забыть и на секунду стать кем-то другим.
Делла не поняла, что он имел в виду.
Кэл больше ничего не сказал, хотя это, наверное, к лучшему.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга, но она чувствовала, как его жаркий взгляд ласкает ее кожу. Затем Кэл махнул рукой, и алый свет почти погас, погружая покои в полумрак. Гореть осталась лишь одна лампа в дальнем конце.
Натянув на грудь тонкое одеяло, она на миг сомкнула веки и даже не заметила, как задремала и задремала ли вообще. Проснулась, только когда почувствовала, что прижимается спиной к груди Кэла, а его тяжелая рука лежит на изгибе ее талии. Делла оглянулась и увидела сверкающие красные глаза, которые сейчас нисколько не пугали ее.
– Ты обещал не распускать руки.
– Сама виновата.
– И в чем же? – возмутилась она. Его пальцы описывали круги у нее на животе, своими прикосновениями словно прожигая тонкую шелковую ткань так, что на коже плясали искры.
– Что столь волнующе бесподобна, – практически промурлыкал Кэл.
Делла уже собралась возразить, но захлопнула рот, осознав, что он снова дразнит ее. Она ударила его в предплечье и чуть не отбила руку о стальные мышцы.
– Ай! – сказал он, хотя едва ли почувствовал удар. – Опять дерешься.
Она попыталась отодвинуться, но он лишь крепче обнял ее.
Сердце уже давно колотилось как бешеное, но Делла не обращала внимания на треклятый орган, который предательски реагировал на демона за ее спиной. Она на мгновение закрыла глаза. Напряженные мышцы наконец расслабились, сжимавшие грудь оковы спали, так что стало легче дышать, но глупое сердце продолжило учащенно биться.
– Знаешь, мышка, это нечестно. Я поведал тебе о брате, о нашем прошлом, а ты ничего о себе не рассказала.
У нее постоянно возникали сотни разных вопросов, и порой она сама в них путалась. О многом еще хотелось спросить, о многом нужно было разузнать, но ей никогда не приходилось говорить о себе. Да и что она могла сказать? Никто не интересовался ею настолько, чтобы узнать получше. Кроме него.
– Мне нечего рассказывать. Ты видел, где и как прошла моя жизнь. Башню я покидала редко, в основном для встреч с королем, чтобы он убедился, что пленница жива и все еще невинна. В остальное время я читала книги или занималась с няней.
Кэл помолчал, но рука на ее талии напряглась.
– А принц, как часто он… приходил к тебе?
От мыслей о Дарниле и его прикосновениях ей стало дурно. Делла тяжело сглотнула и резко ответила:
– Часто.
– Ты все еще хочешь его смерти? – В голосе Кэла прозвучала жесткость, которая была направлена вовсе не на нее и которую она так редко слышала.
– Не знаю.
Теперь, когда она находилась далеко от Дарнила, от правителя Мирита и всего треклятого «золотого» королевства, Делла хотела вычеркнуть их из памяти хотя бы на время, иначе сомнения и жажда мести грозили раздавить ее.
– Если бы он перешел грань, если бы…
– Не надо, не хочу сейчас говорить о Дарниле, – пресекла она нежеланный разговор.
Она положила ладонь ему на предплечье, которое сильнее напряглось от ее прикосновения, и стала успокаивающе водить верх и вниз по мускулистой руке, как часто делал Кэллам.
– А чего ты хочешь, мышка? – Его голос изменился: жесткость исчезла, тон стал ниже и соблазнительнее. Вероятно, он неверно истолковал ее касания. Ее лицо загорелось, и Делла резко убрала руку. – Просто скажи. – Слова прозвучали как низкое рычание.
Поначалу Делла думала, что Кэл держал ее в этом замке ради безопасности, не позволял ей совершить ошибки и погибнуть, только чтобы использовать ее в канун Беспросветной ночи. Возможно, так оно и было. Но потом он пошел по иному пути и попытался выстроить между ними некое подобие доверия.
Он помог получить крылья!
Однажды Кэл сказал: «В Риналии ты обретешь гораздо больше, чем потеряешь». Здесь она могла получить не только физическую, но и магическую силу.
– Хочу, чтобы ты знал: я солгала и на самом деле не жалею о той ночи.
О той ночи, когда она практически умоляла прикоснуться к ней, когда ринальский принц встал перед ней на колени и она впервые в жизни испытала настоящее наслаждение.
