28
Небесные Творцы даровали мирийцам белоснежные крылья. Но почему же Дьявол не наделил свое творение собственными крыльями? Этот вопрос мучает ринальцев и остается загадкой по сей день…
Остаток дня Делла провела в королевских покоях. Ей совершенно не хотелось находиться среди придворных, которые под страхом смерти спрятали ненависть к королеве в самые потаенные уголки своей сущности. Она не спеша переоделась в кожаные штаны и топ и стала ждать Кэла.
Она надеялась, что его силы полностью восстановились. Хотела уже поскорее со всем покончить, потому что еще одного дня ожидания просто не выдержит. А судя по тому, что он устроил в тронном зале, Кэл пришел в себя. Еще вчера он был сломлен и разбит, а с утра предстал уже другим, словно ночь излечила все его раны.
Торжество завершилось пару часов назад, и сейчас Кэл с Алином переправляли к берегу армию на тот случай, если им снова помешают. Она должна была пойти с ними и наблюдать за подготовкой. Ожидание только нервировало.
И тут в центре покоев образовалась дыра, по краям которой колыхались красные язычки пламени.
– Готова? – Кэл подал ей руку, частично оставшись в разрыве, а потом прижал Деллу к себе и утянул во тьму.
Вокруг слышался рокот горной реки, разбивающейся о скалы. Сегодня ее воды и не думали молчать. Шум был оглушительным. Земля под ногами дрожала, как при извержении вулкана. Вдоль линии берега тянулась внушительная ринальская армия, но среди них не было ни Рии, ни Алина. Солнце уже давно село, и серебристый свет луны, взошедшей над людскими землями, отражался от парных мечей за спинами воинов. Прибыли сюда и множество придворных, чтобы стать свидетелями того, как их король запечатает врата ада навечно.
Учитывая, что в прошлый раз они пришли на берег небольшой группой, происходящее выглядело более чем странным.
– Где Рия и Алин? – Делла озиралась по сторонам, но их по-прежнему нигде не было видно.
– Кто-то должен охранять город. К тому же основные силы мы разместили у Багрового леса.
– А Николас? Я думала, он захочет присутствовать.
– Я запретил ему. Мы даже поругались из-за этого. – Кэл стиснул зубы и отвернулся. – Неизвестно, чем все это может кончиться, а он – последний из династии Вианортов, последняя надежда Виана.
Делла не знала, правильно он поступил или нет. С одной стороны, в его словах звучала доля правды, с другой – не ему распоряжаться жизнью Ника. Но сейчас не время затевать спор, они уже здесь.
– Ладно, покончим с этим, – вместо этого сказала она.
– Как прикажет моя королева. – Он кивнул куда-то ей за спину. – Отойди к армии и останься пока там. Так безопаснее.
Не став тратить время на лишние вопросы, Делла повернулась и отошла подальше от края берега. Нервно скрестив руки, посмотрела по сторонам, на ринальцев, которые, словно холодные мраморные скульптуры, стояли совершенно неподвижно.
Кэл так близко подошел к скалистому обрыву, что хватило бы одного шага, чтобы сорваться прямо в бурные воды горной реки, которая вздымалась и яростно билась о скалы, грозясь разнести в клочья чью-либо жизнь. Он расставил ноги и вытянул руки, будто хотел со своего места коснуться врат. Мышцы на его спине под кожаными темно-бордовыми доспехами напряглись, и Делла почувствовала уже знакомое веяние смертоносной силы, но сейчас что-то изменилось. Первый магический поток шокировал ее, словно удар мощного заряда молнии, и она врезалась спиной в ринальского воина, который, казалось, тоже с трудом устоял на ногах. У нее в груди болезненно заныло, будто и вправду поразило чем-то неземным.
Воздух потрескивал и искрил. Воины замерли по стойке «смирно», хотя, судя по их вздымающимся плечам, они чувствовали то же самое.
