25

Ринальцы получили от Творца дар ночи и огня, но тот, в ком пробуждается сила, может владеть лишь чем-то одним: адским огнем либо давно утерянным даром ночи. Однако мы не ведаем, где проходит граница возможностей потомков первых королей Риналии, и даже не знаем, существует ли эта грань.

Дневник неизвестного

Через сотворенный Эмилем разрыв они вышли прямо в королевскую спальню, практически погруженную во тьму, но Делла уже давно привыкла к приглушенному свету Риналии.

До этого она была у короля всего один раз, но и то лишь в гостевой комнате. Спальня же поражала не только своими размерами, но и величественностью: от крылатых существ в облаках и красном огне, изображенных на потолке, до колонн, которые делили пространство на нечто вроде секций. Делла расхаживала по полу из черного мрамора с алыми прожилками, вдоль стен, покрытых темно-бордовой плиткой, и продолжала осматриваться. Почти всю главную секцию занимала огромная кровать, расположенная на помосте и напоминающая трон.

Замечательно. Я поднимусь по мраморным ступеням, чтобы на королевской кровати-троне отдаться повелителю демонов.

Остальную часть комнаты украшали различные монументальные скульптуры и картины – судя по всему, Эмилиану не чуждо искусство. Делла прошла к витражному окну, пропускавшему немного мягкого красного света от уличных фонарей, и отрешенно уставилась на раскинувшийся внизу мрачный пейзаж. Потом перевела взгляд на ожог на правой руке в форме буквы «Э».

Ей поставили клеймо короля Риналии.

– Волнуешься, – раздался позади холодный голос, и демоническая сила скользнула по ее спине.

Делла повернулась. Ее сердце учащенно забилось, а по коже поползли мурашки, когда Эмиль начал медленно приближаться к ней.

Проклятие, она боялась его. Как же она его боялась.

– Обещаю, я буду нежен. – Он остановился напротив нее и положил руки ей на плечи. Ее тело пронзила неконтролируемая дрожь.

Вероятно, король Риналии будет внимательным и нежным любовником даже с тем, к кому не проявляет особого интереса, – на то он и риналец. Но дело в том, что к Эмилю она не испытывала даже легкого влечения, не говоря уже о любви, и ощущала лишь непреодолимое желание сбежать.

– Не бойся, – сказал он и провел пальцами по ее левой руке, вдоль линии родимого пятна, опаляя порочным внутренним жаром, и Делла испытала уже знакомое чувство. Узнала его. Пальцы Эмиля скользнули выше, и она невольно выгнулась навстречу его прикосновениям.

На мгновение она замерла, недоуменно нахмурив брови, а затем отшатнулась. Стояла, не в силах вдохнуть и даже моргнуть.

– Ты… ты…

Он снова сделал шаг к ней, и Делла попятилась:

– Ты не Эмиль.

– Да? И кто же я тогда?

Она застыла и непонимающе уставилась на него. Мысли в голове неслись сумасшедшим галопом, разгоняя кровь и кидая тело то в жар, то в холод. Разум бился, пытаясь найти объяснение.

– Мое родимое пятно никогда не реагировало на Эмилиана…

Уголок его губ приподнялся, и Делла ужаснулась.

Побоялась поверить.

Нет, не может быть. Что за на хрен?

Потирая виски, она старалась сдержать поток эмоций.

– Кэллам…

– Рад, что ты узнала меня, маленькая мышка. – Лукавая улыбка осветила его лицо.

Веселится? Думает, это смешно?

– Какого Дьявола здесь происходит?

– Все ведь очевидно. Теперь мы муж и жена, связанные священными узами брака. – Он кивнул на свой ожог в форме буквы «Д».

– Я выходила за Эмиля. Ты же был там! Что происходит? – повысила она голос, показав клеймо.

Кэл непринужденно повел рукой, и вместо буквы «Э» на тыльной стороне ее ладони появилась «К».

– Делла, ты никогда не знала Эмилиана Дас’Вэлоу.

Внезапно вокруг что-то изменилось. Делла уловила странную ауру, которая постоянно витала в присутствии Эмиля. Что-то темное и зловещее нарастало около Кэла, приобретая очертания фигуры.

– Эмилем всегда был я.

Творцы, чтоб вам провалиться!

Ее ноги подкашивались – то ли от осознания происходящего, то ли от затопившей ее слепящей волны ярости. Внутри все дико стучало и медленно разрывалось на части.

А затем наступила тишина – тяжелая, словно смерть.

