20
«И земли Риналии станут красными, и это будет настоящая кровь». Так в писаниях говорится о каре, что постигнет ринальцев, если они когда-либо вздумают ослушаться воли Творца.
– Забавно, – мрачно сказал Николас.
– Что тебя забавляет? – уточнил Кэл.
– В ближайшее время состоятся две королевские свадьбы, и обе – по расчету. Отец всегда твердил мне, что правители женятся не по любви, а вступают в брак, руководствуясь интересами государства. Когда он погиб и я рано стал королем, то подумал: вот оно! Теперь отец не сможет распоряжаться моей жизнью и выбрать мне жену. Отныне я сам себе хозяин. Каким же наивным я был!
Вот уже несколько часов они находились в Виане, на запланированном предсвадебном ужине. Сама церемония должна была состояться завтра в полдень в вианском саду.
Ужин подошел к концу, и за столом остались только Кэл, Алин и изрядно перебравший Николас. Делла чувствовала себя лишней, но не знала, как вежливо уйти, потому что Ник говорил не переставая. Она в основном молчала, и ее это вполне устраивало. Молчал и Алин с тех пор, как Рия удалилась из зала, якобы на несколько минут, но так и не вернулась. Он, казалось, внимательно следил за каждым словом и даже вдохом короля Виана.
Время от времени Делла посматривала на Кэла в черном камзоле, идеально облегавшем его широкое тело. К середине вечера он снял его, оставшись в темно-бордовой рубашке, которая подчеркивала крепкие мускулы и рельефные линии груди. Будь на то воля ринальцев, они бы явились на свадьбу полуголыми.
Кэллам не разговаривал с ней, не дразнил, попросту не замечал ее, что только разжигало внутри нее гнев. Он даже не обратил внимания на ее платье, которое не уступало наряду Рии. Бордовая ткань плотно обтягивала фигуру, идеально повторяя очертания тела, и спускалась почти до пола. А раньше этот наглец оглядел бы ее с головы до ног в привычной манере.
Делла старалась сохранять безучастное выражение лица. Она без интереса изучала столовое серебро у тарелки, на которой лежали остатки знаменитого грушевого пирога Виана. Кажется, это был ее третий кусок.
– В Виане настолько плохи дела? – спросил Кэл, подняв темную бровь.
– К сожалению, да. Казна пуста. – Ник сделал несколько глотков вина прямо из графина. – Еще одно нападение, и мне не на что будет восстанавливать город и кормить армию. Она и так сейчас содержится на деньги лорда Грэйсена. – Ник не скрывал горечи в голосе. Казалось, он был не настроен говорить о политике.
Делле стало не по себе. Деньги. За свою затворническую жизни ей никогда не приходилось задумываться о деньгах, но она знала, что без них в этом мире ничего не решалось. Как бы короля Виана ни любил народ, как бы Николас ни вдохновлял армию, рано или поздно все они могут сдаться перед мрачной реальностью, голодом и разрухой.
Взяв у Ника графин, Кэл сделал несколько глотков.
– Мы можем помочь, – пустил он в ход последний довод.
Ник покачал головой и встал из-за стола, качнув черными крыльями и чуть сгорбившись, словно ему на плечи взвалили невидимый груз.
– Вы и так уже много сделали. Риналия не может содержать мое королевство. Жениху завтра надлежит быть бодрым и свежим, поэтому доброй ночи, друзья, – добавил он, а затем покинул зал, не дав Кэлу попробовать убедить себя.
– Я тоже пойду, спокойной ночи, – первой нарушила молчание Делла и, не взглянув на оставшихся мужчин, быстро выскочила за дверь.
Коридоры вианского дворца с серо-голубыми каменными стенами и серебряными канделябрами, освещавшими путь, не имели ничего общего с помпезными золочеными коридорами Мирита и мрачными арочными Риналии с их головокружительными потолками, как в величественном соборе.
Делла шагала в отведенные покои, но каждый шаг давался с трудом. Она старалась не думать о ринальском принце, к которому ее тянуло словно сторонней силой. Лишь усилием воли она загнала навязчивые мысли поглубже и сосредоточилась на другом.
