Глава 11 · Прошлое и настоящее
[*Важный дисклеймер. В главе затрагиваются реальные исторические события, но они немного подправлены мной для более удобной и красивой истории клана Нам. Бонгван клана — то есть, место рождения основателя клана, — реально существовал, но принадлежал другому клану, не Нам. В общем, прошу не воспринимать главу как нечто, что расскажет вам подлинную историю Кореи.
И короткая справка для тех, кто вообще ничего не знает о корейской истории. В конце XIX века Корея — бедная и слабая страна. Официально страной правит король, но на деле все решает его супруга, королева Мин. В это время Япония ведет себя достаточно агрессивно, что не нравится королеве Мин. И эта женщина решает, что в данной ситуации Россия является более удачным союзником для маленькой и бедной Кореи. Японцам это не понравилось, поэтому они организовали убийство королевы. После ее смерти страна фактически перешла под контроль Японии, бывшие союзники королевы Мин ушли в сопротивление, организовав Движение Праведной Армии. Проще говоря, партизанили в горах, не имея современного (по тем временам) оружия. В итоге большая часть сопротивления была разгромлена японцами, отдельные мелкие отряды ушли в Маньчжурию либо затерялись среди крестьянского населения. *]
Парням историю своего клана Хару рассказал с утра — вечером на все это не было времени. Тэюн и так был в курсе уже лет десять, просто немного не в тех масштабах. Хару раньше не была интересна история семьи, да и Тэюну в том возрасте было плевать на подобные рассказы. Хару еще и мало что знал, а имеющиеся знания его особо не впечатляли. Ну да, имя его предка вписано в учебник истории. Ну так Корея маленькая, тут у многих есть дальние именитые предки, некоторые даже не знают, что являются их потомками. Тогда Хару интересовали совсем другие вещи. Вот если бы кто-то из его семьи книгу написал — тогда он бы без внимания подобный факт не оставил.
В стране живет несколько разных кланов с фамилией Нам, но именно клан Нам Чханнён связан с корейской историей очень плотно, хотя сейчас он крайне малочисленный. И это при том, что крупные кланы Ким и Ли могут насчитывать до пары миллионов потомков.
Есть в истории клана и кое-что ироничное, на взгляд Хару. Это связь с Россией. На рубеже веков последний официальный глава клана Нам Чханнён был сторонником королевы Мин и относился к той части корейской знати, которая хотела сближения с Россией. Когда королеву убили, репрессии японцев по отношению к членам кланов — таким вот «русофилам' — были особенно жестоки. И глава клана Нам понимал, что так будет, еще до того, как японцы полностью захватили власть. Поэтому этот давний предок Хару упаковал важные бумаги, вместе с сыном тщательно их спрятал, сына отправил в Россию (спойлер — наследник до России не добрался), а сам покончил жизнь самоубийством. Некоторые представители побочных веток клана Нам последовали его примеру, те, кто мог держать оружие, ушли в военное сопротивление, остальные остались на месте, в надежде на благоприятный исход. Несколько жен, включая супругу главы, посчитали, что японские военные могут… так сказать, — опорочить честь благородной дамы, поэтому женщины предпочли умереть достойно, безболезненно и вместе с супругом. Там даже японцы офигели от подобного. Восхитились. Поместье, правда, все равно разрушили, чтобы другим неповадно было перечить великой нации. И те представители клана Нам, которые остались живы, но не ушли в сопротивление, в итоге не выжили. Возможно, кого-то увезли в Японию на условное "перевоспитание», но исторических документов, подтверждающих это, нет.
Многие мужчины клана Нам были участниками военного сопротивления. По сути — партизанили в горах вместе с отрядами таких же аристократов, которые не жаловали японцев. Без нормального оружия они были не особо успешны, а во время крупного восстания большая часть клана Нам погибла. Наследника вывезли и спрятали, а то бы тоже не выжил. Партизанить в горах они никогда не переставали, во время Второй Мировой помогали союзникам, подсказывали правильные расположения японских войск, самые удачные места для атаки… ну и гибли, разумеется.
Но. Официально в ряды военного сопротивления в 1905 году ушло шестнадцать мужчин клана Нам, включая наследника и его младшего брата. В 1945 году из всего клана остался прадедушка Хансу, его младшая сестра (умерла вместе с ребенком во время родов в 1949), плюс два брата из побочной ветви клана. Один из них точно уехал в США, где сейчас носит потомков второго — неизвестно, но это уже отдельная история.