Исчезли все звуки, пока Делла смотрела, как тень становится зеркальным отражением Кэллама. Потрясение от предательства, гнусного и расчетливого, сжало ее нутро болезненной хваткой.

– Это моя тень – дар ночи. Она может принимать только мой облик и делать все, о чем я подумаю. Я вижу ее глазами, но не чувствую чужих прикосновений, – сказал он, и тень в облике Эмиля, или же Кэла, шагнула к ней. Ее тело оцепенело от шока, а воздух будто выбило из легких, когда тень скользнула пальцами по линии родимого пятна, и Делла ничего не почувствовала.

Вот почему сила Эмиля ощущалась как пугающее прикосновение. Это были лишь отголоски силы Кэла, которая всегда буквально давила ей на кожу. Лже-Эмилиан был рядом с ней и в то же время нет. Она могла касаться его тела, но никогда по-настоящему не чувствовала его прикосновений к родимому пятну.

– Так у тебя нет брата-близнеца? Все это ложь? – спросила она, глядя, как тень исчезает, слившись с хозяином. – В дневнике неизвестного упоминалось, что королева родила близнецов.

– У меня в самом деле был брат, но ты никогда не знала Эмилиана. – Кэл расслабленно повел плечом. Он всем своим видом пробуждал в ней столько эмоций, что хотелось кричать.

Не об этом ли ее хотели предупредить лорд Фейн и тайный посланник?

– Все ложь, сплошная ложь! Ты обманом заставил меня выйти за тебя, зачем? – закричала Делла, покосившись на его окутанную алой аурой фигуру. Ее сердце дрогнуло от острой боли, словно его проткнули кинжалом, и теперь оно истекало кровью.

Если это правда, то все, что ринальцы когда-то говорили, будет поставлено под сомнение. Если Кэл скрывал такое, невозможно представить, как далеко мог зайти его обман.

У нее в груди образовалась пустота, которая неумолимо утягивала на самое дно. Несмотря на все ее попытки сохранить невозмутимость, эмоции проступали на лице Деллы. Потрясение быстро сменилось неудержимым гневом. Ярость разгорелась с такой силой, что Делла забыла обо всем на свете. На лбу выступила испарина, а внутри поднялся огненный ураган, когда она сделала два шага вперед, а потом бросилась на него.

Кэл или не ожидал этого, или намеренно позволил ей повалить себя на пол. Он обхватил ее талию руками, и через мгновение они уже катались по мраморным плитам до тех пор, пока ей не удалось оседлать его. Она колотила его кулаками по каменным плечам, с ненавистью царапала обнаженную грудь, видневшуюся в вырезе расстегнутой рубашки и камзола, и старалась причинить любую боль, на которую была способна.

Всего на миг Делла замерла. А этот клятый демон лишь ухмыльнулся.

– Если опять хотела быть сверху, могла просто попросить.

Делла замахнулась, собираясь ударить кулаком ему по носу, но Кэл поймал ее запястье и отвел в сторону.

– Снова эмоции помешали разуму, и ты забыла все уроки рукопашного боя. Во-первых, ты долго замахивалась. Я легко успел бы увернуться, и ты сломала бы руку о пол. Во-вторых, ну как ты сжимаешь кулак, Делла? Даже если бы тебе удалось разбить мне нос, ты бы повредила костяшки пальцев.

– Ну и ладно! Лишь бы ты страдал! – Она вскочила на ноги, и он не стал ей мешать. За несколько широких шагов Делла оказалась у накрытого для них стола и схватила самый обычный обеденный нож.

Хотя бы что-то.

Едва Кэл поднялся и выпрямился, как она с силой метнула в него нож, целясь в грудь. Делла знала, что не навредит ему, что он либо поймает лезвие прямо в полете, либо просто увернется. И он увернулся за секунду до того, как оружие коснулось тела. Кэллам будто намеренно ждал последнего момента. В его движениях было столько неспешности, даже лени, словно он отмахнулся от мухи, а не от ножа, который со звоном упал на мраморный пол.

Делла прошипела сквозь зубы ругательство.

Он цокнул языком:

– Это так некрасиво – кидать нож в своего мужа, Делла.

Она почувствовала, как каждая черточка ее лица исказилась в злобном оскале.

– Ненавижу!

– Мы оба знаем, что это ложь. Но если хочешь драться… – Кэл повел рукой, и ближайшая дверь к ней распахнулась. Оттуда сразу вылетело оружие: клинки, мечи и даже хлыст. А он там для чего? – Выбирай, мышка.