Сегодня она особенно пристально наблюдала за Рией, за тем, как уверенно она играет свою роль. И почему-то стало тревожно за нее. Делла слышала, что Кэл предложил Рии вернуться домой, но та дерзко заявила: «С какой стати официальный посол Риналии в Виане пропустит королевскую свадьбу?» Однако ужин она покинула раньше всех, если не считать Эмиля.
Делла сомневалась, стоит ли заглядывать к ней и пытаться поговорить, но она прекрасно понимала, что на месте Рии ей бы не хотелось остаться одной, наедине со всеми сомнениями и печалью.
Подойдя к покоям, она подняла голову и застыла перед полностью открытой дверью. Видимо, Николас столь спешно ворвался к Андрии, что просто захлопнул дверь и та отскочила от стены, так и не закрывшись. На это указывала отколовшаяся каменная крошка, валявшаяся на полу.
– Одно твое слово, и я отменю свадьбу, – послышался напряженный голос Ника.
– Ты пьян. Завтра пожалеешь о своих словах, – с нарочитой небрежностью произнесла Рия, скрестив руки перед собой. Она уже успела сменить праздничное платье на синий шелковый халат. – Тебе нужны ее деньги.
– Плевать.
– В тебе говорит алкоголь.
Ник рассерженно потер лоб. Загорелая грудь под частично расстегнутой темно-синей рубашкой поднималась и опускалась.
– Ты знаешь, что я к тебе чувствую.
– Знаю, но это ничего не меняет, – сухо возразила Рия. – Иди к своей невесте.
– Это твое последнее слово?
– Некоторые отношения не судьба построить. Я уже не раз говорила, что ты для меня лишь развлечение.
Ник и Рия сердито смотрели друг на друга. Никто из них не желал отводить глаз. Они оба были упрямы, и каждый стоял на своем, не желая уступать. Они оба были сделаны из одного теста, хотя и происходили от разных Творцов.
– Лишь развлечение? – раздраженно повторил Ник. – Вот кто я для тебя? Игрушка для плотских утех? А был ли я для тебя развлечением, когда ты самозабвенно целовала меня, когда дрожала, пока я покрывал поцелуями каждый участок твоей кожи, когда засыпала в моих объятиях? – Он замолчал, резко схватил Андрию за руки и, притянув ближе к себе, впился в ее губы своими.
Делла уже собралась вернуться в отведенные ей покои, но застыла на месте, будто от удара молнии. Этот поцелуй… В нем было столько страсти и огня, что она приклеилась к нему взором, словно сторонней силой.
– Рия… – Ник разорвал поцелуй и нежно провел рукой по ее лицу, очертив контуры губ.
Молниеносным движением Андрия отступила назад, отпрыгнула от него, как от огня.
– Желаю счастья в предстоящем браке. Если решишь развлечься и посетить мои покои в будущем, милости прошу.
Делла не видела выражение лица Ника, но, судя по тому, как напряглось его тело, а могучие черные крылья распахнулись, отбросив зловещую тень, лучше бы Рия просто воткнула кинжал ему в сердце…
А потом раздались слова:
– Во-первых, я никогда не буду изменять жене. Во-вторых, пошла ты на хрен, Андрия.
Николас направился к выходу и едва не сшиб Деллу с ног. Казалось, он даже не заметил ее присутствия, прежде чем скрылся в полумраке коридора.
Делла оцепенела, немного ошеломленная.
– Я собиралась постучать, – наконец сказала она, пройдя внутрь.
– Да ну? – бросила Рия, даже не повернувшись. Она стояла неподвижно, словно смертоносная прекрасная статуя. Льющийся из окон холодный свет луны красиво серебрил ее нос и выступающие скулы.
Делла не могла не обратить внимания на то, что Николас разместил Рию в покоях, достойных королевы. И не удивилась бы, если они в самом деле предназначались для уединения будущей правительницы Виана.
Место почти не уступало размерами спальне Кэла. Здесь имелось множество дверей, которые вели в прилегавшие помещения. Комната, разумеется, в синих и серебристых тонах, была необычайно хорошо обставлена. На дорогой мебели с резьбой виднелись очертания роз. На всех поверхностях, будь то стол у окна или прикроватные тумбочки, стояли свежие букеты из синих роз. Массивный камин, занимавший половину стены и обрамленный серебром, был предусмотрительно пуст и идеально вычищен. В открытой гардеробной висели наряды в синих и серых цветах.
