ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Звездная капля

Едва Чернышевы заняли место в экипаже напротив князя Меньшикова, как карета тронулась и покатила по мостовой в сторону парадной части Петербурга. – Итак, на чем мы остановились с вами, господа? – задал вопрос Александр Данилович. – Урядник Андрей Волынский, вы хорошо знали его, ваше сиятельство? – спросила девушка. – Он был моим другом в молодости. – И давно вы видели его, князь? – задал вопрос Чернышев. – Довольно давно. Он пропал еще в прошлом веке, сразу же после бунта стрельцов в 1698 году. Я сам разыскивал его долгое время, но, к сожалению, безрезультатно. – Так жаль, что вы ничего не знаете о нем, – пролепетала девушка, тяжко вздохнув. – Вы, кончено, не скажете, зачем разыскиваете Волынского? – осведомился Меньшиков. – Нет, – ответил коротко Михаил. Окинув супругов долгим внимательным взглядом, князь вздохнул и заметил: – Вижу, вы не доверяете мне. И наверняка оттого, что Толстой обвинил меня в убийстве и бесчинствах, потому я хочу объясниться. – В чем же? – осведомился вежливо Чернышев. – Я хочу, чтобы вы доверяли мне, и потому вижу единственный способ добиться этого. – Какой же, ваше сиятельство? – Откровенность за откровенность, я расскажу вам свою историю, и вы убедитесь, что я доверяю вам. В ответ вы расскажите свою, – произнес Меньшиков. – Возможно. – Тогда сначала мое признание. Однако поклянитесь, что более никому не расскажете о том, что я поведаю вам. Эта правда очень опасна для меня и для моей семьи. – Я буду молчать, – согласился Михаил, и Наташа также согласно кивнула. – Не подумайте, что я безумец и решил доверить вам ни с того ни с сего свои тайны. Просто я знаю, после моих откровений вы поменяете свое мнение о некоторых вещах и сами будете обо всем молчать, ибо я вижу, вы разумные люди. – Может быть. – Итак, советник Толстой обвинил меня в убийстве Петра Алексеевича, утверждая, что я отравил его. – Это серьезное обвинение, и я сказал, что нужны доказательства, – кивнул Чернышев. – Не надо доказательств, я вам скажу правду – я действительно поспособствовал тому, чтобы царь Петр Алексеевич отправился на тот свет, мой человек добавлял в его лекарство ртуть. – Боже, – полепетала Наташа, опешив от откровений царедворца. – Князь, думаю, моей жене не стоит этого слушать. Попросите остановить, она выйдет из экипажа здесь, – жестко Михаил, понимая, что подобные тайны могли стоить жизни тем, кто их знал. Потому он опался за нее. – Отчего же? – поднял брови Меньшиков и, поняв, чего опасается Чернышев, добавил: – Вашей жене ничего не угрожает, граф, если вы за то боитесь. Я даю слово, что ее не тронут, потому что у меня нет таких намерений. Я не кровожаден. Я лишь вершу правосудие. И смерть царя Петра была своего рода возмездием за грехи. – Я не понимаю вас, князь, – сказала Наташа, сильнее сжимая локоть мужа. – Мой человек по моему приказу отравил царя Петра два года назад, но то был не Петр Алексеевич, а всего-навсего самозванец, незаконно и коварно занявший престол русских царей. – Вы уверены в этом, ваше сиятельство? – выдохнул пораженно Михаил. Уже другой человек говорил о самозванце государе, и говорил так же уверенно, как и вдова стрельца из 1698 года. – Так точно, – кивнул Александр Данилович. – Во время путешествия по Европе в 1698 году настоящий царь Петр был подменен, и в Россию возвратился его двойник, ставленник Ватикана и иезуитов, которые задумали это злодейство и после осуществили его. – Вы так уверенно говорите о том. – Я был рядом. Это произошло в Лондоне накануне отъезда из Англии. И я видел, как вечером лег спать один человек, а наутро встал другой. – Боже, и вы это видели и ничего не сделали? – воскликнула порывисто девушка. – Кто вам сказал, что ничего? – хмуро возмутился Меньшиков. – Конечно, подменный человек был похож на государя Петра Алексеевича, но все же не сильно. Потому я сразу же поутру заметил, что царь не тот. Но его камердинер заявил, что государь приболел и оттого не желает, чтобы его беспокоили. Затем его карета уехала вперед, а мы, приближенные, отправилась вслед за ним, не имея возможности видеть и общаться с государем. А спустя пару дней, когда мы нагнали царский экипаж, подменный Петр Алексеевич вел себя очень странно. Больше молчал, говорил по-русски с сильным акцентом. – И, кроме вас, никто ничего не понял о царе? – поинтересовался Чернышев. – Почему же, подмену заметили все приближенные, что сопровождали его в заграничном вояже, но мы все были в полнейшем замешательстве, не знали, что делать. Мы отписали в Россию о случившемся, а сами пытались поставить ультиматум этому новому «царю». Но он избегал людей и общался только с Лефортом, своим камердинером и двумя телохранителями. Мало того, после этой подмены стали неожиданно умирать члены свиты. – Умирать? – Да, именно приближенные дворяне, которые хорошо знали царя и могли заявить, что место царя занял самозванец, – продолжал свой рассказ Меньшиков. – Дворян Брутасова и Швабрина убили в одном из кабачков в Амстердаме через неделю, якобы в пьяной драке. Хвостов пропал без вести на постоялом двое в Дрездене, и его так и не нашли. Еще трое умерли от непонятной лихорадки в Ватикане. – Ужас, – пролепетала Наташа. – Убирали свидетелей, – тихо добавил Михаил. – Вы правы, – согласился князь. – Убирали тех, кто лично знал государя Петра и мог заявить о подмене. – Но все же не могли они всех, – возразила девушка. – В это не верится, но были убиты и пропали более тридцати человек. В Россию вернулись только слуги, которые не общались с государем, особо не знали его повадок и близко не подходили, потому не заметили, что царь имеет другое лицо. А еще остались в живых Лефорт, Гордон да я. – Какой кошмар. – Вы правы, сударыня, – вздохнул удрученно Александр Данилович, – Дьявольские козни во всей красе, если можно так сказать. Я остался жив только потому, что Лефорт сразу пригрозил, что убьет и меня, если я только раскрою рот. Потому я молчал. Да, я трус и признаю это. Но у меня здесь, в России, оставались малолетние дочери и жена. Я не хотел умирать. – Я понимаю вас, – кивнула Наташа. – Вам не кажется, что за всеми этими кознями стоял Франц Лефорт? Именно он служил на Ватикан, как вы сказали. – Возможно, я точно не знаю, но именно он говорил со мной о молчании, может, Лефорт или Патрик Гордон, а может, еще кто. В свите царя был тот самый урядник Андрей Волынский, которого вы ищете. Он последний, кто видел настоящего царя Петра живым, оттого он мог знать, что с ним стало. – Вы думаете, настоящего царя убили? – спросил Чернышев. – Скорее всего, а может, и нет, – пожал плечами Меньшиков. – Не знаю. – А Волынского? – Это тоже неизвестно. Он также пропал на обратном пути в Россию. Но у меня есть сведения, что Волынский вернулся на родину тайно. Поэтому я тоже долгие годы пытался разыскать его. – Предположим, вы говорите правду и царя действительно подменили и… – начал задумчиво Чернышев, пытаясь верить князю, но в его голове логическая цепочка не складывалась до конца. – Вы не верите мне? – удивился Меньшиков. – Верим, – отозвалась Наташа. – Продолжайте, прошу вас, ваше сиятельство. – Более нечего продолжать. В России стало известно о подмене, родные и думные бояре получили письма от дворян из свиты, которые еще оставались живы на тот момент. Стрельцы взбунтовались, и, едва узнав о том, самозванец поспешил в Россию. – Но здесь, на родине самозванца, должны были обличить его родня и близкие, – сказала Наташа возбужденно. – Конечно. Так и было, – кивнул князь. – Но самозванец подготовился. Он не поехал на встречу с женой, а приказал ее еще до своего прибытия заточить в монастырь. Но его увидели сестры Петра и приближенные. Думаете, отчего царевен немедля заключили в монастыри, а потом казнили? – Но войска, бояре в думе и другие, они что же? – не унималась Наташа. – Да никто не молчал. Просто одних запугали, как меня, другим заткнули рот деньгами и новыми должностями, третьих убили. Расправа над стрельцами и упразднение регулярных русских полков разве не доказательство тому? – усмехнулся горько Меньшиков. – Всех, кто смел только намекать на подмену, новоявленный царь тут же кидал в застенок. Лишь храброй царевне Софье удалось поднять на бунт стрельцов против самозванца. Но это плохо кончилось, ибо самозванец и Ватикан были готовы к этому, «новый царь» прибыл из Европы с многочисленными наемниками-солдатами. Потому бунт стрельцов быстро подавили и казнили тысячи стрельцов. – Да… – согласился Михаил. – И это жуткая правда, которая многое объясняет… Отчего казнили столько народу. Ведь всегда при бунтах расправлялись только с зачинщиками, а тут казнили всех подряд… – Я о том и говорю, – закивал князь. – Это страшные люди, которые посадили на русский трон самозванца, для них нет ничего святого, они идут к своей цели напролом, любыми путями. – И как же вы все это время молчали и… – начала девушка. – Говорю же, я боялся. Хотя я пытался что-то изменить и даже нашел сторонников, бояр Львова и Морозова, заговор провалился, ибо самозванец узнал о том. В течение недели убили мою старшую дочь и ее малолетних детей. И убийц не нашли. Это было предупреждение. – Но почему вашу дочь? А не вас? – спросила наивно Наташа. – А кто же им будет свидетельствовать, что царь настоящий? Моему слову верят, и я им был нужен для этого. – Но зачем они вообще подменили царя? – спросила вдруг Наташа. – А кто бы отказался от управления такой огромной страной и землями, полными лесных и животных богатств, Наташа? – задал вопрос Михаил. – Ты прав, Миша, – вздохнула молодая женщина. – Теперь понятно, отчего царь так резко охладел к жене Евдокии Федоровне и привез фривольную немку. – Их связь началась еще там, за границей, – пояснил князь. – Самозванец просто привез сюда свою настоящую возлюбленную. Чернышевы долго молчали, думая обо всем, что теперь узнали. И правда казалась им жуткой и несправедливой. – Я рассказал вам все, – сказал Меньшиков, – чтобы вы поняли, что я желаю России только добра и никогда бы не пошел супротив настоящего помазанного на царство государя. Именно поэтому я сделал так, чтобы самозванец исчез, разве можно было смотреть на все бесчинства, которые он творил двадцать лет с нашим народом и страной? На одном строительстве Петербурга сколько людей заморили! – Но вы же тоже управляли вместе с ним. – Да, он нуждался в поддержке и в том, чтобы кто-то подтверждал, что он не самозванец. Ведь Лефорт и Гордон тоже плохо кончили, умерли скоропостижно в один год, сразу после посольства. Видимо, проболтались где-то. И да, я молчал и постарался подружиться с самозванцем, чтобы возвыситься. Но это был мой план. Я специально втерся к нему в доверие, чтобы потом попытаться свергнуть его. Долгое время это не удавалось. И открытый бунт мог стоить еще тысяч жертв. Потому пришлось его отравить. – Но на престоле его жена. – Это временно. К тому же все управление в моих руках. Едва юный царевич Петр достигнет совершеннолетия, все бразды правления я передам ему. Вы должны это понимать. Меньшиков говорил о внуке царя Петра, сыне убитого царевича Алексея. – Мы понимаем, – закивала Наташа. – Это все очень сложно и запутано. Но мне кажется, вы поступили верно. – Уверен в этом, сударыня, я лишь пытался выжить и сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. Государыня Екатерина очень больна, постоянные кутежи и праздники подорвали ее здоровье, приступы подагры все чаще. Думаю, долго она не проживет. После ее смерти на престол взойдет царевич Петр, внук настоящего государя Петра Алексеевича. Он единственный оставшийся в живых, в ком течет кровь русских царей. И справедливость восторжествует, несмотря на все козни Ватикана. Ведь Господь не допустил блудной немецкой девке и самозванцу иметь сыновей, все они умерли в младенчестве. Извините, если я грубо отзываюсь о нынешней императрице. Это кара Господня, иначе и не назовешь. – Вы правы. Напрасно они убили царевича Алексея Петрович, сына настоящего Петра, – дополнила Наташа. – Вы правы, сударыня. На все Божья воля. Но вскоре все встанет на свои места. Внук Петра, царевич Петр займет трон по праву рождения. А я имею сильное влияние на него и помогу ему исправить все то, что натворил самозванец. – Ваше сиятельство, вы так и не знаете, куда делся настоящий царь Петр? – спросил Михаил. – Не знаю, к моему большому сожалению. И за эти годы мне так и не удалось выяснить. Наверное, его все же лишили жизни. – Скорее всего, – кивнула девушка. – Теперь ваша исповедь, – властно заявил Александр Данилович. – Для чего вы ищете Андрея Волынского? После минутного молчания Михаил, видя участие и внимание во взоре князя, решил сказать некую выдумку. – У нас есть послание для этого человека, очень важное, – сказал Михаил. – Точнее, от женщины, которая воспитывала его дочь. – Дочь? Насколько я знаю, все дети Андрея умерли в младенчестве, – нахмурился князь. – Возможно, но эта девушка моя сестра, точнее, я всегда думала, что она моя сестра, – соврала Наташа. – И мы сами долгое время не ведали, кто она такая и что ее родители другие люди. Лишь перед смертью моя матушка открыла тайну ее рождения, и что она лишь воспитывала ее. Матушка просила перед смертью, чтобы мы отыскали ее настоящего отца. – Эта девица в Петербурге с вами? – спросил Меньшиков как-то напряженно. – Нет. Она осталась дома, она вот-вот должна родить, и потому путешествия опасны для нее. Мы с мужем обещали, что постараемся найти ее настоящего отца. И после помочь им встретиться. Ее мать, как я поняла, давно на том свете. – Теперь мне все понятно, – буркнул князь. – Но я действительно не знаю, где искать урядника Волынского. Так что, думаю, и ваши поиски ни к чему не приведут. – Перед смертью моя матушка сказала, что урядника Волынского хорошо знала царица Евдокия, жена царя Петра. Ведь он был ее телохранителем долгие годы. – Да, вы правы, они действительно были хорошо знакомы, – согласился Меньшиков. – Вот именно. Потому мы хотели бы просить вас, князь, об одной милости – вы можете устроить встречу нам с царицей Евдокией в Шлиссельбургской крепости? – попросил Чернышев. – Я пытался сам, но без письменного разрешения государыни Екатерины к ней не пускают. Меньшиков долго смотрел на Чернышевых и, как-то тяжко вздохнув, согласился: – Так и быть. Я поговорю о вашем деле с царицей. Думаю, смогу добиться для вас официального разрешения, но только для кого-то одного. – Я пойду, – твердо завила Наташа. – Но Наташа, – попытался возразить Чернышев. – Вряд ли это опасно, граф, – успокоил его Александр Данилович. – Думаю, ваша жена вполне может сходить и одна. Я ручаюсь за ее безопасность. – Благодарю. – Но обещайте мне, сударыня, если царица вдруг что-то вспомнит о Волынском, вы непременно расскажите все и мне, – попросил Меньшиков. – Вы же понимаете, как это важно, найти его. Может, он что-то знает о царе? Если бы нам удалось найти местонахождение или хотя бы место захоронения настоящего Петра Алексеевича, мы уже сейчас могли бы поменять царицу на внука Петра. – Да, обещаю вам, Александр Данилович. – Только вряд ли ваше свидание с царицей Евдокией поможет нам. Урядник Волынский, как и царь Петр, наверняка давно мертвы, я так думаю, – как-то кисло заметил князь. – Позвольте усомниться в этом, – сказала Наташа. Михаил тут же обратил на нее пронзительный взор, телепатически говоря, чтобы она молчала. Ведь он прекрасно понял, что девушка имела в виду, назначенное свидание у храма Василия. Именно это указывало на то, что урядник Волынский мог быть жив. – Почему вы так говорите, сударыня? – тут же поинтересовался Меньшиков. – А? – она бросила взор на князя. – Нет, я сказала не то. Скорее всего, вы правы, ваше сиятельство, живыми их не найти. – Итак, мы все решили с вами, господа, – улыбнулся Меньшиков. – Как только получу дозволение государыни на ваше посещение царицы Евдокии, я сразу сообщу вам. Сейчас же вы должны извинить меня. Мне надобно на аудиенцию к царице. Я и так задерживаюсь почти на час. – Да, конечно, – кивнул Чернышев и, бросив взор в окно кареты, добавил: – Мы можем выйти здесь. Тут неподалеку дом, что мы снимаем. Несколько раз стукнув тростью по крышке кареты, Меньшиков отметил, что карета остановилась, и добавил: – До встречи, господа. – Князь, вам нужен адрес, по которому прислать письмо, чтобы известить нас? – спросила Наташа. – Вы обижаете меня, дорогая моя, – как-то неприятно оскалился Меньшиков. – В этом городе я знаю обо всех и обо всем. Мне доложат, где вы остановились, не переживайте. Они вышли на Литейном проспекте, и Михаил