Она тяжело дышала, ощущая, как внутри разгорается пламя, которое, к сожалению, было не таким острым, как все оружие перед ней. Она схватила самый короткий с виду меч, но он тут же оттянул ей руку. Только Делла подняла его, сжав обеими ладонями, как остальной арсенал исчез. Неужели он будет сражаться адским клинком?

– Ты не возьмешь оружие?

– Оно мне не нужно.

Самодовольный мерзавец.

Она знала, что для него все это игра. Как можно по-честному сражаться с демоном, который заработал прозвище Каратель? Но если так ей удастся выпустить пар и нанести ему хотя бы одну царапину, то быть по сему.

– Ну, чего же ты ждешь, мышка?

Ослепляющий жар опалил ее кожу, и Делла бросилась в атаку. Прицелилась ему в грудь, но Кэл снова в последний момент, словно играючи, увернулся от удара. Делла стиснула зубы от злости и замерла, продумывая варианты.

Он, посмеиваясь, кружил вокруг нее.

– Понимаю, оружие для тебя тяжелое, но это самый легкий меч в моем арсенале. Привыкай к его весу.

– Он совсем не тяжелый, – соврала она и, крепче обхватив эфес обеими руками, замахнулась. Кэл снова уклонился, и его верхняя губа изогнулась в усмешке, обнажив клык.

У него получалось предугадать каждое ее движение. Еще бы! Кто она для него? Досадная помеха на пути. Он даже не воспринимал ее как соперника.

– Выглядишь дьявольски великолепно, – сказал Кэл, увернувшись от еще одного удара, летящего в его сторону. С улыбкой поднял руку и жестом пригласил повторить.

Но Делле и не требовалось приглашения.

Правда, следующий ее выпад ничем не отличался от предыдущего. И третий тоже.

– Если хочешь нанести удар, прекрати смотреть на то место, куда собираешься бить, – издевательски сказал он.

– Алин только начал учить меня сражению на мечах, – огрызнулась она.

– Тогда запоминай ценный урок.

– Обойдусь.

Делла снова замахнулась, но ему, видимо, надоела эта игра. Кэл перехватил ее запястье, сдавил с такой силой, что она выронила меч, и завел ее руку за спину. Прижался к ней всем телом и скользнул губами и языком по шее, царапнув острыми зубами кожу.

– Не так я мечтал провести брачную ночь, но мне нравится. Ты мне нравишься, Делла.

Всего на секунду она забылась. Ее спина предательски выгнулась, а по телу разлилась ноющая тяжесть. Потом она почувствовала своей шеей его улыбку. Воспользовавшись тем, что Кэл поверил в свою победу, она ударила его локтем в живот и быстро отпихнула от себя. Он закашлялся и рассмеялся одновременно. Он смеется над ней!

Внутренний голос завопил от ярости, и, едва Кэл выпрямился, она врезала ему кулаком в нос. Клятый всезнайка был прав: костяшки пальцев обожгло болью.

В его черно-красных глазах промелькнуло легкое удивление, а Делла порадовалась, что смогла пустить ему кровь.

– А ты коварное создание со странной тягой к чужим носам.

– Мне нравится ломать только твой нос.

– Приму за комплимент. Но я вижу, что ты хочешь большего, мышка. Ну же, подойди и возьми свое.

Да, она хотела большего. Хотела располосовать эту великолепную грудь. Но Кэл провоцировал ее, а Делла не собиралась и дальше играть по его правилам.

– Мне ничего от тебя не нужно. Все, что вылетает из твоего рта, – гнусная ложь.

Мгновение Кэл просто смотрел на нее. Неподвижно. Сосредоточенно. Затем стремительно сократил расстояние между ними, схватил ее за плечи и повалил на пол. Воздух выбило из легких от веса его мощного тела, и Делла резко вдохнула. Снова попыталась ударить его в нос, который, кажется, уже был в полном порядке. Кэл поймал кулак, схватил ее второе запястье и, разведя руки в стороны, придавил их к полу.

– Ты осудила меня, даже не дав объясниться. И кто здесь не прав?

– Мне не нужны… твои лживые… объяснения, – сказала Делла гортанным, словно чужим, голосом, стараясь игнорировать жар его тела, прижимавшегося к ее груди.

Кэл наклонился, почти невесомо касаясь губами ее подбородка, и заскользил вниз по горлу.

