Глава 23 · Не сомневайся

Хару попросил больше времени. Все равно ничего не получится подписать до следующей недели. Но, уже сказав это Пак Сончолю, осознал: все равно согласится. По сути, Хару в этой схеме — просто символ, кто-то вроде посредника. Основная работа ляжет на плечи господина Пак, которому и принимать решение. И это… расстраивало.

Контракт составляли юристы господина Со, адвокаты Чо до пятницы этот контракт чуть ли не по буквам разобрали, выискивая скрытый смысл и возможный подвох, но не нашли ничего подозрительного и опасного. Для Хару же главное было на поверхности: он всем нужен как символ. Даже репутация Пак Сончоля не позволит просто переманить людей в Sanho. Немногочисленные старые сотрудники, которые еще живы и остались в этой же отрасли, уже устроились в жизни, работают в крупных издательствах и просто так идти туда, откуда когда-то уходили с тяжелым сердцем, не захотят. Хару нужен как символ преемственности поколений, как попытка возродить то издательство, которое для многих стало символом утверждения «раньше было лучше». Даже сам Пак Сончоль не стал бы работать на господина Со без присутствия Хару.

Вот только… у Хару пока нет достаточной квалификации, чтобы реально быть креативным директором. У него нет высшего образования, он не разбирается в издательском бизнесе, да и просто времени свободного нет — он же айдол, причем будет им еще шесть лет. При этом быть кем-то вроде «свадебного генерала» он не хочет. А в контракте между строк читается, что он именно им и будет являться: у него нет практически никаких обязанностей, но он вроде как отвечает за креативное развитие. Удивительно, что ему вообще полагаются те же пятнадцать процентов акций, что и Пак Сончолю. Поэтому вечером пятницы, накануне напряженного дня премии ММА, Хару сам позвонил господину Пак, чтобы обсудить собственное место в этой сумасшедшей затее.

Хару хотел учиться. Пусть на полноценное обучение у него нет времени, пусть он физически не сможет участвовать в принятии всех решений, но он все же хочет участвовать в процессе восстановления издательства. Быть тем самым креативным директором… на четверть ставки. Но главное, конечно — учиться, чтобы лет через десять действительно хорошо разбираться в издательском бизнесе.

— Я и не сомневался, — немного удивленно ответил Пак Сончоль, — И был уверен, что у вас уже есть какие-то идеи по поводу как минимум издания книг.

Хару немного стушевался. Пока он с понедельника мусолил в уме эту тему, у него появились идеи даже для газеты.

— Есть, — признался он.

— Вот и замечательно, потому что я, если честно, больше управленец. Я могу создать структуру, которая будет работать для достижения результата. Но маркетологов и аналитиков господину Со придется нанимать самостоятельно, мои связи в этой сфере минимальны. При всем моем недоверии к этому человеку в глупости я бы его никогда обвинять не стал, кресло креативного директора он бы просто так вам не отдал. Вы знаете, что эта должность в принципе есть не в каждой организации? А уж в том виде, что у вас — вообще огромная редкость.

[*Креативный директор — это не просто «автор идей», а руководитель высшего звена в области дизайна, рекламы и медиа, обычно отвечающий за всю стратегию творческого развития компании. Должность же Хару действительно имеет «парадные» функции — он не является руководителем в привычном понимании. *]

Хару поблагодарил Пак Сончоля и тут же немного устыдился своему звонку — словно он пытался обвинить в чем-то человека, который так хорошо к нему относится.

— Но у меня тоже есть просьба, — внезапно сказал Пак Сончоль. — В контракте это никак не упоминается, но было бы лучше, если бы ваше участие в возрождении издательства оставалось тайной как минимум первые полгода, которые нам дают на подготовку, а лучше — где-то месяцев восемь.

Хару улыбнулся: он тоже недавно об этом подумал. Понятное дело, что его фанатки сметут с полок любой товар, которого он касался. Но для издательства это будет скорее минусом, потому что создаст у людей предубеждение — какое-то баловство медийной личности, практически мерч для фанаток.

— Я тоже об этом думал. Попрошу адвокатов включить это в наши предложения, — ответил Хару. — Большое спасибо за разговор. Встретимся в понедельник.

— Удачи вам завтра, — с теплотой в голосе ответил Пак Сончоль.

