Глава 6 · Старые знакомые, новая информация

Хару посадил Сольги в такси, чтобы она не бродила по улицам, а сам пошел в студию пешком. Погода хорошая, а пешие прогулки ему всегда нравились. Тем более — в последнее время Хару не преследуют фанатки.

Сасэнки не исчезли совсем. Квартира напротив общежития по-прежнему сдается, там живет какая-то девчонка, у которой прямо на подоконнике стоит бинокль. Вряд ли бинокль ей нужен, чтобы наблюдать за птицами в центре Каннам-гу. Но при этом Хару все еще не знает в лицо жительницу этой квартиры — она очень тщательно скрывается. Скорее всего, сасэнки остались, но теперь следят за ними не так нагло.

Осень — любимое время года Хару. Уже нет удушающей летней жары, желтая пыль и смог — редкость, мало дождей, холода начинаются где-то в ноябре, не раньше. Хару брел по улице и единственное, что немного огорчало — запах плодов гинкго. У гинкго есть «мужские» и «женские» деревья, внешне почти неотличимые, но с маленьким нюансом: «женские» деревья по осени сбрасывают плоды, которые жутко воняют, если их раздавить. Кто-то сравнивает их запах с прогорклым маслом, кто-то — с прокисшим сыром, для Хару они вообще попахивают рвотой. В последнее время в черте города стараются использовать «мужские» деревья, но эта аллея достаточно старая. Хару даже пожалел, что не свернул на другую улицу — там не так красиво, зато под ногами нет этих коварных «вонючих бомб».

На самом деле, гинкго — прекрасное дерево для городского озеленения. Оно устойчиво к жаре и морозам, хорошо фильтрует воздух, красиво выглядит летом, а осенью вообще прекрасно — желтые листья подолгу не облетают, делая осень по-настоящему «золотой». Вот только плоды вонючие… Хару осторожно обходил их, чтобы не запачкать обувь.

Зато красиво.

Уже на середине дороги Хару опомнился, залез в сумку и достал фотоаппарат, который в последнее время часто носил с собой. Возможно, когда придет новый телефон, необходимость в фотоаппарате и пропадет, но на его нынешнем телефоне камера не радует качеством снимков. Хару сделал несколько фотографий улицы и листвы под ногами, потом пошел к студии, чувствуя себя еще более довольным выходным днем.

Иногда для счастья действительно нужно совсем немного — красивая улица в центре Каннам-гу.

Хотя с Сольги тоже неплохо посидели. Он вообще заметил, что ему нравится радовать своих близких — купил Сольги те дурацкие игрушки, а сам счастлив лишь немногим меньше, чем кузина, доставшая из коробки уродливую инопланетную лису.

Вспомнились знаменитый рассказ IU о том, что она любит дарить подарки и старается делать это как можно чаще. Раньше Хару это казалось просто красивой сказочкой для фанатов — она такая добрая, всех пытается осчастливить. Сейчас — начал сомневаться. Потому что начал ощущать при дарении подарков эгоистичное удовольствие: радуются дорогие ему люди — радуется и он.

Студия встретила его полумраком и прохладой. Воскресенье: пустые коридоры, темный проем общей кухни. Кажется, совсем недавно ушел клининг — пахло химозным «зеленым яблоком». В их квартире-общежитии убираются те же люди, что и в Encore, и они очень любят средство для мытья полов с этой отдушкой. У Хару скоро этот запах начнет ассоциироваться с чистотой.

У входа в студию стояла машинка для чистки ботинок — приспособление, которое щетками быстро убирает с обуви уличную грязь. Так как Хару все же пару раз наступил на вонючие плоды гинкго, он был очень рад возможности счистить остатки с подошвы.

Дверь в комнату старика-сторожа была открыта настежь. Он, едва взглянув на вошедшего Хару, тут же снова уткнулся в экран телевизора. Там шло какое-то варьете. Лицо старика освещалось ярким светом экрана, на котором мельтешили картинки. Время от времени он начинал громко смеяться и стучать себя по коленям от восторга. Картинка показалась Хару неприятной, ведь на экране кого-то били бейсбольными битами по спине. Вряд ли это настоящие биты — правила корейских варьете не настолько жестоки, чтобы калечить людей, — но даже удары чем-то из пластика или силикона будут ощущаться крайне болезненно… Хару поморщился: его мнение о старике-стороже разом поменяло свою окраску. Казался таким добродушным старичком, а на деле радуется чужим страданиям.