– Я никогда тебе не лгал, Делла, – горячо прошептал он, сильнее прежнего царапая клыками ее кожу, отчего все тело дернулось. Кровь запульсировала под его губами, и от этого ощущения у Деллы потемнело в глазах. – Просто кое о чем умолчал. И на то были причины.

Кэл по-прежнему прижимал ее к полу. Его губы все еще нависали над ее бьющейся веной.

– Либо ты объяснишь, что происходит, либо, клянусь Творцами, я прикончу тебя. – Она тяжело дышала.

– Сложно что-то объяснять, когда на тебя кидаются то с кулаками, то со столовым ножом, – усмехнулся Кэл. Он, по обыкновению, был раздражающе спокоен, в то время как Делла никак не могла усмирить в себе мирийца и эмоции захлестывали ее с головой.

Кэл встал и протянул ей руку, но она поднялась сама. Он привычно фыркнул.

Делла прошла к столу, налила в бокал вино и залпом выпила его. Затем быстро плеснула себе еще, чтобы остыть. Не вышло. Поэтому она села за стол, нацепив на лицо подобие спокойствия, и сказала:

– Я слушаю.

Кэллам долго не реагировал. Потом выхватил у нее бокал и стал делать один глоток за другим.

– Я никогда не был близок с Эмилем, – наконец сказал он, нарушив тишину. – Он был самым жестоким королем за всю историю Риналии. Он ненавидел меня и моих друзей, но сильнее всего – Алина, которого презирал за страхи и слабость. Именно брат сбросил его в колодец с плотоядными пиявками и ранил адским клинком. Все, что я рассказывал тебе о своем прошлом, – чистая правда. Мы с Эмилем в самом деле любили одну девушку. После того как на ее поселение напали адские твари, а ее саму обескровили, я едва не убил брата. Сколько раз Амелия просила, умоляла прекратить всю эту жестокость… Я видел, что Эмиль действительно ее любил, а раз и она смогла полюбить его, значит, в нем оставалось что-то хорошее. Я постоянно твердил ему, что у нас получится изменить Риналию. Ради ее памяти… Но после смерти Амелии он и слушать ничего не хотел. Он не просто стал следовать традициям – подобной жестокости Риналия никогда еще не знала. Замок был усыпан трупами людей и вианцев, а разум брата – одурманен кровью.

– Как именно он ранил Алина? – выдержав паузу, осторожно спросила Делла.

– Во время нашего с ним поединка, когда я осознал, что Эмиль вконец тронулся рассудком и его уже не спасти. Я, Алин и Рия, мы втроем с большим трудом, но одолели брата. Этот удар предназначался мне. Но Алин прикрыл меня, приняв его на себя.

– Тогда почему ты не стал королем?

– Узурпировав трон, я бы получил врага в лице всей Риналии, – спокойно ответил он, даже не шелохнувшись. – Поэтому я начал играть роль брата и постепенно, шаг за шагом, двигаться к переменам.

– Эмиль мертв? – шепотом спросила она, когда новая информация немного улеглась в ее беспокойной голове.

В его глазах заклубилось что-то, чему Делла не могла с уверенностью дать определение. Грусть? Или сожаление?

– Ты никогда не увидишь настоящего Эмилиана. Обещаю.

Она не знала, как к этому относиться. Все чувства смешались внутри нее, сплетясь в тугой комок.

– А его сила? Каким образом ты закроешь врата?

– Думаешь, я не позаботился об этом? – ответил он, скользнув взглядом по ее телу.

Кровавый туман потянулся к ней и коснулся лица, так что она вздрогнула. Прикосновение ощущалось как ласка. Шепот. Покалывание на коже. Удовольствие. Но Делла всеми силами игнорировала то, как кожа нагревалась под его взглядом и неимоверной силой.

Кровь бурлила в ее венах, мешая думать. Голова шла кругом от немыслимого признания. Она пыталась все осмыслить, расставить истину по полочкам. Но все слишком запуталось.

Кэл был умен, понимал, что ей требовалось время, чтобы справиться с эмоциями и не сорваться. Она была далеко не так спокойна, как могло показаться с виду, и он это прекрасно чувствовал.

– Так какой ты настоящий? Эмиль был лишь ролью? Очередной маской?

– В какой-то степени, – вкрадчиво произнес он.

В какой-то степени.

Она захотела огрызнуться, но стерпела.

Одно Делла знала точно: она не была связана нерушимыми узами брака с Эмилианом Дас’Вэлоу, холодным и сдержанным королем, который пугал ее до дрожи. Кэллам только играл роль брата, но это был не он, а очередная маска.