Ник явно попытался произвести впечатление, и, возможно, с другой женщиной это бы сработало, но не с Рией.
Делла провела пальцами по синим бутонам роз на столе у окна и спросила:
– Почему ты отталкиваешь его?
Рия смотрела на одинокую розу на большой кровати в синих шелках. Они с Ником были любовниками, но их связывало нечто большее, чем просто телесная близость. Гораздо большее. Даже Делла, которая знала их не так давно, это поняла. Так почему же Рия не желала признать очевидное?
– Видимо, потому, что он мне не нужен?
– Хорошо, пусть так. – Делла глубоко вдохнула и закрыла глаза, приготовившись попробовать еще раз. – Тогда чего ты хочешь? И не заглядывай далеко, не представляй, что случится через двести или триста лет. Подумай о том, чего хочешь прямо сейчас. Я уверена, ответ будет отличаться. Так почему ты предпочитаешь жить будущим, а не настоящим?
Рия прищурилась, глядя, как Делла собирает опавшие синие лепестки и снова бросает их на стол.
– Кэл тебе сказал? Что я якобы боюсь связывать жизнь со смертным?
– А разве это не так?
– Лишь одна из причин.
– Если тебе нужна причина открыться Нику, как насчет его свадьбы? Если не хватает смелости признаться в чувствах, иногда достаточно весомого повода. Как долго ты собираешься скрывать любовь под маской безразличия?
Делла оторвалась от прекрасных роз и опустилась в синее бархатное кресло у окна. Она не знала, почему ее так волновали состояние Рии и их отношения с Ником. Может, все дело в том, что у нее тоже никогда не было подруги, некому было рассказать секреты, выслушать чужие и дать совет?
Но Андрия никогда не станет ей подругой. Зачем обманываться? Хватит забывать о том, с кем имеешь дело и где находишься.
– С чего ты взяла, что у меня есть к нему чувства? Ник очень хорош в постели. Вот и все. – Рия выпрямилась, расправив плечи и подняв голову, и крепко сжала пальцы в кулаки.
Очевидно, она даже себе не желала признаваться в чувствах к Нику, а поэтому вести дальнейшие разговоры было бесполезно.
– Как скажешь. Мы ведь лишь притворяемся подругами. – Делла потянулась к графину с вином на столе, налила себе и «подруге» немного бордовой жидкости в бокалы. – Выпьем тогда за мою треклятую свадьбу. – Она подтолкнула один из них к краю стола.
Рия прищурилась, но никак не прокомментировала ее слова. Пересекла комнату, взяла бокал и отсалютовала им. Они сделали несколько больших глотков. Вино показалось немного терпким и не таким вкусным, как ринальское, но они продолжили пить.
– Ты ведь хочешь о чем-то спросить, – сказала Андрия, поболтав вино в бокале и сев в бархатное кресло напротив.
– О чем?
– Почему он избегает тебя.
– Меня это не волнует. – Делла допила вино и налила второй бокал, мысленно напоминая себе дышать ровно, когда речь заходила о ринальском принце.
– А должно. – Рия невесело усмехнулась, увидев ее удивленный взгляд, который ей, видимо, не удалось скрыть. – Он хочет тебя, хоть и знает, что нельзя.
Делла не смогла подобрать слов, поэтому лишь закусила губу и задумалась. Ее молчание Андрия истолковала как нежелание обсуждать поднятую тему. Возможно, она не настаивала потому, что ей самой не нравилось, когда лезли в душу, и не требовала этого от других.
Так они и просидели несколько часов: почти не говорили и пили вино в тишине. Когда Делла покинула ее покои и направилась в свои, то пожалела, что не задержалась еще немного. Из комнаты напротив доносились громкие стоны и шлепки голых тел друг о друга. Делла сразу догадалась, кого из ринальских мужчин разместили в этих покоях. Воображение тут же подкинуло ей яркую картинку, как демон утопает вместе с очередной девицей в волнах синего шелка, как ногти принцессы Виана царапают его крепкую спину, а ее длинные ноги обвивают талию, пока его сильное тело двигалось на ней и внутри нее…
Руки затряслись от едва сдерживаемого негодования. Конечно, Делла не питала к Кэлу никаких чувств, однако в том, как они в последний раз засыпали, тесно прижимаясь к друг другу, как он рассказывал о прошлом, ощущалось что-то более интимное, чем просто постельные утехи. И это все усложняло. Видимо, только для нее.
