27
За всю историю Риналии насчитываются единичные случаи гибели риньяра прежде своего хозяина. Ни один из этих ринальцев так и не оправился до конца от потери.
Делла сидела у окна, глядя на мир, покрытый алыми лучами кровавой луны. Приближалась полночь. Хотя какая, к Дьяволу, разница? Здесь что день, что ночь – все едино. Проклятие по-прежнему господствовало на землях Риналии.
Кэл не приходил в себя всю ночь и весь следующий день. Все это время Делла лежала рядом без сна.
Она не представляла, что сказать, когда он очнется. Какие подобрать слова?
В памяти всплыли слова Алина о чувствах восьмилетнего ребенка, лишенного крыльев. Что же почувствует, оставшись без крыльев, самый могущественный риналец?
Нельзя о таком думать!
Но мысли накатывали волнами и тащили ее на дно пропасти. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от ненавистных образов. Когда Кэллам очнется, ему потребуется поддержка. Делла понимала, что неприятный разговор неизбежен, но ему придется принять случившееся и решить, как жить дальше.
Что же такое? Снова клятые мысли.
Гэврил жив!
В любом случае, что бы ни случилось дальше, это уже нанесло Кэлу огромный урон.
Парадные двери почти бесшумно приоткрылись. Казалось, просочившийся в покои ветерок и сейчас доносил стоны раненых, а также тех, кто лишился крыльев.
– Как он? – спросила Рия. Она неслышно приблизилась и погладила ее по плечу, пытаясь успокоить и приободрить.
– Все еще без сознания. – Слова прозвучали, как показалось Делле, глухо и безжизненно. Так она себя и чувствовала.
У нее не хватило духу спросить о потерях. И как только Кэл и остальные делали это? Как находили себя после сражения? Случившееся до сих пор стояло перед ее мысленным взором, не давая покоя.
– От Алина нет новостей?
Рука Рии застыла на ее плече.
– Нет.
За последний месяц Делле довелось увидеть не одно сражение. И пусть она впервые участвовала в боевых действиях, именно эта война, когда адские твари нападали на риньяров и калечили не тела, а души ринальцев, будет сопровождать ее всю жизнь. Не исчезнет из памяти. Никогда. Такие события наносят глубокие раны.
Она до сих пор слышала крики Кэла и Гэврила.
– Как Николас? – спросила Делла, чтобы сменить тему. Ей действительно было небезразлично состояние «ангела».
– Целитель говорит, что он почти поправился. – Андрия обогнула стол и уселась в кресло напротив. Ее голос прозвучал ровно и спокойно, но пальцы вцепились в подлокотники – единственный признак того, что ей не все равно.
В последнем сражении Ник не участвовал и, учитывая скорое выздоровление, наверняка в эту самую минуту корил себя. Если бы атака адских тварей не случилась так внезапно, Ник без раздумий бросился на помощь ринальцам, как не раз поступали они.
– Ты не виделась с ним? Почему, Андрия?
– Я не знаю, что ему сказать, Делла. Центр Виана в руинах, его жена и сестра мертвы, а судьба младшего брата неизвестна. Я понятия не имею, что говорить в таких ситуациях, как вообще смотреть ему в глаза.
– Ничего не говори. Просто будь рядом. В случившемся нет твоей вины. Ты нужна ему как никогда, – заверила Делла, кивнув на Кэла и тем самым намекая, что место подруги сейчас не в этих покоях, не с ними.
Рия открыла и тут же закрыла рот. Казалось, она не находила слов.
В дверь коротко постучали, и вошел Алин. Делла и Рия одновременно подскочили.
Генерал замер в дверях. На его одежде и бледной коже виднелись застывшие капли крови, похожие на россыпь рубинов, которые в последнем сражении падали с небес на землю алым дождем. Его темные волосы были непривычно взлохмачены. Несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Алин вот уже сутки искал риньяров и даже не думал помыться после битвы.
Он покачал головой, и в груди неприятно кольнуло.
– Гэврила нигде нет и… Ами тоже.
– Ами жива… Я чувствую.
Делла и правда чувствовала, что риньяр жива и не ранена, но остро улавливала другую ее боль – душевную. Ами был дорог риньяр Кэла, и либо она ищет его, либо он… Но если бы раненый Гэврил находился рядом с ней, она бы уже давно нашла хозяйку и попросила о помощи.