Позже Хару созвонился с адвокатом и они вместе обсудили этот пункт договора. Полностью скрыть участие Хару не получится, слухи все равно пойдут, но они слишком уж невероятны, чтобы в них поверили без официального подтверждения. Айдол стал креативным директором издательства — ну бредово же звучит? А то, что это издательство когда-то принадлежало дедушке Хару, лишь добавит сплетне оттенок фанатских мечтаний.

После разговора Хару много думал о том, куда катится его жизнь. А еще окончательно убедился, что господин Со — очень странный человек, Хару совершенно не понимал мотивы его поступков. Действительно ли господин Со не мог найти людей для вытаскивания Sanho из кризиса? Хару казалось, что он немного преувеличил проблему. Пак Сончоль и дедушка считают, что проблема поиска персонала действительно огромна. Хороших специалистов всегда сложно найти, а у них нет ни одного.

Хотя Хару все равно внутренне немного опасался, что через два года ему подсунут на подписание еще и брачный контракт, где Наён в приданое отдают оставшиеся семьдесят процентов акций. Предпосылок этому не было — господин Со почти не говорит о внучке, сам Хару крайне редко встречает Наён… но в памяти все равно живы разговоры родни о том, что когда-то господин Со очень хотел породниться с семьей Нам. Еще и слова мудан в голову лезли. Согласился бы Хару на брак ради богатства? Положа руку на сердце — вполне мог. Наён красивая, с ней интересно разговаривать, просто Хару смущает ее явная влюбленность в него. И, хотя Хару никогда так не поступал: влюбленными проще управлять. Если бы он захотел и немного постарался, Наён бегала бы вокруг него как преданная собачка. То есть, гипотетически, Хару вполне мог вписаться в авантюру с браком с богатой наследницей… а потом обнаружить, что женился без любви, завел любовницу и воспитывает детей вне брака. Бредовое предположение, но оно оказалось самым приставучим, так что Хару с трудом заставил себя переключиться на работу.

Остаток ночи он потратил на финальную читку сценария завтрашнего шоу. Он будет ведущим, а это — большая ответственность. Готовый сценарий ему передадут лишь накануне премии, поэтому на подготовку у него останется совсем немного времени — сутки до выхода на сцену. Впрочем, корейские ведущие премий могут читать свой текст с листа, так что это не такая уж проблема.

И все же Хару трижды прочитал текст вслух, делая пометки в сценарии — где лучше сделать паузу, где какая эмоция нужна, проверил произношения всех имен и названий групп, списался с Йеджи, обсудив некоторые нюансы — она будет его соведущей на премии. Все это заняло несколько часов, но справиться с волнением не помогло. Ему казалось, что он зря согласился, ведь это такая ответственность! Ведущим он был всего один раз, на фестивале в США, а тут сразу — масштабная премия, около четырех часов в прямом эфире. Но уже ничего не изменить.

* * *

На ММА у Black Thorn были немного нетипичные костюмы — цвета очень темного изумруда, с шелковым блеском. Все семь костюмов предоставил Bouchard. Недавно вышел первый парфюм бренда, «Emerald», и Жильбер Дерош в честь этого нарядил многих инфлюэнсеров в изумрудно-зеленый. Хару впервые сталкивался с таким типом продвижения товара — не прямая реклама, а нечто более странное. Дерош намеренно заполнял медиапространство изумрудно-зеленым цветом, чтобы люди спрашивали — почему этот цвет внезапно стал так популярен? А затем уже люди в интернете напишут сами, без всякой рекламы — «представляете, это было частью промо нового парфюма». Хару даже было интересно — а сработает ли это?

Еще до красной ковровой дорожки, пока все сидели в гримерке, Хару встретился с Йеджи, нужно было обсудить некоторые детали с руководством премии.

Платье Йеджи было белым, но с изумрудно-зеленым пояском. То ли свадебное, то ли косплей на принцессу. Она сильно похудела с того момента, как они виделись в последний раз. Косточки на плечах выступали так, что у Хару появилось жуткое желание накормить ее пирожками. Вот теми самыми, русскими, на масле жаренными, с ливером. Все же стремление к худобе у к-поп айдолов иногда принимает откровенно нездоровую тенденцию: это уже не про стройность, это какие-то иллюстрации из книг про концлагеря.

Озвучивать свои мысли он не собирался — это просто неприлично, но менеджер Йеджи умудрился парой фраз вывести Хару из равновесия. Он все нахваливал свою подопечную за сброшенный вес, обращаясь к Хару так, будто и он должен быть в восторге от ее внешнего вида. Хару первое время вежливо молчал, но в итоге не смог сдержаться:

— Здоровье все же важнее, — сухо бросил он, надеясь, что намек будет понят и менеджер не станет продолжать эту беседу.