Какая же она дура! Вот так и живут ринальцы? Меняя одного партнера за другим?
Ее охватило дикое, яростное желание ворваться в покои, вышвырнуть принцессу Виана из его постели, а потом разукрасить физиономию ненавистного демона, но разум взял верх. У нее не было на это никаких прав.
В душе снова и снова вспыхивали раздражение и ревность, но она не позволяла себе поддаваться этим чувствам. Просто развернулась и пошла к себе.
Делла потрясла головой, пытаясь отогнать посторонние мысли, но это не сработало. Она могла сколько угодно твердить, что ей безразлично, чем занимается Кэл в своих покоях, но на самом деле все обстояло иначе. И от осознания этого ее охватило мрачное чувство. Она сильнее стиснула зубы, стараясь убедить себя, что не ревнует, что от одной лишь мысли о его прикосновении к другой ей не хотелось скривиться от отвращения.
Но, будь все проклято, она ревновала!
Делла тихо выругалась и постаралась взять эмоции под контроль.
Ей нельзя хотеть его. Нельзя хотеть брата своего жениха. Эмилиан хоть и утверждал, что будущая королева могла делить постель с кем угодно, вряд ли это распространялось на его брата-близнеца. Как однажды упомянул Кэл, «даже у королевских особ есть границы».
Но потом она вспомнила другие его слова: «Когда в тебе окажусь я сам, ты почувствуешь разницу, познаешь, что значит быть наполненной». Он снова сказал «когда», а не «если».
Клятый демон!
– Я – риналец, – выдохнула Делла, в последней раз пытаясь погасить эмоции.
Я риналец…
* * *
Единственное, чего сейчас хотела Делла, – это поскорее вернуться в Риналию. Почему же союз Николаса и леди Камилии вызывал такую дикую тоску и сожаление? Неужели ей было настолько обидно, что на месте девушки-ангела стояла не Рия? Или же ее огорчил брак по расчету, потому что она и сама оказалась втянута в него?
Как бы то ни было, торжество вызывало горечь во рту, хотя жених и невеста, вне всяких сомнений, выглядели великолепно, а свадьба в вианском саду напоминала сказочный сон.
Сад даже не требовалось дополнительно украшать, потому как он, засаженный синими розами, и так был прекрасен. Лишь на окрестных деревьях покачивались разноцветные фонарики, которые, видимо, загорятся, когда стемнеет. На специальном возвышении разместилась арка, увитая розами. Под ней, держась за руки, стояли жених и невеста. Николас был в синем, расшитом серебром мундире, а на его темных как смоль волосах сверкала корона из огромных сапфиров. Его плечи были горделиво расправлены, голова высоко поднята, а черные крылья плотно сложены за спиной. Он выглядел великолепно, и все его великолепие предназначалось невесте, на пальце которой уже поблескивал огромный сапфир.
Будущая королева Виана была одета в достаточно простое по покрою шелковое синее платье, которое четко указывало на то, какое положение в обществе занимала эта девушка. Каждый шов пронизывали нити из бриллиантовой крошки, отчего она походила на самую настоящую звезду. Наверное, на выручку с ее платья Николас мог бы несколько месяцев кормить армию.
Пространство вокруг них заполнили толпы придворных – десятки разодетых, сверкающих драгоценностями вианцев с серыми крыльями; черные встречались крайне редко. Для гостей ровными рядами расставили серебряные скамейки, чтобы было удобно сидеть.
Делла с ринальцами расположились в первом ряду. С правой стороны от нее устроился Эмиль – ее сегодняшняя пара. Он, как и всегда, был спокойным, холодным и, конечно, молчаливым.