Возможно, она никогда не узнает настоящего Кэла, но, по крайней мере, она не боялась его. Он вызывал в ней море чувств, но среди них давно не было страха.

Она не боялась быть женой кровавого демона.

– Почему ты не рассказал мне?

– Ради всего святого, Делла! – Он невесело фыркнул, и этот резкий звук царапнул ее слух. – Мне была нужна твоя помощь, но я, как и ты, не мог просто так довериться незнакомке. Я бы не подверг риску то, что с таким трудом построил. Эмиль был чудовищем. Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы решиться на подобный шаг. И еще многим придется пожертвовать. Но я никогда не поставлю собственные интересы и личную жизнь выше интересов своего народа и будущего мира. И за это я не буду извиняться.

Разумно. С чего бы ему открываться незнакомке? Делла тоже должна была заслужить доверие, понимала, что упрекать его неправильно. Эта тайна могла стоить ему всего, чего он добился.

Доверие должно быть обоюдным.

Кэл маленькими шажками посвящал ее в свои секреты, но при этом раскрывал ее суть, менял ее саму, пока она одинаково хотела его придушить или же просто хотела его. Вероятно, он хранил еще немало секретов, и Делла не знала, раскроет ли он их все.

– Но к чему эта игра? Если ты и Эмиль были одним целым, почему ты избегал меня?

Теперь все встало на места. Слова Эмиля о женщине, с которой тот проводил время, – с ней, с Деллой. Но отлучался вовсе не король, а Кэл, и говорил он тогда не о любви, а о желании. Он не врал.

Кэл несколько мгновений молчал, а затем тихо сказал:

– Я избегал тебя не поэтому.

– Не понимаю.

– Сначала я не хотел поддаваться желанию. Я сходил с ума, и меня бесило, что не могу держаться вдали от тебя. Попытался, но проиграл, а потом… – Он опять замолчал, сжав челюсти так, словно не мог или не желал говорить.

– Что потом? Почему ты избегал меня? – Делла уставилась на него, и между ними повисло напряжение.

Это был простой, но в то же время очень сложный вопрос.

– Потому что начал чувствовать что-то еще, помимо желания. То, что поклялся больше никогда не чувствовать. Я заглушил все эмоции, но не те, что были о тебе. Просто не смог… – Слова вырывались из него громко, быстро и с придыханием, как будто его ударили в грудь, заставив говорить.

Делла шумно втянула ртом воздух, и Кэл сделал то же самое. Казалось, он был поражен собственными словами так же, как она.

Какое-то время Делла смотрела на него не моргая. Внутри нее будто что-то оборвалось, и она бросилась на демона, но не чтобы снова ударить, а поцеловать. Больше не было смысла сдерживать себя. Все препятствия исчезли в канун Беспросветной ночи вместе с кровавой луной, вместе с узами, которые связали их навеки.

Сначала Кэл удивленно распахнул глаза, а потом простонал ей в губы и приник к ней с той же жадностью, что и она к нему. Он двинулся вперед, заставляя ее пятиться назад до тех пор, пока спина не врезалась в стену. Все это время он целовал ее, поглощал рот с диким рвением, граничащим с безрассудством, и кусал губы, пробуя на вкус. В этом поцелуе таилось извинение, смешанное с желанием и новыми незнакомыми чувствами. И Делла не могла сказать точно, пугало ли ее то, что она позволила себе разделить эти чувства. Но определенно взволновало.

Их тела соприкоснулись. Она качнула бедрами, прижимаясь к его возбуждению, и Кэл гортанно простонал. Обхватил ее за талию и резко развернул лицом к стене.

Делла ахнула, осознавая, что больше не была невестой Эмилиана Дас’Вэлоу.

Никаких сделок.

Никакого ожидания обряда.

Только эта ночь и этот мужчина, который в этот самый момент поднял ее руки над головой и пригвоздил к стене запястья. Кэл подался вперед, грубо прижавшись к ней бедрами, давая понять, насколько сильно хочет ее. И Делла в полной мере ощутила ягодицами это желание.

Его горячее дыхание касалось ее шеи сзади. Он целовал и посасывал ее, нашептывая слова:

– Это твой первый раз, Делла. И я буду нежен. Но хочу, чтобы ты знала: я бы взял тебя у этой стены жестко и быстро и сделал своей.

Из нее вырвался вздох, и в тот же миг послышался треск ткани. В сторону полетел корсет от великолепного свадебного наряда.