Кэллам оставался сосредоточенным, но все же заметил, как его действия отразились на собравшихся на берегу, и создал между ними завесу, которая рябила в воздухе и на которой красиво переливались серебристые лунные лучи. Потом он, напрягшись всем телом, продолжил исторгать в трещину силу, все больше, больше и больше. Делла не видела лица мужа, но, казалось, он кричал – яростно и отчаянно. Кожаные доспехи у него на спине потрескались и разошлись по швам. Она и представить не могла, как его тело выдерживало подобную мощь.
Он – кровавый демон, который, вероятно, вобрал в себя способности своего близнеца, в десятки раз приумноженные кровью пустой. Никто в поднебесном мире не обладал такой силой. Ни в прошлом, ни в настоящем.
Тело Кэллама затряслось от неудержимого потока силы, которую он исторгал. Его кожаные доспехи окончательно порвались, мышцы на руках напряглись до предела, а красные линии вздулись и запульсировали так, что стало тревожно, не лопнут ли вены. Алая аура густым туманом обволакивала его, словно пытаясь защитить.
Делла сделала шаг, второй и приблизилась к завесе, встав у самой границы. Ее взгляд метался между мужем и скалой, но что-то было не так. Вместо того чтобы затягиваться, трещина ширилась.
– Кэл… – Делла не знала, слышал он ее или нет, но понимала, что все это нужно прекратить, поэтому продолжала звать его снова и снова.
Магия сочилась из его тела мощными потоками до тех пор, пока в скале не стала зиять огромная дыра. Кэл выгнулся дугой и грузно упал на колени.
Внезапно все кругом стихло. Завеса исчезла, воды реки будто по приказу замолкли, и лишь натужное дыхание Кэла разносилось в ночной тишине.
– Что ты наделал? – прошептала Делла.
Его тело все еще дрожало. С огромным усилием Кэл стиснул руки в кулаки, словно пытаясь вернуть себе контроль, а потом медленно встал и повернулся. Посмотрел на нее ясным взором полностью красных глаз.
– Я открыл врата.
На мгновение Делла замерла и в неверии покачала головой. Она слышала слова Кэла, видела дыру в скале, но разум отказывался воспринимать происходящее. В груди скребло какое-то противное чувство. С ее губ сорвался нервный смешок.
– Что ты несешь?
– Правду. Это моя судьба. Я был рожден для того, чтобы освободить отца.
Кровь стыла в ее жилах, пока смысл его слов просачивался в сознание. Делла потерла руками, стараясь отделаться от пронизывающего холода, который медленно зарождался внутри.
– Дьявол создал ринальцев, но он вам не отец.
Кэл рассмеялся незнакомым, леденящим душу смехом. Ветер приподнимал и отбрасывал с его красивого лица пряди волос. Он выпрямился и широко расправил плечи.
И тут за его спиной появились два могучих крыла, которые разительно отличались от ринальских. Они существенно превосходили их размерами, были полностью черного цвета и лишь в свете луны на тонкой перепончатой коже проглядывали красные венки. Когти на концах выглядели необычайно острыми – настоящее оружие в придачу к угрожающим крыльям. И они невероятным образом изменили облик Кэла. Его волосы потемнели, став угольно-черного цвета, а кожа приобрела легкий золотистый оттенок.
– Это не твои крылья, не крылья Гэврила, – упавшим голосом произнесла Делла. Она встряхнулась, чтобы прочистить мысли и разобраться во всем этом бреде. Может, ее хорошенько припечатало к земле и она ударилась головой?
– Ты так и не поняла, кто я такой? – спросил Кэл пугающе спокойным тоном, от которого по ее коже тут же пробежала неконтролируемая дрожь.
У него на лицо расплылась улыбка.
Улыбка, в которой не было и намека на веселье.
Она мотала головой, не желая верить глазам.
«Я был рожден для того, чтобы освободить отца».