После Второй Мировой войны прадедушка Хансу нашел спрятанные документы и родовые реликвии. Большую часть сдал в музей, фактически обменяв их на дом в Сеуле, бесплатное обучение в университете и стипендию. Времена тогда были тяжелыми, так что обмен бесценных сокровищ на старый дом и невысокое месячное содержание казался справедливым.
Когда Хару просто сказал парням, к каким именно «Нам» он принадлежит, уточнив, что является наследником главной ветви, Юнбин, Сай и Сухён пришли в состояние крайнего удивления и восхищения. Ноа и Шэнь не понимали причин этого, так что нарвались на лекцию от Сая. Прониклись. Хару стало немного неудобно. След в истории оставили предки, а с восхищением смотрят на него… можно подумать, это он в горах партизанил…
К счастью, долго это не продлилось: Тэюн разрядил обстановку шуткой, парни начали хохотать, строить предположения о том, каким бы вырос Хару, если бы монархию и аристократию сохранили. Собирались в школу весело и вышли позже обычного.
Хару никогда в школе не проверял социальные сети, но то, что статья вышла, понял по удивленным взглядам некоторых учеников. Учитель истории прямо спросил — правда ли то, о чем говорится в статье. Хару на всякий случай уточнил, что именно там написано — мало ли — а потом вынужденно подтвердил.
Отношение одноклассников тоже изменилось. После того, как они узнали, что Хару знаком с господином Со, они уже начали относиться к нему с уважением, а выход статьи, кажется, сломал им психику — они иногда беспомощно смотрели на Хару, словно не понимая, как теперь к нему относиться.
Как только Хару вышел из школы и включил телефон, пришло уведомление от Хаджин. Она отправила голосовое сообщение, хотя делала так крайне редко. Видимо, ее тоже удивил звонок мастера наджон чильги. Хаджин не скрывала, кто именно заказал тумбу в традиционной технике. Работа уже идет, но для традиционного воплощения наджон чильги нужно много времени. И тут мастер звонит, чтобы сообщить: он готов сделать журнальный столик и комоды в этом же стиле себестоимости, без наценки и даже без оплаты труда самого мастера. Первой реакцией Хару было: приятно, что воинственные предки начали приносить денежные дивиденды. Потом стало неудобно. Это ведь серьезный труд, еще и рисунок Хаджин заказывала авторский, а не повторение традиционных сюжетов. Хару хотел отказаться, ограничившись только скидкой, но Хаджин убедила, что это уместно — у мастера крайне негативное отношение к японцам, скидку он делает всем, у кого есть документы, подтверждающие участие в любых делах сопротивления. Тут, видимо, учли количество родственников Хару, погибших в то время… А дедушка, которому Хару позвонил по дороге в общежитие, предположил другой вариант — мастер просто понял, что Хару делает дизайнерский ремонт не просто так, скоро будут гости. Сделать мебель с перламутром снова модной — неплохая цель для мастера.
Из школы они шли впятером, парни посмеивались над его проблемами. Дорога от школы до общежития проходила мимо агентства. Хару не сразу заметил, Сухёну пришлось даже ткнуть пальцем: перед агентством стоял грузовик с LED-экраном. На нем — фото Хару в короне и надпись на корейском «Наш Принц».
Фанатки начали сходить с ума даже раньше ожидаемого.
* * *
Статья, конечно, наделала шума, но реакция общественности удивила всех. Хару ожидал, что журналисты быстро раскопают, что прадедушка Хару дружил с отцом Им Минсо, начнутся обвинения в фаворитизме и все в этом духе.
Но нет, даже к выходным об этом не говорили.
Статья каким-то образом подняла волну интереса к корейской истории, журналисты пошли в архивы. Следующие несколько дней историю клана Нам Чханнён только что не разложили по полочкам.
Когда Хару слышал рассказы дедушки о том, что прадедушка Хансу обменял документы и родовую книгу на дом и стипендию, он представлял себе небольшую стопку бумаг, условно говоря — пару килограммов макулатуры. Но в газетах опубликовали фотографии, где было видно, сколько документов было на самом деле — на кособокой тележке стояли два массивных деревянных ящика, внутри ящиков — шкатулки для бумаг, обернутые в ткань, пропитанную воском. Макулатуры там было килограммов двадцать, не считая веса сундуков и шкатулок.