предложил пройтись до дома пешком. – Ты думаешь, он говорит правду? – спросила Наташа, заглядывая в лицо мужа, когда они следовали по пустынной улочке. Накрапывал дождик, и Михаил старался идти быстрее, чтобы молодая женщина сильно не намокла. – Мне он кажется весьма убедительным. Но… – он замялся. – Но что? – Я верю ему, но что-то внутри меня гложет, – поморщился Чернышев. – Слишком уж запутано и затейливо у него все. Разве заговоры могут быть так хитро спланированы и выполнены? – Отчего нет? Вспомни троянского коня. – Да, но все же… И его сердечная чакра была во время разговора закрыта. Значит, он говорил не от души, в нем преобладал разум. – А мне кажется, князь не врет, – нахмурилась Наташа. – Он рассказал нам такие вещи, которые полностью отдают его в наши руки. Мы можем заявить на его императрице, его арестуют, и он знает это. Поэтому он вначале разговора сказал, что мы разумные люди и предпринимать ничего не будем во вред ему. Все же он хотел восстановить справедливость. – Ты права, милая. Но я все же не доверяю этим изворотливым царедворцам. Хотя, конечно, бывают исключения. Однако он доверился нам, а мог просто промолчать, это говорит в его пользу. – Вот именно. Он честен с нами – значит, ему можно доверять, – закивала Наташа. Санкт-Петербург, 1727 год, Июнь 28 – Хорошая новость, Наташа! – заявил Михаил, когда вернулся в тот вечер домой. – Молодой царь Петр приказал освободить свою бабку из крепости, царицу Евдокию Федоровну на днях должны перевести в Вознесенский монастырь, что в кремле. Надобно наведаться к князю Меньшикову и напомнить о его обещании. За эти два месяца в империи произошли сильные перемены. Еще весной в мае от воспаления легких скончалась царица Екатерина Алексеевна, и на престол Верховный тайный совет возвел малолетнего царя Петра, внука Петра Первого. Это произошло по наущению и протекции князя Меньшикова, который жаждал возвести на трон настоящего наследника Романовых. Ведь одиннадцатилетний царь был прямым потомком настоящего Петра и сыном царевича Алексея, замученного еще десять лет назад в тюрьме Петропавловской крепости. Теперь до достижения шестнадцатилетия царевича Петра огромной империей управлял Верховный тайный совет во главе с Меньшиковым. Однако князь не являлся таким уж альтруистом и бескорыстным помощником в делах нового государя, как могло бы показаться внешне. Едва юноша был помазан на царство и взошел на престол деда, Александр Данилович начал склонять Петра Алексеевича к женитьбе на своей дочери Марии, и в начале июня месяца даже произошло обручение между малолетними Петром и Марией Меньшиковой. Весь двор и вся страна шептались о том, что Меньшиков очень хитер и стремится быть не просто вторым человеком в государстве, а стать первым. Он и так уже управлял всеми действиями и думами малолетнего царя Петра, а теперь вознамерился еще и породниться с ним, чтобы навсегда закрепиться в царском семействе. Молодой царь очень ценил Меншикова и прислушивался к его советам. Именно поэтому все грандиозные планы князя удавались. – Как чудесно. Прежняя императрица не позволяла несчастной Евдокии Федоровне жить как должно. А она все же законной женой царя Петра была. – Боялась ее Екатерина, это понятно, – объяснил Михаил. – Говорят, царь Петр теперь назначил царице Евдокии достойное годовое содержание. А то маялась, бедняжка, как нищенка, в заточении в крепости, почитай, два года. – Хорошо, что молодой государь добр и чист сердцем, раз свою бабушку избавил от страданий. Мне кажется, к этому приложил руку князь Александр Данилович. – Возможно, хотя и не уверен. Однако не могу не признать, что князь имеет неоспоримое влияние на малолетнего государя. Потому и отправлюсь к нему завтра. – Ох, может, все и сладится, милый, – закивала Наташа. В ночной тишине дома и улицы раздался настойчивый звон дверного колокольчика. Наташа поспешила к двери. Горничная Катерина и Павлуша уже спали, и будить их не стоило. Распахнув дверь, она вперила взор в высокую фигуру Чернышева в темном плаще и треуголке. – Я получил дозволение от князя на свидание с царицей! – выпалил он радостно с порога, протягивая ей некую бумагу и проходя внутрь. Была уже почти полночь. – Князь выполнил свое обещание! Вот оно! Завтра же едем в Москву! Однако лицо и шея Чернышева были залиты кровью. – Миша, что же это? – воскликнула Наташа нервно, проведя пальцами по его кровавым волосам. – Тебя ранили? Заходи быстро! Она почти втащила мужа в дом. Быстро оглядев по сторонам темную улицу, она захлопнула дверь и закрыла ее на засов. – Что с тобой приключилось? – взволнованно спросила она, помогая ему снять плащ. – Уже у дома, здесь, на соседней улице, за углом напали на меня. Пришлось зарубить саблей одного, но кто-то еще был неподалеку и открыл по мне пальбу. – Куда ты ранен? Надо лекаря, наверное? Ты весь в крови! – Только висок, просто в вену попали, оттого кровь хлещет. Не сильно ранили, пуля задела немного, прошла по коже. Не успел как следует уклониться, – успокоил он и тут же чуть поморщился, ибо Наташа неосторожно стянула с него треуголку, задев окровавленной висок. – Теряю былые навыки, старею, наверное… – Ох, опять твои шутки. Пройди в кухню, там вода теплая еще, – велела она. Он послушно прошел внутрь, она же, прикрыв дверь комнаты, усадила мужа на стул у плиты. – Я промою твои раны. Она быстро набрала воды в небольшой таз и достала из шкафа бинты и травяные мази. – И того, кто напал на тебя, ты убил? – Пришлось, он, как бешеный, вылетел из-за угла. И довольно виртуозно махал саблей, скажу я тебе. Никогда его не видел раньше, – прокомментировал он. – Похоже, кто-то хорошо подготовился к нападению, раз наняли такого искусного рубаку, явно нерядового солдата. – Но с тобой не сравниться, – печально усмехнулась она. – Конечно, – кивнул Михаил. – Я же еще энергетические удары наношу, им и невдомек, отчего на конце моего клинка еще электрический разряд идет. Пришлось все же убить его. Оттащил его к трактиру на соседней улице. Пусть завтра тайная канцелярия разбирается, откуда этот орионец взялся. – Орионец? – Душа у него была орионца. – Еще кто-то стрелял в тебя, ты сказал, был еще один? – Да. Тот скрылся. – Ты видел, кто это был? Надо заявить на него в тайную канцелярию. – Нет, опять не видел, но уже за два месяца это второе нападение на меня. – Вот-вот, – кивнула Наташа, обмывая рану на его виске. – Такое впечатление, что кто-то открыл на меня охоту и явно намерен убить. – Боже… – Но ты знаешь, я опять видел на его галстуке тот знак, – задумчиво произнес Чернышев. – Знак? – Да. У обоих, и у того, что в прошлый раз стрелял в меня в доме Кожевина, и у встреченного сейчас на улице, на галстуке имелась треугольная золотая брошь. И на свету она отсвечивает. Хотя ее не видно хорошо, но у меня же универсальное зрение, и я вижу немного больше, чем другие люди. – И что же, ты видел эту брошь, так хорошо, что запомнил даже издалека? – Да. И теперь мне кажется, я смогу даже нарисовать ее. – Позже, Миша. Сначала я обмою тебя. – Как скажешь, милая моя Наташа, – улыбнулся он. Она заботливо склонилась надо ним и начала обтирать от крови низ его шеи. Это ласка-помощь весьма нравились Михаилу, и он даже позабыл о ноющем от ранения виске. Прикрыв глаза, он наслаждался близостью любимой жены и нежными аккуратными прикосновениями ее пальчиков к своей коже. И вдруг его осенила некая догадка-откровение, он резко распахнул глаза и воскликнул: – Масоны! – Масоны? – переспросила она и устремила на него внимательный взор изумрудных глаз. – Знак масонов! Эта брошь имеет форму треугольника, точнее, ромба с острыми углами, а на ней выдавлены очертания глаза и циркуля! Точно! Именно этот знак я видел дважды у того, кто стрелял в меня в этом времени и жаждет разделаться со мной. И это был один и тот же человек! – Значит, это масоны хотят убить тебя, но зачем? – Нет, Наташа! Это значит, что это рептилоиды! Масоны лишь их слуги и выполняют все их приказы. И, похоже, репы снова напали на наш след и пытаются устроить кровавые разборки. – Но они же всегда охотились за мной и тиарой, да и было это в другом времени. – Вот именно! И это очень и очень странно. И необъяснимо… – он чуть замялся. – Зачем репам на меня нападать? – А тебе не кажется, что это связано и с моим отцом? – Кажется, Наташа. И это странно. У меня предчувствие, нет, я просто уверен, что твой отец, твоя покойная матушка, тиара, ты и я – мы все как-то связаны. Но как? И репы знают нечто большее, чем мы. Но что? Я пока теряюсь в догадках. Одно я могу сказать точно, им не по нраву, что мы разыскиваем урядника Андрея Волынского. – И чтобы все это понять, надо непременно его найти. – Ты, как всегда, права, моя умная девочка, – закивал он. Когда Наташа омыла раны Чернышева и легко перевязала его голову, чтобы удержать на его виске повязку, она обняла мужа за плечи и, склонившись над ним, пролепетала: – Я боюсь, Миша… – Чего же? – Петруша так мал, мы здесь вдали от дома, за нами охотятся репы, а в поисках батюшки мы не продвинулись ни на шаг. Петруше шел уже третий месяц, и он рос здоровым и подвижным. Родители не могли нарадоваться и последние месяцы были неразлучны с ним. Теперь же им надобно было ненадолго покинуть сына, и Чернышевы переживали из-за предстоящей разлуки. – Мы продвинемся, обещаю. Завтра же едем в Москву к царице Евдокии. Малыша оставим здесь с Катериной, чтобы быстрее добраться. – Уже завтра? Но ты ранен. – Ничего, поработаю сегодня над раной, завтра уже буду здоров. Она обняла его, и он осторожно усадил ее себе на колени. – Все будет хорошо, Наташа, обещаю, – сказал он тихо и успокаивающе, испепеляя ее лазоревым взглядом. Через миг его губы прикоснулись к ее губам, а руки обвили ее стан. Поцелуй перерос в страстные объятья и ласки. Уже спустя время, чувствуя возбуждение и нетерпение во всем теле и ощущая, что Наташа тоже жаждет этого, Чернышев чуть отстранился и горящим взором посмотрел в глаза жены. – Ты уверена, что хочешь, чтобы это произошло? – спросил глухо Михаил, и она прекрасно поняла, что он говорил именно о физической близости, которой до сих пор не было между ними. – Да, – пролепетала она. Тут же подхватив ее на руки, он поднялся на ноги и быстро последовал наверх в спальню. В ту ночь Наташа принадлежала Михаилу полностью, до конца, как и он ей. Эта плотская близость была для них обоих как новый опыт, потому как Чернышев почти позабыл, как все это происходило в мире третьего измерения. Москва, Кремль, Вознесенский монастырь 1727 год, Июль, 2 – Здравствуйте, государыня, – тихо произнесла Наташа, входя в просторную келью-горницу монастыря. Невысокая женщина в темной длинной одежде обернулась и чуть отошла от окна, осматривая вошедшую девушку. – И тебе доброго здравия, девица, – сказала тихо Евдокия. На голове царицы красовался невысокий клобук, какие носили монахини, и все волосы ее был спрятаны под ним. – Я графиня Чернышева, – сказала Наташа. – Рада, что вы обрели новый дом. – Вы правы, тут очень хорошо, кормят здесь на славу и сырости этой жуткой нет, как в темнице, – кивнула царица. – Мой внучек позаботился о том, благодарю его каждый день в письмах. – Царь Петр юн, но добр сердцем, – кивнула Наташа, проходя внутрь. – Вы хотели поговорить со мной о чем-то, дорогая? Простите, но я вас не знаю. – Князь Меньшиков устроил нашу встречу, я ненадолго отвлеку вас, Евдокия Федоровна. – Александр Данилович единственный мой друг, который остался мне в утешение. Пройдите сюда, милая. Как, вы сказали, вас зовут? Указав на небольшую широкую лавку у окна, устланную мягкими вязаными ковриками, царица присела первая. – Наталья Алексеевна, графия Чернышева, – повторила Наташа. – Но теперь я знаю, что отчество мое другое. Потому можете просто называть меня Наташей. – Наташа, – улыбнулась Евдокия, на вид которой было около пятидесяти лет, и она довольно молодо выглядела для той нелегкой жизни, которую прожила. – Присядьте вот сюда и расскажите, зачем хотели меня видеть? Наташа послушно присела на лавку рядом с царицей и просто сказала: – Мой муж и я думаем, что вы можете помочь нам отыскать одного человека. Некоего урядника Андрея Волынского. Он ведь был вашим телохранителем когда-то давно? – Волынского? Да, я знавала его, но это было очень давно, – медленно произнесла Евдокия, растягивая слова и словно рассматривая внимательнее лицо молодой женщины. Через миг царица как бы поддалась в сторону Наташи и тихо спросила: – Зачем вы ищете его? – Недавно я узнала, что это мой настоящий отец. Многие годы меня воспитывал другой человек. Но теперь, когда знаю правду, я бы хотела разыскать Андрея Волынского, моего родного отца. Царица долго сидела, не шелохнувшись, и лишь, не мигая, смотрела в глаза Наташи и молчала. Спустя некоторое время женщина перевела взор на руку молодой женщины и пролепетала: – Какой необычный перстень. – Он принадлежал моей матушке, – ответила Наташа, также бросив мимолетный взор на единственное украшение на своей левой руке, чеканный серебряный перстень с золотистым яхонтом. – Она умерла, когда мне было два года. Но она оставила мне письмо, где говорилась о моем настоящем отце. – Вашу мать звали Верой? – задала вопрос царица, поднимая горящий взгляд на Наташу. – Да, вы правы, но откуда… – она не успела договорить, как царица Евдокия вскрикнула и, дернувшись к ней, заключила молодую женщину в объятия. – Горлинка моя… – пропела она в ухо Наташе. Быстро поднявшись на ноги, царица потянула ее за руки, на ухо прошептав: – Пойдем со мной. Здесь нельзя, все слышно. Она схватила Наташу за руку и направилась с ней в маленькую горницу сбоку от спальни. Эта была узкая келья без окон, с единственным распятием на стене и горящей свечой в небольшом напольном подсвечнике. Евдокия захлопнула дверь и вмиг заключила Наташу в объятия, целуя ее в щеки и обнимая. – Маленькая моя, родненькая, ты все же жива! Вот счастье-то! – лепетала восхищенно царица, чуть отстраняясь от девушки и пробегаясь взбудораженным и горящим взором по юному лицу, как будто рассматривая Наташу. Вновь обняв ее, она выдохнула у ее уха: – Верочка выполнила обещание и все же уберегла тебя! – Государыня, что с вами?! – опешила та, чуть отстраняясь от женщины и не понимая ее эйфории. – Зачем вы? – Такая радость видеть тебя, знать, что ты все же выжила, и вот ты здесь! Это просто чудо! – Я не понимаю, – уже нахмурилась Наташа. – Разве вы хотели видеть меня? – Да! Все эти годы, долгие тридцать лет я молила Светлых Богов о твоем здоровьице, маленькая моя, чтобы с тобой все было хорошо. И они помогли и исполнили мою просьбу, защитили тебя от нечисти, и вот теперь ты вновь со мной, родная! – Вы знали обо мне и молились за меня, государыня? Наташа искренне не понимала, откуда царица Евдокия знала ее, Наташу? Ведь они никогда не виделись. Похоже, она что-то путала. И вообще, Наташа пришла из будущего, а родилась в прошлом веке и переместилась сюда чудесным образом через арку. Но царица не могла знать всего этого и, естественно, не могла молиться о ней. Видимо, заточение в тюрьме не прошло даром для ее сознания, и Евдокия Федоровна была не в себе. – Ты моя дочь, – тихо произнесла государыня. Наташа так опешила, окончательно оторопев от слов женщины, и пару раз недоуменно моргнула. – Дочь? – Да! Все сходится. Твое имя, я назвала тебя Наташа. Перстень на руке принадлежал твоей бабушке, царице Наталье Кирилловне. – Но этот перстень моей матушки Веры. – Родненькая, это мой перстень. Я сама надела его на веревочке тебе на шею, когда Вера уносила тебя, – сказала твердо Евдокия, внимательно глядя на молодую женщину. Она взяла ее руку в ладони и, гладя ее, добавила: – Ты разыскиваешь отца, Андрея Волынского. Это твой настоящий отец и мой любимый муж. И Вера! Она обещала скрыть тебя, а когда придет время и тебе минет осемнадцать лет, привезти тебя сюда, в 1727 год. Так было условлено. Ты ведь пришла из будущего? Так? – Да, – выдохнула пораженно Наташа. – Но я все равно не понимаю. – О том был у нас с Верочкой договор. – Неужели? – Вера очень много сделала для нас, для нашей семьи. И ей удалось спасти тебя. – Так вы и вправду моя матушка? – Да, доченька моя, единственная и единокровная. – Но если это так, то почему мой батюшка Андрей Волынский? Ведь ваш единственным мужем был царь Петр Алексеевич. – Андрей Волынский – это выдуманное имя, под ним твой батюшка Петр отправился в заграничный поход по этим проклятым Европам. По бумагам было сказано, что он Волынский и уже давно служит при царе урядником. Петруша сделал это, чтобы за границей его не распознали как царя, чтобы