Небесные Творцы, это какая-то нелепица. Все померкло у нее перед глазами от шока и отрицания. Каждый вдох обжигал легкие. Делла наконец поняла, что происходит, но облечь это в слова никак не могла.
– О, маленькая мышка, ты знаешь, кто я такой.
– Нет.
– Знаешь.
Жжение в груди усиливалось, предостерегая ее молчать. На коже выступила холодная испарина. Но внезапно с ее губ сами собой сорвались слова, пропитанные слишком большой дозой желчи:
– Ты не риналец. Ты – наследник самого Творца, сын Дьявола! – Делла смотрела на мужа. В его безумно красивое и холодное лицо, принадлежащее принцу ада.
– Верно. Но и риналец тоже. Мой отец, настоящий отец, – уточнил он, – зачал ребенка королеве Риналии, поэтому все считали нас с Эмилем наследниками ринальского трона. И, предугадывая твой вопрос, скажу: раз в пять тысяч лет, в канун Беспросветной ночи, Дьявол мог покинуть преисподнюю, но всего на несколько часов. Тогда он принял облик короля Риналии, ну а дальше сообразишь сама, – мерзко усмехнулся он. – Мать скончалась, потому что ее тело, разумеется, не выдержало, породив такую силу, – в этом, кстати, у нас с тобой кое-что общее. А король понятия не имел, кто его дети на самом деле. Я мог вызывать крылья риньяра, как истинный риналец, но никогда по-настоящему в них не нуждался. У меня всегда были собственные крылья, доставшиеся от родного отца. Хотя долгое время я об этом и не подозревал.
Кэлу было плевать, что вместе с Гэврилом умерла часть его души, потому что он действительно не нуждался в связи с риньяром. Вот почему он так быстро пришел в себя. Только притворялся, что ему больно.
А уникальные способности, которые пугали и внушали благоговейный страх, хотя обычный риналец владел лишь даром огня? Кэл, наследник короля ада, обладал безграничной силой, которую скрывал все это время. И то, что все они видели, было ничтожной долей возможностей принца ада.
– Теперь ты знаешь, кто я такой, – сказал он, качнув могучими дьявольскими крыльями.
Да. Теперь она знала.
Армия и придворные затаили дыхание. Безмолвные свидетели открывшейся правды. Они не двигались, даже не шевелились. Глупцов среди них не было. Ринальцы боялись своего короля, что уж говорить о сыне Дьявола. Да и с чего бы им вмешиваться?
Удивиться? Конечно. Но возражать? Какой смысл? Они всего-навсего получили еще более могущественного короля.
Мгновенно, словно по команде, все присутствующие встали на одно колено и поклонились.
Но для Деллы их не существовало. Здесь были только она и ее муж – создание из кошмарных снов.
– Как ты узнал правду, если даже король Риналии не подозревал?
– Анаида. Отец послал ее, чтобы она раскрыла нам правду и рассказала о нашем предназначении, о том, что однажды дети повелителя преисподней будут править всем поднебесным миром и освободят отца из клетки. И да, Анаида в самом деле воспылала страстью к Эмилиану и захотела занять место будущей королевы.
От его слов мир перед глазами Деллы качался и куда-то уплывал. Эмоции накатывали волнами, которые не получалось подавить.
– Все, что ты рассказывал… Все было наоборот. Это Эмилиан после смерти возлюбленной решил прекратить насилие. Это Эмилиан заставлял тебя следовать приказам. Творцы… А та жестокость, о которой ты говорил… Все это делал ты, а не Эмиль. Как давно он пропал? Как давно ты играешь роль короля? Кажется, всего несколько лет? Но ты не мог отступиться от политики брата – это было бы слишком подозрительно. И узурпировать трон тоже не мог. Ты хотел открыть врата, чтобы Эмиля наказали за неповиновение, а потом законно занять трон и вернуть королевство к прежним традициям. Ты разрушил бы проклятие «дня и ночи», став для народа Риналии героем, и подчинил бы себе весь поднебесный мир.