Главным артефактом из тех ящиков была родовая книга, причем очень подробная. Для аристократов в конфуцианской стране — ненормально подробная, фактически перечившая всем традициям того времени. В книге отражались не только факты из жизни мужчин главной ветви, но и множество других нюансов, которые не принято было указывать в столь важном семейном документе. Например — описание внешности, а иногда и талантов женщин. Сестры и супруги главы клана удостаивались, как минимум, пары предложений, тогда как обычно в родовых книгах писали что-то вроде «наследник взял в жены девицу из клана такого-то» или «сестру наследника отдали в жены мужчине из такого-то клана». А тут — имя, внешность, описание того, что женщина умела делать.
Даже у историков не было однозначного ответа, откуда вообще взялась традиция описывать женщин в родовой книге. Первая подобная запись достаточно старая, была просто о девушке, которая вышла замуж за наследника главной ветви клана. Хару для себя решил, что кто-то просто влюбился, вот и решил в пятнадцати предложениях расписать, какая у него красивая жена и какой у нее чудный голос. Другого логического объяснения Хару не видел.
Документы конца девятнадцатого века были интересны преимущественно историкам, у читателей газет они не вызвали особого восхищения, а вот выдержки из дневников Нам Ёнджуна — другое дело. Представители музея на волне общественного хайпа даже решили их издать. Так как Нам Ёнджун жил в конце восемнадцатого века, никаких авторских прав на его записи у Хару и его семьи не было, музей мог бы просто отправить записи в издательство… но Хару все же позвонили, попросив разрешения. Разрешение он дал, конечно. Куда деваться? Денег ему за это не заплатят, да и дневники, насколько он понял, не так уж интересны, там больше рассуждения о конфуцианстве и семье, для современной молодежи — скука смертная. Просто есть десяток интересных моментов.
Самое любопытное из тех дневников — упоминание кошек. Фанаты этот момент просто обожают, в сообществах его обсуждают регулярно, это стало чем-то вроде мема. Все дело в том, что в Корее в то время кошек редко держали в качестве домашних питомцев. Не то, чтобы кошки жили исключительно в сарае, они нередко бывали спутниками конфуцианских философов и монахов, но разбалованными домашними любимцами точно не были. Нам Ёнджун же кошек обожал, на протяжении всей его долгой жизни они жили в поместье, иногда их было сразу несколько. Черная кошка Тень была любимицей Ёнджуна, он не мог без нее заснуть и очень горевал, когда она умерла.
Разумеется, Хару тут же назвали «потомственным кошатником». И это при том, что неизвестно, что было с кошками Ёнджуна после его смерти. Вряд ли им позволили остаться в господских покоях, спать на кровати и питаться тем же, чем и их хозяин-аристократ.
В любом случае, до субботы все было спокойно — никакого хейта, никакого копания в грязном белье семьи Хару, только разбор исторических фактов, обсуждение давно неактуальных сплетен. Из-за этого Кахи провела Хару короткий инструктаж: о прадедушке Хансу и его связи с архитектором Им придется рассказать, иначе потом будет хуже.
Но утро субботы началось не с этого. Ровно год назад состоялся финал шоу Lucky Seven, что Хару посчитал прекрасным поводом для вручения подарков — он отдал парням их норигэ. Восторгов было… не меньше, чем у Сольги из-за бело-синей лисы. Парни сделали несколько совместных фотографий, стафф должен был выложить фото в общем аккаунте группы.
Тот факт, что Сая среди победителей не было, все проигнорировали. Сделали вид, что никакого Чанмина никогда не было и победа в шоу — их общий праздник.
* * *
Реакция англоязычных фанатов на перевод первой статьи о клане Нам из Чханнён:
* А я знала! Я всегда знала, что он благородного происхождения!
** Мы все это чувствовали, его принцем начали называть после первого же появления на экране.
/
* Корейцы с ума сошли из-за этой статьи. Это так важно? Мне казалось, что у них нет преклонения перед аристократией…
** Тут дело не в преклонении перед аристократией. Клан Нам Чханнён очень старый и достаточно известен в определенных кругах. Много документов, подробная история, немало корейских исторических личностей принадлежит к этому клану. Когда я начала про это читать на форумах, мне показалось, что корейцы про королевскую династию знают меньше, чем про клан Нам.