Работающий телевизор заглушал как звук шагов в коридоре, так и любые звуки внутри комнат. Хару казалось, что в воскресенье в студии будет только один Роун, но заметил включенный свет под одной из дальних дверей — там тоже кто-то работает, получается. А Роун играл на синтезаторе.

Хару постучал для приличия и сразу толкнул дверь. И замер на пороге. Поспешно поклонился, извинясь за вторжение, и внимательно посмотрел на незнакомого ему мужчину.

Тот выглядел как типичный кореец средних лет — коренастый, широкоскулый, с заметным пузиком, в очках с тонкой оправой. Хотя больше всего внимания привлекала его прическа. Густая копна иссиня-черных волос выглядела так, будто ее пририсовали в фотошопе в реальном времени. Парик, наверное. Причем не самый удачный — слишком бросается в глаза.

— О, Хару пришел! — обрадовался Роун. — Проходи. Ты что, пришел проверять, жив ли я еще?

— Планировал послушать песни и отправить вас домой ночевать, — нерешительно улыбнулся Хару.

Незнакомый мужчина смотрел на него с любопытством. Он сам встал со стула и сделал шаг по направлению к Хару:

— Ю Сонван, — представился он.

— Нам Хару, — еще раз поклонился Хару и пожал протянутую руку.

— Сонван — мой старый приятель, он тоже когда-то был солистом рок-группы… а потом стал продюсером сериалов, — сказал Роун.

— Очень приятно познакомиться, — еще раз поклонился Хару.

Он чувствовал себя немного неуютно. Когда шел, то надеялся, что поболтает с Роуном и через пару часов отправится домой, поэтому присутствие третьего лица немного его расстроило.

— Садись, — указал Роун.

Хару послушно сел.

На столе не было еды или выпивки, только какие-то бумаги и пепельница с двумя окурками. Ю Сонван, получается, пришел недавно и Роун к его приходу готовился — даже пепел вытряхнул. До этого он такое делал только перед приходом Минсо.

— Может, я все же сделаю чай? — уточнил Хару.

— Чай? Чай я буду, — немного удивился Ю Сонван.

Хару кивнул и пошел на кухню. Как-то неловко получилось, конечно. Ну и ладно, хоть послушает, о чем там Роун говорит с продюсером сериалов. Скорее всего, Роуна просят написать саундтрек.

Хару давно принес свою пачку чая в Encore — не таскать же постоянно у Пэгун. Пока чайник закипал, Хару мысленно его поторапливал — хохот старика-сторожа и звук телевизора раздражали. Вернувшись обратно в кабинет Роуна с подносом, Хару не стал сразу садится. Он приоткрыл окно, достал из шкафчика коробку конфет — Роун страшный сладкоежка — и только после этого придвинул к столу кресло, стоявшее в углу: Роун купил его специально для Хару — оно удобное.

Роун и Сонван… не спорили, конечно, но явно никак не могли сойтись во мнениях. Хару первое время просто слушал, отмечая отдельные детали разговора. Сонван пришел к Роуну за мощной песней для начальных титров и балладой для финальных, но они никак не могли договориться ни о звучании, ни по тексту.

— Почему с тобой так сложно? — возмутился Роун, — Я вообще не понимаю, чего ты от меня хочешь! Всё! Вот сидит будущий музыкальный гений, ему все рассказывай, он мне -тупице нормально потом объяснит.

Хару даже вздрогнул от неожиданности:

— Будущий музыкальный гений?

— Лет через восемь, когда появится достаточно времени, чтобы запихнуть тебя в консерваторию, — легкомысленно отмахнулся Роун.

— Но как же он красив, — покачал головой Сонван. — И язык тела… Хоть сейчас на роль чеболя или аристократа эпохи Корё. Как дела обстоят с актерскими навыками?

— Так тебе Минсо и отдала своего золотого мальчика для съемок, ага, — хохотнул Роун.

Хару сразу вспомнил слова мудан. Это было мгновенной вспышкой сознания, но ответил он спокойно и даже немного небрежно:

— Я изучил только основы, поэтому нужна будет долгая подготовка. Одного меня продюсер Им действительно вряд ли отпустит. Но у меня есть лучший друг, коллега по группе, он и играет лучше, и в актерстве его многие ждут… с ним, если я там «плюс один», мне дадут добро на четыре месяца съемок, которые тормозят продвижение группы.

