Глава 3

Чем ближе я подходил к здоровяку Верману, тем выше поднимались его брови.

— Госпожа отправила меня с поручением, — глухо пробормотал Теодор и скривился.

Каждый раз, когда он называл так эту злобную садистку, внутри все переворачивалось.

— Ух ты, даже язык не вырвала, — откликнулся стражник, с любопытством оглядывая меня. — Надо спросить у звездочетов, не взошли ли сегодня солнца с разных сторон небесного свода. Явно ж неспроста все это. — Он толкнул локтем в бок стоящего рядом с ним бородача с кислым лицом. — Урри. Гони звонкие, ты продул!

— Как же, продул! Это ты продул — он на своих двоих пришел! — возмутился в ответ бородач.

— Но язык-то с зубами у него на месте, как я и говорил, а значит продул ты!..

— А ты говорил, что она его на цепь посадит. Ну и где она, цепь, где?

Теодор мысленно усмехнулся. Насколько они уверены в силе своей госпожи, раз даже мысли не допускают, что он смог от нее сбежать. И думают, что раз он сейчас здесь, значит так и надо. Впрочем, пока эти самозабвенно пререкались меж собой, совсем, кажется, позабыв, что Теодор пришел по поручению Арэи, он едва удерживался от соблазна и впрямь податься в бега. Выхватить меч, что торчал у Вермана, разделаться с охраной и попытаться сигануть в окно. На одном крыле, конечно, далеко не улетишь, и внизу будет ждать вооруженная охрана, но по крайней мере он умрет в бою как настоящий воин… О том, чтобы сбежать и вернуться домой не могло быть и речи. После всего, что произошло, его наверняка сочтут недостойным, предателем — и будут правы. Он — ничтожество, грязь под ногами сумасшедшей королевы, потом что не смог ее убить, отомстить за свои унижения, когда у него был шанс, удел его — лишь страдания и смерть.

— Так что там поручила госпожа? — наконец, вспомнили о его существовании стражники.

— Она просила список всех, кто есть в замке. Даже знать не хочу, зачем ей понадобилось. Возможно, решила наконец имена слуг выучить вместо кличек, которые им раздает.

— Да ну, брешешь… — невольно вырвалось у Урри. — Точно солнца с разных сторон встали!

Теодор на это лишь пожал плечами. То, что Арэя выучила его имя, ничего хорошего ему не принесло.

— Сказала, что хочет просмотреть за ужином.

— Значит, еще и ужин? Больше ничего не велела? Точно? — здоровяк грозно посмотрел на него. Видимо, его беспокоило, что из-за неточных слов он может проштрафиться перед госпожой.

«Ничего, пусть боится. Может быть, однажды им надоест бояться, и они наконец прикончат стерву!» — мрачно подумал Теодор, разворачиваясь и направляясь в покои королевы.

Взгляд задержался на окне…

Нет! В прошлый раз он поставил на кон свою жизнь ради попытки убить Арэю, и раз уж у него появился второй шанс, он должен продать ее подороже. Его новая цель — попытаться стребовать с ведьмы клятву в том, что она перестанет рубить крылья вельтам. Тогда, возможно, не он, но кто-то из его народа не забудет, что когда-то они были свободными. И когда-нибудь, пусть нескоро, но поднимет бунт и скинет злую королеву. Пусть даже сам Теодор никогда этого не увидит.

***

В свои покои я буквально летела в самом что ни на есть хорошем расположении духа. Подумать только! Отправлю недокрылого домой — и одной головной болью станет меньше. Остальные, кажется, даже дышать боятся в моем присутствии, так что с ними будет гораздо меньше проблем. Как-нибудь справлюсь, разберусь что к чему, может быть, и домой вернусь.

Странное слово «дом» откликалось как нечто бесконечно далекое. Должно быть, из-за того, что я сейчас находилась не в своем теле. Я точно знала, что дома, в моем мире, меня любили, и была уверена, что все еще любят и ждут. Но кто, что… Была ли я замужем? Были ли у меня дети?.. Кажется, нет, вроде не было, а вот насчет замужества — не помнила. Помнила, что училась… что-то связанное с математикой, физикой. Помню лабораторию с большим искрящимся молниями шаром… Но как называлась моя специальность? Иили хотя бы город, из которого я родом?..

С таким сумбуром в мыслях я влетела в свои покои, подгоняя Крысенка вперед себя.