– С ума сошел? Мне нравилось это платье!

– Я подарю тебе тысячи таких же и даже лучше. Ты серьезно хотела, чтобы я стоял и распускал корсет?

Делла хохотнула, соглашаясь с ним.

Кэллам стянул с нее низ платья, и она перешагнула через юбку, отпихнув ее в сторону и оставшись в одном нижнем белье из черного кружева. Его камзол и рубашка полетели следом. Он снова грубо прижался к ней бедрами, обхватил руками ее груди и начал медленно поглаживать их, пока они не потяжелели от желания. Его ладонь скользнула между ее ног, забираясь под тонкое нижнее белье. Кэл удовлетворенно зарычал, поняв, что она уже давно готова, обвел нужную точку двумя пальцами, и Делла громко выдохнула. Он начал с неторопливых ласк: гладил и дразнил ее, пока каждый нерв не натянулся до предела. Она извивалась в его руках, не в силах выдерживать медленные поглаживания, которые длились так долго, что она подумала: сейчас рассыплется на тысячи осколков.

– Кэл?

– М-м?

– Я не хочу нежно. Не хочу, чтобы ты сдерживался, – выдохнула она, опустив голову ему на плечо. Одной рукой он ласкал ее внизу, другой рукой сжимал грудь, а зубами покусывал шею.

– Как бы я ни мечтал об этом, мышка, я не хочу причинить тебе боль.

– Я не боюсь боли.

– Это не тебе решать. Но так и быть… Я буду нежен вначале, а потом, – горячий рот снова коснулся мочки ее уха, – трахну тебя так, что ты забудешь собственное имя.

Его непристойные слова разжигали ее кровь. Делла сильнее прижалась к нему, к его массивному телу, желая почувствовать его возбуждение.

– И я позволяю тебе это.

В тот же миг Кэл дотронулся до нее кончиком пальца, и она застонала. Но стон ее быстро оборвался, когда он позволил себе продвинуться. Больше не осталось мыслей о прошедшем разговоре и лже-Эмиле, которого Кэл играл все это время. Сладчайшая агония поглотила ее сознание.

Напряжение нарастало. Ощущения не шли ни в какое сравнение с тем, что он заставлял ее делать своей собственной рукой. Его губы путешествовали по ее шее, задевая кожу острыми зубами, и когда он потянул ее сильнее, Делла громко застонала.

– Помнишь, как я говорил, что вкушу тебя во всех смыслах?

– Да. – Ее голос сорвался на выдохе, когда Кэл облизал набухшую вену.

– Но я хочу, чтобы все было взаимно. Я попробую тебя на вкус так же, как и ты меня, когда пройдешь ритуал. А сейчас мы займемся другими вещами.

Он медленно двигал умелыми пальцами, сводя ее с ума и все сильнее разжигая в ее венах огонь. Желание стирало любые недомолвки между ними.

– Мне нравится, какая ты отзывчивая, маленькая мышка, но ты жаждешь большего. Стоит только попросить… – Голос Кэла, как шелк, скользил по чувствительной шее. Он согнул пальцы, и Делла вскрикнула. Кровь в ее венах едва не вскипела. Жар нарастал, ища выход, но она не хотела, чтобы все закончилось сию минуту.

– Отнеси меня в постель. Немедленно. Или тебе придется взять меня у стены. Я не шучу.

– Не искушай меня, моя королева, – тихо рассмеялся он, слегка царапнув ее кожу клыками.

Моя королева.

Прозвучало так возбуждающе, хотя, казалось бы, куда больше?

Она развернулась, и губы Кэла врезались в ее. Теперь она пробовала его на вкус, покусывала и посасывала. Он – воплощение безрассудства и желания, а его губы на вкус словно пьянящее ягодное вино. Словно в нем есть что-то ангельское и демоническое одновременно. И она поняла, чем являлся этот поцелуй, – сладким грехом. Делла провела кончиком языка по его острым зубам, Кэл застонал, вцепившись в ее бедра, и приподнял. Она ахнула и обхватила его талию ногами, обвив руками плечи.

Он бережно усадил ее на постель, а сам замер рядом. Красные прожилки в его глазах заполняли черные радужки, вспыхивая искорками желания. Потом он наклонился, сжал ее подбородок и скользнул губами по ее рту. Лишь легкое прикосновение, но, Дьявол его побери, все ее тело откликнулось и подалось ему навстречу. Он очертил большим пальцем линию подбородка, а затем уперся руками по обеим сторонам от нее. Делла отклонилась назад и попятилась, а Кэл стал надвигаться на нее, пока не накрыл ее тело своим. Он нависал над ней, упираясь напряженными руками в кровать, и то и дело бросал взгляд на ее грудь.