Делла не сомневалась: ее риньяр не объявится, пока не найдет Гэврила или его… тело.
Алин медленно подошел ближе. Казалось, у него ныли все кости и мышцы. Обычно хмурое лицо не изменилось, но в глазах застыли беспредельная усталость и боль. Неудивительно, учитывая, какие потери понесло его войско.
– Мы будем продолжать поиски, – охрипшим голосом произнес он. Делла знала, что он не отдохнет ни минуты, пока не прочешет каждый угол, каждое дерево и травинку в Багровом лесу. – Как Кэл?
– Без изменений, – только и смогла ответить она.
– Делла, насчет Ами…
Она похолодела, в отчаяние уставившись на Алина. Он смотрел в стену, будто не желал говорить дальше. Дурное предчувствие словно усилилось во сто крат и стало невыносимым. Ей хотелось сбежать и спрятаться, но она понимала, что это ничем не поможет.
– Согласно легендам, риньяр отдает часть своей души хозяину, и если тот погибает, умирает и его питомец. – Алин тщательно подбирал каждое слово, стараясь ссылаться на легенды, а не на факты. – А вторую часть души риньяр отдает своей паре. И если он теряет ее, то… Но если после смерти хозяина риньяр умирает мгновенно, прямо вместе с ним, то после гибели душевной пары он долго страдает: уходит далеко в лес и лежит под деревом, мучаясь от тоски, пока без пищи и воды совсем не…
– Алин… – тихо, но твердо осекла его сестра.
Делла в ужасе мотала головой, отказываясь верить в его слова.
Лицо генерала не изменилось: все та же холодность и бесстрастность, но с необычайным сожалением в глазах. Он развел руками и взглянул на Рию.
– Она должна знать. Если Гэврил – душевная пара Ами, и он… У Деллы есть несколько дней, чтобы найти своего риньяра и попрощаться.
Дрожь сотрясла все ее тело. Во рту пересохло, а дышать стало труднее. Делла хотела лишь закрыть глаза и провалиться в беспамятство. Внутри что-то обожгло ее, и она отвернулась к окну, чтобы никто не видел ее лица.
Она верила, что Гэврил жив. Они с Ами упали недалеко от места сражения. Что-то было не так. Может, их нашел кто-то из воинов? Гэврила же не могли утащить с собой и разорвать на куски твари Багрового леса?
Делла снова содрогнулась, но теперь от кошмарных мыслей, и запретила себе думать об этом.
Но почему же так больно?
* * *
Кэл не приходил в себя весь следующий день.
Рия и Алин больше не навещали его. Делла догадывалась, насколько они были загружены. Помимо своих обязанностей генерала, Алин самолично продолжал поиски Гэврила, а Рия заменяла короля как его главная советница.
У нее в памяти промелькнули их слова: это сражение – не более чем стычка по сравнению с тем, что ждало впереди. Однако никогда еще Риналия не знала такого горя. Даже смерти ринальцев воспринимались по-другому – не иначе как долг перед народом. Но намеренное истребление риньяров задело королевство до глубины души.
Делла тоже решила отправиться на поиски Ами вместе с отрядом Алина, но, посмотрев на Кэла, поняла, что не может оставить его одного. Если он очнется, а рядом никого не будет… Кроме того, генерал Риналии и его воины хорошо знали Багровый лес, поэтому могли прочесать его быстрее и без лишних помех. Хотя ожидание убивало ее и сводило с ума.
Делла покинула спальню, чтобы принять ванну. Она до сих пор была покрыта грязью и пятнами крови: лишь сменила одежду на халат и умыла лицо, потому что боялась оставить мужа даже на минуту.
По возвращении она обнаружила, что Кэл сидит на постели, повернувшись спиной к ней. Его голова была низко опущена. Он часто и быстро дышал.
Она кралась к нему, опасаясь сделать резкий шаг или слишком громкий звук.
– Его не нашли? – спросил он хриплым голосом.
– Нет.
– Я не чувствую его, Делла. Впервые за двести пятьдесят лет я не чувствую Гэврила. – Кэл не повернулся, так и сидел с опущенной головой.