было меньше шуму и почестей. Но недруги все равно поняли, кто он, и убили его. – Боже мой, – пролепетала Наташа, рассматривая царицу, не в силах поверить до конца в ее слова, – в это невозможно поверить. Так я дочь Петра Алексеевича и ваша? – Да, Наташенька, ты царевна. Родилась ты по весне в девяносто втором году в прошлом веке, третьей по старшинству после Алеши и Саши. Когда же демон-самозванец вернулся из Европ этих, то так лютовал, что и страшно вспомнить. Мученицу нашу Софью-то, сестрицу Петруши, истязал и пытал собственноручно, а потом на Спасских воротах повесил за то, что она посмела супротив него, самозванца проклятого, стрельцов поднять. А стрельцов сколько душегуб погубил и замучил в темницах. Не хотели мы признавать в нем царя, ведь не царь он был, а иуда, ставленник римского папы. Так он и меня хотел прибить, потому что не соглашалась я постриг по его указке принимать, ведь к нему уже ехала новая жена, эта немка. Этот нелюдь был у меня тайно и требовал, чтобы признала его перед всеми настоящим царем. Но я плюнула ему в лицо и сказала, что Петруша – мой единственный нареченный в этой жизни, и я не предам его. Он так разгневался, что ударил меня и едва не прибил. Слава Богу, патриарх Адриан заступился за меня, потому жива осталась. Столько народу он погубил, приближенные, кто присягнул самозванцу и признал его власть, остались живы, остальные сгинули. Твоего старшенького братца, Алешеньку моего горемычного сыночка, извел в 1718 году. – Какие жуткие времена тогда были, я сама видела. Мы с мужем сначала в тот кровавый 1698 отправились через арку. Насмотрелись вдоволь на те зверства, – вздохнула Наташа. – Ты замужем, доченька? – удивилась царица. – Да, – кивнула медленно девушка. – Но вы не гневайтесь, матушка, что без вашего благословения я с Михаилом венчалась, я ведь не знала, что… – Ты любишь его? – спросила тихо царица. – Люблю. – Это главное, – улыбнулась Евдокия. – Если по любви, то благословляю тебя, дитятко. Хоть и поздно, но от всего сердца. Наклони головку-то. Наташа послушно чуть склонила голову, и царица приобняла ее и поцеловала в макушку. – Матушка, прошу, зови меня так, деточка, – попросила Евдокия, беря руку девушки в свои и гладя ее ладонь. – Матушка, – ласково ответила Наташа, наклонившись, и поцеловала руку матери. – А потом этот демон подло убил младшеньких моих сыночков, твоих братцев, Сашеньку и Павлушу. Подстроил, гнусный изверг, их смерти через кормилиц. Настоящие наследники Петруши для него были опасны. Я так боялась, что он и вас с Алешенькой уморит. Царица сглотнула ком в горле, чуть отвела взор от молодой женщины, она явно вспомнила те страшные времена. – Вы очень сильная, столько пережили, матушка. – Я совсем отчаялась, не знала, как спасти вас, мои кровиночки. И когда появилась Вера и сама вызвалась помочь, я отдала тебя ей. Она выполняла свою миссию здесь, на Гайе. Она была агентом Федерации Света. Она была здесь, на Руси, в те лихие времена, когда вернулся из-за границы Петр-самозванец вместо моего мужа. – Агент? Кто это? И что за такая Федерация? – Ох, я расскажу тебе, доченька. Правда, не все, кратко, чтобы просто объяснить. Потом, если хочешь, мы поговорим подробнее. – Хорошо, матушка. – Федерация эта объединяет многие планеты и цивилизации Светлых Сил во Вселенной. Они наши друзья, и часть из них даже родные нам, живущим на Гайе. Несколько раз агенты Федерации появлялись у нас во дворце еще в спокойные времена, они охраняли наш род и нашу страну. Они не вмешивались, но следили за всем происходящим на нашей земле. Ибо их основное правило – не вмешиваться в существование живущих на любой из планет. Они как ангелы хранители любой планеты. Лишь в критическом случае они могут помочь, и то если их попросят об этом. – Никогда не слышала ничего подобного. – Петруша сгинул где-то за границей, и я не знала, что делать. Оттого обратилась к ним за помощью и попросила Верочку сберечь тебя. Она предложила перенести тебя в другое время, в будущее. Когда же тебе исполнится осемнадцать лет, вернуть обратно. К этому времени северные волхвы обещали освободить наши земли от ворогов и избавиться от самозванца. Хотя у них ничего не вышло, но все же этот черт сгинул, да и жена его немка тоже. Ты же вернулась домой. Все вышло как нельзя более кстати. Внучек мой, Петруша, твой племянник, еще совсем постреленок. Потому ты должна вступить на русский престол и пока править как законная наследница Романовых по крови и роду. Как только Петруша оперится и повзрослеет, и мы увидим, что он стал истинным царем, ты сможешь передать ему управление страной, как уж вы договоритесь. – Но я не могу, какая из меня правительница, матушка. Я… – Можешь. Вера исполнила свое обещание и вернула тебя, как и обещала, сюда в 1727 год. Теперь твой черед выполнить долг перед страной и нашим родом. Ты единственная дочь Петруши. Благодаря тебе правда восторжествует и козни самозванца выплывут наружу, ты разоблачишь все его гнусные дела и дашь нашему народу надежду на счастливое спокойное существование. – Князь Меньшиков тоже желает, чтобы правда восторжествовала. Кстати, именно он помог самозванцу отправиться на тот свет. – Он наш единственный друг, я уже говорила тебе о том. – Александр Данилович тоже знает, что меня укрыли на время в будущем? – Нет. Знала только Верочка. Жаль, что она умерла, я так бы хотела увидеть ее и поблагодарить за все. – Она умерла, чтобы скрыть тайну звездной капли, которую ищут орионцы и рептилоиды. Вы что-то знаете о капле, матушка? – Чародейную каплю Толимана я отдала вместе с тобой Вере. Звездная многие сотни лет была хранительницей нашего рода. В ту пору она выглядела как медная монета с потертым краем. – Неужели? Сейчас она кошка, довольно упитанная и пушистая. – Шутница, – улыбнулась ласково царица, намекая на каплю. – И не говорите. Она и тиарой была, и, говорят, даже кулоном. А когда у нас случился пожар в 1772 году, она обратилась в черепаховый гребень для волос и именно так и спаслась, восседая у меня на голове. – Она диковинное существо, Наташенька, – кивнула царица. – Она может видеть будущее, наверняка она знала, что будет пожар, и спасалась на твоих волосах. – Так и было. – В те кровавые трудные времена капля сама захотела пойти с тобой в будущее, потому я отдала ее Вере. – Вы знаете, после смерти Веры ко мне приходили ее видения. Миша полагает, что она оставляла мне зашифрованные послания таким образом. И теперь я понимаю, что эти визуальные послания и ее письмо были оставлены для того, чтобы я непременно отыскала вас, матушка, и узнала всю правду. – Возможно, доченька, – согласилась царица. – Ведь писать или говорить открыто правду опасно, можно погубить тебя. Потому она сделала все очень хитро и умело. – Одно зашифрованное послание-видение было прямо в клетке с птицей, правда, его я не поняла. – Как чудно. – Да, матушка, – закивала Наташа и в трех словах рассказала царице о том видении: о некой певчей птице, о которой думала Вера. – Я думаю, Верочка в том видении думала не о настоящей птице, которая должна скоро запеть перед всеми. Она имела в виду тебя, Наташа! Именно тебя она называла «птицей», именно ты должна была запеть на троне, как истинная дочь Петруши… Когда Наташа вышла от царицы Евдокии, она с удивлением заметила в просторном сводчатом коридоре рядом с Михаилом Александра Даниловича Меньшикова. Совершенно не ожидая застать влиятельного князя, второго человека в государстве, здесь, Наташа плотно прикрыла за собой дверь, ведущую в комнаты царицы, и, приблизившись к мужчинам, приветливо произнесла: – Ваше сиятельство, здравствуйте. – День добрый, Наталья Алексеева, мы с вашим мужем как раз дожидаемся вас. – Для чего же? – Я вам все объясню. Мне надобно срочно переговорить с вами по одному очень важному делу, потому я и приехал. Вы должны поехать со мной, мне надобного узнать ваше мнение, сударыня, – добавил князь галантно. – Ваше сиятельство, – вмешался Михаил. – Вы можете спросить все теперь, как я и говорил, моя жена ответит вам и здесь, ведь так, Наташа? – Да, непременно, – улыбнулась она. – Этот разговор не для этих стен, тут все прослушивается, – произнес недовольно Меньшиков. – Я настаиваю на том, чтобы вы поехали со мной, сударыня, я и так потерял уже три четверти часа, пока дожидался вас. – Простите великодушно, князь! – воскликнула порывисто молодая женщина, перебив, и притронулась к его локтю. – Но сейчас я никак не могу уделить вам время, мне надобно… – Уделить время? – хмыкнул Меньшиков, как-то ехидно ухмыляясь уголками губ. – Нет, Наталья Алексеевна, вы не поняли меня, это дело государственной важности и безотлагательное, потому вы и ваш муж должны немедля поехать со мной… – Но царица просила меня, – заявила Наташа порывисто и объяснила: – То есть Евдокия Федоровна уверила меня, что я могу полностью доверять вам. – Царица говорила с вами обо мне? – опешил князь, приподнимая удивленно брови. – Да, говорила. Она сказала, что вы сможете помочь. – Помочь? В чем же? – Она просит принести ей псалтырь Ивана Четвертого, который хранится в кремле. – Псалтырь Ивана Четвертого? – переспросил князь и тут же тихо добавил: – Я что-то слышал об этой книге, вроде… но, говорят, это выдумка, псалтыря не существует. – Существует. – Она приблизилась вплотную к князю и наклонилась к его уху. – Могу я доверять вам и надеяться, что наш разговор не станет известен другим людям? Меньшиков как-то странно посмотрел на нее, долго и пронзительно, и глухо выдохнул: – Можете, сударыня, даю слово дворянина. – Этот псалтырь существует на самом деле и хранится в старом царском дворце в кремле, в палатах, некогда принадлежащих царю Алексею Михайловичу, отцу царя Петра Первого. Царице очень нужна эта книга, вы ведь не откажете ей в этой маленькой просьбе? – Э-э-э, – замялся князь. В это момент на лестнице появился один из людей Меньшикова, вояка лет сорока. – Прикажете начинать, ваше сиятельство? – Погодь! – огрызнулся в его сторону Александр Данилович и прикрикнул: – Пошел прочь. Внизу меня ждите! Эта странная фраза вызвала у Чернышева недоумение лишь на миг, потому что он не понял, о чем говорил вояка. Однако некое неприятное предчувствие закралось в его сознание. – Я должна попасть в палаты Алексея Михайловича, – сказала твердо Наташа. – Царица очень просила помочь. – Предположим, царица права, псалтырь был раньше там. Но теремной дворец, про который вы говорите, сильно пострадал после пожара еще в начале века, палаты заперты, туда никто не допускается, – заявил Меньшиков. – Вы же можете приказать открыть те палаты для меня? Евдокия Федоровна рассказала, где найти нужный ей псалтырь. – Отчего же она сама не отправится в теремной дворец в кремль? – удивился князь. – Нынче она свободна в перемещении. Юный царь наш Петр Алексеевич дозволил ей полную свободу передвижения. Попросила бы меня, зачем так обременять вас? Мне невдомек. – Вы же понимаете, князь, если она поедет сама, это сразу вызовет огласку и досужие сплетни. Она же хочет этого. Мое появление в теремных палатах не вызовет такого резонанса, и все удастся срыть. Это все лишь книга, зачем нужны сплетни и домыслы? Именно поэтому она попросила об этом меня и сказала довериться вам, как человеку, который сможет дать приказ пропустить меня в палаты. Вы все же первое лицо в государстве после ее внука. Наверное, минуту Александр Данилович напряженно смотрел на графиню Чернышеву, по его сосредоточенному челу было видно, что он напряженно о чем-то размышляет. Наконец, он кивнул: – Что ж, так и быть, я помогу вам, сударыня, попасть в бывшие палаты царя Алексея Михайловича. Но вы так и не сказали, открыла ли вам царица, где искать урядника Волынского? – К сожалению, нет, она не знает. Говорит, что, скорее всего, его нет в живых на этом свете, – вздохнула она печально, опуская взгляд. – А я что вам говорил! – воскликнул Меньшиков. – Даже не сомневался, что царица подтвердит мои предположения. В бывшие Постельные хоромы царской семьи они прибыли через пару часов, когда князь через приближенного человека выхлопотал допуск в опечатанные палаты Теремного дворца. Ушаков, начальник тайной канцелярии, ни в какую не хотел допускать Чернышевых в царский дворец, и только заверения князя Меньшикова, что он лично будет сопровождать их, повлияли на его согласие. Бывший дворец царя Алексея Михайловича теперь стоял в запустении после разрушительных пожаров 1696 и 1701 годов, все деревянные постройки были уничтожены, лишь каменные палаты сохранились в целости, но великолепие исчезло, ибо огонь повредил внутреннее убранство и отделку. Государи теперь жили в Петербурге, потому царский дворец в кремле был необитаем, и оттого обугленные каменные стены уже долгое время оставались неотделанными, сияли покрытые копотью и пылью. Только дюжина комнат-светлиц почти не пострадали во время пожаров и даже имели некоторое наполнение. Такой была спальная палата царя Алексея Михайловича. К ней Чернышевы приблизились вместе с Меньшиковым и двумя гвардейцами, личными телохранителями князя, которым было велено дожидаться у входа в коридоре. – Вот опочивальня Алексея Михайловича, сударыня, – заявил Меньшиков, когда Михаил прикрыл дверь в двухкомнатные палаты. – Смотрите. Где вам велела искать царица этот псалтырь? – Аналой перед образами! – воскликнула Наташа, увидев за неширокой кроватью в углу укромное местечко для молитв. Она устремилась к погасшей, позеленевшей от времени лампаде, висевшей над аналоем, и замерла в шаге от нее, словно не решаясь прикоснуться к книге. – Действительно, и псалтырь лежит, – кивнул Александр Данилович, подходя к ней. Он взял с обугленного пыльного аналоя небольшую темную книгу в серебряном окладе и повертел в руках. Ничего необычного в ней не было. Он протянул псалтырь Наташе. – Его вам велела принести, царица? Наташа осторожно взяла из его рук книгу и провела по обложке пальцами. – Да, это она, – пролепетала благоговейно она, ощущая, как по краям отчетливо проступали едва выпуклые буквы заветного слова «Агарта». Визуально они были не видны, только пальцами и тонким чутьем ощущалось это заветное слово, выдавленное в обложке старинного псалтыря. Именно об этом говорила ей матушка. Наташа отошла от Меньшикова и взглянула на Михаила. Муж молчаливо стоял у дверей и как-то пронзительно смотрел на нее. Она не могла ему сейчас ничего рассказать, так как они были не одни, да и в последние два часа князь не оставлял их наедине. Однако сейчас она явственно поняла, что Чернышев как будто все сам понимал, ибо его взор, направленный на нее, был слишком внимателен и наполнен внутренним светом. Лишь на мгновение она посмотрела в его глаза и попыталась послать ему телепатическое послание. Последние несколько месяцев Михаил тренировал ее умение в этом навыке, пару раз у нее даже получалось передать в его сознание заданное слово, и он «слышал» его. Но сейчас фраза, которую она передала ему, явно не была «услышана». Она видела это по его напряженному взору. Поняв, что она слишком волнуется, оттого ее телепатическая фраза не дошла до его сознания, Наташа вздохнула. Время неумолимо шло, необходимо было действовать. Она раскрыла небольшой псалтырь царя Ивана Четвертого и пролистала его до нужной страницы, номер которой совпадал с датой ее рождения. Положив ладонь на эту страницу, Наташа ощутила шероховатость старинного листа. В следующий миг псалтырь вдруг вспыхнул в ее руках, мгновенно стал словно прозрачным и начал увеличиваться в размерах. Через пару секунд псалтырь превратился в большой светящийся прозрачный короб-яйцо в человеческий рост, с вогнутыми внутрь стенками. Меньшиков испуганно шарахнулся в сторону от светящегося полупрозрачного «яйца», появившегося из ниоткуда рядом с Наташей, пораженно смотря на молодую женщину. Немедленно она приложила ладонь прямо к центру одной их стенок светящегося яйца, и та вмиг исчезла, а внутри короба появилось темное пространство, похожее на открывшийся туннель. Не думая ни секунды, Наташа стремительно вошла внутрь прозрачного короба-яйца, и за ней закрылась сверкающая стенка, словно дверь, спрятав девушку от глаз мужчин. – Бесово отродье! – процедил Меньшиков, стремглав бросившись к яйцу-коробу и прямо налетев на него, но прошел насквозь, как будто через голограмму, и оказался на другой стороне комнаты. Резко развернувшись обратно, он взвыл как зверь и снова бросился к яйцу, видимо, намереваясь тоже войти в него, как и графиня Чернышева. Но короб вспыхнул и исчез, а на пол упал псалтырь в таком же виде, каким они его увидели на аналое чуть ранее – обычной темной книгой в серебряном окладе. Князь стремительно наклонился и схватил псалтырь в руки. Он начал яростно пролистывать страницы и прикладывать к ним ладонь, как только что делала Наташа, но ничего не происходило. Молча, пораженно смотря на князя и понимая, наконец, что произошло на самом деле, Михаил не двигался. Восхищение, ликование, радость захватили его душу и наполнили сознание, и все эти чувства относилось к его юной жене. Сейчас он догадался обо всем, и отчего Наташа попала в будущее, и зачем ходила к царице, и кто был на самом деле урядник Волынский, и куда теперь она отправилась. Всю логическую цепочку вмиг сложило воедино его сознание. Лишь одного он не мог понять – кем на самом деле была Вера, и зачем она помогала Романовым. Отмечая неистовство Меньшикова, который яростно мял в руках несчастный псалтырь, Чернышев знал, что надо играть роль до конца, чтобы никто ничего не понял, как он. Но, похоже, князь как раз понимал и знал очень многое. Решив выяснить, до какой степени тот осведомлен о происходящем, Михаил глухо спросил: – Что происходит, князь? – Что происходит, граф?! – взревел Меньшиков. – Она открыла вход в эту треклятую библиотеку и вошла туда! – В библиотеку? – Это просто поразительно! Ей удалось найти библиотеку Ивана Четвертого и войти туда! Войти! – Я не понимаю, – Михаил сделал удивленные глаза, – вы говорите про старинную библиотеку царя Ивана Четвертого, которую никто никогда не видел? – Да, именно о ней я и говорю! Про Либерию! – процедил князь. – Только она существует на самом деле. Но уже четыре десятка лет никто не видел ее и не знает, где она находится! А она нашла ее и сказала, где искать, – царица Евдокия! И, похоже, она врала мне столько лет, что ничего не знает! – Неужели вы правы, князь. Михаил понял, что сейчас видел одно из чудес этой земли. Про Либерию ходили легенды на Гайе, про то, что эта уникальная библиотека, собранная некогда Иваном IV Грозным, как прозовут его потомки. Но Михаил прекрасно знал, что Либерия не простое место, а хранилище сакральных знаний этой планеты и не только. Главным ее предназначением было другое – она открывала проход в Агарту, потаенный уникальный мир, параллельную реальность, существующую на Гайе. Вход в нее был скрыт от непосвященных, и лишь чистые сердцем души после физической смерти и немногие избранные могли попасть туда. – Не стройте из себя дурака, граф! – прорычал Меньшиков уже зло. – Вы ведь прекрасно знали о ее планах, ведь так? – Знал что? – Прекратите играть передо мной. Еще скажите, что вы не ведали, что ваша жена одна из Романовых! – Что? – опешил наигранно Михаил, прекрасно понимая, что князь прав. – Только они могут открыть эту треклятую библиотеку! – хрипел он уже в бешенстве. – Ее отпечатки пальцев! Только отпечатки пальцев Романовых могут открыть вход в Либерию! – Вы прямо огорошили меня, князь, – воскликнул делано удивленно Михаил. – Моя жена – родственница царской семьи? У меня просто нет слов. Только теперь Чернышев понял ту фразу, которую пыталась телепатически передать ему Наташа чуть ранее, она сказала: «Не бойся за меня, я вернусь, жди меня, люблю». Тогда она сказала это сумбурно, переставляя буквы и слова, но сейчас она расшифровал ее послание. – Я сам в таком замешательстве, граф, что и не передать! – промямлил Меньшиков. Когда Наташа оказалась в кромешной тьме, после того как дверь короба захлопнулась за ней, она на миг струхнула. Однако, тут же вспомнив наставления матушки Евдокии, глубоко выдохнула пару раз, успокоилась, чуть прикрыла глаза и начала представлять светлое пространство, наполненное энергиями любви и света. Она помнила, как царица говорила, что Либерия – это лишь предваряющая страна в Агарту, со множеством лабиринтов и ходов, и каждый видел Либерию по-своему в зависимости от уровня своего сознания и состояния развития души в данный момент. В ней хранилось множество древних книг, рукописей, диковинных артефактов, содержащих ценнейшие уникальные знания о мире, Земле и вселенной, потому попавшие в Либерию оставались здесь для получения тех знаний, коих жаждала изведать их душа. Но кто желал, тот мог пройти через Либерию, применив силу разума и свободную волю, и дойти до Агарты. Куда, собственно, теперь и направлялась Наташа, ибо матушка Евдокия благословила ее на это. Спустя пару минут молодая женщина вновь открыла глаза и оказалась на цветущей тропинке в некоем саду, окруженная зелеными кронами яблонь. Оглядевшись, она улыбнулась, довольная тем, что ее сознание воссоздало настолько приятное глазу и душе пространство. Сейчас надобно было найти дальнейший путь. Хотя все было просто. Тропинка вела за цветущие деревья, куда-то вдаль в сторону горизонта, и Наташа последовала по ней. Улыбаясь и чувствуя, как радостное тепло наполняет ее душу, Наташа подняла глаза на небо, отмечая, что оно необычного зеленоватого оттенка. Она поняла, что это не небо, а высоченный свод огромной пещеры, которая казалась бескрайней. Она следовала по тропе дальше, вновь вспоминая последние минуты разговора с царицей Евдокией, когда та наставляла ее: – Пришло время. Ты выросла, – сказала ей тогда матушка. – Тебе осемнадцать, пришло время занять место, подобающее тебе по рождению. Так задумывали мы когда-то с твоим батюшкой и Верочкой. – Занять место? – Царицы империи русичей. – Но как же, матушка, сейчас на троне… – Петенька. Но он сильно мал. Ты должна принять бремя правления до его совершеннолетия, как некогда несла его твоя тетка Софья при Петруше. Негоже управлять государством кому попало, как происходит последние годы. Везде воровство и ложь, смерти и подозрения. Враги пытаются истребить весь наш род уже многие десятилетия. Хотя именно мы имеем общение с Светлыми Богами на земле, ибо мы хранители сокровищ и тайн Руси. Для этого мы были поставлены сюда на царство. Но теперь остались в живых лишь внучки Петруша, малышка Наташа да ты, моя доченька. Потому ты должна заявить о своих правах на русский престол. – Но не могу, я ничего не знаю об управлении страной и вообще. – Я понимаю твои опасения. Но Высшие Силы света и Федерация помогут тебе. Через откровения и напутствия они расскажут, как верно и по совести управлять русскими землями, чтобы на них воцарились благоденствие и мир. Они направят тебя и укажут верный путь, чтобы наш любимый народ был счастлив и жил в радости и достатке. Я благословляю тебя на это. Теперь ты должна отправиться к своему батюшке Петру за его благословением. – Он жив? Царь Петр Алексеевич все же жив? – удивилась Наташа. – Да. Сейчас он царствует в Агарте, в своем теле, куда переместился по своему искреннему желанию. Он ждет меня, я обещала, что в скорости я приду к нему. – Агарта? Я немного слышала об этой подземной стране, она правда существует? – Да. Только Агарта – это параллельный мир нашей планеты Гайи. И ты отправишься туда за благословением к своему батюшке. Я скажу, как ее найти. Тропинка привела ее к выходу из пещеры. Зажмурившись, она вышла на яркий свет и остановилась, чуть прищурившись. Ослепляющий свет исчез, и Наташа увидела перед собой бескрайнее цветочное поле, усыпанное нежными васильками, бирюзовое небо и сияющий диск светила. – Красота, – пролепетала она воодушевленно, чувствуя, что теперь точно оказалась в той самой сказочной Агарте. Она знала немного об Агарте, прочитав когда-то о ней в старинной книге, которую давал ей муж. Она помнила, что эту страну населяли народы, расы, существа, некогда жившие на нашей планете: лемурийцы и атланты, древние славяне и гиперборейцы, древнегреческие боги, египетские жрицы и многие другие лучшие представители человечества, и даже те, от жизнедеятельности которых не осталось никаких следов на планете. Когда-то давно некоторые представители этих народов после своей физической смерти предпочли остаться душою здесь, на Гайе, и жить, развиваться и совершенствоваться в параллельном мире. Воплощенные в свои прежние тела, она продолжали жить в Агарте, где были идеальные условия для этого. В этой чудесной стране параллельного мира не было войн и зла, зависти и ненависти, болезней и несчастных душ, потому что здесь не было рептилоидов с их кознями, жаждой власти и денег, ложью и лицемерием. Они не могли испортить сказочный мир Агарты, так как войти в эту страну существа с темными душами не могли из-за своих низких вибраций. Мир Агарты пронизывали только высокие светлые энергии и жить здесь могли существа с душами, достигшими пятого измерения и выше. – Куда же идти? – задала себе вопрос Наташа, пройдя чуть вперед и вдыхая свежий воздух, наполненный ароматами цветущих трав и лугов. Она вновь вспомнила наказ матушки Евдокии и, чуть прикрыв глаза, расставила руки в стороны. Успокоив дыхание, она долго стояла так, не шелохнувшись, прислушиваясь к своим внутренним чувствам и к своей душе. В какой-то момент она услышала в ушах знакомый малиновый перезвон, который уже пару раз слышала во время своих видений. Мелодичный звон отчетливо указывал, куда ей идти, и она, подчиняясь своей интуиции, двинулась вперед и чуть левее, прямо по васильковому полю. Спустя час она достигла уже третьего поля и вдалеке увидела небольшой городок, очень похожий на древнерусский средневековый град, деревянный, с опоясывающим частоколом и высокими колокольнями. Она поспешила туда, чувствуя, что именно там найдет того, к кому пришла в гости. Вскоре она миновала мост, раскинувшийся над рекой, и вошла в широкие ворота града. Здесь она увидела многих людей, похожих по одежде на древних славян, в очельях на головах и холщовых белых одеждах, какие носили на Руси еще до крещения. Она шла, оглядываясь по сторонам, и с интересом осматривала жителей. Они улыбались ей, и на их лицах читалось спокойствие и какое-то умиротворение. Они занимались повседневными делами и казались вполне обычными людьми, словно жили в девятом веке. – Света тебе, девица, – окликнул ее проходивший мимо русоволосый парень и, улыбнувшись, спросил: – Ты только что прибыла в Агарту? – Да, вы правы, – кивнула Наташа. – Прошу, говори мне ты. Мы здесь все родные. Ты хочешь жить с нами? Славянами? – Нет. Я пришла ненадолго. Ищу своего батюшку. – Как странно, да ладно, – сказал он. – Как его звать? Я помогу. – Петр Алексеевич Романов. – Царь всея Руси Петр Алексеевич? – Да, – кивнула Наташа. – Вы знаете его? – А как же, – улыбнулся ей парень, протягивая ей руку. – Пойдем, девица-царевна, провожу тебя. – Как ты назвал меня? – она взялась за его широкую ладонь и последовала за ним. – Царевна, – ответил он. – Дочь царя, царевна. – Ох, ну хорошо, – согласилась Наташа. Спустя четверть часа парень привел ее к высокому дому с большим крыльцом и расписными окнами в верхнем тереме. Спросив у первой женщины, которая попалась ему, где найти царя, парень проводил Наташу на задний двор. Именно там они увидели среднего роста мужчину лет тридцати. Крепкого телосложения, с буйными темно-русыми вихрами и приятным лицом. Он что-то ковал на кузне, то и дело вытирая пот со лба. В какой-то миг он заметил Наташу и парня, пришедшего с ней, и замер. Он медленно отложил молоток и некий железный предмет, который ковал, и вытер руки о длинный фартук. Выйдя из кузни, мужчина вперил свой цепкий взор в молодых людей, рассматривая их и считывая их мысли, и уже через миг раскинул руки в стороны и выдохнул: – Доченька! Поняв с полуслова, Наташа устремилась в его объятия, совсем не чувствуя стеснения. Она прижалась к широкой груди отца, чувствуя, будто знает этого человека всю жизнь, словно они просто ненадолго расставались. Это было удивительно. Ей подумалось, что они с отцом просто родные души и, видимо, когда-то давно в других жизнях-воплощениях уже встречались. И в этом воплощении они снова были отцом и дочерью. – Батюшка, я так рада видеть вас, – сказала Наташа, когда он чуть отпустил ее со своей груди, но не выпустил из своих объятий. – Матушка благословила меня прийти к вам. – Все верно, Наташа, – кивнул Петр Алексеевич. – Пойдем в горницу, чай попьем и поговорим. И говори мне ты, мы здесь все по-простому живем. – Все же нелюди погубили Веру, – вздохнула печально Наташа. – А другие устроили бесчинства в прошлом веке и стольких погубили, чтобы дорваться до власти. – Веру жаль очень, она светлая девица была, – сказал Петр, вздохнув, и тут же добавил: – Кстати, ее душа тоже здесь, правда, тело в другом обличье. Она живет с лемурийцами с той стороны Южных гор, они ее семья. Оказывается, душа Веры много раз воплощалась в этой расе здесь, на Гайе, когда-то давно. После физической смерти тела ее душа пожелала немного пожить в Агарте, чтобы оправиться от последнего трудного воплощения на Гайе. Поэтому наверняка в ГФС ее потеряли. – Это радостно, что с ней все хорошо, батюшка, – улыбнулась Наташа. – Она столько сделала для меня. Но расскажи про себя, как все случилось? Как получилась так, что рептилоиды пленили тебя, так сказала матушка. – Усыпили меня какой-то травой, скорее всего, наркотиком, потому я смутно помню. В Лондоне это было, после королевского приема. Пришел я в себя только в тюрьме, а на лице бархатная маска. – Маска? – Да, я не много знаю о том, что происходило в мире после моего исчезновения. Меня увезли в Бастилию, я именно тот «узник в железной маске», про которого всем было запрещено говорить, но про которого все знали. Конечно, людская молва преувеличила и на мне была обычная красная бархатная маска, а не железная, но держали меня как преступника, запретили называть свое имя. – Матушка говорит, что они хотели властвовать над Русью, над нашим народом, над нашими землями, потому и устроили все это бесчинство с твоей подменой. И всех, кто не хотел признавать самозванца и изобличал эту подмену, он лже-Петр беспощадно казнил, убив сотни и тысячи людей. После этой речи дочери царь Петр долго молчал и как-то печально смотрел на нее. Его мудрый и глубокий взор вселял спокойствие в ее душу. – Ты знаешь, Наташа, – наконец, сказал, вздохнув, Петр. – Я тоже думал поначалу, что их интересует только власть над народом и богатствами нашей страны. Но все гораздо страшнее. – Он чуть помолчал и глухо продолжал: – Рептилоиды намереваются создать глубинное государство, чтобы тайно править миром. Уже многие века они склоняют на свою сторону правителей стран. Одни государи, испугавшись, переходят на их сторону и начинают служить им, других – непокорных, таких, как я, – убирают физически из жизни. Я отказался выполнять их убийственные приказы, ибо страданий моего народа никогда бы не допустил. Я не стал служить Архонту и его слугам, потому меня заменили на двойника, который выполнял все их поведения. – Архонт, кто это? – Дух тьмы во Вселенной. Сатана и Темные силы – его слуги расы драконовых и рептилоидов, исполнители его воли, его оружие. Многие правители государств пляшут под их дудку – развязывая войны, допуская голод, жестокости, рабство, болезни и зверства. Все для того, чтобы люди боялись, страдали и выделяли как можно больше темных энергий, которыми питается Архонт. – Какая-то жуть, батюшка, зачем ты мне все это говоришь? – Чтобы ты поняла, что не стоит тебе становиться царицей. Ты ведь пришла за благословением? – Да, ты прав, – кивнула она. – Матушка сказала, что время пришло и я должна… – Нет, это очень опасно, Наташа, и я хочу уберечь тебя. Пока миром правят рептилоилы, они не позволят тебе остаться в живых на троне. Они не допустят, чтобы к власти пришла чистая человеческая душа, ибо такие, как ты и я, неподвластны им и никогда не будем творить зло. Мы свободолюбивы и честны, у нас есть совесть и ответственность перед нашим народом и родом, в нашем сердце есть любовь к живым существам. У репов ее нет, им нужно лишь беспрекословное подчинение, власть и деньги. Все. Потому они пойдут на все, чтобы осуществить свои планы. Я люблю тебя и не допущу, чтобы они причинили тебе вред. – Наверное, ты прав, батюшка. Я знаю, что самозванец расправился с моими братьями и тетушками… – Они погубили многих, доченька. Однако главная причина, по которой они устроили всю эту вакханалию в нашей многострадальной Руси, захватили власть, посадив на трон вместо меня своего ставленника, – это Либерия. – Либерия? – Да. Оттого они устроили все эти зверства: многотысячные казни, пытки. Оттого этот самозванец пытал мою сестрицу Софью, да и меня здесь избивали в тюрьме. Они требовали, чтобы мы им сказали, где находится библиотека царя Ивана. Но эта тайна о Либерии перейдет только к моим детям или умрет со мной. Ибо она принадлежит только нашему роду и никому более. Но репы ищут вход в Либерию до сих пор, ибо