*** Добавлю, что финал аристократического клана Нам — с самоубийствами, сопротивлением и спрятанным наследником — очень в духе конфуцианских традиций. Да, это немного слишком, потому что они за три поколения семьи привлекли к семье слишком много внимания, но для корейцев сейчас важно, что они до последнего оставались патриотами страны, вели себя достойно и верили в будущее Кореи.
**** Добавлю и я. Как раз недавно было очередное обострение корейско-японских отношений, буквально месяц назад снова в газетах обсуждали, что японцы отказываются признавать свое ужасное отношение к корейскому населению в начале двадцатого века. Поэтому статья про Хару просто вышла в крайне удачный момент.
/
* Читала, что потомки героев сопротивления освобождены от военной службы. Получается, Хару не пойдет в армию?
** Пойдет. Освобождение получали дети и внуки, Хару тянет максимум на правнука, никакого освобождения у него уже не будет. Хотя жаль, конечно. Учитывая, что погиб почти весь клан, могли бы и его освободить.
*** Не хочу, чтобы он уходил… беспокоюсь за него заранее.
/
* За двенадцать часов до публикации статьи Хару опубликовал свои фото, рассказал о покупке нового телефона. Чехлы с перламутром ушли в солдаут со всех сайтов, где есть международная доставка. Он действительно достойный потомок такого клана — став айдолом, популяризует корейскую культуру на весь мир.
** Не могу отделать от ощущения, что он знал заранее, что статья выйдет утром…
*** Вполне вероятно. Ему могли показать статью до публикации, чтобы он примерно понимал, что его ждет, вот он и решил показать, кто тут главный «корейский принц». После выхода статьи это было бы уже немного наигранно, а до — в самый раз.
**** Тогда и его новая куртка, которую заметили еще во время съемок на прошлой неделе, — это тоже было спланировано?
***** Почти уверена, что намекать начали еще раньше. Вспомните съемки выпуска у мудан. Хару выбрал себе ханбок сам, там темные цвета, которые характерны для главы клана, а не молодого парня. Шэнь — иностранец, Тот-парень — пофигист и хам, их выбор темных цветов не имел никаких символических отсылок. А Хару, несмотря на достаточно юный возраст, оделся как взрослый. Думаю, это было сделано намеренно. То, что его бабушка с дедушкой официально записаны, как его иждивенцы, сасэны уже раскопали. То есть он — глава своего клана.
****** Из-за чего снова всплывает вопрос — а где его отец? Почему о нем ничего не известно?
******* Есть вероятность, что мы это скоро узнаем. Но я не думаю, что сам Хару хотел бы раскрытия этой тайны. У него явно есть причины, по которым он почти не говорит об отце.
* * *
Реакция фанатов под постом в честь годовщины финала Lucky Seven:
* Эти норигэ такие милые! Это пластик или стекло? Выглядит очень дорого.
** Нашла человека, у которого Хару эту прелесть заказал. Звери стеклянные. Вот ссылка на аккаунт: ***
*** Огромное спасибо! Пойду оформлять заказ, пока есть возможность получить игрушку до конца года…
**** Ахаха. Точно, у мастера, наверное, уже сотни заказов.
/
* Прошел всего год? Мне казалось, что я слежу за парнями уже целую вечность.
** Столько всего произошло за год… Мне тоже не верится.
/
* Чем больше я смотрю на текущий состав группы, тем отчетливее понимаю: так им точно лучше. Не берусь судить об отношениях внутри коллектива, мы про это ничего не знаем, говорю только про внешние впечатления. Сай вписался просто прекрасно. Он шикарный танцор, веселый, кажется очень теплым человеком. Посмотрите на то, как они смотрятся вместе — идеальное сочетание. Высокие, стройные, все очень привлекательные. И даже голос Сая прекрасно им подошел. Чанмин выделялся внешне, был заметно мощнее остальных. И его манера читки была более агрессивной, что нередко диссонировало с текстами песен и более мягкой подачей остальных. Сейчас все очень гармонично.
** Его имя внутри фандома не принято упоминать, но, в общем, я с вами согласна — с Саем им лучше.
*** Не принято упоминать? Подождите, то есть, это было прямо каким-то правилом? Я часто видела, что фанаты заменяют его имя самыми разными вариантами… не всегда эти варианты пропускала цензура, но я не думала, что это как-то регламентируется.
**** Правила не было, никто это не регламентирует 😊. Но как-то так сложилось, что его не называют по имени.