Сонван хмыкнул:

— Даже говорит как аристократ. Ну да ладно, об актерстве как-нибудь потом поговорим, пока надо закончить текущий проект — на новый мне денег не дадут… А этот я не смогу закончить без мощных саундтреков, потому что именно для этого сериала это важно!

— А кто будет исполнять саундтрек? — спросил Хару.

— Кто? — удивился Сонван. — Будет песня — будет и исполнитель.

— Большую часть песен, которые пишет Роун-ним, исполняют артисты New Wave, потому что песни сразу пишутся под определенные голоса, — пожал плечами Хару. — Но сейчас хватит просто общего настроения — женский или мужской вокал, группа или соло, веселое или грустное?

Сонвон удивленно смотрел на Хару, а Роун радостно хлопнул в ладоши:

— Уже хорошее начало! Особенно в плане того, кто будет петь — мальчик или девочка.

— Балладу — точно девушка, — сразу собрался Сонвон, — Давайте я еще раз коротко опишу сюжет…

Хару просидел в студии два часа. Но они закончили черновую версию треков. Роун, конечно, потом все доработает, сделает музыку интереснее, но уже сейчас получилось неплохо. Хару, разумеется, смог добиться, чтобы бодрый трек для начальных титров записали Black Thorn. Получилась интересная песня о крутой девчонке-супергероине, чего и требовал сериал.

* * *

Возвращаться в школу после тура было странно. Хару никогда не забывал про экзамены, но вот сама школа… казалась чем-то инородным.

До школы они впятером с утра решили дойти пешком, Сай очень волновался. Он впервые придет в свой класс в качестве действующего айдола.

Хару тоже волновался. Учителя в частной академии не говорят напрямую, что их ученики идиоты и лентяи, но взгляды бывают весьма красноречивы. Человека, который прогулял два месяца учебы, они точно не считают прилежным учеником. Есть, конечно, преподаватели, которые с пониманием относятся к Хару и очень ему помогают — их учитель по английскому, например. Да и историк приятный. Но Хару уже предвидел, как его поприветствует учитель словесности…

Зайдя в класс, Хару привычно занял место за последней партой. Поздоровался, но парни на него почти не обратили внимания, что Хару устраивало. Эти мальчишки обсуждали, как прошли выходные. Звучали упоминания каких-то клубов, незнакомых Хару имен, снова звучали названия брендов. Иногда кто-то бросал фразы в духе «это место стало слишком доступно», «эти идиоты не понимают, что мы легко отличаем фейки», «глупышки пытались примазаться к богатым парням». Не сказать, что парни как-то слишком уж возвышали себя и унижали людей без денег, но их пренебрежительные интонации заставляли Хару временами внутренне морщится. И ведь неглупые же парни… вот только почему-то наивно считают, что деньги делают их какими-то особенными, существами высшего порядка.

Хару еще задумался — а не был ли таким же Чанмин? Не в плане денег, он все же победнее нынешних одноклассников Хару. А в плане популярности и славы? Иногда ведь реально казалось, что ощущение «звездности» лишает Чанмина способности трезво мыслить: есть он, звезда, а есть простые смертные.

На время рассмотрения апелляции Чанмин будет дома, под домашним арестом. После той ссоры почти два месяца назад Хару крайне редко о нем вспоминал. Но сейчас снова появилось это зудящее раздражение — как Хару мог так ошибаться в человеке? Как давно Чанмин стал таким? Какова причина такого поведения? Осознал ли он свои ошибки? Хару сомневается, что получит ответы на эти вопросы. Единственный, кто реально мог бы ему ответить — сам Чанмин, но он не станет, потому что Хару для него — как красная тряпка для быка.

Размышления Хару прервал Юн Чанху. За почти год совместного обучения он с Хару только здоровался, но никогда не разговаривал. Впрочем, Юн Чанху вообще ни с кем в классе не общался.

— Привет, — вдруг обратился он к Хару, глядя прямо на него.

Хару немного вздрогнул — задумался о Чанмине — и удивленно посмотрел на Юн Чанху.

— Привет, — осторожно ответил он.

Вроде, просто приветствие, но прозвучало оно не так, как обычно. И действительно — Чанху продолжил:

— Я видел тебя на юбилее SB Group. Не смог сразу подойти, а потом потерял в толпе.