знают, что она предваряет путь сюда, в Агарту. – Темные и репы хотят попасть в Агарту? – Да. Они жаждут этого уже давно. Они думают, что если попадут сюда, то заставят существ, живущих здесь, раскрыть им древние знания и отдать уникальные технологии, которые позволят репам управлять всеми людьми на планете и сделать из них послушных марионеток-рабов. – Разве такое возможно? – похолодела Наташа. – Конечно, нет, – заверил ее Петр. – Ни одно существо, человек с высшими вибрациями, живущей здесь, в Агарте, не будет творить зло и помогать делать из живых существ рабов. Но репы этого не понимают, оттого как одержимые ищут вход в Либерию. – Но как ты оказался здесь, в Агарте, батюшка? Тебе удалось бежать из Бастилии? – Нет. Перед моей кончиной, когда мое физическое тело уже было готово испустить дух от многочисленных ран и пыток, ко мне в Бастилию пришли друзья и помогли мне. – Друзья? – Гиперборейцы. Они жили когда-то давно на Гайе, когда планета пребывала еще в седьмом измерении, и были первой расой на планете. Некоторые гиперборейцы также живут здесь в Агарте. Они спросили о моем решении, предоставив мне выбор: отправится душой на другую планету в более высокую мерность для следующего воплощения или воплотиться снова на Гайе, здесь в третьем измерении, но я выбрал Агарту. Мне кажется, здесь я смогу совершенствоваться и воплотить в жизнь то, что не смог сделать за свой короткий век царем Петром в русском государстве. Один из гиперборейцев взял меня в свое светящееся биополе и перенес сюда, в Агарту. – Матушка очень переживает за тебя, – сказала Наташа. – Теперь я передам ей, что ты жив и здоров. – Скажи ей, у меня все хорошо. Пусть себя бережет, ей там гораздо тяжелее, чем мне когда-то, – сказал Петр. – О, сейчас все уже позади, все гонения, я имею в виду, – улыбнулась Наташа. – На русском престоле твой внук, батюшка, Петр, к тому же князь Меньшиков защищает матушку и меня. – Меньшиков? – Да. Он помог мне попасть сюда. – Неужели? – выдохнул Петр. – Вы должны остерегаться этого человека. Он предатель. Именно он помог пленить меня тогда в Лондоне. Он служит рептилоидам, и за службу они обещали ему русский престол. – Как? – опешила она. – Но репы же посадили на трон самозванца, похожего на тебя. – Они обманули Меньшикова. Ты же сказала, что сейчас Петруша, сын Алеши, на престоле. До того была Екатерина, любовница самозванца. Репы используют Меньшикова в своих целях. – Нет, батюшка, ты ошибаешься. Ведь именно Александр Данилович отравил самозванца, чтобы восстановить справедливость, он знал, что тебя убили. – Все верно, он отравил лже-Петра два года назад, но сначала в 1698 году помог репам убить меня, думая, что после моей кончины займет русский престол. И ошибся, потому что у рептилоидов были другие планы. Они посадили самозванца на мое место царствовать, а Меньшиков, скрипя зубами, терпел это много лет, но не мог смириться. Потому подстроил отравление самозванца. Думая, что вот теперь-то он точно будет царем, но нет, жена самозванца, полковая девка Екатерина, заняла это место по воле репов. Меньшиков выполняет для рептилоидов грязную работу, а они уже много лет обещают ему трон и не дают. Им выгодно держать его на коротком поводке, обещая то, что не собираются выполнять. Но он этого не понимает. – Но как он может занять трон? Он ведь не имеет царской крови, – пролепетала Наташа. – Только если, как сейчас, через свою дочь, которую сосватал за нынешнего юного государя. – Ты многого не знаешь, доченька, есть у него родство с нами. Он внебрачный сын батюшки моего, царя Алексея Михайловича. – Боже! То есть он твой брат? И мой дядя? – Да. Только прижитый от полюбовницы. Ему батюшка и фамилию выбрал от слова «меньший», младший сын, значит. Потому Алексашка считает, что достоин русского трона. Оказывается, он всегда завидовал мне, что я законный наследник батюшки, оттого устроил этот вояж за границу, помог репам пленить меня и отдал в руки тюремщиков. – Действительно, он единственный из того посольства, кто до сих пор жив. – Ты права, дочка. Потому его и не тронули, ибо он был вдохновителем и исполнителем этого коварного плана подмены. Я же всегда считал Александра своим младшим братом, помогал ему во всем, возвышал, ибо знал, что он очень переживает, что незаконнорожденный, он был моей правой рукой. И отплатил мне за все черной злобой, это был удар для меня. По его указанию позже самозванец убил всех моих детей, и Алешу последнего. Да и сейчас Меньшиков готовит новые козни и замышляет убийство моих внуков, нынешнего царя Петра Второго и его сестры Наташи. Вы должны предупредить всех о его коварных планах. – Да, когда вернусь, я обязательно расскажу все. – Ты сказала, что Меньшиков помог тебе прийти сюда? – Да. Точнее, найти псалтырь, вход в Либерию. Матушка ведь послала меня за благословлением к тебе. – О том мы договорились с Дунюшкой когда-то, – сказал царь Петр, ласково улыбнувшись. – Ты была нашей тайной, мы пытались скрыть тебя ото всех. И у нас вышло. Но теперь о тебе знает Меньшиков, наверняка он понял, кто ты, раз ты смогла пройти сюда. Многое сложилось не так, как мы задумывали. Волхвы обещали очистить русский трон к твоему возвращению из будущего. Да, самозванец мертв, но рептилоиды сильны как никогда. И сейчас стать тебе царицей очень опасно. Репы не допустят, чтобы на трон взошел настоящий Романов. Потому царь Петр и Наташа, его сестра, обречены и проживут недолго, попомни мое слово. – Но что же делать? – Я благословлю тебя, Наташа, но на нечто другое, – сказал Петр твердо. – Ты должна сохранить наш род, своих детей и внуков. Ты продолжишь наш род, ибо в этом наше предназначение. Только потомки Романовых, настоящих, из которых осталось всего несколько человек, смогут открыть Либерию в нужное время для человечества. Это гораздо важнее, чем русский трон. – Что я должна сделать, батюшка? – Ты отправишься в будущее. Твой муж поможет тебе. Ты должна беречь себя и своих будущих детей – это теперь твоя главная цель, понимаешь? Отправляйтесь в восемнадцатый, нет, лучше еще дальше, в девятнадцатый век и сохраните наш род. Именно твои дети или внуки должны выполнить важную миссию – открыть Либерию. И открыть ее во время последней войны Света и Тьмы, чтобы люди получили многие сокровенные знания о прошлом и будущем, смогли победить зло и помочь планете перейти в пятое измерение. Ладони твоих детей и внуков, как и наши с тобой, да и всех Романовых, – это ключ, открывающий проход в Либерию и далее в Агарту. Наши потомки откроют ее для людей. – Я исполню все, как ты велишь, батюшка. Но как мы узнаем, то есть как мои дети узнают, что пришло время открыть для человечества Либерию? – Возьми эти часы, – заявил царь Петр и, быстро вынув их из кармана, аккуратно положил на стол перед дочерью. Старинные часы, потертые, с чуть облупившейся позолотой, выглядели неприметно. – Когда приблизится нужное время, эти часы пойдут, стрелки задвигаются сами, а в нужный день и час они прозвонят малиновым благостным перезвоном. Москва, Кремль, Теремной дворец 1727 год, Сентябрь, 3 Светящаяся стена исчезла, и перед Наташей открылся проход в реальность Гайи 1727 года. Она быстро перешагнула порог параллельного мира, выйдя из светлого пространства Либерии. Очутившись в небольшой комнате с низкими потолками и длинными лавками по контуру стен, Наташа огляделась, отмечая, что находится в совершенно другой горнице, не в царской опочивальне, из которой покидала эту реальность. Комната походила на небольшую мастеровую горницу, видимо, располагавшуюся на втором этаже Теремного дворца. Как и обещал батюшка, она вышла в совершенно другом месте. Вокруг было пустынно и тихо, и только со второго раза ее взор выхватил высокую фигуру человека в черном плаще и треуголке, стоявшего у обугленной, некогда изразцовой печи, который в тот миг невольно выпрямился и замер, смотря в ее сторону. – Миша? – окликнула она. Словно опомнившись, Чернышев в три шага приблизился к ней и заключил в объятия. – Моя пташка! – Он чуть отстранил ее от себя, осматривая родное лицо и любимые зеленые глаза. – С тобой все хорошо? – Вполне, – кивнула она, оглядываясь по сторонам и не замечая более людей. – Мы одни здесь? – Да. Батюшка оказался прав, и она появилась в месте, в котором ее явно не ожидали. – Как ты догадался, что я выйду здесь? – Ощутил час назад сильные вибрации в этой комнате, они были схожи с теми, что появились, когда ты ушла в сверкающую сферу. Я понял, что ты выйдешь именно здесь, это безопаснее, ты все верно сделала. Почти весь Теремной дворец под охраной. – Неужели? – Тебя так долго не было, – проворковал он, целуя ее в губы. – Два долгих месяца. – Два месяца? – Да. – Но мне показалась, что я была там всего пару часов, – нахмурилась Наташа. – Так и есть, в Агарте и Либерии время течет по-разному. – Ты все знаешь? – опешила она. – Не все, но догадываюсь о многом. – Я все расскажу тебе непременно. Как Павлуша? – Здоров, подрос, – улыбнулся он. – Я пока скрыл его существование ото всех. Думаю, так будет безопаснее. Марии заплатил за молчание. После твоего исчезновения тут все на ушах, особенно князь Меньшиков. – И уже тише прошептал: – Он очень нервничал, когда ты ушла в Либерию. Велел поставить везде охрану и сразу же доложить, едва ты появишься. Потому надо немедля уходить отсюда, пока тебя не увидели. – Князь страшный человек, Миша, с ним надо быть осторожнее. Он предатель. – Предатель? – Да. – Скорее, постараемся пройти через выход, где мало охранников, – кивнул Михаил, увлекая ее прочь из комнаты. – Мне непременно надо повидаться с царицей Евдокией, – заявила она шепотом. – Сейчас? – Да, Миша. Я должна попрощаться с ней. – К сожалению, царица Евдокия недавно переехала на жительство в Новодевичий монастырь. Завтра можно поехать к ней, слава Богу, сейчас к ней пускают беспрепятственно. – Нет, я должна увидеть ее сегодня, медлить нельзя. Батюшка велел нам как можно скорее уходить из этого времени, тут очень опасно. Заберем Павлушу, но я хочу попрощаться с матушкой, пойми. Он резко остановился и вперил в ее лицо пораженный взор. – Похоже, мои предположения верны, – выдохнул Михаил. – Ты дочь царей? Пропавшая без вести малышка-царевна Наталья Петровна? – Да, – кивнула она. – Невероятно, я думал, что это просто мои бредовые фантазии. – Ты все верно понял. В Агарту я ходила к батюшке, настоящему царю Петру Алексеевичу за благословением. – Так он жив? Точнее, он переместился туда? – Да, ты прав. Поехали в монастырь. Я все расскажу тебе по дороге. Спустившись на первый этаж Теремного дворца, они оказались на широком крыльце и тут увидели двух солдат, которые привалившись к стене, дремали, оперев свои ружья о каменную кладку. – Стража, – шепнула она испуганно. – Быстро пройдем, не заметят. Стремительно прошествовав мимо охраны, Чернышевы устремились по каменной лестнице вниз в дворцовый двор, как вдруг позади них раздался недовольный окрик, видимо, одного их солдат: – Эй, господа! Постойте! – Не оборачивайся, – приказал Чернышев, увлекая жену далее по мощеной дороге. Через час они достигли Новодевичьего монастыря в излучине Москвы-реки. Наташа пробыла у царицы около получаса, и чуть позже к ним присоединился Михаил по просьбе Евдокии Федоровы. Спустя еще час, получив ее благословление на дальнейшее супружество и на перемещение в будущее, они вышли от цариц, и уже направились в сторону лестницы, как позади них раздался знакомый голос: – Господа, вы принесли царице то, о чем она просила? Они стремительно обернулись. Меньшиков вышел на свет, который давал небольшой факел, висящий на стене. Видимо, ему уже доложили о появлении Наташи в этом времени, и он незамедлительно приехал сюда. За его спиной у дверей виднелись несколько гвардейцев. – Нет, князь, псалтырь же остался у вас, – ответил Чернышев, беря жену за руку, чтобы успокоить ее. – Мы только уведомили царицу, что ее просьба невыполнима. Сейчас же мы намереваемся вернуться наконец домой. Криво оскалившись, Меньшиков встал у них на пути, видимо, не собираясь пропускать их. – Вы же знали, граф, что я хотел видеть вашу жену, едва она вернется. Отчего же вы не доложили мне? – Я отправил к вам с посыльного с запиской, князь, видимо, он еще не добрался, – тут же парировал Михаил. – Ну-ну, я так и понял, – съязвил Александр Данилович и, приблизившись к Чернышевым, вперил темный взор в Наташу. – Однако, сударыня, вижу, вы в добром здравии. Ну и напугали вы нас с Михаилом Владимировичем, – начал тягуче и как-то угрожающе ее дядька. – Так внезапно исчезли в этой светящейся штуковине, словно ведьма какая. Где же вы все это время были? Хотя не отвечайте, я знаю ответ, к тому же здесь посторонние уши. Негоже им все слышать. В тайной экспедиции уже давно жаждут видеть вас, чтобы все прояснить. Я приехал сопроводить вас туда, пока вы опять не исчезли. – Я непременно все расскажу, князь. Я не собираюсь ничего утаивать, я же обещала вам, – кивнула Наташа и тут внезапно покачнулась. – Только мне что-то нехорошо. Мы могли бы отложить допрос хотя бы до завтра? Закатив глаза, она вновь пошатнулась, словно потеряла сознание. Михаил тут же подхватил ее за талию, не позволяя ей упасть. – Что с тобой, милая? – спросил обеспокоено Михаил, заглядывая в ее лицо. Наташа пару раз вздохнула и как будто пришла в себя. – Мне совсем плохо что-то, – пролепетала она. – Наверное, от этого сверкающего короба, все же это так было непривычно. – Наверняка, Наташа, – кивнул Чернышев и обратил мрачный взор на князя. – Возможно ли отложить поездку в тайную экспедицию до завтра? – Нет, это дело неотлагательное, – процедил недовольно Меньшиков. Наташа вновь охнула, снова как будто потеряв сознание, и Михаил уже властно произнес: – Ваше сиятельство, вы видите, моя жена совсем плоха. Вряд ли она сможет дать верные показания сейчас. Она и половины не сможет вспомнить, и уж тем более рассказать в таком болезненном состоянии. Ей нужен сон и лекарь. Меньшиков долго молчал, зло кусая губы, и, наконец, сказал: – Что ж, поезжайте домой. Но в сопровождении моих людей. Это на тот случай, чтобы не вышло никакой оказии и вы вновь не исчезли, сударыня. Даю вам время оправиться до утра. Завтра ровно в семь я лично заеду за вами, чтобы препроводить вас к господину Шешковскому в тайную экспедицию. Итак, Чернышевы отправились домой в сопровождении пяти гвардейцев, которые следовали за каретой верхами на лошадях. – Ты оказалась права, князь точно служит репам, – сказал, вздыхая тихо, Михаил, едва они остались наедине в карете. – Ты заметила брошь на его галстуке? – Треугольную? – подняла она на него глаза. – Боже, так это именно он пытался убить тебя дважды? Он стрелял в тебя, чтобы запугать, чтобы ты перестал искать. Боялся, что мы доберемся до правды, что, собственно, и произошло. – Да, и это удручает. Ловко он всем затуманил мозги, человек, которому мы доверяли, в том числе и твоя страдалица матушка Евдокия оказался с гнилой сущностью. – Жажда безграничной власти может превратить человека в демона. А ведь он мой родной дядя по батюшке. – Еще одно поразительное откровение, Наташа, – выдохнул Чернышев. – Сегодня ты наверняка решила поразить меня до крайности. Рассказывай… За недолгую дорогу, занявшую около часа, Наташа все рассказала мужу. Едва показались знакомые места, дорога к их особняку, она заявила: – Надо как-то предупредить обо всем государя Петра Алексеевича. И о Меньшикове, и о том, что это он виновен в смерти его отца, царевича Алексея, и в том, что они с реплоидами жаждут дальнейшей крови и готовят покушение на царевну Наталью Алексеевну и самого государя. – Ты права, – кивнул Михаил. – Я постараюсь немедля поехать к царю, тайно, чтобы никто не знал. Все расскажу ему, а на рассвете мы уедем из дома и покинем это время. Охрана нам не помеха. Отдохни немного, собери малыша и самое необходимое. – Хорошо, Миша. Только как ты выйдешь, у нас пятеро церберов? – Выйду, они ничего не заметят. Но сначала надо показать им, что я вошел с тобой в дом, чтобы они не доложили раньше времени все оборотню-князю. Она кивнула и чуть помолчала. – Знаешь, Миша, одного понять не могу. Если Меньшиков – мой родной дядька, значит, он тоже Романов по крови. Но отчего тогда он не может сам открыть вход в Агарту, в которую так жаждет войти? Ты ведь говорил, что он вертел псалтырь в руках и у него ничего не вышло. Но батюшка сказал, что все Романовы могут это сделать. – Низкие вибрации, – ответил Чернышев. – Недостаточно быть Романовым, надо еще и иметь светлую душу с вибрациями не меньше пятой мерности. А он проклял свою душу, когда