Ей безумно хотелось приободрить его, но она не могла. Если он не ощущал связи с Гэврилом…
Ами…
Она знала, что это лишь вопрос времени.
Ее душа уже разрывалась на части и обливалась кровью.
Делла забралась на кровать и крепко обняла Кэла. Он ответил на объятие и посадил ее к себе на колени. Несколько минут они просто сидели на постели, практически не шевелясь, а потом он вдруг спросил:
– Почему ты еще здесь, Делла?
Она отстранилась и удивленно посмотрела на него:
– В каком смысле?
Красные глаза Кэла сияли странным, будто мертвым светом. Лицо осунулось настолько, что скулы заострились еще сильнее. Его губы побелели, кожа стала болезненно-серой, а на лбу выступила испарина.
– Проклятие не пало, и в этом нет твоей вины. Ты свою часть сделки выполнила. Так почему ты еще здесь, со мной?
– Потому что хочу.
Наступила пауза. Слишком долгая пауза.
– И тебя не пугает, кем меня считают в королевстве? Не пугает, что я делал и что сделаю еще не раз?
Делла заметила мучительную усталость на лице Кэла и смахнула пальцем капельки пота с его лба.
– Я знаю, что ты совершал страшные поступки. Но ты не так жесток, как о себе думаешь.
– Сомневаюсь, что ты понимаешь, о чем говоришь. Меня не просто так прозвали Карателем. – В его голосе слышались свирепые нотки, словно он хотел, чтобы она поняла смысл каждого слова, словно ждал отвращения, условий и возражений против его решений.
Но Делла не собиралась никому навязывать свою волю, тем более она сама не представляла, как поступила бы на его месте.
– Знаю. Тебе не нужно передо мной оправдываться и объяснять, для чего ты это делал. Я все понимаю.
Делла помнила рассказы Рии, подземелье и жестоко изуродованные тела. Помнила, что сила Кэла способна разлагать плоть до самых костей. Но она также понимала, что ради мира, ради того, чтобы искоренить насилие над невинными, он не пощадит никого: ни врага, ни соплеменника.
– Ты так и не ответила на вопрос. Почему?
– Ты говорил, что выбор останется за мной, что мы можем быть друзьями, любовниками, настоящими мужем и женой, королем и королевой Риналии. Я хочу все это. Вместе.
– В самом деле хочешь быть моей женой? – Кэллам задал вопрос с непроницаемым выражением лица, но мускулы на его руках напряглись, а на горле дернулся кадык.
Она смотрела в осунувшееся бледное лицо, на крепкое тело с израненной душой.
Сражение у Багрового леса лишило ее последних сил, именно поэтому она просто хотела жить. Хотела перестать думать о прошлом и притворяться, будто ничего не чувствует к этому мужчине. Хотела начать новую жизнь здесь, в Риналии, рядом с мужем, Рией и Алином, Ами и Гэврилом.
– Только если ты тоже этого хочешь.
Он помолчал несколько мгновений, и Делла разволновалось, что их желания не совпадали. Она часто заморгала и начала глядеть по сторонам.
Кэл обхватил ладонями ее лицо.
– Еще спрашиваешь! Ты – единственное, от чего я убежать не в силах, нигде не могу скрыться без осколков мыслей о тебе. Вот как часто я о тебе думаю. Ты была и есть моей самой большой пыткой, Делла. Ты же мое спасение.
Его слова настолько тронули ее, что она прошептала:
– Поцелуй меня. – Она наклонилась и медленно лизнула нижнюю губу мужа. Его красные глаза вспыхнули, но всего лишь на миг. – Поцелуй меня, Кэллам Дас’Вэлоу.
– Я могу быть монстром, но не для тебя, моя маленькая мышка. Теперь я никуда тебя не отпущу. – И он нежнейшим образом коснулся ее губ. Наверное, это был их самый ласковый, мягкий, почти невесомый поцелуй. Кэл целовал ее, и после каждого движения его языка все внешние обстоятельства словно исчезали. Словно стоит им разомкнуть губы, как все вернется на прежние места.
Они повалились на одеяло, и Делла крепко обвила его руками. В этот раз она держала его в своих объятиях, успокаивающе поглаживая широкое плечо, и говорила. Делилась давними мечтами и детскими желаниями, как маленькая девочка, а Кэл отвечал ей тем же. Они болтали всю ночь, и постепенно тело Кэла освобождалось от напряжения. Он провалился в сон, а вместе с ним наконец уснула и Делла.