– Я хотел бы все начать сначала. Уложить тебя в свою постель и облизать каждый сантиметр твоего тела. – Он провел пальцами от ключицы до ложбинки ее груди. – Доставлять тебе удовольствие языком, пока ты не начнешь содрогаться от исступления. А потом смотреть, как ты касаешься меня своими маленькими ручками и ртом. – Делла вздрогнула, и он добавил: – Не бойся, тебе понравятся наши любовные игры. Но я слишком долго терпел. Сейчас я хочу как можно скорее оказаться в тебе.

Его непристойные слова вселяли тревогу перед неизведанным, но в то же время разжигали внутри нее сильнейшее пламя. Она прогнулась в спине, безмолвно умоляя о большем. Кэл облизывал ее нижнюю губу, покусывая и сминая, и одновременно стягивал с нее белье.

– Скажи, Делла. – Он коснулся губами ее груди и обвел языком чувствительную кожу. – Скажи, что тоже хочешь этого.

Когда он поддразнивающим движением облизал родимое пятно, она запрокинула голову, едва не захныкав:

– Я хочу тебя, Кэл.

Он быстро избавился от штанов, сжал себя рукой и сделал несколько неспешных движений. Это показалось ей настолько горячим, что Делла возбудилась сильнее и захотела повторить. Она потянулась, чтобы коснуться его.

– Нет, – пресек он ее попытку. – Не сейчас.

Кэл смотрел на нее горящим взглядом, видел, как сильно она желает коснуться его и сделать больше.

– Открой рот, Делла, и высунь язык.

Она округлила глаза, чувствуя, как лицо вспыхивает от смущения. Но от его слов внизу живота появился трепет, и ее охватило немыслимое вожделение. Она слегка приоткрыла губы, выполнив просьбу, и Кэл протянул руку:

– Оближи.

Из груди вырывался стон удовольствия, и она провела языком по его пальцу, ощутив солоноватый привкус.

– Теперь и ты знаешь мой вкус, – прошептал Кэл, скользнув большим пальцем по ее нижней губе. – Не представляешь, сколько порочных желаний крутилось у меня в голове все эти недели. Поверь, я воплощу в жизнь каждое из них, – вкрадчиво сказал он, и у нее перехватило дыхание. Все тело содрогнулось. – Тебя это пугает?

– Нет… Я не знаю.

– Совсем скоро ты окончательно освободишься ото всех оков, маленькая мышка, и сама будешь просить меня о большем. Ринальская сущность рано или поздно возьмет верх, а пока, как обещал, я сделаю тебя своей.

Делла прикусила губу, когда почувствовала его. Она ахнула, вцепившись руками в простыни.

– Ты в порядке? – хрипло спросил он.

– Да, – прошептала она, закрыв глаза. На самом деле ей не было больно. Она ощутила лишь небольшой дискомфорт и жжение, но и те быстро прошли.

Кэл продолжил медленно двигаться.

– Делла… – простонал он ее имя, качнув бедрами.

Его захлестнула волна телесного голода, настолько явная и сильная, что могла, подобно дару принца, превратить целый город в пыль. Ее кровь кипела в венах, откликаясь на его желание, на его силу и холодную красоту. Он овладевал ею медленно, и Делла чувствовала, что он сдерживается, боится причинить ей боль. Но больно не было, жжение почти исчезло, и она начала извиваться под ним.

– Кэл? Я хочу еще, хочу больше…

Она нуждалась в этой дикой связи с ним. Вероятно, любая другая девушка на ее месте предпочла бы, чтобы ее первый раз закончился так же нежно, как и начался. Но Делла не была обычной девушкой – в ней кипела кровь ринальца. Ее слишком долго ограничивали.

И она хотела не нежности, а демона.

Своего мужа.

Его красные глаза вспыхнули, а тело содрогнулось. Он и вправду с трудом контролировал себя, чтобы не начать двигаться как безумный.

– Ты уверена? – Кэл вышел и снова толкнулся.

Делла кивнула, и уголок его рта приподнялся, обнажая клыки. Он наклонился, прикусил ее нижнюю губу, а затем обхватил руками талию и впился пальцами в кожу, удерживая на месте.

– Тогда я хочу услышать, как твой прелестный ротик скажет это порочное слово.