Вельт сидел на кровати, но едва я вошла — поднялся на ноги.

— Теодор, у меня замечательная новость! — бодро провозгласила я.

В этот момент позади раздался стук в дверь, и она едва приоткрылась:

— Моя королева, вы приказывали ужин и список служителей замка…

Но я оказалась так поглощена новостью, которую хотела сообщить, что, не обращая ни на что внимания, ляпнула:

— Собирайся, Теодор! Ты едешь домой!

— Как домой? — однокрылый замер от удивления.

— Как домой?! — взвизгнуло отражение в зеркале.

— Я возвращаю тебя отцу! — торжественно провозгласила я, готовая принимать благодарности.

Но совсем не готовая к тихому, едва слышному:

— Нет…

— Что ты сказал?.. — переспросила я.

И получила в ответ уже твердое и громкое:

— Нет.

Арея в зеркале разразилась истеричным хохотом, а позади меня что-то упало с громким звоном.

Я обернулась. А это здоровяк с широкими плечами и глазами размером с большие монеты уронил поднос. Еда перевернулась, неаппетитно растеклась по полу, тарелка разбилась, чайник с отколотым носиком укатился к зеркалу.

— Ой, простите, моя королева, сейчас все уберу и принесу новое… — Бедолага плюхнулся на колени, но я лишь махнула на него рукой.

— Теодор, ты, наверное, не понял, я хочу тебя отпустить. Ты больше не нужен мне во дворце, и я отсылаю тебя назад. Вернешься к отцу, займешь место принца…

Лицо мужчины ожесточилось, а взгляд при этом стал затравленным:

— Ты уже забыла, как унизила меня, растоптала на глазах моего народа? Как отрезала мне крыло, ощипала как какую-то птицу? Лишила свободы, возможности летать. Надругалась надо мной. И ты думаешь, мой народ примет меня такого? Бескрылый не может стоять над крылатыми — таков наш закон. Лучше уж…

— Убей его! — вопила Арэя из зеркала, прижимаясь к раме. — Если ты не убьешь его прямо сейчас, то проявишь слабость! Погубишь нас обеих! Кругом враги, предатели! Они не прощают слабости! Поползут слухи, сплетни, что ты размякла, что тебя можно сбросить… Убей, убей прямо сейчас поганого мерзавца! Сверни ему его куриную шею!.. Или… Или скажи, что бескрылый крылатыми не может, а вот однокрылый бескрылыми вполне может управлять! Если он так хочет, то ты укоротишь вообще ВСЕХ этих куриц, включая младенцев!

— Ты меня очень огорчил. Ты ведь понимаешь это? — В горле встал ком, слова давались с трудом.

Кончики пальцев нагрелись, их начало покалывать. Я вдруг испугалась, что Арэя снова может взять контроль над телом и исполнит свои угрозы, и обхватила свои локти за спиной, лишь бы как-то занять руки.

Теодор ничего на это не ответил, лишь смотрел на меня с ненавистью. Все во мне разрывалось на части от понимания, что он сейчас чувствовал. Жаль, что я не подумала об этом раньше.

Перевела взгляд на белобрысого крысенка, сжавшегося на полу. Лишь бы не смотреть в глаза Теодору, жизнь которого искалечила предыдущая владелица тела. Вот только помощник принял мой взгляд за какой-то сигнал.

— Моя королева, прикажете готовить комнату с игрушками?

***

Все мысли Теодора были пропитаны ненавистью к Арэе. Эта тварь еще и издевается! Хочет посмотреть, как он станет изгоем среди своих? Это насмешка, а не свобода.

Когда год назад ведьма захватила парящий город, не захваченным остался лишь дворец. Там укрылись около тысячи высших чиновников, вельмож и их семей, вся свита и королевский двор его отца.

Они легко могли бы продержаться там и месяц, и год. Защитные чары дворца соединялись с той магией, что позволяла городу парить, и они были неподвластны даже темной ведьме.

У отца был план — с помощью этой древней магии открыть портал и вывести оставшихся в безопасное место. Туда, где они могли бы начать строить свой город заново.

Ведьма выстроила всех пойманных вельтов перед окнами королевского замка и приказала рубить им крылья.

И Теодор не выдержал. Ослушался отца и открыл Арэе ворота. Он надеялся выкупить своей жизнью жизнь остальных. Но в итоге погубил всех.