— Мужчинам нравятся худенькие девушки! — уверенно сказал менеджер.

Хару посмотрел на него с большим сомнением. Кто вообще приставил к молодой девчонке менеджера-мужчину? Особенно с такими странными заявлениями.

— Вам не нравятся стройные девушки? — искренне удивился менеджер.

Хару тяжело вздохнул: ну что за бестактный тип? Не может же Хару прямо сказать, что для него Йеджи сейчас выглядит и вполовину не так привлекательно, как в день их знакомства? Или что ему искренне жаль Йеджи, потому что такого состояния тела можно достичь только одним способом — голодовкой?

К счастью, Хару не пришлось отвечать, вовремя вмешался менеджер Пён:

— Коллега, вы ставите моего подопечного в неловкое положение. Лучше прекратить эту беседу.

— Да я и так все понял — ему нравятся девушки с формами, — усмехнулся менеджер.

У Йеджи алели уши. Наверное, она покраснела бы полностью, если бы не плотный сценический макияж. Хару был возмущен: как могли к ней приставить настолько мерзкого типа? Отвратительно. И как же повезло Хару с его менеджером… Да даже их несдержанный менеджер Квон в сто раз тактичнее этого хама.

Частичное объяснение поведения этого типа Хару получил уже после проходки по красной ковровой дорожке. Ведущим премии отвели небольшой закуток за сценой — маленький диванчик, пара пуфов, столик, несколько пледов. За сценой было прохладно и Йеджи, дожидаясь команды о выходе на сцену, куталась в плед.

— Я должна тебе кое-что сказать, — тихо сказала она, когда менеджеров выгнали из закулисья, а визажисты отошли в сторонку, — И извиниться.

— Извиниться? — удивился Хару.

— После той вечеринки SB Group у меня забрали второй телефон. Отдают только в присутствии менеджеров. Нашу с тобой переписку читают. Я пыталась намекнуть, но ты, кажется, меня не понял. Писать прямо я не могла, извини.

Хару обеспокоенно посмотрел на Йеджи. Выглядела она действительно пристыженно.

— Но… зачем? — удивился Хару.

— Тетя настояла, — еще тише ответила Йеджи.

Хару несколько секунд рассматривал девушку, не понимая этого ее смущения, а потом начал вспоминать все странности, случившиеся в их общении в последнее время. Йеджи стала часто делать ему комплименты в переписке, что прежде было ей несвойственно. Пару раз отправляла фотографии, вроде как спрашивая совета об одежде, чего раньше тоже не было. Хару не акцентировал на этом внимания — у него и так забот было много, а сейчас кусочки пазла сложились.

Карьерой Йеджи полностью руководит ее тетя. Минсо охарактеризовала Ха Ари как человека завистливого, жаждущего денег и власти. В свое время женщина пыталась удачно выйти замуж, но не получилось. Не нужно быть гением, чтобы догадаться — Ха Ари навела справки о Хару, признала достойным женихом и начала контролировать общение племянницы с ним. А уж об открытии условной «брачной охоты» Хару догадался уже давно. Несмотря на преимущественно поздние браки, часто свадьбу играют после пяти-десяти лет отношений, то есть, искать мужа девушки начинают еще со школы. За Йеджи это решила сделать ее тетя.

— Мне стоило догадаться, — вздохнул Хару. — Ты как?

— В смысле? — удивилась Йеджи.

— Неловко говорить это вслух, но поведение твоих менеджеров и тети можно трактовать как психологическое насилие, — тихо сказал Хару.

Йеджи смутилась еще сильнее. Хару осторожно продолжил:

— Если я могу чем-то помочь…

Йеджи отрицательно мотнула головой:

— Разберусь. Ей скоро надоест и она оставит меня в покое на какое-то время. Спасибо. И еще раз извини.

Хару кивнул, но сам посматривал на смущенную Йеджи с беспокойством. Бывает же так… По отдельным репликам и короткому рассказу Минсо Хару примерно представлял, как обстоят дела: Ха Ари запихнула симпатичную племянницу в к-поп группу, наверняка с самого детства контролировала ее воспитание. Это, с одной стороны, сделало Йеджи такой образованной, несмотря на стажировку с юных лет — тетя заставляла ее учиться, делая упор на типично женские направления — искусство, культуру, литературу. С другой — постоянный контроль тетки, судя по всему, подавил волю Йеджи. То, что она вообще вручила Хару свой номер — это очень смелый поступок. Жалко ее. Но помочь ей Хару действительно нечем. Хотя… он может в переписке хотя бы повлиять на то, как «надсмотрщики» ее кормят, а то сейчас на нее смотреть больно.