Она умалчивала и о том, что ощущения, которые он дарил ей своими ласками, не имели ничего общего с касаниями Дарнила.
И Делла была уверена, что Кэллам испытывает то же самое. Возможно, он и не хотел этого, но не мог сопротивляться так же, как и она. Это было не притворство. Иначе зачем проявлять интерес, изображать влечение к той, кому надлежало скоро пойти под венец с королем демонов?
Возможно, Делла вела себя глупо, но знала, что Кэл понимает ее желания, понимает, что она хотела именно его, а он – именно ее. И неважно, что происходящее казалось странным и она не чувствовала ничего, кроме потребности в телесной близости с ним.
Одна лишь внешняя красота – это еще не все, как она повторяла себе, а сама старалась не глазеть на его обнаженный торс и красные линии дара, украшавшие могучее тело. И каждый раз терпела поражение.
Словно догадавшись о ее мыслях, Кэл глухо застонал и уткнулся лицом ей в шею.
Это было опасно. Делла искушала судьбу. Завтра она не сможет сказать, что ее отравили. Но трепет внутри нее усиливался.
Она не лгала Эмилиану, говоря, что не испытывает прежнего страха к его брату, но она боялась себя – того, что не могла контролировать свои порывы, что все вокруг могло оказаться ненастоящим.
Делла на миг сомкнула веки, осознав, что ей нравится эта близость, нравится, когда к ней прикасаются по ее желанию, природа которого так и оставалась загадкой. В тот момент, когда Кэллам спас ее и снял кандалы, носить которые не было ее выбором, он разрушил и внутренние цепи – освободил ее по-настоящему. Просто тогда она этого не понимала.
За прошедшие недели она сделала так много шагов, которые стали началом новой жизни. Началом всего.
Кэл провел губами по ее шее, слегка оцарапав кожу клыками, и она шумно втянула носом воздух.
– Я ведь дала ответ твоему брату. Теперь я его невеста.
– Я не хочу сейчас говорить о брате, – повторил он недавние слова, поглаживая ее живот. – Не думай о будущем. Представь, что есть только мы.
Она должна была сказать «нет», убедить себя отстраниться от него, но каждый раз, когда клятый демон находился так близко, она заведомо проигрывала. Именно поэтому с ее уст сорвались совершенно другие слова:
– Только ты и я…
– Да, – прошептал Кэл ей на ухо, а потом провел ладонью по изгибу ее талии и скользнул на обнаженное бедро. Он скомкал ее сорочку и задрал шелковую ткань до самой груди. Кожу закололо, а ее тело напряглось в ожидании его следующего шага. – Не противься желанию.
Внутри Деллы разливался яростный жар, который скапливался и опускался все ниже и ниже. Казалось, все в мире сузилось до его горячей ладони на ее груди, и Делла ахнула, когда он пальцами провел по родимому пятну. Кэл принялся губами ласкать плечо, а острыми зубами царапать кожу. Ее спина выгнулась, а руки невольно вцепились в простыни. Она всем телом поддавалась его грубым, но таким приятным ласкам. Не могла ни думать, ни даже дышать из-за вспыхнувшего с неистовой силой желания – всепоглощающего и бесконечного.
Одеяло сползло к ногам, и она теснее прижалась к бедрам Кэла, почувствовав изгибами ягодиц его собственное желание. На нем все-таки были штаны. Его близость вызывала трепет и непреодолимую потребность придвинуться так, чтобы между ними не осталось и миллиметра пространства. Делла рефлекторно поерзала на кровати, отзываясь на каждое его прикосновение. Кэл застонал, тихо выругавшись, и чуть отстранился. Она удивленно оглянулась на него через плечо.
– Не думай, что я не хочу тебя, – хрипло прошептал он, приоткрыв губы так, что показались кончики клыков. – Это самая ужасная пытка. Я ничего так не желаю, как того, чтобы ты прикасалась ко мне. Хочу смотреть, как ты это делаешь и своими руками, и ртом.
У нее на щеках запылал предательский румянец, и Делла отвернулась.
Романы, которые она читала, не были столь откровенными, но на балу она видела, как это делали ринальские девушки. Что вполне разумно. Раз мужчины удовлетворяли женщин подобным образом, значит, должно быть и наоборот.
В следующую секунду Кэл схватил ее за подбородок и заставил снова посмотреть на него. Его полностью красные глаза горели, как два осколка рубина.