Все ринальские мужчины облачились в одежды традиционных тонов своего народа: черные камзолы и темно-бордовые рубашки. Безумно красивые и элегантные. Но они не были бы ринальцами, если бы не привнесли в образ небрежность, расстегнув верхние пуговицы и обнажив полосу кожи. Эмиль даже не стал сегодня подчеркивать свой статус короля, явившись без короны и остальных регалий.
В этот момент все внимание Николаса было направлено на невесту, но он, казалось, всячески старался держать лицо и не смотреть на Андрию. Та сидела, закинув ногу на ногу так, что глубокий разрез великолепного платья оголял бедро, и вианские мужчины поглядывали на нее со смешанным чувством осторожности и откровенной похоти. Огромные рубины на ожерелье, украшавшем ее пышную грудь, то вспыхивали, то гасли под лучами солнца.
Делла так глубоко ушла в свои мыслях, что даже вздрогнула от неожиданности, когда все гости встали, захлопав молодоженам, которые спускались с возвышения.
Перед ними стояли король и королева Виана.
– Знаешь, я никогда раньше этого не говорила, но ты дура, Рия, – шепнула она «подруге». – И о своей ошибке ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.
Рия промолчала, натянув маску безразличия на лицо, но Делла заметила, как ее пальцы едва не сжались.
Когда официальная церемония закончилась, Рия не изъявила желания присутствовать на свадебном пиру, сказав, что полуденное солнце слишком жаркое. Делле тоже совсем не хотелось веселиться, поэтому она последовала за ней, чтобы попросить перенести их обратно в Риналию. Но, не дойдя до ее покоев несколько шагов, она увидела, что Андрия стоит в дверном проеме, будто боясь пройти внутрь.
– Рия, что-то случилось?
Приблизившись, Делла заглянула ей через плечо и ахнула.
Каждый сантиметр комнаты был усыпан синими розами, а в центре лежал белый лист пергамента.
Андрия так и не сдвинулась с места. Тогда Делла шагнула вперед, наступив на прекрасные бутоны, подняла пергамент и протянула его смертельно бледной «подруге». Та взяла белоснежный лист так, словно он в любую минуту мог взорваться, пробежалась взглядом по строчкам и обронила послание на пол.
Внезапно пространство озарил красный свет, и в ее руках появился адский клинок, лезвие которого полыхало языками пламени. Рия сотворила разрыв и исчезла в темноте. Проход закрылся вместе с ней.
Ну замечательно!
Делла невольно бросила взгляд на пергамент, на котором аккуратным почерком были выведены всего несколько строк:
Я никогда не перестану тихо любить тебя. Моя любовь исчезнет не раньше, чем тело превратится в прах, а душа упокоится среди небесных Творцов. И даже тогда я буду любить тебя…
* * *
В Риналию Делла вернулась через несколько часов вместе с Кэлом и Алином, и то лишь потому, что за ними явился один из высших ринальцев, толком ничего не объяснив. Эмиль покинул Виан первым, в то время как Алин отправился за Деллой, а Кэл еще раз поздравил Николаса и извинился перед супругами за спешный уход.
Едва они оказались в холле ринальского замка, к ним сразу подлетела стража и начала что-то докладывать Кэлу.
Делла не знала, что ей делать: стоять здесь или возвращаться в покои? Один вид нахального принца выводил ее из себя. Он, как и все последние дни, будто вовсе не замечал ее.
– Тебе лучше пойти с нами, – неожиданно сказал Кэллам. Его тон породил внутри нее тревогу и удержал от возражений.
– Что-то случилось?
– Да, на окраине леса. Брат уже там, а с ним – все доверенные стражи, поэтому я не могу оставить тебя здесь без должной охраны.
Долго не мешкая, Кэл сотворил разрыв, и они вышли недалеко от скал и пещер риньяров. Делла как раз собралась повидаться с Ами, но все мысли о встрече затмила представшая перед ней картина.
Это что еще за дьявольщина?
Земля под ногами была насыщенного бордового оттенка, но ее заливал не алый лунный свет, а настоящая кровь. Все присутствующие поднимали ноги, и мерзкая вязкая субстанция стекала с кожаных сапог.
– Что за на хрен? – выругался рядом Алин.