Дольше говорить не получилось — режиссер дал команду о готовности выхода на сцену. Начинается все не с ведущих, разумеется — будут работать танцоры, пройдет красивый видеоряд на экранах. Хару и Йеджи наблюдали за этим на небольшом экране координатора премии. Женщину звали Пак Джису, Хару был с ней давно знаком, она работает на телеканале. Ее задача — контролировать артистов, следить за их появлением на сцене и уходом с нее. Хару и Йеджи именно с ней сегодня предстоит взаимодействовать больше всего.

— Какие вы красивые! — восхитилась она, поворачиваясь. — Но Йеджи, детка… тебе бы немного набрать вес. Это уже даже некрасиво. В кадре будешь казаться изможденной.

Йеджи смутилась и извинилась — так уж принято.

— Какая красивая брошь! — как ни в чем не бывала продолжала болтать Пак Джису. — Какой-то бренд?

Хару сам с удовольствием провел пальцами по массивной золотой броши в виде цветка шиповника. У Vorontsov целая коллекция с этим цветком, особенно шикарно смотрится жемчужное колье-чокер. Хару понравилась коллекция, но на мужчине уместно смотрится разве что эта брошь.

— Спасибо. Это бренд Vorontsov, пока в Корее купить нельзя, к сожалению.

— Очень красиво. А почему не роза?

— Я подам эту идею бренду, — улыбнулся Хару.

— Непременно займись этим! — тихо засмеялась Пак Джису, — А сейчас — двигайтесь. Ваш выход через шестьдесят секунд.

Хару кивнул и направился к центральному входу на сцену. Хотел подать руку Йеджи, чтобы помочь подняться по ступеням, но девушка была слишком занята присобиранием тюлевой юбки — иначе наступила бы на нее на ступеньках. Человек из стаффа протянул им микрофоны, в наушниках начался обратный отчет, Хару и Йеджи замерли у раздвижных экранов главной сцены — вскоре створки разъехались в стороны и они пошли вперед, к зрителям. Хару приветливо улыбнулся публике и уверенно произнес:

— Добрый вечер. Мы рады приветствовать вас на премии Melon Music Awards!

* * *

Премия далась Хару тяжело. Он был ведущим, из-за чего практически не сидел в зале. Кавер Love me or Leave me они исполнили в первой половине, а почти в финале премии выступили и со своей музыкой — сдвоенный номер Splash плюс Perfect Love Story. Для каждого номера есть отдельный наряд, который затем Хару приходилось снова менять на официальный костюм цвета темного изумруда.

Но главное — Black Thorn постоянно ходили забирать награды. Насколько холодно к ним отнеслись жюри МАМА, настолько же щедры были представители ММА. Главной неожиданностью было получение статуэтки за «лучший летний хит» — так охарактеризовали трек Splash. Perfect Love Story вообще была на высоте: сначала бонсан в категории «лучшая баллада», а в финале премии сразу два дэсана — «Лучшая песня» и «Лучшая запись». Ещё Black Thorn получили статуэтку Best Performance — «за выдающееся выступление на фестивале Water bomb». Забрали бонсан в категории «Топ-10 мужских групп». И — финальный желанный штрих — «Новичок Года».

Итого — семь статуэток.

Еще Хару получил награду Роуна «Лучший автор песен».

Номинаций, на самом деле, было больше. Из-за вирусной популярности летнего альбома песни собрали очень высокие показатели в чарте Melon, поэтому эта премия и была настолько щедра по отношению к ним.

После проведения премии все группы традиционно фотографируются на красной ковровой дорожке, только уже менее формально и с наградами. Фото публикуют практически сразу. Они в машине долго хохотали, рассматривая эти фото — они всемером были так возмутительно счастливы, что самим было смешно на себя смотреть. У каждого по одной статуэтке в руках, у Хару из кармана пиджака торчала восьмая — Роуна. И эти улыбки от уха до уха… Выглядели все немного растрепанными, после двух выступлений и четырех часов премии-то, поэтому были похожи не на принцев, а на бандитов, которые эти статуэтки у кого-то отняли в бою.