Глава IX. Ассамблея

Москва, 1727 год, Апрель 27 – Наташа, у меня хорошая новость, – заявил Чернышев с порога, едва войдя в детскую, где жена пеленала малыша. – Какая же? – удивилась она, обратив на него внимательный взгляд, и, умело завернув Павлушу в пеленки, положила сына в кроватку. Прошло уже более двух недель после родов, и молодая женщина полностью оправилась, ее организм пришел в норму. Малыш чувствовал себя хорошо, жадно сосал молоко у кормилицы, приходившей в дом Чернышевых четыре раза в сутки, был спокойным и много спал. – Послезавтра мы едем на ассамблею к князю Меньшикову. – К Меньшикову? Но зачем? Ты же говорил, что нам нужны члены тайного совета. – Потому и поедем именно туда. На ту ассамблею приглашены трое из этих советников, надеюсь, смогу поговорить с ними. К тому же знакомство с князем Меньшиковым тоже не помешает. Все же он второе лицо в государстве после государыни. Если все поучится, я попрошу у него разрешения на свидание с царицей Евдокией. Надеюсь, он войдет в положение. – Ты все замечательно придумал, милый, – сказала она, прижавшись к нему, и обняла. – Непременно поедем на эту ассамблею. – Купим тебе платье по последней моде и послезавтра отправимся в Петербург. – А Павлуша? – Оставим на пару дней с Катериной и кормилицей. Санкт-Петербург, 1727 год, Апрель 29 Дворец князя Меньшикова на набережной Невы Чернышевы прибыли на ассамблею к назначенному времени. Выйдя из наемного экипажа и следуя среди многочисленных приглашенных по широкой алее, примыкающей к набережной Невы, они с интересом осматривали петербургскую публику, которая блистала изысканными нарядами и драгоценными камнями. Величавый каменный дворец в золотистых тонах стиля барокко имел внушительный и лаконичный вид и являлся жемчужиной огромной усадьбы князя Александра Даниловича, которая протянулась почти на всю ширь Васильевского острова. Меньшиков, бывший фаворит царя Петра, а нынче первый советник государыни Екатерины, невероятно кичился своим богатством и высоким положением. Теперь он взлетел так высоко, что практически единолично правил страной, и его бывшая любовница, императрица Екатерина, безгранично доверяла ему. Почти час Чернышевы провели в многолюдной зале, ожидая, как и все стоящие дворяне, пока появится главный устроитель празднества – князь Меньшиков. Гости непрерывно болтали, делились сплетнями и пили вино, которое разносили слуги по залу. В этой блестящей надушенной толпе придворных поговаривали даже, что на ассамблею может приехать сама императрица Екатерина Алексеевна, вдова царя Петра. – Это Меньшиков? – спросила Наташа мужа, едва в зале появился блестящий царедворец в большом черном парике и с тростью, в сопровождении одного из дворян. – Да, светлейший князь, Александр Данилович, – ответил ей тихо Михаил. Меньшиков громко поздоровался со всеми и объявил о начале ассамблеи. Тут же загремела музыка, и некоторые дворяне перешли для танцев в соседние залы. Сам же князь остался в парадной гостиной, решив, видимо, переговорить с некоторыми гостями. Чернышевы так и стояли чуть сбоку, обсуждая, что делать дальше. – Ты видишь кого-нибудь из членов совета? – спросила тихо Наташа мужа, взяв в руку бокал с водой, который любезно поднес один из слуг. – Пока нет. В этот миг сбоку послышался звон бьющегося стекла. Михаил и Наташа обернулись, увидев слугу, который нечаянно уронил поднос с двумя бокалами на пол рядом с тучным господином в высоком белом парике. Михаил тут же признал в придворном графа Толстого, одного из тайных советников, одного из шестерых который был им нужен. Приметы и внешность этих важных деятелей Михаил хорошо изучил по портретам. – Какой неуклюжий! – выпалил граф Толстой. – Выполняй, что велено! – Я не смогу, ваше сиятельство, это же грех, – промямлил