23
Ненависть мирийцев к своему заклятому врагу – ринальцам – непримирима, как нерушима их вера и преданность Творцам. Лишь одна сила в мире способна пошатнуть многовековые устои. Любовь.
Несмотря на недавно охвативший Риналию хаос, Николас и Делла все равно отправились на встречу с Дарнилом в Ничейные земли.
Она не могла долго сидеть и размышлять над своим решением. Но даже ее твердое намерение не избавило от всех тревог. До свадебной церемонии оставалось несколько дней, и кровавый подарок для короля Риналии был лишь началом. Страшно представить следующий шаг, который сделает повелитель преисподней, чтобы помешать навечно закрыть врата.
Делла сосредоточилась на настоящем моменте, стараясь задвинуть воспоминания об их с Дарнилом прошлом. Сегодня она будет той, кем и должна быть. Сделает все зависящее от нее, чтобы склонить мирийского принца к союзу. Даже если придется вежливо улыбаться, значит, так тому и быть. Это ей ничего не стоило. А вот ее сомнения стоили жизней многим жителям Виана. Она готова сотни раз нацепить фальшивую улыбку и считать минуты, пока не добьется того, чего хотел король Риналии.
Мира.
Она стояла рядом с Николасом, за их спинами находились Кэл, Рия и Алин, а также два грозного вида «ангела» из приближенных Ника. Эмилиан остался в Риналии, где было введено военное положение. Хотя он и раньше предпочитал решать подобные вопросы через доверенных лиц.
Андрия бы тоже сюда не пришла, будь на то ее воля. Но она – советник короля и дипломат, и ее место было здесь. Как и подобает ринальцу, Рия держалась холодно, переправляя вианцев в Ничейные земли. Она деловито и безразлично поприветствовала короля Виана и в той же учтивой форме спросила, в добром ли здравии его молодая жена. Делла видела, как у Николаса отчетливо дрогнул кадык.
Мирийцы появились эффектно. Один за другим они спустились с небес, поймав последние лучи закатного солнца, грациозно распрямились и сложили огромные крылья за спинами. Время специально было выбрано, чтобы не причинять лишнего неудобства ринальцам. Дарнил вышел вперед, держа руку на эфесе меча, а позади остался его личный легион, который выстроился вдоль линии горизонта и замер по стойке «смирно». Только два «ангела» с широко расправленными белоснежными крыльями двинулись вслед за командиром, прикрывая ему спину.
И хотя Дарнил не мог сравниться по силе с близнецами, после них он был самым могущественным жителем поднебесного мира и, как всегда, являл воплощение солнца лишь одним своим присутствием. От его сверкающей кожи невозможно было отвести взгляда, однако выражение его лица сейчас казалось холоднее, чем у ринальцев.
Для переговоров Ник выбрал прекрасное место – цветущее поле в самых разных оттенках, как будто кто-то уронил палитру красок и размазал их по диким лугам Ничейных земель. С трех сторон возвышалась горная гряда, а вдалеке виднелась тонкая полоса водопада, наверняка впечатляющего своей мощью. По небу тихо плыли облака, края которых золотил свет закатного солнца.
Благодатное местечко в Ничейных землях.
Делла никогда не задумывалась, насколько мир огромен, прекрасен и способен изумлять. Но он был закрыт для большинства ринальцев, даже для высших. Как можно наслаждаться пейзажем и всеми его красками, когда внутри тебя буквально вскипает кровь? В другое время она бы упала на эти луга, зарылась в цветы, возможно, с книгой и нежилась бы на солнце.
В другое время…
Она выругалась про себя, вдруг заметив в рядах воинов Мелину. Какого Дьявола Дарнил притащил эту взбалмошную девицу на важные переговоры? Хотя неудивительно, что она вновь увязалась за принцем. Сколько же у него терпения, раз он потакал обычной фаворитке?
Николас кивнул, и все они двинулись навстречу мирийцам. Король Виана чуть расправил черные крылья, и Делла повторила за ним. Она намеренно вызвала крылья только перед встречей, и все ринальцы тоже оставили свои.