связался с репами и обагрил свои руки кровью невинных. Со сборами небольшого саквояжа, в котором лежало самое необходимое для Павлуши и ее расческа с комплектом белья, Наташа закончила уже к полуночи. Она прошла в спальню к сыну и удостоверилась, что он крепко спит, посапывая во сне. Осторожно поцеловав его в лобик, едва касаясь кожи губами, она отошла и задернула занавесь, чтобы лунный свет не побеспокоил его. Она вознамерилась потушить все свечи, оставив только одну, и пойти в свою спальню отдохнуть хотя бы пару часов. Михаил, как и планировал, покинул дом незаметно еще три часа назад, а слуги давно спали на первом этаже в своих комнатушках. Дом наполняла гробовая тишина, изредка нарушаемая лаем уличных собак. Пятеро гвардейцев в прихожей у входа сторожили жильцов. Она подошла к подсвечнику, потирая глаза и оправляя на плечах спальный пеньюар. Неожиданно некий поток ветра поднялся в комнате и все свечи потухли. Полумрак окутал спальню, и Наташа вздрогнула. За спиной раздался неясный шорох. Она резко обернулась на звук и увидела в проеме двери темный силуэт. В коридоре также исчез свет, и она испуганно замерла, чувствуя, как ледяной холодок страха проникает в поры. Человек не шевелился и был похож на каменное черное изваяние. В следующую секунду его рука медленно поднялась и тишину разорвал громкий звук выстрела. Наташа невольно дернулась, ощутив небольшой толчок, и вскрикнула от дикой боли, которая обожгла ее плечо. Опустив голову, она увидела, как по ее пеньюару вверху расползается кровавое пятно. Вновь раздался выстрел, и она инстинктивно упала на пол, желая укрыться. Пуля просвистела рядом. Тень в дверях во мраке так и не двигалась, а лишь держала в руке зловещий пистолет. Осознав, наконец, что убийца пришел именно за ней, Наташа вновь услышала звенящие звуки летящих пуль, одна из них пронзила ее бедро, другая оцарапала висок. Лишь на миг ее посетила мысль о том, что у нападавшего не один пистолет, раз он мог так часто стрелять. Пошатнувшись на дрожащих руках, она рухнула на пол головой, потеряв на миг сознание. Она пришла в себя от невыносимой боли спустя пару минут, чувствуя, что плечо и бедро будто пылают в огне. Приподняв голову, она отметила над кроваткой сына черную тень, которая в упор целились в малыша. Наташа жутко вскрикнула и попыталась приподняться и встать, чтобы оттащить убийцу от кроватки, но в следующий миг незнакомец в темной маске выстрелил прямо в кричащего малыша, и тот затих. Наташа дико закричала. В исступлении из последних сил она приподнялась на колени, окровавленными руками потянулась к тени, желая только одного, оттащить жуткое чудовище от Павлуши. Убийца стремительно обернулся к ней, и дуло пистолета вновь оказалось направленным на нее. Она поняла, что сейчас он выстрелит и довершит начатое. Наташа, ощутила, что силы ее иссякают с каждой секундой, а в ее сознание вползла безумная мысль о неизбежности смерти. Именно в этот момент Наташа увидела перед собой голубоватую прозрачную стену, внезапно появившуюся и окружившую ее. Убийца выстрелил. Потрясенная Наташа увидела, словно в тягучем медленном сне, как несколько пуль ударились об эту стену и упали на пол. Она не понимала, что происходит, и почему она видит все в замедленном действии, словно время потекло очень медленно, и откуда взялась прозрачная стена, защищающая ее. Вдруг некий голубой луч пронзил убийцу насквозь, и тот рухнул на пол, безжизненно растянувшись на полу. Все же приподнявшись на трясущихся руках, Наташа повернула голову к дверному проему и увидела, что в коридоре светло, а на пороге стоит невысокая женская фигура в темном одеянии и шляпке. Из руки женщины исходил этот голубой поток энергии, которым был сражен убийца. Через миг женщина в черном опустила руку, и голубой луч исчез. – Бабушка? – пролепетала Наташа, опешив и думая, что ей это мерещится. Свечи в канделябрах зажгись сами собой, а у ног старушки она разглядела серебристое пушистое животное. Велина Александровна уже устремилась к ней и склонилась. – Деточка моя, ты вся изранена! В порыве Наташа подняла лицо к Велине Александровне и пролепетала: – Никогда не думала, что буду так рада видеть тебя, бабушка… Павлуша! – вскричала она, устремив лицо и дрожащую руку к кроватке. На краю постели малыша сидела пушистая кошка. Она замерла в недвижимой позе, лишь ее хвост монотонно скользил по окровавленному одеялу. – Он уснул навсегда, Наташа… – вымолвило вдруг животное человеческим голосом. – Его душа покинула тело. – Что? – пролепетала в ужасе пораженная Наташа, почти не обращая внимания на то, что капля-кошка говорит по-человечески. – Нет! Не может быть! Мой малыш! Она ощутила в себе неистовые силы и, поднявшись на окровавленных ногах, кинулась к кроватке. Велина бросилась за ней, но Наташа сама замерла в метре от неподвижного малыша, смотря безумным взором на его окровавленное тело. Она видела, что ауры его нет. – Наташенька, не надо! – Велина обхватила ее руками и заставила отвернуться от жуткого зрелища. – Не смотри, не надо. – Бабушка, что же это? Мой мальчик… – Я так опоздала! Прости меня, деточка… – Они хотят истребить нас всех… – пролепетала сухими губами Наташа, ощущая, как невыносимая боль от ран разрывает ее тело. – Наташа, Велина Александровна! Что произошло? – раздался громкий окрик в дверях, и в спальню ворвался Михаил. Увидев мужа, Наташа закатила глаза и потеряла сознание. Наташа вновь пришла в себя и увидела, как Чернышев склонился над нею, оглядывая тревожным изучающим взором. – Боги! Ты вся в крови. Только не двигайся! Я сейчас! Он встал на колени и начал водить руками над нею, сканируя раны и определяя, как сильно она пострадала. – Немедля пошлю за лекарем! – заявила Велина Александровна, стоявшая тут же, с состраданием взирая на внучку и не зная, как еще помочь. – Нет времени. Лекарь не успеет. Она потеряла много крови, – объяснил Михаил. – Жутко больно, – пролепетала Наташа, чуть прикрывая глаза от невыносимой боли. Он тут же поднес руку к ее ране на плече. Не касаясь даже одежды, Чернышев напряг ладонь над ее раной и сосредоточился. Уже в следующее мгновение Наташа почувствовала, как плечо перестало гореть болью и лишь заныло. То же он сделал с бедром и лодыжкой. Лишь легкое пульсирование крови она ощущала в этих местах. Еще через пару минут Михаил остановил кровь, и Наташа с благодарностью выдохнула, чувствуя облегчение, но все равно ей было невыносимо плохо, и она то и дело теряла сознание. – Надо вытащить пули, – заявил Михаил и велел: – Освободите стол, Велина Александровна. – Да, конечно! – выпалила старушка и с живостью, не свойственной такой пожилой даме, подошла к столу и провела по воздуху руками. Тут же несколько книг, тяжелый подсвечник, чашка с недопитым чаем, перья и шейный платок Наташи, лежащие там, поднялись в воздух и, пролетев через всю комнату, аккуратно опустились на небольшой столик у окна. Это вызвало у Наташи искренне удивление, а у Михаила оторопь. – Ты тоже это умеешь, бабушка? – пролепетала пораженно Наташа, уже ничего не понимая. – А как же, что есть, то есть, – кивнула старушка. – Клади ее сюда. Он осторожно поднял жену на руки и перенес на стол, положив на твердую столешницу. Чернышев дернул ткань платья, обнажая плечо Наташи. Она же, чуть изогнув шею, увидела свою ужасную рану, окровавленную и рваную, и подумала о том, что та, наверное, должна ужасно болеть. Но она не чувствовала боли. Лишь голова сильно кружилась. Она поняла, что муж намерен сделать, оттого с недоверием спросила: – Ты сам будешь вытаскивать пули? Но как? – Я знаю как, – ответил он. Видя ее округлившиеся от испуга глаза, Михаил печально заметил: – У нас есть всего полчаса, не более. Твоя энергия на исходе. – Доверься ему, девочка, он все сделает как надо, – ответила кошка опять по-человечески. Животное так и сидело в ногах маленького Павлуши и медленно гладило пушистым хвостом неподвижные ноги мальчика. Понимая, что надо помочь, Велина встала в изголовье стола и приложила руку к лбу Наташи, начав выводить ее из сознания. – Наверное, лучше усыпить ее? – спросила она. Михаил кивнул, отчего-то даже не удивленный ее словами и тем, что собиралась сделать старушка. В его голове роилось множество мыслей на тему того, отчего бабушка Наташи оказалось ведьмой или еще кем, в общем, явно не была простой старушкой. – Поспи пока, деточка, – успокаивающе сказала она. – Так будет лучше. В это время Михаил отошел к туалетному столику и чуть провел рукой по воздуху. Кувшин с водой приподнялся над небольшим тазиком и склонился. Михаил быстро намылил руки, и вода из кувшина сама полилась на его ладони, смывая мыльную пену. Ощущая теплую ладонь старушки на своей голове, Наташа почувствовала, как покой и умиротворение завладевают ее существом. Ее начало клонить в сон. Уже через миг ее сознание отключилось, а тело расслабилось. Вернувшись к столу, Михаил отметил, что жена крепко спит. Обведя взглядом сидящую на кровати кошку и Велину, он недовольно буркнул: – Так… похоже, все решили раскрыть сегодня… свои настоящие способности. – Я всего лишь успокаивала душу твоего сына, когда он покидал тело. Чтобы мальчик не боялся перехода в иной мир, – констатировала факт кошка. – Я ничего такого тоже не сделала, – ответила Велина, вздохнув и не спуская озабоченного взора с Наташи, пока Чернышев проворно и осторожно обрывал куски ткани с тела жены, обнажая его полностью. – Всего лишь передвинула книги энергией. – Наверняка тот голубой поток света в окнах, который я видел с улицы, ваших рук дело, Велина Александровна? – спросил он и, указав головой в сторону трех трупов убийц у входа, добавил: – Вы разделались с этими наемниками? – Да, – кивнула старушка, нахмурившись. – И вы даже не отпирались, – выдохнул он, опуская голову, проводя рукой над раной, которая под его воздействием начала расширяться. Голова Чернышева уже шла кругом, и все началось последние несколько месяцев. Он думал, что только у него есть тайны, но, как оказалась, все, кто соприкасался с Наташей, не были простыми людьми. Меньшиков, Велина, царица Евдокия. Они все тщательно скрывали свои настоящие намерения и умения. И, если честно, он уже устал удивляться за сегодняшний вечер. Оставшись стоять у головы Наташи, Велина протянула руку и воздушным невидимым потоком переместила три трупа в коридор, закрыв дверь. – Надобно будет сжечь их, чтобы следов энергетического боя не осталось. – Может, вы все-таки объяснитесь? – не выдержал Михаил, обращаясь к старушке и не прерывая своего действа руками над раной девушки. – Полечи мою деточку, сейчас это самой важное. Потом я непременно все расскажу и тебе, и ей. Он кивнул и замолчал. Прошло некоторое время, и Наташа увидела, как бабушка убрала руку с ее лба. Тут же она отметила, что смотрит за происходящим как будто со стороны, и отчетливо услышала разговор мужа и бабушки. Она до сих пор находилась в сознании, лишь не могла двигаться, ибо ее физическое тело находилось во сне. Ведь еще ранее, когда Михаил решил лечить ее, она жаждала увидеть это своими глазами. Тогда она произнесла некую мантру, вычитанную некогда в одной из книг. Эта мантра позволяла оставаться в сознании только на энергетическом уровне, и Наташа несколько раз практиковалась в этом. И поэтому сейчас ей удалось видеть все происходящее со стороны, находясь тут же, чуть в стороне у камина. Ее физическое тело лежало неподвижно на столе с закрытыми глазами, а Михаил, уже полностью обнажив ее, склонился, осматривая рану на плече. Оглядев себя, Наташа увидела светящийся силуэт эфирного тела, прозрачный и мерцающий, парящий над полом. Вновь обратив внимание на мужа, она отметила, как из его руки стал исходить голубоватый свет, раскрывающий рану на ее плече. Неприятное странное зрелище взволновало ее существо. – Ты бы не смотрела, мама, – раздался рядом с ней звонкий голос. – Батюшка сделает все как надо, он умеет. Наташа обернулась на голос и увидела рядом полупрозрачную фигуру юноши, который так же, как и она, парил над полом. Лет шестнадцати, с короткими русыми волосами и приятным лицом, он был странно одет, в длинную белую тунику. Его тело, высокое и стройное, чуть светилось. И тут в ее сознание пришла мысль о том, кто это. – Павлуша? – задала она телепатически вопрос юноше, и он улыбнулся ей, как бы кивнув. – Да, матушка. Вы видите мою душу, а точнее, ту оболочку, которая была при моем предыдущем воплощении, – ответил он так же телепатически. – Просто я привык к ней. В этой же с вами я прожил недолго. – Но я не понимаю, – промямлила она, и ее взор переместился на окровавленную кроватку, где лежало тело неподвижного малыша. – Не переживайте, мама, говорю вам. Все сбылось, как предначертано, – сказал юноша, и она увидела в его добрых глазах неимоверное спокойствие и благодать. – Я сам выбрал такую судьбу перед воплощением на Гайю в этот раз. – Неужели? – Да. Выбрал непростую судьбу, точнее, гибель физического тела так рано. Но благодаря этому моя душа теперь за краткие мгновения набрала уникальный опыт, которого никогда ранее не могла получить. Именно его мне и не хватало, чтобы усовершенствовать и возвысить мою душу до пятой мерности. Ведь трагическая смерть невинных дает невероятный скачок в развитии души, ибо она получает награду за свои страдания. Потому я и выбрал такой жизненный путь изначально. Простые спокойные воплощения в этом трехмерном мире не могли мне подарить его, десятки, сотни воплощений на Гайе, и душа только приблизилась бы к четвертой мерности за все эти тысячи лет. А смотри теперь, мама, мое эфирное тело светится, и я готов отправиться в другие миры! Это так чудесно! – Правда? – улыбнулась она ему. Она вспомнила, как Михаил рассказывал ей, что каждая душа при воплощении сама выбирает свою судьбу, чтобы набраться уникального опыта, ранее не испытанного, и преобразить свою душу. И некоторые души, чтобы развиться быстрее, выбирают или трагическую смерть или жизнь калеки, чтобы испытать все и постараться достойно пройти свой нелегкий жизненный путь, а после физической смерти совершить большой скачок в развитии, ведь именно в трехмерных мирах души могут получить свой самый большой опыт. – Да. Для нового воплощения. Теперь я могу отправиться на другие планеты более высокой мерности и воплотиться там, куда ранее не мог дотянуться своими вибрациями. Например, в мирах пятой мерности, где существа живут в счастье, гармонии, любви. Я так давно мечтал о том, мама. Потому не печальтесь обо мне. – Не буду, раз так все сложилось и это твой выбор, – согласилась Наташа. – Я буду всегда помнить о тебе и любить. – И я мама, но вы должны помочь мне. – Конечно, как? – Прошу, как можно скорее сожгите мое тело, мою физическую оболочку. Она удерживает меня здесь, на Гайе. Оттого я не могу отправиться в мое дальнейшее чудесное воплощение по дальним мирам. – Я поняла, Павлуша, все сделаем. Она вновь повернулась к столу и увидела, как из рук Михаила выходит широкий поток насыщенного голубого света, направленный в ее рану. На ее глазах рана начала раскрываться. Через минуту Чернышев изменил положение ладоней, и в середине голубого потока появился светло-фиолетовый луч, который через мгновение вытянул из ее раны небольшой черный шарик, повисший в воздухе. Михаил тут же откинул его прочь энергетическим потоком и опустил руки чуть ниже к ране. И та начала быстро затягиваться на глазах Наташи, уже вскоре превратившись в кроваво-красный рубец. В течение следующего получаса он вытащил еще две пули и так же залечил ее раны. Когда закончил, он кивнул, Велина Александровна щелкнула пальцами, и Наташа пришла в себя. Она увидела, что вновь оказалась в своем физическом теле, ощутила, что боли нет. Попыталась привстать, и Михаил тут же помог ей. – Осторожнее! – спохватился он и спросил: – Как ты? Оглядев свое плечо и бедро, Наташа отметила ту же картину – красные зажившие рубцы. – Все хорошо, благодарю, милый. Ты оказался лучше любого лекаря. – Шутишь? – улыбнулся он. – Хотя шути, быстрее поправишься, если будешь пребывать в хорошем настроении. Чернышев бережно поднял ее на руки и перенес на кровать, а Наташа, укрывшись одеялом, обратил взор на старушку. – Как ты оказалась в этом времени, бабушка? – Она сказала, что тебе нужна помощь, вот мы и здесь, – тихо ответила Велина, подходя к Павлуше и заворачивая его в белую простыню. – Она? – Капля Толимана, – ответила старушка. – Слава Богам, мы успели вовремя. – Но бабушка, как вы смогли все это? Эти лучи и… – Остатки боевых навыков, которые были у меня когда-то. – Позвольте мне, – сказал Михаил и забрал из рук старушки