В паре шагов от них стоял Эмилиан вместе с несколькими ринальцами и смотрел на то место, из которого фонтаном хлестала кровь. Ее словно сторонней силой выталкивали из недр земли. Повсюду витал острый металлический запах. Риньяры кружили в небе, будто обезумевшие, и издавали громкие щелкающие звуки. Они спускались ниже, навострив уши, и шевелили ноздрями, нюхая воздух и улавливая запах крови, но, видимо, близость главного хищника Риналии не позволяла им подлететь к самой земле.
Королевские стражи часто задышали, а затем вдруг оскалились. Глаза их вмиг покраснели, а клыки удлинились.
– Контролируйте себя, – мрачным, спокойным голосом сказал Эмиль, и ринальцы тут же отвернулись, пытаясь совладать с инстинктами.
– Так не должно быть. Это необычная кровь. – Кэл встал рядом с братом и покосился на стражей. – Кажется, нам хотят напомнить, кто мы и для каких целей созданы.
Эмиль ничего не сказал в ответ.
Кровь, фонтаном хлеставшая из земли, посылала снопы брызг, и алые капли пятнали идеальные черты близнецов. Они стояли в лучах лунного света, словно два пугающих прекрасных демона смерти.
Кто-то в прямом смысле решил осквернить эти земли кровью.
– До Беспросветной ночи еще неделя. Преисподняя не допустит, чтобы обряд состоялся, – произнес Алин, переминаясь с ноги на ногу. Его сапоги все больше утопали в крови.
Кэл посмотрел на затянутое багровыми тучами небо, где кружили обезумевшие риньяры, а затем перевел взгляд на стражей, которым с трудом удавалось держать себя в руках.
– Когда запах распространится, среди жителей начнется паника, – сказал он брату.
– Знаю. Соберите отряды из высших ринальцев, расставьте посты по всему городу, – приказал Эмиль генералам.
Алин кивнул, не отводя глаз от фонтана крови, издававшего мерзкие булькающие звуки. Бордовые брызги разлетались во все стороны, и по лицу Деллы уже струились теплые капли. Она поморщилась, ощутив металлический вкус во рту.
Эмиль шагнул вперед с суровым выражением. При виде крови у него не дрогнул ни один мускул, хотя на лице виднелись слабые красные потеки.
– Я закрою границы. Ни один риналец не должен покинуть королевство. Он хочет уничтожить наш союз с Вианом и показать Мириту, что те были правы насчет нас.
У Деллы все внутри перевернулись, а на лбу выступил пот. Творцы милосердные, неужели жители начнут набрасываться на невинных, не в силах контролировать себя?
Прибывший из разрыва высший риналец мгновенно направился к королю и что-то зашептал:
– …ворота рушатся… – донеслось до ее слуха.
– Вот же на хрен! – выругался Кэл и, ничего больше не сказав, прошел в открытый разрыв.
Небеса! Сколько же он потратит сил, чтобы залатать врата?
Она старалась дышать ровно, пока осмысливала случившееся. Но то, что обычно хладнокровные ринальцы были растеряны, лишь усиливало ее тревогу.
Похолодев до кончиков пальцев, Делла сжала губы и уставилась в темноту за спины собравшихся. Там, в лунном свете, ярко переливались волны крови. За пределами поляны не было видно ничего, кроме непроглядного мрака, подступающего леса и скал.
– Делла, брат предупредил тебя о безопасности?
Она несколько мгновений поколебалась, не сразу сообразив, что обращаются к ней, а потом кивнула.
– Не подвергай себя лишнему риску. – Голос Эмиля звучал мрачно и грубо. Его взгляд на миг опустился на ее шею, и красный огонь в жутких глазах вспыхнул еще ярче. Затем он снова посмотрел ей в лицо, а она уставилась на него в ответ. Как всегда, невозможно было понять, что он чувствует.
Делла поежилась и ничего не сказала. Она и без того знала, что немало ринальцев желают ее смерти.
Отвернувшись, она стала отрешенно наблюдать, как алый свет луны, падающий на отдельные участки, сияет в бескрайней темноте словно маяк.