Дарнил уставился на Деллу и ее темно-бордовые перепончатые крылья, а потом перевел взгляд на тех, кто шел позади нее. Он явно все понял, но Делла не смогла считать эмоции, отразившиеся у него на лице. Это были не злость, не осуждение, а что-то похожее на… обиду? Ему будто стало обидно, но не за то, что у нее появились крылья, а за то, что не те.
Мелкие камушки хрустели под ногами, пока они шагали навстречу мирийцам. Когда между ними осталось несколько метров, Николас остановился. Некоторое время все молчали. Делла часто моргала, с трудом сохраняя безучастное выражение лица и пытаясь унять бешеное биение сердца.
– Я ознакомился с твоим письмом, – вместо приветствия сказал Дарнил. Он смотрел только на Деллу и Николаса, словно не видел ринальцев за их спинами.
Ник вопросительно приподнял брови, но Дарнил промолчал. Делла почувствовала на себе его ненавистный изучающий взгляд, и внутри нее все похолодело. Она не знала, что говорить и что делать, а слова, которые заготовила для встречи, будто вовсе стерлись из памяти. Казалось, в долине кто-то заглушил все звуки.
Нервно кашлянув, Делла сказала:
– Дарнил. – Когда его имя сорвалось с ее уст, у принца напряглись плечи и дернулась жилка на виске. – Я своими глазами видела адских тварей, видела, как они уничтожали целые поселения, как ринальцы бились бок о бок с вианцами против общей угрозы. Мирийцы – стражи света, ваш долг – защищать поднебесный мир. Ринальцы бросили вызов Творцу, чтобы помочь нам, и едва не поплатились за это. Поверь Николасу, поверь мне. Если поднебесные народы будут разобщены, у нас не останется шансов.
Она поражалась собственному голосу, холодному и спокойному, и старательно игнорировала другой. Тихий голосок внутри, напоминающий о том, какую ненависть она питала к мужчине перед собой. Но она больше не была живым трофеем короля Мирита и его сыночка. Все-таки кое-чему она у демонов научилась.
– Я верю вам, но не верю ринальцам. Они помогают сейчас, но я сомневаюсь, что дети ночи и крови не преследуют собственные цели, – пробормотал Дарнил, и она опять похолодела.
Гордый упрямец.
Но не ей упрекать Дарнила за это. Она и сама думала, что братья Дас’Вэлоу скрывают нечто важное.
Воцарилось молчание, и тут Кэл шагнул вперед.
– В таком случае сражайся в этой войне с нами. Вместе мы уничтожим гребаных тварей, а потом, если сочтешь нужным, мирийцы и ринальцы снова станут врагами.
Дарнил, казалось, обдумывал его слова:
– На днях мы бились с адскими тварями в людском поселении, и они буквально разрывали людей на части. Мирийцы уже давно не натыкались на обескровленные тела, как это было на протяжении многих веков. Даже если ринальцы открыто не питаются смертными, Верховный Совет считает, что монстры нападают по приказу вашего короля.
– Дарнил, я видела, как гибли ринальцы, помогая уничтожить этих тварей. – Делла пристально посмотрела ему в глаза, хотя с каждым ее словом желудок сжимался все сильнее. Она знала, что любое ее действие определит важные события в будущем.
– Я сказал, что верю тебе и Николасу, поэтому… – Он вдруг затих, принюхавшись к подувшему ветру, и его мощная фигура подалась вперед. Мгновение он что-то осмысливал, переводя взгляд с нее на Кэла. Затем лицо Дарнила перекосило от гнева так, что густые светлые брови нависли над золотистыми глазами. – На тебе его запах…
– Что? – Она удивленно моргнула.
– Ты с ним… – Он дернулся в сторону Кэла, яростно стиснув зубы, но Николас встал между ними, широко расправив крылья. Легион Дарнила тут же принял боевую стойку и предостерегающе качнул крыльями, приготовившись защищать своего командира и принца. Хотя им ли тягаться с кровавым демоном?
Ринальцы же не шелохнулись. Стояли словно холодные каменные статуи. Делла ожидала, что на надменном красивом лице Кэла появится ехидная ухмылка, но нет. Он был самоуверенным наглецом, но не дураком. Он знал, что любая его колкость могла похоронить надежду на союз.