* * *
Она проспала в объятиях мужа всю ночь, ни разу не проснувшись и не увидев ни одного кошмара. А утром первым делом обнаружила, что постель с противоположной стороны пуста и давно остыла.
Кэл, одетый в королевскую темную мантию и с рубиновой короной на голове, неподвижно стоял у витражных окон и смотрел на свои земли.
– Кэл?
– Мне нужно еще несколько часов на восстановление сил, и мы попробуем закрыть врата. Я принял все меры, чтобы случившееся не повторилось. А сейчас тебе пора одеться. – Он кивнул на диванчик, где был аккуратно разложен наряд – точная копия платья, в котором она выходила замуж и которое он разорвал в клочья в их первую брачную ночь. Даже рубиновые украшения и диадема были те же.
– Зачем?
– Пришло время официально представить двору королеву Риналии.
Платье было потрясающим. А поскольку свадьба проходила в узком кругу, Кэллам, видимо, хотел, чтобы жена предстала в таком виде перед всем двором. Но она возражала не против наряда.
– К чему такая спешка? Сейчас не это важно.
Погибло столько риньяров, столько ринальцев остались покалеченными.
Королевство едва оправилось от ядовитой крови, насланной повелителем преисподней, как подверглось новым бедам.
– Это важно, Делла. – Кэл посмотрел на нее сверкающими красными глазами. – То, что случилось два дня назад… На берегу я был в облике брата короля. Слухи быстро распространятся. Риналии не нужен слабый и поверженный правитель. Я должен предстать перед двором со своей королевой, чтобы ни у кого не возникло нежелательных мыслей.
Делла полагала, что после сегодняшней ночи он перестанет прятаться и менять маски. Но вот опять перед ней стоял холодный и сдержанный Кэл, игравший роль своего брата. Она не хотела, чтобы он примерял личину Эмиля наедине с ней, и уже собиралась сказать об этом… но передумала.
Все потом.
Делла привела себя в порядок и, не удержавшись, снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Мрачный и жестокий образ королевы демонов. Она провела рукой по корсету из черного кружева и выдохнула, сомкнув ярко-красные губы.
Все это время Кэл молчал. И только когда Делла подошла к двери, он взял ее за руку и коснулся линии родимого пятна, породив сноп искр в теле.
– Сегодня ты наконец узнаешь, что это такое.
– Правда? – удивилась она, глядя на его пальцы, унизанные рубиновыми перстнями.
– Да.
Ей почему-то стало не по себе, словно она могла узнать то, что бесповоротно изменит их жизни. А безучастный голос Кэла только усиливал ее тревогу.
Кэллам молча вышел из покоев. Деллу расстроило, что он не обнял и не поцеловал ее, будто прежний Кэл исчез с началом нового дня. Казалось, из-за потери Гэврила он запер все свои чувства глубоко внутри, в самый дальний уголок, иначе бы не выдержал душевной боли.
Делла старалась не переживать, ведь, по словам Рии, риналец вообще мог не оправиться от травмы и походить на безжизненный труп.
Это все временно.
Гэврил жив.
А вместе с ним будет жить и Ами.
Они приближались к тронному залу, и тревога растекалась по всему ее телу. Делла уже готовилась почувствовать волны ненависти, исходящие от придворных. Большинство из них плевать хотели на врата преисподней, но они определенно ожидали, что скоро вздохнут свободно и перестанут быть рабами света. Конечно, те, кто имел статус высших ринальцев, не умирали под лучами солнца, но для остальных жителей Риналии оно было губительным. Смертельным.
И вот союз, к которому так стремился король, попросту ничего не дал.
Перед ними распахнулись двери, и толпа разодетых придворных упала на колени.
Кэллам протянул ей руку.
– Помни, ты королева во всех смыслах, – сказал он с прежней холодной манерой, явно почувствовав ее эмоции и дав время собраться.
Делла приняла руку, и Кэл без предупреждения властно зашагал вперед. Впервые она появилась здесь в грязном поношенном платье, пыльная, растрепанная и с раной в боку, и поэтому сейчас горделиво вскинула подбородок, наплевав на то, что большинство ринальцев не хотят видеть ее своей королевой.