– Какая ты догадливая, маленькая мышка. – Уголок его губ изогнулся в холодной усмешке.
– Ты монстр!
Главный монстр среди всех чудовищ.
– Ох, ты не знаешь самого интересного. Спроси же меня, что это? – Кэл кивнул на линию ее родимого пятна. – Я ведь обещал рассказать.
– Все, что слетает с твоих уст, – ложь.
– Возможно, но я тем не менее расскажу. Век за веком ринальцы похищали мирийских женщин, чтобы зачать полукровку, но все дети от подобных союзов были прокляты и рождались мертвыми.
Делла с силой сжала руки в кулаки, и ногти впились в ладони.
– Я знаю, прочитала в…
Он презрительно хмыкнул:
– В дневнике неизвестного, да. Но главной страницы ты не увидела, верно? Так вот, слушай. Спустя сотни попыток Дьявол решил пойти на отчаянный шаг. Он приказал взять кровь одного из принцев Риналии, содержащую частичку его силы, и ввести в утробу твоей матери. Взгляни. – Кэл вытянул руки и развернул их, показывая внутреннюю сторону. На правой руке проходили две толстые линии, между которыми виднелась одна тонкая, а на левой – лишь две толстые линии. Тонкая отсутствовала.
– Она моя. – Он кивнул на тонкую красную линию на ее левой руке. – Частичка моей силы. Ты родилась только потому, что тебя буквально привязали ко мне. Ты принадлежишь мне, Делла. Ты – моя собственность.
Ты моя собственность.
Время словно сдвинулось и замедлилось. Все вокруг, кроме трех слов, исчезло и растворилось. Фраза задела каждый нерв в ее теле, разжигая неукротимую и непреодолимую ярость и всепоглощающую ненависть.
– Какая-то гребаная линия ничего не означает.
Кэл скинул разорванные по швам кожаные доспехи и провел рукой в воздухе. Над его левой грудью появился символ, формой точь-в-точь повторявший ее родимое пятно – слегка изогнутую красную «слезу». Только у него она была перевернута. Если соединить их символы, получится идеальный единый круг.
Кровавая луна.
Немыслимо.
– Ты чувствуешь это влечение и притяжение, потому что моя сила кипит в тебе и жаждет воссоединиться с хозяином. А знаешь, что самое удивительное? Тебе же известно, что у близнецов идентичная кровь? Что это, по-твоему, значит?
– Мне плевать!
– Ложь. – У него на губах мелькнула очередная усмешка. – Это значит, что то же самое ты будешь испытывать и к настоящему Эмилиану. Если честно, меня это несколько огорчает. Не люблю делиться вещами.
– Что ты на хрен сказал? – Делла заставляла себя не двигаться, хотя все ее нутро хотело вызвать крылья и улететь туда, куда глаза глядят.
Кэллам смотрел на нее с первобытным чувством, так, словно она действительно принадлежит ему, но не как возлюбленная жена или королева, а как вещь. Его собственность.
– Ты моя, Делла. И родимое пятно подтверждает мои слова. Это дьявольская метка. Умру я – оборвется и твоя жизнь. Лишь сила принца ада позволила тебе родиться. Она же сейчас поддерживает твою жизнь. – Его красные глаза казались безумными.
Делла могла поклясться, что линия родимого пятна запульсировала будто в подтверждение его слов. Она изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не закрыть уши руками и не закричать. Ей еще никогда не приходилось испытывать столько негативных эмоций одновременно.
– Я тебе не верю.
– Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать. Она моя, ну и еще брата. Но я скоро решу этот вопрос.
Что-то первозданное сотрясло все ее тело, пробирая до самых костей. От гнева потемнело в глазах. По ее венам струилась не просто частичка силы принца ада, порождавшая притяжение между ними, а сила, которая поддерживала ее жизнь. Делла словно снова падала на дно, прямо во мрак пустоты.
– Если думаешь, что я останусь с тобой, то ты безумец.