тело сына. – Миша, он просил… – она замялась. – Да, милая, я слышал его просьбу. Он положил тело сына на стол и, тут же отойдя от него, быстро поджег. Они все трое смотрели за тем, как огонь совершал кроду, древнее действо, которое творили славяне некогда на всей территории Руси, и которое запретили церковники, едва крестили Русь. Именно так душа могла в кротчайшие сроки оторваться от тела и отправиться в небесные чертоги, ожидая следующего воплощения. В какой-то миг Наташа, не спуская взора с огненного пламени, сказала: – Я никогда не подозревала, бабушка, что вы умеете подобное. Вы мне рассказывали только про каплю. – Пришло время рассказать тебя правду, деточка, – ответила старушка, усаживаясь в кресло. Она обратила взор на молодую женщину и сказала: – Я не твоя бабушка, и Вера не была мне дочерью. – Кто вы? – выдохнул Михаил, уже начиная подозревать, кто на самом деле эта женщина. – Такой же агент Светлых сил, каким была Вера. Уже многие сотни лет я служу Федерации Света, – ответила четко и просто Велина, обратив взор на Михаила, который в эти мгновения поддерживал энергетической силой огонь в одном месте на столе, чтобы тот не распространялся далее. – Моей миссией был поиск капли Толимана, потому я и оказалась рядом с ней после долгих поисков. Но, к сожалению, не смогла вывести ее с планеты, ибо после нескольких боев с нелюдями была сильно травмирована. Я не могла выйти на связь с Федерацией, моя коронная чакра не функционирует на нужной частоте из-за осколков в голове. Потому я искала другого агента, чтобы он помог мне и передал информацию о капле. Так я вышла на Веру. – Так это вас я должен был найти в девятнадцатом веке? – выпалил возбужденно Михаил. – Это вы тот пропавший агент, с которым прервался контакт и который в последний раз выходил на связь в девятнадцатом веке? – Найти меня? Федерация искала меня? – опешила Велина. – Да, – кивнул он. – Ваш кодовый позывной – Белка? – Да, ты прав, Михаил. Еще двести лет назад Федерация послала меня на Гайю, и я отыскала каплю, но в девятнадцатом веке мне пришлось выдержать несколько тяжелых боев с рептилоидами. Меня сильно ранили, оттого орионцам удалось увезти каплю с Гайи. – Я тоже пришел слишком поздно, орионцы увезли ее на своем корабле, – вспомнил он давно минувшие события, когда он видел взмывший в небо межпланетный корабль орионцев. – Так это был ты, Михаил? – уже пораженно заявила Велина. – Там, на пустыре, это ты окрикнул меня? – Видимо, я, – выдохнул он, вспомнив того скрюченного человека в плаще, который быстро ретировался после его окрика. – Тогда я была сильно ранена, рептилоиды перебили мне два позвонка, нарушив излучение трех моих средних чакр. С тех пор я потеряла многие свои уникальные способности. Оттого орионцам удалось украсть у меня каплю. – Но ты, Чернышев, ты тоже служишь в ГФС? – Да. Я послан на землю с той же миссией, что и вы, Велина Александровна, для помощи каплям, – ответил он и, заметив, что огонь спалил уже почти всю плоть, оставив только скелет, потушил пламя. – Нам не нужна помощь, дети мои, – вдруг заявила громко по-человечески кошка, сидящая на кровати в ногах Наташи. – Ты умеешь говорить? – опешила Наташа, только сейчас сообразив, что кошка за сегодня произнесла уже пару фраз, но она, находясь в шоке от боли, не заострила на этом внимания. – Умею, девочка, – отозвалось мохнатое животное, обратив на нее мордочку. – Но все же Федерация беспокоится… – начал вновь Михаил. – Преувеличивают, – заявила капля-кошка. – Пока что именно я вас спасаю на этой планете. Неужели вы думаете, что горстка одержимых фанатиков-рептилоидов, жаждущих править на Гайе, может поймать меня и запугать? Нет, мы, Звездные не так просты и беззащитны, как кажется на первый взгляд. Именно я охраняла царскую семью Руси на протяжении всех веков, я сама избрала эту миссию на Гайе. Именно я ушла с последней дочерью Петра в будущее, многие годы охраняла Наташу и была рядом. – Так ты не просто так выбрала Наташу? – пролепетал окончательно пораженный Михаил. – Ты знала, что она царевна? – Конечно, альдеронец, ты думаешь я тут занималась всякой фигней? – Чем? – Жаргонное слово из будущего Гайи. Не стоит запоминать, – усмехнулась капля-кошка. – Именно я следила за всем, что происходило с этой девочкой, – капля повернула мохнатую мордочку к Наташе. – А Вера и Велина лишь помогали мне. Я должна была охранять настоящих Романовых. Наташа последняя в роду, ведь дни царствующего Петруши сочтены. Отпечатки пальцев этой девочки, открывающие путь в Агарту, должны перейти к ее потомкам, это сейчас самое важное. После этого все замолчали. – Вы тоже намеренно искали Веру, Велина Александровна? И знали, что Наташа – царевна? – уточнил Михаил. – Что царевна, не знала, но я искала агента, и Вера оставляла некоторые зацепки, потому я отыскала ее, – согласилась Велина. – Я надеялась, что Вера поможет мне отправить послание в Федерацию, ибо сама я на это не была способна, мои чакры не функционировали как надобно. За все эти годы я смогла восстановить работу только одной сердечной. – Я знаю, как это сложно, – кивнул Михаил. – Восстанавливаться в этом трехмерном мире. – И обнаружила утерянную каплю Толимана здесь, рядом с Верой. Потеряв ее в 1834 году, я решила отправиться раньше, в восемнадцатый век, чтобы попытаться отыскать ее там, пока она еще была на Гайе. – Удивительно, что я сделал то же самое, – кивнул Михаил. – И впрямь, – улыбнулась старушка. – Я начала искать каплю и таких же агентов, как я, и вышла на Веру. Она мне рассказала про Наташу и про то, что вывезла ее из опасного 1698, когда репы, захватившие власть на Руси с помощью подставного царя Петра, охотились за всеми Романовыми. Я решила остаться подле Веры и помочь. Она представила меня всем как свою матушку, а после ее смерти я заботилась о тебе, деточка. Перед смертью я обещала Вере, что, едва тебе исполнится восемнадцать, постараюсь отправить тебя в 1727 год, сюда, как они и условились с твоими настоящими родителями. – Все эти годы вы были моим ангелом-хранителем, бабушка, – улыбнулась ей Наташа. – В день твоих именин именно я положила тиару-каплю в ларец Веры, и Огарев отдал тебе его. До того я в тайне хранила ее у себя, так велела капля. – Да, – промурлыкала кошка. – Надо было выждать время, а то эти неугомонные рептилоиды начали бы охоту гораздо раньше на Наташу, Веру же мне не удалось спасти. – Я положила каплю-тиару сверху, оттого за долгое время Огарев вновь увидел ее в день твоих именин, – объяснила Велина. – До этого он и его дружки считали, что тиара исчезла навсегда. Он тут же доложил своим хозяевам, и потом началась охота, чего я и опасалась. Когда же наш граф взял тебя под свою защиту, я обрадовалась, думая, что он просто чародей, даже не подозревала, что он агент Федерации. – Я тоже не подозревал о вас того же, Велина Александровна, – отозвался Чернышев. – Теперь все открылось, – тихо пояснила кошка. – До этого дня было нецелесообразно и опасно вам знать правду друг о друге. – Когда же орионцы и Огарев стали вести себя до крайности нагло, я поняла, что необходимо как можно скорее отправить тебя к родителям, – продолжала Велина. – В течение последних нескольких лет я пыталась активировать пару арок перемещения, но, к сожалению, мое травмированное тело не позволяло запустить их. Последняя арка была на Пятой горе, которая, как я знала, некогда имела самое сильное свечение и даже разрушенная могла запустить коридор времени. – Так это вы были на Пятой горе? – опять потрясенно выпалил Михаил. – Когда едва не застал вас, я подозревал, что это был один из агентов. – Да, это была я, – кивнула Велина. – Но тогда у меня так ничего и не вышло. – А портсигар? Я нашел на том месте, вот он! – заявил он, вытаскивая из кармана серебряную вещицу. – Обронила его, видимо, он принадлежал царю Петру, отцу Наташи. Вера передала его мне, а ей – царица Евдокия, когда отдавала дочь. – Понял. На нем бука П с вензелем, и это не фамилия, а имя Петр! Как же я был слеп, что не смог понять все это время, кто вы есть на самом деле, Велина. – Похоже, за долгие годы я научилась отлично играть роль дамы-дворянки, – усмехнулась она, – если уж роль агента мне была не под силу. – Не говорите так, Велина, – сказал Чернышев. – Вы многое сделали для Наташи. Главное, уберегли ее до совершеннолетия. – Едва не допустила ее гибель, за то корю себя, – вздохнула печально старушка. – Когда вернулась в усадьбу с Пятой горы, я обнаружила, что ты, деточка, похищена, а Михаил бросился тебя искать. Я поспешила следом, сразу заподозрив Огарева. Едва кучер ночью доставил меня в его усадьбу, я по следам проследила за передвижениями Михаила. Соваться в логово я не могла, у меня не было так много боевых сил, как у твоего мужа. Оттого следила за всем из окна наверху. Когда же они… стали… – она замялась. – Я ударила энергетическим лучом по ошейнику Михаила, применив одну из двух боевых практик, на которые еще способна. – Так это были вы, бабушка? Вы разбили ошейник Миши! – Я. Я знала, что он сильный чародей и сможет одолеть их. Так и вышло. – Вот кто был нашем спасителем, – улыбнулся Чернышев. – Но я не могла оставить в живых Огарева. Я знала, что вы не решитесь лишить его жизни, потому сама пошла к нему. Он заслуживал наказания за твои мучения, Наташа, и за Верочку. Ведь до того дня я только подозревала его, но у меня не было доказательств. Однако, едва поняла, что это он виновен во всем, я покарала его. – Так это вы лишили его жизни? – опешила Наташа. – Да. Я разделалась с ним за четверть часа до вашего прихода. Потом подложила ключ в его руку и письмо Веры в верхний ящик стола, где она указывала, как найти твоего настоящего отца. В итоге все мы здесь, капля была права. Михаил помог тебе перейти сюда и найти родителей. – Я знала, что это ему под силу, – кивнула капля-кошка. – Похоже, у вас был сговор на мой счет, – как-то криво оскалился Михаил, проведя взглядом по Звездной капле и Велине. – Вы мне всегда нравились, Михаил, лучший защитник для нашей девочки, – ответила Велина. – В этом мнении мы с ней схожи, – согласилась капля. – А ты, бабушка… – она чуть замялась. – Я же могу тебя так называть? – Естественно, моя деточка. Как же еще? Ты с рождения при мне, словно родная. – Как ты попала сюда? – продолжала Наташа. – Ты смогла активировать арку? – Звездная помогла мне, – объяснила старушка. – Но если капля могла помочь, то… – Девочка моя, твой муж весьма хорошо управляет арками и без меня, – отозвалась кошка. – К тому же, как сказала Велина, тебе нужен был защитник здесь, в этом времени весьма опасно, вот мы и решили отправить тебя вместе с ним. Потому и надоумили, как тебе тайком пройти в арку. – Прекрасно, вижу, я сыграл нужную роль в вашим тайном плане, – уже недовольно заявил Чернышев, чувствуя себя не в своей тарелке оттого, что агент которого он искал столько времени, последние полгода жил в его доме в роли бабушки Наташи, а он даже не распознал этого. – Важную роль, – сказала Велина. – Помог Наташеньке разыскать родителей. К тому же я тоже до сего дня не знала, что вы служите на благо Светлых Сил. Звездная хоть бы словом обмолвилась. А я все гадала, откуда у вас столько необычных навыков и умений, граф, – улыбнулась Велина. – Но теперь все встало на свои места. Федерация до сих пор отлично готовит своих агентов. Но что же теперь? – Как можно быстрее доберемся до ближайшей арки перемещения и уйдем в будущее, – заявил Михаил. – Оставаться в этом времени у меня нет желания, думаю, у вас тоже. Он протянул руку вперед, собрал останки сына в кучу и переместил их в пустой кувшин из-под воды. – Итак, обратно в будущее. Батюшка Петр благословил меня, – сказала Наташа. – Возвращаться в 1772 год также опасно. Пойдем далее, в девятнадцатый век, – заявил Чернышев. – Там у меня есть поместье, в Воронеже. И там пока нет репов. – Хорошо, – кивнула Велина. – Вам виднее, Михаил. – Надо торопиться, – заявила кошка. – Репы в негодовании. Царь подписал указ об аресте приближенных Меншикова. А его самого с семьей выслали из Петербурга. Твой разговор с царем удался на славу, альдеронец. – Я рад, что правда восторжествовала. Царь должен знать, кто в действительности виновен в гибелии его деда и мучительной смерти отца. – Все верно говоришь, – отозвалась капля. – Но рептилоидам эта правда не по нраву. Сейчас они просто в бешенстве, прекрасно вижу это. Меньшиков их верный вассал, через кого они теперь будут проворачивать свои гнусные темные делишки? Самозванца Петра еще ранее светлые волхвы отправили вон с этого света. К тому же Меньшиков только что рассказал репам все о Наташе, Агарте, и скоро они будут здесь. Они жаждут крови. Надо уберечь нашу девочку, ведь опять ждет малыша. – Я беременна? – опешила Наташа. – Да, – кивнула кошка-капля. – Это дитя ты обязана хранить как можно бережнее. Он последний из царского рода. Ведь молодому царю Петру осталось недолго царствовать, отец говорил тебе об этом… – Полчаса, – сказал твердо Михаил. – Собираем самое необходимое и уходим из этого времени… Они выехали засветло. Всадники и кошка на двух лошадях последовали по пустынным улицам в рассветной мгле. Наташа сидела на коне боком впереди Михаила, и он бережно придерживал ее. До сих пор она неважно себя чувствовала. Оттого они поехали на одной лошади. Велина с кошкой скакали позади. К луке седла была привязана крынка с прахом Павлуши. Они намеревались как можно быстрее доехать до собора, где располагалась арка перемещения, стараясь не привлекать излишнего внимания. Наташа была ранена, и быстрая скачка могла навредить ей. Оттого они двигались медленной иноходью. Велина Александровна скакала немного позади, с небольшим вещевым мешком на плечах, в котором сидела серебристая кошка. – Миша, у меня голова идет кругом, – тихо вымолвила Наташа в какой-то момент, когда они уже проехали половину пути. – Почему капля называет тебя альдеронцем? Я поняла, что вы служите с бабушкой в Федерации Света, про нее говорила и моя матушка Евдокия, когда упоминала о Вере. Но ваша служба, зачем она? – Федерация объединяет многие развитые цивилизации во вселенной, планеты и звездные системы, которые стоят на стороне Света. Я агент, как некогда были Вера и Велина. Федерация посылает нас на разные планеты для помощи. Пытаемся сделать эти миры чуть добрее и справедливее, – объяснил Михаил, натягивая вожжи и чуть придерживая коня, который поскакал слишком резво. – И что же, бабушка и ты, Миша, с другой планеты? Вы родились не здесь? – продолжала она задавать вопросы, ухватив самую суть. – Да. Я прилетел с другой планеты. Я родился на Альдероне. В пятом измерении. Я служу в Федерации более двухсот лет. – Просто нет слов, Миша… и как же ты попал в наше время? Она рассказал ей в двух словах о своей миссии на Гайю, о том, что долгие годы разыскивал каплю, выдавая себя за графа Чернышева. Она слушала молча, внимательно глядя на его профиль и не перебивая. Когда он замолчал, она долго пронзительно смотрела на него, и он бросил на нее внимательный взор, не в силах понять, испугалась она его рассказа и считает его неким чудовищем, или же, наоборот, ничего не поняла. – И как твое настоящее имя, альдеронец-Михаил? – тихо спросила она. Он глухо выдохнул, понимая, что она не просто все поняла, но и приняла эту правду, и явно не боится его. – Ариан. Матушка дала мне его. По-альдеронски оно значит «звездный рыцарь». – Красивое, очень тебе подходит. – Надеюсь, ты не считаешь меня чудовищем? – Чудовищем? – Ты вольна так думать. Мало того что родился на другой планете. Мне еще и лет много… – Почти триста, ты сказал. – Да. – Нет, меня это не пугает. Наоборот, я просто восхищена! Мой муж из иного мира. Разве можно было такое помыслить. Это же так интересно! – улыбнулась она. – Твой возраст меня не смущает тоже, хотя я немного удивительно, ты выглядишь невозможно молодо. – Я же говорил тебе, душа моя, на планетах пятого и выше измерений для душ, которые там воплощаются, старости не существует. Существа, живущие в тех мирах, сами выбирают, когда им уходить из физического тела. Быстрое телесное старение происходит на планетах третьем мерности, таких, как эта. Хотя даже здесь, в дуальном мире, чистые души медленно стареют, такие люди выглядят моложе своих лет. – Чудеса, да и только. – Это обычные законы вселенной. Просто рептилоиды за многие тысячи лет убедили людей в том, что старение организма – норма, а это не так. Люди сами внушают себе, что старость настает после пятидесяти, а вскоре и смерть. Но люди, жившие ранее на Гайе, многие тысячи лет назад, когда планета еще