В прошлый раз в зале, напоминающем мрачный собор с головокружительными сводчатыми потолками и окутанном приглушенным багровым светом, стоял один трон, а сейчас там высились два внушительных обсидиановых возвышения.
Они остановились напротив помоста и повернулись к придворным. Кэл вывел ее немного вперед, но не разомкнул их рук.
– Встаньте и поприветствуйте Ее Величество Деллу Дас’Вэлоу, королеву Риналии, – провозгласил Кэл, и она покосилась на него. Его взгляд обещал бесконечную жестокость и муки, если кто-то посмеет даже дернуться в ее сторону.
Матерь милосердная, она и не подумала, что теперь носит фамилию самого опасного хищника Риналии. Но это не было коронацией. Да, Делла стала женой короля, но не полноправной королевой. Ее голос ничего не решал, хоть Кэл и утверждал, что она может помогать ему в правлении.
Почему ее заботили подобные мысли? Наверное, потому, что она хотела стать равной ему.
Они заняли места на троне, и Делла заметила среди придворных Рию и Алина. Они встали с колен, продолжая играть роль приближенных Эмиля, а не друзей Кэла, – или это, возможно, была обычная дань уважения.
Их с Рией взгляды встретились, и она ободряюще подмигнула.
Андрия, как и всегда, выглядела потрясающе в своем откровенном платье. Нити из драгоценных камней едва прикрывали все самые интимные части тела. Не меньшим вниманием пользовался ее брат, облаченный в черный костюм с бордовыми вставками и с оголенной рельефной грудью. Но Алин не замечал десятки голодных женских взглядов, направленных в его сторону.
Рия и Алин стали ее первыми в жизни друзьями, и теперь Делла смогла без сомнений так их назвать. Она не представляла, как бы пережила этот месяц в Риналии без их поддержки.
– Долго мне здесь находиться? – Она старалась, чтобы ее лицо оставалось бесстрастным.
– Не нравится быть королевой? – спросил Кэллам вполне серьезно.
И да и нет…
Придворные смотрели на нее, как на добычу или досадное недоразумение.
– Пока не знаю. Все в этом зале ненавидят меня, считают самозванкой, которая не смогла снять проклятие.
– Может, сейчас они и не хотят видеть тебя в качестве королевы. – Он холодно оглядел подданных. – Но, когда мы закроем врата и навсегда снимем проклятие, ты станешь для ринальцев богиней. Они будут поклоняться тебе, благоговеть перед тобой. Но одно твое слово – и двор пожалеет, что думает о королеве Риналии. Я заставлю каждого из них кричать, пока их плоть отделяется от костей.
Нервная дрожь прошла по ее позвоночнику. Делла не сомневалась, что кровавый демон выполнит угрозу.
– Прошу, не нужно насилия.
Но было уже поздно.
Свет в хрустальных люстрах вспыхнул, и алые лучи бешено заплясали по мраморным стенам и полу. Воздух заполнил кровавый туман, и придворные начали в страхе озираться по сторонам. Магия Кэла их не трогала – только обвивалась вокруг них, предупреждала. Но затем заставила ринальцев упасть на колени и согнуться пополам. Казалось, туман щипал им кожу, но они не кричали, замерев на полу.
Возможно, дело было не в ней. Возможно, Кэллам Дас’Вэлоу – король демонов – хотел напомнить подданным, что даже без крыльев его сила была столь подавляющей, что могла рушить города и королевства.
– Если я почувствую хоть одну негативную эмоцию в ее сторону, вы будете молить о быстрой смерти. – Его тон был обманчиво спокойным, но волосы на руках вставали дыбом.
Делла содрогнулась, но только внутри. Внешне она ничем не выдала своего потрясения.
В зале воцарилась тишина. Исчезли вообще все звуки. Не слышалось даже дыхание.
– Кэл, в этом нет необходимости. Нельзя заставить испытывать нужные тебе эмоции, а тем более насильно полюбить кого-то, – прошептала она.
– Они ринальцы и могут прятать чувства. Пусть они не любят тебя, но теперь будут бояться, – сказал он, и туман рассеялся.
Придворные в самом деле смотрели на нее по-другому.