Путь домой ему заказан — свои его ненавидят, пожалуй, даже сильнее, чем эту сумасшедшую стерву.

— О, кажется, королева потеряла дар речи от моей дерзости? — усмехнулся Теодор. — Какой я мерзавец. Она впервые в жизни возжелала совершить добрый поступок, а я не оценил.

Мысленно пожелал себе удачи. Вот сейчас она точно взбесится, войдет в раж и прибьет его, а потом будет беситься еще больше, потому что лишится любимой игрушки.

Теодор не сдержался, представляя, как она будет винить во всем слуг. Она всегда так делает. Что бы ни случилось, Арэя винит других в любых своих неудачах. Жаль, они случаются у стервы не так часто, как хотелось бы.

— Это не добрый поступок, — холодно произнесла ведьма. — Просто ты мне наскучил…

«Вот так-так… И что же, даже не попытается придушить?» — озадаченно поцокал вельт. После потери крыла пришлось долго отходить в целительском крыле, куда стерва почти не заглядывала. Угодить туда сейчас было бы благом.

— …И за твою дерзость придется тебя наказать, — В другой раз Арэя произнесла бы это с визгливой радостью и предвкушением, но сейчас она лишь тяжело вздохнула и покачала головой так, будто для нее наказание — тяжелая ноша и неохотная вынужденная мера. — Крысенок, приготовь, как ты сказал… комнату с игрушками…

«Она притворяется! — наконец сообразил Теодор. — Ну конечно! Все это — начиная от отмены его казни и заканчивая этими притворными вздохами — всего лишь игра, спектакль!»

— …Придется поучить тебя манерам, — продолжила ведьма. — Возможно, после этого ты заговоришь по-другому.

— С моих губ не сорвется ни звука, ни слова, ни стона.

Она может пытать его сколько влезет. В последний раз, когда они были в той проклятой комнате, темная тварь наносила ему увечья одно за другим, затем лечила и наносила снова. Нет ничего, чем бы она могла его удивить.

— Ни стона? — фыркнула королева. — Что ж, принимаю пари. И даже готова предложить тебе награду, если ты его выиграешь. Скажи, чего ты хочешь?

В первый момент Теодор не поверил собственным ушам. Наверняка здесь крылся какой-то подвох. Ну не может ведьма даже в шутку предполагать, что он способен в чем-то ее обойти. Но врождённое упрямство наследного принца Парящего города все же взяло свое.

— Чтобы ты оставила крылья вельтам. Перестала угрожать им. Хочу мира для моего народа.

На это ведьма усмехнулась, ее глаза блеснули магическим огнем, Теодору на миг показалось, что маска добродушия, которую она нацепила сегодня, наконец-то спала и перед ним снова злобная стерва. Но этот миг прошел, а королева склонила голову и сказала:

— Идет.

***

Если бы у меня хватило ума сделать предложение Теодору о возвращении домой наедине, я бы ни за что не потащила его куда-то ради возмездия. Скорее осторожно расспросила бы о причинах нежелания вернуться и, может быть, постаралась бы переубедить. Но теперь у меня просто не осталось выхода.

То, как таращились на взбрыкнувшего вельта Крысеныш и стражник, подтверждало правоту беснующейся ведьмы в зеркале. Если я что-нибудь срочно не предприму, тут же выйду из образа. Предложение помощника о комнате с игрушками было кстати, а потому я поспешила согласиться.

И вот теперь я растерянно стояла перед мужчиной, привязанным к огромной прямоугольной раме. Он опять был обнажен, как на казни. Пришлось встать ему за спину, чтобы не уловил моего смущения.

Помещение было просторным. Одну часть занимало огромное зеркало, в котором теперь ухмылялось мое злое отражение. А вторую — полки, содержимое которых больше напоминало арсенал средневекового доктора-экзорциста.

— Не сочтите за дерзость, но не могли бы вы поторопиться с пытками, моя королева? — выдал крылатый, словно я его задерживала своей медлительностью. — Если меня не принесут в больничный корпус до полуночи, медсестра не успеет заказать на меня завтрак.

«Вот это нахал! — мысленно восхитилась я. — Да ведь он нарочно меня подначивает».

— Теодор, — я покатала его имя на языке. — А ты, значит, у нас любитель вкусненького? Может быть, тогда и мне что-нибудь предложишь?

— Я ему такое предложу! — неприятно взвизгнуло мое отражение. — Вспори ему брюхо, и пусть ест собственную требуху!