– О каком обряде можно говорить, если ты кувыркаешься с ринальским принцем? – На лице Дарнила отразилась холодная, неприкрытая ненависть, которая даже ощущалась на языке.
Щеки Деллы вспыхнули, а в венах закипел огонь. Она встала рядом с Николасом и, вздернув подбородок, уставилась на гребаного ублюдка с неменьшей ненавистью:
– Ты не смеешь говорить, с кем мне кувыркаться, а с кем нет.
Дарнил покачал головой, стиснув челюсти, и посмотрел на Кэла.
Николас выступил вперед и сказал:
– Предлагаю взять перерыв и вернуться к разговору чуть позже.
Не дожидаясь ответа, он увел Дарнила в сторону. Ненависть у того на лице была такой яркой и жаркой, что свет буквально вырывался из его тела и обжигал. Он шел быстрым, порывистым шагом и часто дышал, словно не прилетел, а прибежал на переговоры из самого Мирита. Ринальцы же оставались спокойными; ничего не могло поколебать их образ сдержанности и хладнокровия.
Союз начался не лучшим образом. Они не проговорили и нескольких минут, а встреча больше походила на выяснение отношений. От Деллы всего-навсего требовалось склонить Дарнила на сторону ринальцев, а в итоге она одним лишь своим присутствием все испортила. Лучше бы Николас лично обсудил возможное перемирие с мирийцами, чем он, собственно, сейчас и занимался, что-то активно разъясняя принцу Мирита в сторонке.
Кэл встал рядом и запустил руку в волосы, зачесывая передние пряди назад.
– Делла… – начал он.
– Все нормально. Я в порядке, – соврала она. Тиски вокруг груди сжимались сильнее. – Просто хочу пройтись. Одна.
Кэллам не сводил с нее взгляда, но она не могла понять, о чем он думает.
Ну и плевать.
Делла уходила от мирийцев и ринальцев все дальше и дальше, пока не увидела огромный плоский валун и не опустилась на него. Камень был еще теплый, усыпанный галькой и мелкой крошкой, которые неприятно впивались в зад. Она сидела, обхватив себя руками, и изо всех сил напрягала мышцы, чтобы не задрожать.
Внезапно у нее за спиной послышались шаги, и она протяжно выдохнула:
– Я же сказала, что хочу…
– Здравствуй, Делла, – вкрадчиво прощебетал голосок.
Голос, который она узнала бы где угодно.
Делла резко обернулась:
– Что тебе здесь нужно, Мелина?
Та рассмеялась ее вопросу и изумлению.
– Двусмысленный вопрос, но я отвечу. Я прилетела с Дарнилом, поскольку догадывалась, что после разговора с тобой ему нужна будет поддержка.
– Поддержка? От тебя? – Делла невесело хохотнула.
Мелина окинула ее скептическим взглядом и тяжело вздохнула, словно этот разговор – самое сложное, что ей выпадало в жизни.
– Ты невысокого обо мне мнения, но мне плевать. Удивишься или нет, но мы с Дарнилом росли вместе и всегда дружили. Он знал о моих чувствах и никогда не скрывал, что не сможет ответить взаимностью. Я сказала ему, что мне достаточно, чтобы он был рядом. И он оставался рядом. Всегда. Делился своими секретами, мыслями и желаниями. Я знаю о нем буквально все. Представляешь, каково это – постоянно слышать о его чувствах к другой? Осознавать, что когда он трахает меня, то представляет тебя?
– Хотелось бы посочувствовать, но не выходит. И ты заблуждаешься: что бы Дарнил ни питал ко мне, это не любовь. – Делла поморщилась от неприятных ощущений.
Мелина лишь закатила глаза.
– Знаешь, зачем я здесь? Чтобы поблагодарить тебя за то, что наконец ушла из наших жизней.
– Не за что. Если ты не заметила, я никогда не стремилась быть в жизни Дарнила. Твоя ревность смехотворна.
– Ты такая дура, Делла. Слепая, глухая идиотка, – выплевывала Мелина каждое слово с заметным напряжением.