испуганно слуга, быстро наклоняясь к разбитым осколкам стекла и собирая их на поднос. – Замолкни! Еще и перечить мне вздумал?! – возмутился граф, прикрикнул на слугу. Эти фразы показались Михаилу странными, и он тут же принялся читать мысли слуги и Толстого. Но удалось ему ухватить только обрывок мысли слуги о том, что «грех травить человека». Далее их мысли закрылись от него, и Чернышев вздохнул, понимая, что уже совсем потерял этот навык, ибо его вибрации не понимались выше четверной мерности. Но даже этой фразы-мысли слуги было достаточно, чтобы понять, что тайный советник Толстой что-то замышляет и, похоже, дал слуге приказ кого-то отравить. Но кого? Слуга, подобрав осколки, исчез из залы, а Толстой, недовольно зыркнув на ближайших дворян, отошел к изразцовому камину. Не в силах оставить без внимания эту неприятную сцену, Чернышев все же решил понять, кого намерены отравить, и, возможно, даже попытаться спаси несчастного. Оставив Наташу одну, он последовал за слугой прочь из залы. Однако тот словно растворился в многочисленных коридорах огромного дворца, и Михаил потерял его из виду. Спустя полчаса Чернышев вернулся в залу ни с чем и отметил, что граф Толстой все так же стоит у камина и как-то зло смотрит на публику. Подойдя к жене, Михаил сказал: – Слуга исчез. Думаю, надо предупредить князя Меньшикова о готовящемся преступлении в его доме, он должен знать. Наташа согласилась с ним, и они направились через всю залу туда, где находился князь. – Здравствуйте, ваше сиятельство, – сказал Михаил вежливо, поклонившись головой Меньшикову, когда тот обратил на них внимание. – Позвольте представиться, граф Чернышев Михаил Владимирович, это моя жена Наталя Алексеевна. – Рад знакомству, граф, графиня, – тут же приветливо заявил Александр Данилович. – Вы недавно в столице? Раннее никогда не видел вас. – Да, мы долгое время жили за границей. Но это сейчас неважно, – взволнованно заявил Михаил и, сделав два шага к князю, очень тихо сказал: – Я хотел предупредить… на вашем празднике готовится преступление, намерены кого-то отравить. – Отравление? – удивился Меньшиков. – Неужели? С чего вы это взяли? – Один из ваших гостей только что дал приказ слуге. Вы должны остановить это. Я могу указать на того человека. В эту минуту к ним приблизился слуга с подносом и единственным на нем бокалом. – Ваше любимое крепленое вино, ваше сиятельство, как вы и просили, – заявил дрожащим голосом он. Михаил, опешив, посмотрел на прислужника, которому полчаса назад граф Толстой приказал отравить кого-то, и которого Михаил не смог найти. И именно этот слуга протягивал на подносе Меньшикову бокал с гранатового цвета жидкостью. – Вы позволите, князь? – выпалил Михаил, едва Меньшиков взял бокал в руки. Александр Данилович замер и тут же понял, что хочет Чернышев. Он протянул бокал с вином Михаилу, и тот, стиснув хрусталь ладонью, тут же просканировал состав напитка. – В вино добавлен мышьяк, – завил тихо Чернышев. – Ничего себе! – выпалил Меньшиков, явно не ожидая подобного. – И кто же из моих гостей задумал это черное дело? Да еще и на моем празднестве! Какая наглость! Ближайшие гости тут же устремили на взгляды, не понимая, что происходит. Услышав гневные слова Меньшикова, князь схватил за грудки несчастного слугу с подносом и угрожающе прохрипел ему в лицо: – Кто тебе велел сделать это?! Говори немедля! Кто желает мне смерти в моем же доме?! Слуга испуганно мотал головой, боясь даже открыть рот, зная, что после признаний ему точно не быть живым. – Оставьте его, Александр Данилович, я знаю имя отравителя, – заявил тихо Чернышев и, обернувшись, взглянул на графа Толстого. В эту секунду Петр Толстой тоже посмотрел в их сторону, замерев и явно видя, что происходит. Но вдруг советник сорвался