– К счастью, мы не ограничены во времени. У нас впереди сотни, даже тысячи лет. Ты успеешь все хорошенько обдумать и принять. – Кэл щелкнул пальцами, и на ее руках появились кандалы.
Делла даже не закричала – потрясение лишило ее этой способности. Она лишь отрешенно посмотрела на цепи, будто пыталась понять, что это такое. Или просто все случилось столь быстро, что разум не успел осознать весь ужас происходящего.
Затем понимание обрушилось на нее с немыслимой скоростью, и боль вырвалась наружу. Она утратила власть над собой, забившись в неконтролируемой панике.
– Нет! Убери их! – Она как обезумевшая дергала руками, а по ее щекам катились слезы. – Проклятый мерзавец! Убери их!
– Будешь послушной девочкой – уберу.
– Ненавижу! Никогда тебя не прощу, – прорычала она, ощущая во рту вкус ярости. – Ты знаешь, что это значит для меня. Знаешь, сколько лет я провела взаперти. Ненавижу тебя! – Вопли срывались с ее уст, и Делла, как бы отчаянно ни пыталась выбраться, все глубже проваливалась в пропасть паники.
Кэл знал, как много значила для нее свобода, и собирался отобрать ее.
У нее в груди что-то болезненно кольнуло. Ранило так, что с силой отдало в голову, сжало и подкосило ее. Она не могла снова оказаться в клетке и кандалах. Не после того, как провела в них всю жизнь. Не после того, как вкусила свободу.
Делла билась в цепях, сдирая запястья в кровь, но боль в руках – ничто по сравнению с болью душевной. Внутри нее растекался ужас, и она будто наяву видела, как стены ненавистной башни сдавливают ее. Она ведь клялась, что больше никогда не почувствует себя беспомощной и загнанной в клетку.
Неужели все было ложью? Испытывал ли он к ней хоть что-то, кроме вожделения? Безусловно, само по себе желание не могло вызвать любовь – лишь отклик тел, отклик его силы, струившейся по ее венам. Но благодаря влечению они с Кэлом проводили много времени вместе, открывались друг другу. И пусть она даже себе не признавалась в чем-то большем, пусть с обоими близнецами ее связывало родимое пятно, это было не одно и то же. Настоящий Эмиль никогда самозабвенно не целовал ее, не обнимал ее, оберегая сон, не делился с ней подробностями своего прошлого, тревогами и переживаниями. Все это лишь порождало большее, иные чувства.
Дьявол ее побери, она влюбилась в кровавого демона.
Полюбила Кэллама Дас’Вэлоу.
Но того Кэллама, которого она полюбила, никогда не существовало. Это была очередная маска, роль, которую он умело сыграл. Даже чувство вины из-за смерти Николаса он проявлял настолько реалистично, что она, как идиотка, поверила в его уязвимость.
Но теперь Делла поняла. Желание могло перерасти не только в любовь, но и в ненависть. Сейчас, в это самое мгновение, когда она билась всем телом, стремясь вырваться из оков, она ненавидела Кэллама Дас’Вэлоу каждой частичкой души. И от переизбытка чувств она не просто дрожала – ее трясло всем телом, желчь подкатывала к горлу, а голова кружилась.
Делла не знала, как избавиться от ощущения, будто ее сердце стерли в пыль, будто в груди разверзлась пустота. Что, если и ее чувства не были настоящими? Если бы их не связывала дьявольская метка, смогла бы она полюбить его?
– Ты забыла задать еще один вопрос, Делла. – Голос Кэла доносился словно сквозь толщу воды. – Кому Дьявол приказал взять кровь у своего сына? Ты ведь читала дневник. Кем был его верный слуга?
– Мне плевать, – закричала она, проклиная его под звон ненавистных цепей.
– Кажется, мы уже уяснили, что я чувствую ложь, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Ладно, я отвечу сам. Кровь в утробу твоей матери ввел король Риналии. Тот, кого я многие годы считал своим отцом. А как думаешь, почему Дьявол попросил сделать это именно его? Почему королева Мирита была рядом с ним?