И Делла не знала, как к этому относиться. Кровавый демон безусловно внушал страх, но хотела ли она такого для себя? Да, большие потери могли менять личность, а у Кэла сейчас кровоточила душа. Он никогда не был ангелом, и она не желала, чтобы из-за возможной кончины Гэврила его сердце вконец ожесточилось. Холодная, сдержанная личина Эмиля не пугала ее, но тревожила явная жестокость в глазах мужа.
Когда официальная часть представления закончилась, они прошли в бальный зал, и придворные наконец расслабились и предались веселью. Делла старалась не смотреть в ту сторону, где они после танцев наслаждались плотскими удовольствиями.
– Простишь, если я отойду на минуту? – спросила она Кэла, увидев у столов с напитками Николаса.
– Конечно, моя королева. – Он галантно поцеловал ее руку.
Даже с расстояния она заметила разительные перемены в правителе Виана. Не внешние. Ринальские целители поставили его на ноги, залечив все видимые телесные раны, но душевные травмы не исцелить даже самым искусным лекарям. Подобно Кэлу, Николас лишился частички души. И даже не одной. Он потерял сестру, брата и жену, а половина его королевства была погребена под грудой пепла.
Казалось, Делла смотрела на безразличную ледяную статую. От его прежнего обаяния не осталось и следа. Под невероятными синими глазами залегли тени, и на миг ей почудилось, будто их тоже накрыло слоем пепла. Но потом Ник моргнул, и странное впечатление пропало.
– Николас, – приблизившись, сказала она.
– Ваше Величество, прошу прощения, что не поздравил, как полагается. – Он выглядел смертельно уставшим, а на загорелом лице появилась несвойственная бледность.
– Оставим эти формальности. Прими мои соболезнования. Если я могу чем-то помочь… – Делла осеклась. Уже поздно предлагать какую-либо помощь.
– Благодарю. Ты сделала все что могла. Теперь остается только молиться, чтобы Кэл закрыл врата. Учитывая, что проклятие «дня и ночи» не пало, мы…
– Ник, мне правда очень жаль…
Николас помрачнел. Взгляд его стал еще более серьезным и жестким.
– Делла, знаешь, сколько раз за эти дни я слышал слово «жаль»? – Он чуть подался вперед. Его синие глаза ярко заблестели, словно в них разбушевался океан.
– Могу себе представить. Я постоянно думаю о том, что прибыла в Риналию за день до Беспросветной ночи. Но вместо того чтобы провести свадебную церемонию и закрыть врата, они… В тот день на балу мы разговаривали с тобой, как сейчас, пили вино. Ринальцы пожертвовали целым месяцем, чтобы я просто… поверила.
– Возможно, им стоило бы предстать чудовищами, какими ты их всю свою жизнь считала, похитить тебя и на следующий день насильно выдать замуж, чтобы покончить со всем. Помнишь наш давний разговор? Король всегда должен выбирать большинство. Эмиль и Кэл предпочли не выбирать, а подождать, и это ожидание дорого обошлось многим из нас. – Его голос мучительно дрогнул.
Они замолчали, и Ник перевел взгляд туда, где стояли Рия и Алин.
– Ник, это не мое дело, но она не приходила к тебе, потому что…
– Не понимаю, о чем ты. Рия навещала меня. И не раз, – процедил он, упрямо не глядя в сторону ринальской советницы.
Делла замолчала. Она не ожидала услышать такой ответ и изумленно уставилась на него, словно на незнакомца. Но Николас не собирался вдаваться в подробности, поэтому она, рассеянно моргнув, поймала взгляд Андрии, которая наблюдала за их разговором.
Почему она солгала?
Делла снова повернулась к Нику, но тот уже отошел и завел беседу с Кэлом. Она осушила бокал вина и решила просто уйти.
– Делла! – окликнула ее Рия у самых дверей.
– Ты не должна оправдываться, Рия. Но я все равно не понимаю, зачем ты солгала.
– А что я могла сказать? Что ты права, а я полная дура и теперь сожалею? Что, когда призналась во всем Нику, он прогнал меня? Что не желает меня видеть и не намерен осквернять память покойной жены, падая в чьи-то объятия? Но самое главное, что он никогда не свяжет свою жизнь с той, кто настолько труслива, что не способна признаться в чувствах даже самой себе?
– Сожалею. Я не хотела оказаться правой.