Красный. Так много красного…
Внезапно у нее невыносимо заболела голова. Наверное, это связано со стрессом. За последние недели столько всего произошло в королевстве, которое она всю жизнь считала центром зла поднебесного мира. Так оно или нет, лишь тонкая грань отделяла от правдивости этих слов. Не станет близнецов – не пройдет и дня, как Риналия вернется к прежним традициям.
* * *
Всю ночь она снова и снова просыпалась от кошмаров. Ее кожа покрылась липким потом, который пропитал алые простыни, а в груди стало тесно. Благодаря Кэлу она перестала чувствовать себя одинокой и утопать в глубинах жалости и вины, поэтому не хотела прокручивать в голове случившееся в Багровом лесу, но ничего не вышло.
Внезапно тяжелая горячая рука обняла ее за талию и нежно притянула к себе, а теплое дыхание защекотало шею.
– Знал, что не уснешь и тебя будут мучить кошмары, – раздался бархатистый голос Кэла, который звучал так глубоко и чувственно, будто он находился не за спиной, а в сумраке покоев.
– Откуда?
– Потому что меня они тоже мучают.
Между ними не осталось и сантиметра пространства. Делла всем телом чувствовала Кэла, чувствовала его пьянящий аромат спелых ягод.
– Что ты здесь делаешь? – тяжело сглотнув, прошептала она.
– Скоро свадьба, мы не должны больше видеться и разговаривать. Так будет лучше для всех. – Его губы почти касались ее уха, а длинные пальцы поглаживали живот через тонкую ткань сорочки. Этими прикосновениями он не пытался ее соблазнить, а всего лишь успокоить. – Представь, что это сон, а когда ты завтра проснешься, меня уже не будет.
Делла несколько раз открыла рот, но так ничего и не сказала. От осознания того, что он почувствовал ее тревоги, у нее в груди разразилась буря, хотя она старалась не показывать этого, как истинные ринальцы. Но от Кэла ничего не скроешь. Он не просто был наблюдателен, он умел читать окружающих.
Его поведение и действия противоречили тому, что происходило в последние дни. Эта холодность, любовницы… Она хотела доверять ему, но ее не покидало ощущение, что Кэл скрывает какую-то важную деталь их соглашения, и не потому, что собирался причинить ей вред, а потому, что боялся: это навсегда изменит их жизни.
– Что с тобой? Ты напряглась.
– Вчера, когда шла по коридору… я случайно услышала… – Она спотыкалась на каждом слове, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучал упрек, ведь Кэл был ей никем и мог иметь столько любовниц, сколько пожелает. – Ты провел ночь с принцессой Виана…
– Делла, после твоего ухода мы с Алином просидели еще без малого три часа, – сказал он, жарко дыша ей в шею. – Я так напился, что ему пришлось нести меня на себе, и я отключился в его покоях. Ты же не думала, что в гостевом крыле поселили только ринальцев?
Глупая! Какая же она глупая! Зачем вообще спросила об этом?
Но тугой узел в груди ослаб.
– Но мне приятна твоя ревность, – прошептал Кэл, и Делла буквально почувствовала его улыбку своим затылком.
– У меня кинжал под подушкой.
– Намек понят. – Его улыбка, казалось, стала еще шире. – У меня не было близости с другими женщинами с тех пор, как ты появилась в замке. Даже в ту ночь, когда ты увидела меня и Викторию, я прогнал ее сразу, как ты убежала, потому что уже тогда желал лишь тебя.
От его признания у нее в душе что-то надломилось. Она долго молчала, а Кэл и не требовал ответа.
Несколько мгновений Делла просто лежала, слушая его дыхание. Знала, что Кэл не спал и даже не собирался – он будет охранять ее сон. Она с трудом подавила желание посмотреть на него. Такая близость, когда он просто обнимает ее, была самой настоящей игрой с адским огнем. Делле нравилось находиться в его руках, пока аромат спелых ягод окутывал ее с головы до ног.
В эту секунду ее перестало волновать, что скрывал от нее Кэл. Ничто другое не имело значения, кроме тепла и спокойствия, которые дарили его нежные объятия.
Она подвинулась, сильнее прижимаясь к его груди и давая понять, что хочет быть еще ближе к нему.
– Спи, – просто сказал Кэл и крепче обнял ее.