Делла дергала руками и билась в кандалах, не желая слышать его, изо всех сил пытаясь заблокировать боль, которая растекалась в груди.
– Да, Делла. – Кэл склонил голову набок и помедлил секунду, прежде чем продолжить: – Король Риналии и есть тот самый демон, который совершил насилие над королевой Мирита. Твой родной отец. Ты – единственный живой потомок древних правителей династии Дас’Вэлоу. Мы с тобой будем править поднебесным миром. Дочь короля Риналии и наследник повелителя преисподней.
И тогда она словно взорвалась.
Из ее тела хлынул кровавый туман, расщепив кандалы в пыль. Он исходил из ее рук и груди, изливался отовсюду, пока не превратил окружающий мир в различные оттенки красного. Берег содрогнулся.
Делла медленно открыла глаза, почувствовав, что они налились кровью, и устремила взгляд на предателя. Все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы никому не причинить вреда. Сотни воинов на берегу не заслуживали этого.
И сила будто услышала ее. Подчинялась ей.
Ринальцы лежали на земле парализованные. Все, кроме принца ада, который окружил себя защитой от своего собственного дара. По беззвучно шевелящимся губам Делла поняла, что он повторял одно-единственное слово: «Как?»
На ее губах расцвела жестокая улыбка.
В прошлый раз потоки кровавого тумана помогли ей спасти его.
Теперь же она спасалась от него.
Ей не нужно было касаться Кэла. Она отчетливо чувствовала с ним связь и хваталась за нее. Невероятная мощь сотрясала ее до самых костей. Тело гудело от чужеродной силы, и Делла явственно ощущала, как она носится по венам. Новые ручейки тумана вытекали из нее, все больше и больше ослабляя демона. Кровавые щупальца окружали его щит, били по нему, стараясь найти брешь так же, как когда-то в сражении с Анаидой.
У Кэла от напряжения подгибались колени, и он скрежетал зубами, пытаясь помешать ей, подобно паразиту, тянуть из него силу. Но Делла приняла ее, поэтому та не причиняла боль и не ослабляла. Магия мурлыкала, извиваясь вдоль ее линии родимого пятна, и, словно песня, наполняла тело. Скопившаяся в уголках глаз, она стекала по ее щекам, подобно кровавым слезам.
Кэл, стоя на коленях, неистово закричал и вскинул руки. В его красных радужках не осталось ничего, кроме холодной ярости – истинного лица принца ада.
Затем все изменилось. Он потянул силу на себя, и та перестала петь, будто зарычала на самозванку изнутри и начала покидать ее.
Делла видела единственный выход, пока он не снял защиту и туман не рассеялся. Она вызвала крылья и взмыла в небеса. Лишь поднявшись достаточно высоко, посмотрела вниз. Окружающий мир все еще купался в кровавом тумане.
И что теперь? Куда ей лететь? Весь центр Виана лежал в руинах. Земли людей вскоре наверняка постигнет та же участь.
Но она знала одно – в Риналии ей больше небезопасно.
Делла не замедлялась ни на секунду. Летела быстрее, чем когда-либо, стараясь поскорее увеличить расстояние между ней и ринальцами. Она чувствовала, насколько Ами тяжело, но умоляла ее поторопиться, и та не подводила. Холодный воздух щипал щеки. К тому времени Делла понятия не имела, как далеко забралась, продолжала, тяжело дыша, мчаться вперед.
Страх и слабость – откуда они взялись? Она думала, что смогла похоронить эти отвратительные чувства. Но предательство Кэла перечеркнуло все время, проведенное в Риналии.
И почему ей никак не удавалось унять ненавистную дрожь?
А все потому, что вместо счастливого будущего с любимым мужем, обретенных друзей и семьи, долгожданной свободы она получила кинжал в самое сердце.