находилась в седьмом, затем в шестом и пятом измерении, знали, что старения как такового нет, и потому жили сотни лет. Сейчас же Гайя словно опустилась в «болото», страхи, страдания и войны, рабство разрушают жизни и калечат души и тела. Потому люди стареют и болеют. А репы поддерживают этот хаос и тьму, развязывая новые войны. – Как жаль, что то благословленное время прошло, – вздохнула Наташа. – Оно настанет снова. За все свои страдания и бескрайнее терпение красавица Гайя вновь сможет подняться в пятое измерение, как когда-то давно, тысячи лет назад. Любовь Творца к ней и ко всем нам безгранична. Осталось совсем немного. Именно для этого на Гайю пришли Звездные капли, чтобы выявить всех людей со светлой душой, которые тянутся к Свету, чтобы помочь им подняться вместе с планетой в пятое измерение, в ту счастливую жизнь. Москва, близ Спасского собора 1727 год, сентябрь Они уже приблизились к нужной улице. Стояла подозрительная тишина, которая вызвала у Михаила подсознательное чувство опасности. Но вокруг не было видно ни души. Они подъехали к ограде собора и спешились. Михаил поднял Наташу на руки, она же держала крынку. Велина выпустила кошку из сумы, и животное пошло рядом. Они быстро направились внутрь церковной ограды, намереваясь как можно скорее войти в собор и активировать арку перемещения, но тут раздался окрик позади: – Стойте! Резко остановившись, Михаил с Наташей на руках и Велина, следовавшая рядом, увидели, как из-за небольших кустов и деревьев у ограды, сзади и впереди появились многочисленные темные фигуры угрожающего вида, в шляпах и плащах, их было несколько дюжин. Они окружали их, остановившись в десятках шагов. Все орионцы и репы, просканировал их души Михаил. Их явно ждали, и ждали в правильном месте. Там, где находилась единственная в округе работающая исправно арка перемещения. И, похоже, рептилоиды отлично знали, зачем Чернышевы и Велина приехали сюда, и, видимо, собирались помешать. – Что вам нужно?! – процедил Михаил, сильнее прижимая к себе Наташу. Он ощущал справа от себя дыхание Велины и ауру серебристой кошки слева. – Найденная наследница должна быть уничтожена, – отчеканил один их убийц, озвучив вслух приказ, данный его отряду чуть ранее. – Дайте нам уйти, более мы не появимся в этом времени, – попытался убедить их Михаил. – Нет, вы останетесь здесь! – прошипел тот в ответ, и тут же все окружающие вояки вытянули ружья и пистолеты, подняв их. – Огонь! – скомандовал главарь. – Миша! Боженька, помоги! – закричала истерично Наташа, слыша первые выстрелы ружей и испуганно вжимаясь лицом в широкое плечо мужа. Велина выкинула вперед руку, пронзив одного из репов, и тут же пуля угодила в ее руку, она застонала, прижав ладонь к ране. Мгновенно Чернышев поставил жену на ноги и выкинул в первый ряд репов снежный вихрь, сбивший некоторых с ног. Он выхватил пистолет, но тут же на них обрушился град пуль из ружей второго и третьего эшелона убийц, пробивающий плоть, словно огненный поток. – Довольно! – вдруг раздался громоподобный телепатический глас капли Толимана в головах Михаила, Велины и Наташи, и кошка ударила хвостом о землю. Все замерло вокруг. Все словно окаменели, никто не мог двинуться. Все лишь поводили взглядами друг по другу, не понимая, что происходит. Ни слова, ни движения никто из присутствующих в этот миг около собора не мог сделать. Капля-кошка ударила второй раз хвостом о землю и тихо сказала: – Время, повернись вспять. Никакой стрельбы. Тут же, словно в замедленном кино, время начало откручиваться назад, и все увели себя со стороны: пули полетели обратно в ружья, а окружающие переместились в позы, занимаемые минутой ранее, а ран на телах Михаила, Наташи и Велины не оказалось. А Наташа находилась на руках мужа. – Итак, идем в Воронеж, 1834 год, – раздалось в головах Чернышевых телепатический голос капли-кошки, и она в третий раз ударила хвостом о землю. Тут же вспышка озарила окружающее пространство вокруг собора на несколько верст. Агрессивные вояки с оружием в руках были снесены световой волной, упав наземь и вновь ожив, а Михаил, Наташа и Велина исчезли из этого времени. Российская империя, Воронеж, 1834 год усадьба Михайлово Ослепляющий белый свет исчез, Наташа огляделась. Она так и была на руках у Михаила, а бабушка стояла рядом. Находились они в незнакомом ей месте, посреди широкой аллеи, у двухэтажного каменного особняка, выкрашенного в золотисто-персиковый цвет, с белыми колоннами у входа. – Все, исполнила, – заявила капля-кошка. – 1834, Воронеж. – Вот это чудо, – просипел Михаил восхищенно, оглядывая свою воронежскую усадьбу и понимая, что капля перенесла их не только в нужное время, но и место. – Ты что, прочла мои мысли? – Да, альдеронец, – ответила важно капля. – Я многое могу, ты же знаешь. Не только перемещать во времени и пространстве, могу повернуть движение солнца по другой оси, если понадобится… – Боги Светлые, – пролепетал мужчина, осторожно ставя Наташу на ноги и видя, что едва занимался рассвет и слуги, видимо, еще спали. – Так ты могла одним взмахом своего хвоста успокоить всех рептилоидов и орионцев и раньше, но не делала этого? Ты позволила им убить моего сына и ранить Наташу? Убить Веру, царя Петра и… – Слушай, альдеронец! – перебила его капля и вмиг превратилась в белого голубя. Похоже, в этом времени она решила стать птицей. – Мало ли, что я могу? Я не имею права вмешиваться в это, ты понимаешь? Ни во что не имею права вмешиваться! Я всего лишь сторонний наблюдатель. Это моя миссия здесь, на Гайе. Могу только направлять и подсказывать. Все! В редких случаях, скорее, критических, как сейчас, помочь. Но не более. Вы сами должны все делать, своими руками. Иначе это будет прямое нарушение свободной воли живых существ. А это главный закон Вселенной. После закона о безусловной Любви. – Ясно. – Нет, не ясно. Вижу, что, пребывая в трехмерности, ты позабыл всю звездную науку о мирах, оттого осуждаешь меня. – Это не так, – глухо вымолвил он. – Да, я могу хоть теперь все устроить на этой планете. Одним щелчком хвоста удалить всех рептилоидов, орионцев с Гайи, остановить все войны, сделать всех людей беззаботными и богатыми. Но что это даст? Ничего. Поймите, только в таком мире, в страданиях и победе над злом ваши души совершенствуются, становятся чище и поднимаются на другой уровень развития, если вы достойно проходите все испытания, с благодарностью и спокойствием. Вы сами, своими поступками совершенствуете свою душу, переходя на четвертую и пятую мерность. Что толку, если я все сделаю за вас? Ваша душа так и останется душой третьего измерения, не прошедшей нужные уроки жизни, а вы так и будете бесконечно воплощаться в мирах третьего измерения. Именно поэтому Светлые Боги не вмешиваются открыто ни во что, хотя и могут создавать своей мыслью Вселенные. Они понимают, что, нарушив закон свободной воли любой души, не дадут развиться ей самой. Это как носить дитя все время на руках, не позволяя ему научиться ходить самому. Только сама душа может развить себя, никто за нее. По-другому не происходит в бескрайних вселенных. – Я понимаю, о чем ты говоришь, капля, – воскликнула Наташа. – Павлуша сказал, что он сам выбрал свою трагичную судьбу, я видела его душу, пока ты лечил меня, Миша. Теперь его душа перешла в высшие измерения. – Именно! – согласилась кошка. – И душа Верочки тоже выбрала свою судьбу, я не имела права вмешиваться. – Отчего же ты сейчас вдруг вмешалась? – нахмурился Михаил. Хотя он понимал, что капля права во всем, но смерть сына, а главное, трагичное осознание, что именно он виновен в этом, раз пришел так поздно, травили его существо. – Что стоило тебе оставить нас репам… – Не надо так, Михаил, – попросила Велина Александровна. – Все эти годы капля была нашим ангелом-хранителем. – Тот миг был судьбоносным, – просто ответила капля-голубь. – Не только для вас, но и для всей Гайи. К тому же в тот миг Наташа просила Бога помочь. Я оказалась ближе всего. Я имею право откликнуться, если меня зовут. Наташа должна жить, чтобы оставить потомство. Ибо ее правнуки смогут открыть Либерию для людей, когда придет время. С этим связано слишком много судеб, переход планеты в пятое измерение и даже спокойствие других звездных миров. – Как это? – удивилась Наташа. – Все просто, девочка, – сказала капля Толимана. – Все планеты во Вселенной взаимосвязаны, если страдает одна и ее жители, то плачут и другие миры. Все энергии во Вселенной перетекают одна в другую. Низкие вибрации Гайи сейчас также понижают общий энергетический фон и всех планет во Вселенной. Это как если лишить пальца человека, будет страдать весь организм. Именно поэтому Федерация Света помогает на таких планетах, чтобы добро победило. Повышение вибраций любого из миров повышает общие вибрации всей Вселенной и других планет. Мы все взаимосвязаны, как единой божественный организм. Так задумал Бог-Абсолют, любящий безмерно нас всех… Российская империя, Воронеж, 1839 год усадьба Михайлово Прошло четыре благословенных года для семейства Чернышевых. Через восемь месяцев после перемещения из прошлого Наташа родила двойню, крепких розовощеких мальчуганов, которых назвали Сергей и Никита. Михаил искренне радовался рождению сыновей, понимая, что отныне с Гайей его связывает не только звездная служба, но и сердечная привязанность и семейные узы. Все эти годы Наташа и Михаил жили душа в душу, совершенствовали свои энергетические навыки, растили малышей, упивались спокойным безмятежным настоящим. Они почти не вспоминали о рептилоидах, страшных потрясениях и непростых временах, и о том времени, когда им приходилось бороться, чтобы отстоять свое право на жизнь в этом мире. Но в последние недели вокруг семейства Чернышевых вновь начали витать некие темные энергии и появляться странные личности. В тот вечер Чернышевы и Велина остались одни в полутемной гостиной, решая, что же делать дальше. – Миша, я опять видела этого неприятного типа, – сказала Наташа обеспокоенно. – Он точно преследует меня. И это все тот же мужчина, который в прошлый раз пытался скрыться в нашем саду. – Опять он? Хотя ты права, этот колдун настроен весьма решительно, – разъяснил Михаил. – Колдун? – удилась она. – Да. Тот человек имеет душу альфы и занимается так называемой черной магией, а точнее, призывает к себе на помощь из нижнего астрала низковибрационных сущностей. Они служат ему: пугают людей своим видом, передвигают вещи, показывают все свои делишки, на которые способны бестелесные существа нижнего астрала. Но они могут только пугать, Наташа. – И ты так спокойно это говоришь, Миша? А если этот альфа опять связан с теми бешеными оборотнями, что погубили моего отца и Павлушу? И от которых мы бежали тогда из прошлого? – Я уже говорил тебе, милая. Это просто жадные до денег людишки, – вздохнул Чернышев. – Я согласна с Михаилом, – вмешалась Велина, сидевшая тут же на диванчике. – Они не похожи на рептилоидов. – А если они все же знают про меня и каплю? – не унималась Наташа, бросив обеспокоенный взор на большую гончую, лежащую на ковре у камина, которая дремала и делала вид, что не слушает их разговор. Нынче Звездная капля Толимана имела обличье собаки – рыже-белой породистой гончей. – Вряд ли, – засомневался Михаил. – Наташа, этот субъект и его люди – простые воры, одержимые жаждой наживы. Похоже, они узнали про звездную каплю, но точно не понимают, что это. Наверняка ищут просто дорогую драгоценность, которую мы якобы храним у себя. – Но они могут попасть под влияние масонов, – вдруг произнесла звездная капля телепатически и зевнула. Все трое услышали ее слова. – На днях появилась тайная шайка этого «братства» в Воронеже. – Дурное известие, Звездная, – заявил, мрачнея, Михаил, зная, что возглавляли масонские ложи всегда именно рептилоиды. – Я просто предупредила, – отозвалась капля. Чернышев задумался. Эта новость не нравилась ему. Он понимал, все масонские братства связаны друг с другом. И, возможно, вскоре воронежская ложа может узнать о том, кто такая Наташа и какова настоящая ценность капли. Они наверняка выйдут на этих колдунов, одержимых наживой, и, возможно, репы опять начнут свои козни. Михаил напрягся, ибо чутье и предсказание будущего никогда не подводило его. – Миша, мне не по себе! – воскликнула порывисто Наташа. – Я не хочу вновь переживать весь тот ужас, что уже пережила четыре года назад. Я не выдержу этого еще раз. Он обратил на нее взор, поняв, что Наташа тоже прекрасно спрогнозировала будущее. – Успокойся, душа моя, я все решу, – сказал он твердо, перебирая многие варианты будущего и выстраивая логические цепочки. И вдруг тихо спросил у жены: – Наташа, а почему бы нам не отправиться на Альдерон? – На Альдерон? – опешила она лишь на миг, но тут же поняла все, точнее, ей удалось прочитать мысли мужа. – Почему бы нет? Это было бы чудесно! Я бы хотела полететь туда. Чтобы все эти колдуны и репы забыли про нас. Соберем мальчиков, тебя, бабушка, и… – Малыши должны остаться на Гайе, – заявила капля-гончая телепатически. – Они часть этой планеты. Не надо за них решать. Их души выбрали воплощение здесь. Их миссия – вырасти и продолжить твой род, девочка. – Капля права, – согласился Чернышев, вздохнув, ему тоже было не по себе от мысли о необходимости оставить любимых сыновей здесь одних, но лучшего выхода он не видел. – К тому же вибрации их души еще не достигли пятой мерности, они не смогут попасть на Альдерон. – Но я не смогу оставить их тут одних, – обеспокоенно сказала Наташа. – Почему одних? – удивилась Велина Александровна. – Я останусь на Гайе и присмотрю за ними. Тайно, чтобы об этом никто не знал. – То есть вы предлагаете мне оставить детей здесь, а самой ехать на Альдерон? – нахмурилась Наташа, ей было не по себе от этого. – Да. Это бы все решило, – добавил Михаил. – Смотри, мы инсценируем нашу смерть перед колдунами. Они понимают, что о месте нахождения якобы драгоценностей знали только мы, и потому прекратят поиски. Мы улетаем на Альдерон, мальчики с Велиной остаются здесь в относительной безопасности. И все. – Правильно, Михаил, – кивнула Велина. – Про нас с Никишей никто до сих пор не знает, точнее, что он ваш сын. Наш домик, где мы с ним живем, на окраине города не привлекает внимания. Весьма умное решение ты принял тогда, Михаил. – Я предвидел возможную опасность. Не следует всем знать, что у Наташи есть еще один сын. Вы ни в чем не нуждаетесь, если понадобится, можете уехать из Воронежа для пущей безопасности. – Я бы тоже полетела с вами на Альдерон, – заявила вдруг капля Толимана. – Все же я привыкла к тебе, Наташа. Да и с тобой рядом, альдеронец, спокойнее. – Хорошо, и тебя непременно возьмем, – согласился Чернышев, подыгрывая звездной капле, ведь он знал, что она не нуждалась ни в каких межзвездных кораблях и могла перемещаться в любую точку вселенной силой своей мысли, но отчего-то теперь решила изобразить из себя нежное существо, нуждающееся в защите. – Нет, я так не смогу, – опять начала Наташа. – Велина, полетели с нами. Разве ты не хочешь вернуться в ГФС? – Я же говорила тебе, Наташенька, не хочу, – ответила твердо Велина. – Я уже привыкла жить на Гайе, мне здесь нравится. Где еще увидишь столько пороков и зла и столько же мужества, терпения и человеческого достоинства у живых существ? Здесь необычайно интересно и разнообразно, хотя и непросто жить. Но мне пока не надоело. К тому же другая звездная капля остается здесь, на планете, буду с ней рядом. Не переживай, я присмотрю за мальчиками, все будет хорошо. Тебя же я вырастила, даже несмотря на этого злодея Огарева. Я останусь здесь, мои вибрации и больное тело все равно не смогут подтянуться в пятое измерение. – Если бы ты захотела, бабушка, – с воодушевлением начала молодая женщина. – Ведь, ты, Миша, говорил, что в ГФС есть технологии, которые лечат любые недуги. – Но я не хочу, Наташенька. Пока мое место здесь, рядом с мальчиками, когда-то я так же заботилась о тебе. Моя душа просит этого. Позвольте мне помочь вам, отправляетесь на Альдерон. Я останусь здесь. Поезжайте, думаю, тебе понравится там, деточка, увидишь много нового, необычайно интересного. – А мне разрешат полететь на Плеяды, Миша? Я же родилась на Гайе, – спросила Наташа. – Не сомневаюсь в этом. Главное – твое искреннее желание и высокие вибрации души, они позволят тебе спокойно переместиться в более «высокие» миры. Звездные семьи Вселенной принимают всех, кто приходит с чистым сердцем и любовью. Хотя другие существа с низкими вибрациями души и не могут притянуться в высшим измерениям. – Закон Вселенной… – улыбнулась она.