Пренебрежительные нотки в ее голосе резанули слух, и Делла огрызнулась:
– Ты здесь, чтобы оскорблять меня?
– Ты даже представить себе не можешь, что Дарнил делал ради тебя, что был вынужден терпеть. – Мелина повернулась в сторону мирийского принца, и весь ее облик изменился. Она была эгоистичной и капризной особой, но, когда смотрела на Дарнила, ее черты преображались, взгляд теплел, а снисходительное высокомерие, которое частенько появлялось на лице, исчезало. – Не представляешь, что…
– В том-то и проблема, что он ничего ради меня не сделал, – не выдержала Делла, вскочив с валуна. – Он лишь хотел меня! И получил бы, если бы не указ его отца и обряд.
Мелина опять рассмеялась и примирительно махнула рукой:
– Успокойся и сядь. Мужчина способен получить удовольствие, не лишая при этом девушку невинности. Дарнил мог взять тебя в те места, о которых ты, полагаю, даже понятия не имеешь.
Делла скривилась и медленно опустилась обратно на валун. Мелина выглядела такой серьезной и грустной, что это заинтриговало ее.
– А теперь скажи, делал ли он с тобой что-то подобное? Заходил ли дальше поцелуев или целомудренных прикосновений?
– Целомудренных прикосновений? – взвилась Делла, не позволив картинам прошлого завладеть разумом.
Но Мелина взмахом руки остановила ее возмущение.
– Проклятие! Ну коснулся он твоего бедра, засунул язык в рот, подумаешь. Дарнил был вынужден играть эту роль, но он никогда не переходил границ, – усмехнулась Мелина, а Делла покраснела, сама не зная от чего: от злости или от того, что обсуждала столь интимные темы с ненавистной особой.
– Какую еще роль? Что ты несешь?
– Делла, тебя не раз просили вести себя тихо и смирно, но ты не слушала, – холодно произнесла она и качнула головой. – Твои вопли сводили стражу с ума, а нескончаемые попытки сбежать, когда открывали двери и приносили еду? Ты наивно полагала, что раз нужна для обряда, то тебя никто не тронет? Страже приказали стеречь пленницу и пресекать непокорство любыми способами, главное, чтобы она оставалась жива и невинна. На все остальное королю Киросу было плевать. Ты хоть представляешь, что они могли с тобой сделать? Поначалу Дарнил угрожал страже и подкупал ее, внедрял своих воинов для охраны. А когда впервые увидел синяк на твоем лице, то едва не сошел с ума и обратил стражу из ночного караула в пепел.
Желудок болезненно скрутило, словно ее встряхнуло изнутри и вывернуло. В памяти Деллы всплыло воспоминание, как стражник со всей силы ударил ее по лицу, когда она в истерике долбила в двери, умоляя выпустить ее. Она упала на пол, и тот мерзавец уже собрался накрыть ее тело своим, но его оттащил и избил другой стражник. И она просто решила, что среди охраны попался порядочный мириец.
– Отцу Дарнила, разумеется, обо всем докладывали, – продолжала Мелина. – И в конце концов до него дошло. Как только он понял, что сын неравнодушен к пустой, то строго-настрого запретил ему даже думать о тебе и приближаться к башне. За каждую попытку помочь тебе он избивал его световыми плетьми. В прямом смысле пытался выбить из него все чувства к тебе. Ты и половины не знаешь, не представляешь, как король ненавидел тебя – дитя, что погубило его драгоценную жену и опорочило правящую семью. Однажды Дарнил услышал, как стражники хохотали и выдумывали, что бы сделали с тобой ночью, и выжег всему дежурному караулу глаза. За это отец избил его световыми плетьми почти до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся.
Она едва заметно поморщилась.
Делла смотрела ей в лицо, улавливая малейшие изменения мимики и то, как Мелина упорно старалась скрыть свои чувства. Но она – мирийка, и ее скорбь была видна невооруженным глазом.
Грудь внезапно пронзила боль, словно в нее воткнули что-то острое. Мысли неслись галопом, а дыхание срывалось.