с места и устремился прочь из залы. Чернышев многозначительно взглянул на Меньшикова и в следующий миг последовал за графом Толстым вон из залы. Намереваясь его все же поймать и представить князю. Вообще, Михаила мало волновали отношения придворных вельмож. Но сейчас ему надо было втереться в доверие к одной их влиятельных особ, и тут случилось это происшествие. Он сразу понял, что лучшего способа заслужить доверие блистательного князя Меньшикова не найти. За спасение жизни и изобличение отравителя князь точно не откажет ему в просьбе, а возможно, подсобит и в их поисках урядника Волынского, ведь Меньшиков тоже был в том заграничном посольстве. Михаил преследовал Толстого, пройдя через несколько смежных залов и комнат, полных гостей, и лишь в седьмой комнате, небольшой чайной, где было пустынно, граф резко остановился и обернулся. В руке его был пистолет, и он направил его дуло на Чернышева. – Что вам надо от меня?! – вскричал Толстой. – Вы опасны, вы пытались отравить человека, – заявил Михаил. – Боже! – послышался испуганный вскрик за спиной Чернышева, и он на миг обернулся, Наташа тоже вбежала в чайную. – Наташа, зачем ты здесь?! Уходи немедленно, – огрызнулся на нее муж, вновь оборачиваясь к вооруженному Толстому и делая медленные шаги в его сторону. – Не приближайтесь, сударь! – завопил истерично Петр Андреевич, попятившись, и взвел курок пистолета. – Откуда вы узнали?! – Слышал, как вы давали приказ одному из слуг. Опустите оружие, вы же не хотите крови, – начал увещевательно Михаил, продолжая подкрадываться к невменяемому Толстому. – Князь Меньшиков все уже знает, вам все равно не скрыться. Следующим выпадом Чернышев ударил по руке графа и выбил у него пистолет. Вмиг обхватив Толстого сильными руками, он попытался удержать его, но тот начал вырываться. – Вы не понимаете! – запричитал Петр Андреевич. – Не я опасен, а этот предатель! Надо обо всем доложить государыне! Его надо немедля убрать из жизни, пока он не натворил еще больших бед в государстве! – Я не понимаю вас, о ком речь? – буркнул Михаил. – Этот проходимец Меньшиков! Я сам долгое время не подозревал о его кознях. Он все хочет прибрать к своим рукам, и царицу, и молодого царевича! Думаете, просто так он решил свою дочку с юным Петром обженить? – Возможно, – спокойно ответил Михаил. – Но это не повод убивать его. – Как же не убивать? Это он отравил царя Петра Алексеевича и теперь подбирается к государыне и царевичу Петру! Наташа замерла чуть в стороне, смотря, как Чернышев крепко держит неуправляемого царедворца, который так и норовил вырваться. – Пустите! Я не побегу более! Клянусь! – выпалил недовольно Толстой. – Хорошо, – согласился Михаил. Он отпустил Петра Андреевича, и тот отскочил от него на пару шагов. – Благодарствую! – процедил граф, оправляя свой камзол и парик. – И зачем ему травить царя? – спросил, не понимая, Чернышев, оставаясь стоять в пяти шагах от Толстого. – При нем он имел хорошее положение и достаток. – Чтобы самому править за спиной слабой женщины, она без него ничего не решает. Посмотрите, какое влияние он имеет. Он управляет государыней Екатериной Алексеевной, она пляшет под его дудку! А он всего лишь голодранец, слуга и лакей, и его дочь не может быть помолвлена с царевичем. – Тогда будем честны до конца, – хмыкнул Михаил. – Государыня и сама незнатного происхождения. – Это так. Но Алексашка Меньшиков убийца, именно он отравил царя! Никто не знает, но мне известно, что он подсыпал ртуть в лекарства, которые постоянно употреблял Петр Алексеевич от своих болезней, и травил его, пока тот не помер. – Это серьезное обвинение, нужны доказательства. – Все доказательства есть в тайной канцелярии, только всем закрыли рты! – продолжал Толстой. – Он подкупил всех, а кого не смог – убил! Поговаривают, что некий урядник Андрей Волынский знал многое об этом казнокраде и мог бы поведать его тайны. – Андрей Волынский? – вдруг встрепенулась Наташа. – Вы знали его? – Нет, лично нет. Но мой ключник сказывал, что он единственный, кто знал правду об Алексашке. Но он загадочным образом исчез, еще в начале века. – Печально, – промямлила Наташа. Все трое замолчали, и Толстой, видя сомнение на лицах Михаила и Наташи, продолжал уже тише: – Найдите вдову Алябьеву, она многое знает и может дать показания перед государыней, обличающие этого душегуба. Она живет инкогнито на Ростовской улице под именем девицы Орбениной. Говорю вам, это Меньшиков – убийца государя нашего Петра Алексеевича! Громкий скрип двери прервал последнюю фразу советника, и на пороге полутемной чайной появился князь Александр Данилович в сопровождении трех гвардейцев. – Твоя ненависть ко мне, Толстой, весьма неожиданна и даже комична, – заявил высокомерно Меньшиков. – Столько я сделал для тебя. И что же в ответ? Гнусные обвинения, не имеющие под собой оснований! – Это не ложь! И скоро все узнают о твоих грязных делишках! – вскричал тайный советник. На этот выпад Петра Андреевича князь не прореагировал и обратился к Чернышеву: – Чрезвычайно благодарен вам за помощь, граф. Беснование этого человека переходит все границы. – Он обернулся к графу Толстому, которого уже удерживали гвардейцы, и процедил: – Я не намерен более терпеть твои выходки, Петр Андреевич, как и то, что ты моих людей подкупаешь и супротив меня настраиваешь. Еще и отравить меня вздумал. Сегодня же я доложу обо всем императрице. Уведите его. Пусть вещает свои бреди в тайной канцелярии. – Демон! Хочешь расправиться со мной, Алексашка?! – закричал истерично Толстой, когда гвардейцы поволокли тайного советника прочь из комнаты. Они остались одни с Меньшиковым, и Наташа опасливо спряталась за спину мужа. – Благодарю вас еще раз, граф, что помогли задержать этого одержимца, пока он еще чего не вытворил, – сказал, довольно улыбаясь, князь. – Могу я вам чем-нибудь услужить? У вас есть просьбы? – Да, ваша светлость, есть небольшая просьба, – улыбнулся в ответ Михаил. – Вы могли бы уделить мне пару минут? Меньшиков удивленно поднял брови, кивнув: – Да. Но ненадолго, императрица ожидает меня. – Я не займу у вас много времени. Я хотел бы узнать про одного человека, про которого упоминал граф Толстой. – Вы поверили в бредни этого сумасшедшего? – спросил князь, прищурившись. – И напрасно. Вдова Алябьева ничего не знает, можете поговорить с ней. Или вы все же подозреваете меня в убийстве царя Петра Алексеевича? – Нет, не подозреваю. Но Петр Андреевич упоминал некоего урядника Волынского, вы, случайно, не знаете о его местонахождении? – Урядника Волынского? – переспросил князь. – Когда-то давно я знавал этого человека. – Правда? – спросила с воодушевлением Наташа. – И, может, вы знаете, где его найти? – И зачем он вам? – не удержался от вопроса Александр Данилович. – Хотя это неважно. – Так вам что-нибудь известно о нем? – спросил настойчиво Чернышев. Несколько долгих минут Меньшиков изучал подозрительным взглядом молодых людей, словно желая проникнуть в их мысли, и только спустя время тихо вымолвил: – Однако, господа, разговор принял неожиданный поворот. И явно не следует вести его здесь. Везде уши. Если угодно, мы можем продолжить его в моем экипаже, чуть позже. Скажем, через час? – Да, мы были бы благодарны вам, князь, – кивнул Чернышев. – Услуга за услугу, – улыбнулся Меньшиков. – Ожидайте меня у парадного выезда. Я только справлюсь о здоровье дочери и выйду. Мне надобно во дворец к Екатерине Алексеевне, как я и сказал, по дороге мы сможем поговорить без свидетелей. – Прекрасно, – кивнул граф. – Будем ждать вас, Александр Данилович.