Я едва сдержала рвотные позывы, представив это. А вот Теодор, внимательно отслеживавший мои реакции, нахмурился.

«Лучше в следующий раз прикажу вообще убрать отсюда зеркало. Хватит с меня посторонних глаз. Кстати, о глазах…»

— Предложить? Я и так весь ваш, моя королева.

Слова расходились с интонацией. Холодным тоном с легким ехидством и пренебрежением. Так и хотелось крикнуть: «Не верю!»

Я пошла вдоль полок в надежде найти что-нибудь подходящее. Шелковый платок нужного размера нашелся почти сразу. Когда ткань коснулась пленника, он резко выдохнул. Ну еще бы! В темноте чувства резко обостряются. Да и невидимая опасность в два раза страшнее видимой.

— Ты ведь не против, Теодор? — и снова я растянула его имя, как, наверное, тысячу раз до меня делала Арэя — память тела, привычки и рефлексы не так просто изжить.

— Как вам будет угодно, моя королева, — кажется, его голос даже не дрогнул.

— Что ты с ним возишься?! Выпори до полусмерти, и дело с концом! — Арэя сердито шаркнула ножкой и, подойдя к полке со своей стороны зеркала, начала там что-то выбирать.

— Ты ведь помнишь, что не должен стонать? — спросила я Теодора, понятия не имея, что делать дальше.

— Буду стараться, моя королева…

Арея наконец выбрала какой-то предмет. Витиеватый толстый хлыст, свернутый в кольцо, похожий на тот, каким погонщики гонят лошадей. Она вскинула вверх руку, и тот с громким щелчком рассек воздух, а Теодор снова вздрогнул, словно услышал этот звук.

Но что заставило испугаться уже и меня, так это то, что спустя мгновение я увидела этот самый хлыст у себя в руке. От неожиданности я попыталась разжать руку, бросить его, но не могла — рука не желала разжиматься.

Меня захватила паника, что Арэя вновь займет свое тело, и теперь уже я буду взирать на ее преступления из зеркала. Мне даже показалось, что все так и есть. Перед глазами пробежали сцены ее прошлых издевательств над врагами и подданными, а в ушах зазвучал сумасшедший смех.

— Моя королева?.. — голос Теодора вернул меня в реальность, и я наконец смогла отбросить плетку.

Как там назывался самый популярный метод воздействия? Кнут и пряник.

— А тебе, я смотрю, не терпится, — почти пропела, стараясь скрыть нервозность.

Кнутом орудовать я пока не способна, так что попробуем пряник. Привстав на цыпочки, я осторожно коснулась плеч мужчины. Он был напряжен, мускулы буквально закаменели, он явно ожидал ударов, а не осторожных поглаживаний. Кожа пленника была влажной. Интересно это он так взмок от волнения, или Крысеныш его помыл перед играми?

— Приятнее, когда игрушки чистые, — фыркнула Арэя в ответ на мой удивленный взгляд.

Я запустила руку вельту в волосы и поиграла шелковистыми русыми прядями. Они оказались мокрыми и спутанными настолько, что, убирая ладонь, я чуть не оставила Теодора без клока волос.

— Надо бы тебя расчесать… — Я и не заметила, что озвучила эту мысль. Вельт, не ожидавший такого, вдруг подавился и закашлялся. — Постучать тебя по спинке? — участливо спросила я.

— Спасибо, не надо… — сбивчиво ответил мужчина, пропустив привычное обращение «моя королева».

— Постучи ему везде! — огрызнулась Арэя из зеркала. — Как на тебя слуги будут смотреть, если он выйдет из комнаты для игр без травм?

Я задумчиво мазнула взглядом по полкам. Какой бы стервой ни была королева, но она все-таки права: полностью выходить из образа опасно. На одной из полок я заметила россыпь блестящих камней. Подойдя ближе, поняла — камни всего лишь украшали наконечники острых зубастых зажимов, чем-то похожих на металлические прищепки. Нацепила один из них себе на палец — чувствительно, но не слишком. То, что надо!

Снова коснулась волос пленника, обнажая левое ухо. Лишенный возможности видеть, Теодор явно ожидал подвоха. Я привстала на цыпочки, поддаваясь темному порыву, который требовал жестких действий, решительности, наслаждения чужими муками.