Сейчас Деллу не волновало ее происхождение, не волновало, чьим сыном он в действительности был – пусть даже порождением самого страшного монстра во вселенной. Ее сознание вопило от боли его предательства.
Кэллам Дас’Вэлоу никогда не сражался против Творца, никогда не собирался запирать врата преисподней. Он хотел только одного: сеять хаос и проливать реки крови. Жаждал власти над поднебесным миром. Все это время он преследовал собственные цели.
Дарнил оказался прав.
Кэл говорил разумные речи и совершал правильные поступки, но ради чего? Делла понимала конечную цель, хотя в его действиях многое не вязалось. Каждый его шаг – не что иное, как сплошное притворство.
Ложь. Столько лжи…
Если бы кто-то рассказал ей об этом, она бы не поверила словам. Наедине Кэл был таким настоящим. Восемнадцать лет она словно жила во сне, кошмарном и беспробудном, а он пришел и заставил ее проснуться. Это не перечеркнуло прошлое, но его губы и руки пробудили ее тело, а поступки, которые казались правильными, – душу.
Сила кровавого демона, внушавшая всем страх, никогда не была опасна для пустой. Она – часть этой силы.
Делла на миг зажмурилась. Понимала, что нужно сосредоточиться на чем-то другом, например на дороге, иначе попросту сойдет с ума.
А как же Рия и Алин? Они знали? Тоже притворялись ее друзьями? Она не желала в это верить, но, скорее всего, так все и было. Алин просто не мог не знать. Он его друг, сообщник. Он сразу нашел риньяров и солгал. Делла не подозревала, что стало с Гэврилом, но они точно забрали Ами. Она почти не чувствовала своего риньяра.
Кэллам что-то с ней сделал. Ублюдок!
Ее тело по-прежнему била неконтролируемая дрожь. Сил совсем не осталось. Каждый вдох и выдох обжигал легкие, и ужасно мучила жажда. Казалось, она могла упасть в любую секунду, поэтому молила Ами подлететь ближе к земле, пока их связь не разорвалась.
Даже если Гэврил погиб, риньяр без душевной пары, по словам Алина, жил еще несколько дней. Ами ведь не могла… Сколько времени она уже находилась в небе?
Внезапно крылья исчезли. Делла больше не чувствовала риньяра, но земля была близко, поэтому удар вышел не слишком болезненным, хотя и вышиб весь воздух из легких. Или, возможно, ее измученное тело больше ничего не чувствовало.
Все ее существо взвыло от боли, но от другой.
Это Кэл… Он что-то сделал с Ами…
Да, их связующая нить иногда молчала, поскольку ее узы с риньяром недостаточно окрепли, и она не всегда чувствовала Ами на другом конце. Но нынешнее гнетущее молчание ощущалось иначе.
Проклятый демон намеренно лишил ее крыльев, просто чтобы показать: он это может. Хотел напомнить, что только благодаря ему пустая получила крылья. Он же их и забрал.
Измученная, она сомкнула веки и погрузилась в забытье.
Проснулась оттого, что кто-то настойчиво пытался привести ее в чувство.
Сначала Делла разглядела залитую солнечным светом фигуру, которая склонилась над ней. На нее смотрели знакомые золотистые глаза, широко распахнутые от тревоги и удивления. Должно быть, она каким-то образом очутилась в пределах Мирита.
Она с трудом сделала глубокий, прерывистый вдох.
– Дарнил… – Ее голос звучал хрипло то ли от долгого молчания, то ли от шока.
– Проклятие, Делла, – пробормотал он, держа ее в своих руках. – Все хорошо, ты в безопасности, – сказал он нежным тоном, к которому она не привыкла.
Впервые звук его голоса наполнил ее грудь чем-то, что вселило не отвращение, а наоборот – безопасность и надежду.
Делла усвоила урок.
И она обязательно соберет все осколки воедино и начнет заново, но отныне будет верить только себе.