– Но этого не случится. Пока. Потому что если твои руки, а тем более эти прелестные губы, – он очертил большим пальцем контуры ее рта, – коснутся меня, то через несколько минут я окажусь на тебе и в тебе. Весь.
И не успела Делла засмущаться от его откровенных слов, как он украл ее дыхание. Он целовал ее, практически не шевелясь – двигались лишь их губы. Поцелуй был и нежным, и грубым одновременно. Кэл медленно и властно исследовал ее рот языком, все сильнее распаляя ее желание. Делла издала стон, и он с жадностью поглотил его.
Через несколько минут Кэл отстранился и, вновь обняв ее за талию, заставил вытянуться вдоль него во весь рост.
– А теперь расслабься, мышка, – прошептал он, нащупав ее ладонь и прижав к животу. – Ты когда-нибудь трогала себя?
Делла не нашла слов для ответа и просто покачала головой. Хорошо, что он не видел ее зардевшегося лица.
Кэллам провел ее же ладонью по животу, отчего она вздрогнула, но не остановился.
– Это твое тело. Ты вправе делать с ним все, что пожелаешь, и ты не должна стесняться. – Его рука оказалась между бедрами Деллы, как и ее пальцы, которыми управлял Кэл. – Чувствуешь, как сильно ты хочешь меня, Делла?
– Да… – выдохнула она.
– Прикоснись к себе вот здесь. – Он переместил их пальцы немного выше, и Делла издала стон с придыханием. – Вот так, молодец. А теперь повторяй за мной.
Кэл помогал ей совершать медленные ленивые круги, и чувство стыда словно притупилось. В тот момент Делла не думала о будущем, не думала, кто она и на что согласилась. Вообще ни о чем не думала, кроме его руки, которая управляла ее пальцами. Откинув голову на твердую мужскую грудь, она постанывала от дразнящих и мучительных ласк. Делла прекрасно знала, что Кэл смотрит на нее, пока она содрогалась от удовольствия, от настоящего адского пламени под кожей. А затем он неожиданно задел какое-то место, от прикосновения к которому она непроизвольно задрожала.
– Творцы! – ахнула она.
Кэллам опустил ее пальцы ниже и скользнул ими внутрь и наружу, отчего Делла вскрикнула, выгнувшись дугой.
– Твои пальчики такие маленькие. Не бойся двигать ими.
Его откровенные слова больше не смущали ее. Она целиком отдалась в его власть, и все нервные окончания в теле вспыхнули, лишая разума. Мир сузился до одного демона, который вырывал у нее стон за стоном и который в этот миг полностью принадлежал ей.
– Но когда в тебе окажусь я сам, ты почувствуешь разницу, познаешь, что значит быть наполненной.
Она хотела этого. Сильно. И не переставала поражаться тому, как демон владел собой. Делла рефлекторно двигалась навстречу рукам. Мысли ее не застилал яд, но она не чувствовала ни стыда, ни смятения и с трудом узнавала свою порочную сторону. Уже знакомое сладостное наслаждение нарастало с каждой секундой, по крови неслись потоки лавы, и она была готова сгореть в адском огне.
– Я вижу, как сильно тебя возбуждают мои слова, слышу, как учащается твое сердцебиение. Ты жаждешь всего, что я могу дать, хочешь, чтобы я заставил твое тело извиваться от каждой моей ласки и содрогаться от удовольствия, выкрикивая мое имя, пока окончательно не забудешь о прошлой жизни и не примешь свою истинную сущность.
Делла, кажется, забыла, как дышать, не то что кричать.
Она не поняла, в какой момент он отстранился, в какой момент отдал ей контроль. Но сейчас он с хищным блеском в глазах наблюдал за ней, за тем, как напряжение толкало ее на край безумного блаженства. Заметив его оскал, она закусила нижнюю губу и улыбнулась, а затем откинула голову на подушку, приподняла бедра и надавила на ту самую точку. Сдавленно вскрикнула, когда ее тело пронзил жар, а напряжение рассыпалось разноцветными брызгами.
– Кэл, – простонала Делла, пока удовольствие, словно волны реки, все накатывало и накатывало.
– Умница, мышка, – сиплым тоном сказал он.
Обессиленная, она тяжело дышала. Пелена наслаждения застилала глаза, но она рассеялась в тот миг, когда Кэл накрыл ее тело своим. Не разрывая зрительного контакта, он взял ее руку и поднес к своему рту. Из его горла вырвалось полурычание-полустон:
– Ты моя самая большая пытка, Делла.