Нет, это не может быть правдой.
Делла вспомнила о тех временах, когда Дарнил долго не появлялся при дворе, о чем без конца судачили слуги. Но няня рассказывала, что он якобы серьезно пострадал в сражении с ринальцами.
Мелина несколько мгновений молчала, рассеянно глядя, как полуночно-синее небо становится все темнее. В густой синеве блеснула одинокая звезда. Правда, тишина продлилась недолго, и она снова заговорила:
– Пока Дарнил приходил в себя, его легион днем и ночью втайне охранял твою башню. Если бы воины услышали хоть шорох… Когда он поправился, то избрал другую тактику: завел со мной роман и заставил отца поверить, что увлечен своей фавориткой, а тобой просто хочет воспользоваться. Он убедил его, что никогда не любил пустую, а только желал. Наведываясь в башню, он намеренно оставлял дверь приоткрытой и устраивал шоу, как касается тебя. И пока все своими глазами видели твои мучения, король Кирос был доволен. Он пообещал, что до обряда тебя не тронут. Хохотал и советовал Дарнилу в будущем обязательно трахнуть тебя как следует, а потом отдать стражникам.
– Я не верю тебе… – хриплым от потрясения голосом сказала Делла, но так и не закончила фразу, потому что горло сдавило паникой.
– Разумеется, но это еще не все. Хочешь услышать больше о том, как Дарнил помогал тебе? Например, почему проклятую кормили вполне сносной пищей, а не помоями, положенными пленникам?
Хватит! Хватит! Хватит!
Делла отчаянно покачала головой.
– А твое убийство в храме? – не унималась Мелина. – Оно было проверкой для Дарнила. Одного его взгляда на клинок у твоей драгоценной шеи хватило, чтобы понять, что он все это время дурачил отца.
– Дарнил ничего не сделал, чтобы спасти меня.
– Ты не видела, но он уже собирался ударить светом, когда ворвались ринальцы. А после, по его приказу, легион убил всех служителей храма. Тогда Дарнил и его отец…
– Прекрати! Я не желаю этого слышать, ты несешь какой-то бред. – Делла задыхалась. Предательские слезы подступали к глазам, но будь она проклята, если позволит пролиться хоть одной капле.
– Думай, что хочешь, если тебе так легче. Но я не лгу.
– Тогда зачем ты решила рассказать? Почему сейчас?
– Что-то подсказывает мне, что ты больше не вернешься в Мирит. – Мелина посмотрела туда, где на фоне ночного неба темнели силуэты ринальцев. – Я просто хотела, чтобы ты знала, что Дарнил не чудовище, знала, что он вынужден был терпеть из-за тебя, из-за гребаной любви к пустой. И поверь, ему не нужно твое прощение. Он сам себя никогда не простит за то, что не смог найти иного выхода.
Делла сглотнула и неуверенно примолкла.
– Делла, у тебя все в порядке? – Алин подкрался к ним абсолютно бесшумно, и они обе подпрыгнули.
– Все хорошо, Алин.
Вранье. Ее желудок в припадке бился о ребра, а кровь бурлила в жилах.
– Здравствуй, красавчик. – Голос Мелины из серьезного и плавного превратился в протяжный и томный. Она кокетливо посмотрела на ринальского генерала большими золотистыми глазами.
Он нахмурился, глядя на нее в ответ:
– Возвращайся к своему отряду, и чтобы впредь я больше не видел тебя рядом с Деллой. – Тон Алина был глубоким и притягательным, но в нем проскальзывали рокочущие нотки и тщательно сдерживаемое негодование, которое выдавали лишь напряженная шея и наклон головы.
– Фу-у-у, как грубо. – Мелина прошла мимо, задев кончиками пальцев его предплечье, и он вздрогнул. – Увидимся, красавчик, – сладко пропела она. Бросив еще один кокетливый взгляд в его сторону, она скрылась в темноте, а Делла закашлялась от такой наглости. И эта особа говорила о любви к Дарнилу?
Алин вновь повернулся к Делле.
– Я правда в порядке, – слегка устало сказала она. – Иди в лагерь, я хочу побыть одна.