Она в изумлении уставилась на него широко распахнутыми глазами. Тело вспыхнуло еще большим жаром, и неожиданно для самой себя Делла улыбнулась его очередному нахальству. Внизу живота разливалось тепло, и она могла быть уверена: ей это нравилось. Сильно.

– Трахни меня, Кэл. Трахни как можно сильнее.

Он сделал одно резкое и сильное движение.

– О, Творцы! – закричала она, выгнув спину и запрокинув голову. Перед глазами все расплылось, а почти болезненное ощущение вернулось, но всего лишь на миг.

Кэл больше не сдерживался. Казалось, остатки его самоконтроля полетели к Дьяволу, и он выполнил просьбу – начал овладевать ею все сильнее и сильнее. Делла закрыла глаза, утонув в этом безумии, потерявшись в нарастающей лавине ощущений, которые заставляли ее тело двигаться в один такт с его. Она обвила ноги вокруг его талии, а он почти до боли сжал ее ягодицы. Но ей нравилась такая его грубость.

С ней явно что-то не так…

– Ты риналец, Делла, – прорычал он. Неужели она сказала это вслух? – В постели нами движет грубый первобытный инстинкт. Ты чувствуешь его внутри и жаждешь большего. Тебя смущают порочные слова, но в глубине души они тебе нравятся, и ты хочешь узнать, насколько порочным могу быть я.

Кэл опустил руку и нашел ее чувствительную точку. Его бедра двигались на ней, а пальцы кружили и ласкали.

– Открой глаза, мышка, – прорычал он, не прекращая свои ласки, подводя ее к пику удовольствия. – Я хочу видеть твой взгляд, когда ты будешь кричать мое имя, хочу, чтобы ты видела меня, когда я изольюсь в тебя.

– Творцы, ты… – выдохнула она, открыв глаза.

Кэллам засмеялся и навалился на нее, сильнее вжимаясь. Мир вращался и вспыхивал разноцветными пятнами, но Делла не позволяла себе закрыть глаза. Под голодным взглядом демона кровь внутри нее закипала, а он сам продолжал неистово двигаться. Словно безумный, врезался в нее, и она растворялась в нарастающем напряжении, в ощущении его горячей кожи, прижатой к ее. Казалось, она распадалась на куски, а потом опять возвращалась в свое тело. И так раз за разом, пока все внутри не сжалось и она не сделала то, о чем он просил: громко прокричала его имя. Повторяла его снова и снова, пока тело содрогалось от сильнейшего наслаждения. Стонала, выгибаясь в спине и царапая простыни.

Удовольствие, которые он ей дарил, – неописуемо.

– Как же ты охренительно бесподобна.

Алый туман заполнял покои. Кэл прижал ее колено к своей груди и двинул бедрами навстречу, пока она с упоением наблюдала, как он теряет самообладание.

– Дьявол, да, Делла! – зарычал он, запрокинув голову, и Делла почувствовала, как вздрагивает его тело. Кровавая магия хлестнула щупальцами по стенам, расщепляя мебель в щепки, а затем так же быстро рассеялась.

Кэл тяжело опустился сверху и на мгновение прислонился лбом к ее лбу. Затем откатился на спину и крепко и нежно прижал ее к себе. От этого жеста ее грудь распирало от чувств, будто вот-вот лопнут ребра.

Несколько минут они смотрели друг на друга, соприкасаясь мокрыми телами и пытаясь восстановить дыхание. Он стискивал ее в объятиях, гладил по спине и целовал в висок. Эти прикосновения были другими, таким чувственными, что она не могла подавить дрожь, разбегавшуюся по телу.

– Каждый день я только и думал, как было хорошо с тобой теми ночами. Просто спать, держать тебя в своих объятиях. Когда я проснулся, а тебя снова не оказалось рядом, я разозлился. Хотел первым делом увидеть твое лицо, вдохнуть твой запах… – Кэл провел носом по ее щеке.

Делла задрожала от его слов, разволновалась, что все это не по-настоящему, что в любой момент он может исчезнуть. Она крепче обняла мужа в ответ.

Чувства, которые она начала испытывать к нему, пугали. Пусть она и врала самой себе, что не питала ничего, кроме желания. Так и было. Раньше. Но все изменилось. Она изменилась. И он стал тому причиной.

Делла знала, что пересекла опасную черту, и не желала давать этому чувству определение.

Но, возможно, в ней всего-навсего говорили былые страхи.

– Обещаю, сегодня я никуда не уйду, – сказала она.