Хару нерешительно улыбнулся:

— Да? Прости, я тебя вообще не заметил. Там было много людей…

— Я узнал, что ты — внук Нам Гаона, — спокойно сказал Чанху. — Ты не говорил, что твой дедушка владел Sanho.

— Так ведь уже не владеет, — улыбнулся Хару.

— Мой дедушка очень хотел встретиться с твоим дедушкой, — так же спокойно сказал Чанху, — Когда-то твой дедушка помог ему с организацией печати на производстве, они были друзьями, насколько я понимаю.

Хару кивнул, а сам в уме перебирал — что это за друг такой, о котором Хару вообще ничего не знает? Вот о чете Ли он слышал и до переезда. Не так, конечно, чтобы бабуля с дедулей о них постоянно говорили и нахваливали, но в семейных воспоминаниях они всплывали, как «люди, которые жили по соседству».

— Мой дедушка — Чан МинХван, — улыбнулся Чанху, — У него две дочери, поэтому фамилии у меня с дедулей разные.

Чан МинХван? Имя точно знакомое, но ничего про него Хару не помнит. Но он осторожно ответил:

— Я, конечно, спрошу — можно ли организовать встречу, но мой дедушка только летом перенес операцию, поэтому пока почти никуда не ходит. Все в порядке, не стоит беспокоиться, но ему нужно беречь себя.

Чанху сначала распахнул глаза то ли от удивления, то ли от беспокойства за незнакомого ему человека, а потом печально кивнул:

— Понимаю. Жаль, конечно. Но я хочу дать тебе визитку, погоди… Если получится — сразу звони, а то в школе ты бываешь не часто…

Пока Чанху искал визитку дедушки, Хару заметил, что все в классе затихли и смотрят на них. Первым не выдержал Пак Бонхван — самый богатый и смелый из всех. Он подошел к парте Хару и с любопытством спросил:

— Хару, ты был на юбилее SB Group?

— Да, — ответил Хару, — Это было… так сказать — частным визитом.

— Не знал, что у тебя такие связи…

— Его дедушка — основатель того, что сейчас называется Sanho Media, — сказал Чанху, протягивая визитку Хару.

Хару печально вздохнул: ну вот, теперь слухи будут распространяться быстрее… Это взрослые посетители вечеринки не будут трезвонить о происхождении Хару на каждом углу, а вот школьники…

— Это ведь издательство модных журналов? — сощурился Бонхван.

— Раньше это было просто издательство, — ответил Хару. — Мой дедушка ушел до того, как они начали печатать модные журналы.

Чанху открыл было рот, но Хару его быстро прервал:

— Прости, Чанху, но я не хотел бы делать историю моей семьи достоянием широкой общественности.

— Ой, прости, — тут же осекся Чанху.

Хару доброжелательно кивнул, хотя внутри был раздражен. Полгода сидели бок о бок — Чанху был молчалив и ненавязчив. А тут узнал, что Хару не какой-то «плебей», — и словно другим человеком стал. В том, что Чанху презрительно относится к одноклассникам, Хару был и так уверен — это читалось во взглядах. Видимо, Чанху считал ниже своего достоинства общаться с такими людьми (вот в этом уже ноль осуждения — Хару тоже не горел желанием сближаться с одноклассниками). Но — что уже было предположением самого Хару — эта отстраненность — напускная, на самом деле Чанху тот еще болтун. Это и проявилось сейчас, когда он позволил себе немного расслабиться.

— Какие-то тайны? — между тем спросил Бонхван.

— Нет, просто не хочу об этом говорить, — ответил Хару.

Бонхван, кажется, хотел еще что-то спросить… но Хару спасло появление учителя — началось утреннее собрание.

Чанху действительно оказался достаточно болтливым. Почитать в обеденный перерыв у Хару не получилось — его новый «друг» бесконечно задавал вопросы, а потом сам же на них отвечал. Зато Хару понял, кто такой Чан Минхван. Этот человек производит упаковки для напитков — вот те картонные коробочки, в которых продают соки и молочные напитки. Получается — субподрядчик. В девяностых дедушка Хару помогал Чан Минхвану выбрать, купить и транспортировать новое печатное оборудование, чтобы модернизировать завод. Это не какая-то суперденежная услуга, но раньше они общались, получается, достаточно близко.