— Как ты смотришь на то, чтобы стать чуточку красивее? — с этими словами я лизнула мочку уха Теодора и прицепила на нее первый зажим.

Он повис камушком вниз, как огромная серьга.

На теле вельта не дрогнул ни один мускул. Лишь чуть участившееся дыхание выдало, что я действую правильно.

— Небесные твари! — Арэя выразительно покрутила пальцем у виска. — Ты вообще в курсе, куда эти зажимы цепляются на самом деле?

Проследив за направлением ее взгляда, я чуть не выронила красивые прищепки: «Оу». Но тут же назло ведьме подумала: «Мои зажимы, куда хочу, туда и цепляю!»

Я обошла вельта, встала перед ним и, лизнув кожу на ключице, прицепила зажим там, а затем еще несколько рядом. Сверкающие камни действительно смотрелись диво как хорошо. Я цепляла их и сопровождала это легкой лаской и поцелуем. И по тому, как порозовело до того хмурое лицо мужчины, как реагировало его тело, понимала, что действую правильно.

Поняв, наконец, что происходит и чего я добиваюсь, Теодор дернулся в путах:

— Я думал, ты хотела меня наказать, — почти прошипел он, раздосадованный реакцией своего тела.

— А что же я делаю, по-твоему? — промурлыкала я и начала легкий массаж плеч, плавно спускаясь ниже.

Мои касания становились все смелее. В конце концов, вельт не видел меня и был связан, а значит безопасен. Нежность я чередовала с легкой болью от тугих зажимов, не давая Теодору отстраниться.

— Это непохоже на наказание. — Было видно, что говорил он с трудом.

Я бросила недоуменный взгляд на Арэи. Она что, использовала такого красивого мужчину только как мальчика для битья? И даже не приласкала ни разу? Крылатый так остро реагировал на малейшие, даже самые невинные прикосновения, словно в жизни не получал ничего, кроме побоев. А ведь он должен быть изнеженным принцем!

— Плохих мальчиков тоже иногда стоит поощрять. — Ощущение вседозволенности пьянило, по телу распространялось приятное тепло, я и сама не заметила, как распалилась от собственной дерзости. — Ты ведь согласен с тем, что ты плохой мальчик?

Краем уха я уловила слабый шорох около двери. Арэя моментально подскочила к краю рамы, вытаращившись в ту сторону.

— Крысенок стоит под дверью и подслушивает! — брезгливо выдала она. — Если недокрылый сейчас же не будет стонать от боли, он всему замку разнесет, что ты размякла! Бери плетку и выбей из неблагодарной курицы дурь!

Она требовательно забарабанила по стеклу.

Понимание того, что разоблачение близко, ударило в голову. «Но ведь заставить стонать можно не только от боли!» С этой мыслью я прижалась всем телом к мужчине и горячо его поцеловала. Он не ответил, зато ответило его тело, покорно потянувшееся ко мне всем своим естеством. Я чуть отстранилась, укусив свободную от зажимчика мочку, руками вытворяя то, на что ни за что не решилась бы в другом случае.

С губ Теодора сорвался протяжный стон. Снаружи что-то стукнуло, будто кто-то поспешно поднялся и рванул с места.

— Он должен был стонать от боли… — растерянно выдала Арэя, смотря на меня с недоумением. — Так не считается.

Это продолжалось недолго — еще несколько протяжных стонов, и «плохой мальчик» обмяк в удерживающих его путах. Его грудь высоко вздымалась. Уже зная, что делать дальше, я сдернула с него повязку и вытерла ею свои пальцы. На дне глаз Теодора сверкали искры, а губы были искусаны до крови. Вид был растерянным и смущенным.

— Зачем это?.. — севшим голосом спросил он.

— Ты сказал, что это непохоже на наказание, — средним и указательным пальцем я прошагала от низа его живота до обнажённой груди.

Мне уже было стыдно за то, что я собиралась сказать ему, но другого способа «остаться в образе» я придумать не смогла.

— Но, мой милый однокрылый друг, ты, кажется, забыл о нашей сделке? Если бы ты не поддался сейчас низменным желаниям своего тела, то мог бы требовать от меня мира для всех вельтов. А теперь живи с тем, на что ты променял их безопасность.

Короткий смешок вышел неуклюжим — жалкая пародия на безумный смех Арэи, но и он сработал. До Теодора дошел весь ужас произошедшего, он смотрел на меня расширившимися от этого понимания глазами.