Глава 18

Я была в смятении.

Нервы мои были напряжены до предела, кровь пульсировала в ушах, грозя заглушить мысли, которые не представляли особой ценности, потому что носились, как угорелые. Я не просто нервничала — я не могла найти себе ни места, ни секунды покоя.

И конечно, виной всему был Халк.

Сейчас его не было в комнате, он покинул кабинет около часа назад, в то время как я, судорожно сцепляя и расцепляя пальцы, стояла где-то возле дивана, не зная, в какую сторону двинуться. Ни стоять, ни сидеть, ни лежать — ничего не помогало успокоиться.

Что Халк наделал? Зачем поцеловал? Да еще так, что я проплавилась до самого пола!

И ведь не отпустил сразу после этого, а долго еще держал в своих объятьях. И те слова, которые он произнес, прежде чем отпустить, до сих пор звучали в моих ушах: «Привыкай. Теперь это самое безопасное для тебя место в мире».

О, боже! Я едва не взвыла и снова покрылась мурашками. Этим поцелуем и поведением, он ясно дал понять, что с этих пор наши отношения становятся другими. Сильно. И насовсем. Я не знала, откуда ко мне пришло знание про «совсем», но я точно знала, что права.

Халк не зеленый юнец. Он не будет играть в игры, не будет притворяться, не будет просто «утешать» кого-то только ради того, чтобы высохли слезы. Если он пришел к выводу, что наши отношения должны стать другими, значит, он думал об этом прежде. Каким-то образом я чувствовала Халка: его самого, образ мыслей, настроение. Да, он думал. И не один день. И теперь он все решил.

И какое прекрасное время он выбрал для проявления своей заботы! Именно тогда, когда я больше всего нуждалась в чьей-то поддержке. «Да не чьей-то….» — поправила я саму себя. Зачем врать-то? Не в чьей-то, а именно в его — Халка — поддержке. Как можно устоять, когда ты полностью слеп, а кто-то стопроцентно добр?

Колени, не выдержав веса моего тела, потому что внезапно стали мягкими, подогнулись, и я со вздохом опустилась на пол. Выкручивать руки при этом не перестала.

«Я скоро вернусь», — сказал Халк уходя.

И он действительно скоро вернется.

Я мысленно взмолилась Господу, чтобы дал мне сил принять верное решение. Потому что если я хочу сказать Халку «нет», то нужно сделать это сейчас. Не потом…. Не после того, как проведу с ним еще одну ночь (которая хорошо, если будет, как и предыдущая — наполнена кошмарами). А если нет? Я прекрасно знала, что будет, если вдруг я почувствую себя лучше….

Халк перешел в наступление. И покорение. Он не будет долго ждать, не та это порода мужчин, которые бездействуют или выжидают…. Это не Алекс, с которым можно было иногда просто приятно проводить время, так сказать, «по-соседски». Если Халк заявит свои права, то ему должно будет принадлежать все, каждый дюйм моего тела — от кончиков волос до пальцев на ногах. От первой и до последней моей мысли в голове.

Поэтому если я все же хочу сказать «нет», нужно делать это сейчас, обосновав для себя все «за» и «против». Да, нужно решить все для себя или сейчас или никогда.

Я попыталась мыслить логически.

Я Шерин Мур — свободная (не от Тали, конечно) женщина и вправе быть с тем, с кем хочу. Здесь все чисто. Я никого не предаю и никому не изменяю. Идем дальше. Что будет, если я решу сказать Халку «да»? Мне придется навсегда остаться в Тали и жить здесь «долго и счастливо»? Как бы хорошо я ни относилась к Халку, такая перспектива меня пугала. Как можно добровольно остаться навсегда в зоне «33», зная, что вокруг — где-то там — существует настоящий нормальный мир? Получается, если я не могу представить себя живущей здесь, нужно определенно сказать Халку «нет».

Вот и весь спор. Делов-то! Немного даже пришлось и раздумывать, чтобы получить ответ.

Не успела логика радостно захлопать в ладоши, как затосковало сердце. На него лег камень, который никакая логика сдвинуть не могла. Не так, значит, все просто….

Черт бы подрал этого Халка!

Зачем нужно было так…. так прямо? Как сегодня…. Взять и враз все поменять?

Хотя, а как еще? Долго ухаживать, годами держась за руки? Конечно, нет. Но все равно. То, во что превратись мои эмоции, можно было назвать только ураганом. Наверное, так случилось бы с любой женщиной, выбранной Халком, но этой женщиной оказалась не любая, а именно я.

Покачав головой, я снова позволила вспомнить себе его поцелуй.

Такой нежный…. Медленный. И очень показательный. Один из тех, что не демонстрирует силу владельца в полную меру, но как бы рассказывает о ней. Аккуратно, тактично, но так, чтобы стало понятно.

В животе тут же снова начала закручиваться томная пружина. А что, если он покажет эту силу? А ведь он покажет, и нескольких часов не пройдет, я в этом не сомневалась…. И движения его поначалу снова будут неторопливыми, вымеренными, такими, чтобы не спугнуть. И лишь когда пожар разгорится в полную силу, Халк возьмет то, что ему причитается.

О-о-о-х! Ну, о чем я, спрашивается, думаю?

Застонав вслух, я закрыла лицо руками. А о чем мне еще думать, если Халк именно тот, кто превратил мое тело в магнит, сосредоточенный где-то внизу живота и нацеленный прямо на него? Как мне его теперь оттуда выкусить? Да и надо ли? Кто-то глупый и радостный внутри меня тут же ответил «нет!».

Я безмолвно застонала.

Как быстро, оказывается, можно превратиться в жаждущую физического наслаждения идиотку. Неужели я настолько простая (как амеба), или же это Халк нашел хитрый способ подействовать на мои сложные химические соединения? Что, вообще, со мной такое происходит? Один поцелуй, и я вот уже три часа нервной дрожи….

Время я, конечно, предполагала наобум. Но мне казалось, что прошло не меньше нескольких часов с тех пор, как он покинул кабинет.

Что же я собираюсь делать, когда он вернется? Я не могу просто молчать и наблюдать. Либо я отказываюсь играть с ним в эту игру, либо же отдаюсь отношениям полностью. По-другому я не умела. И мне почему-то казалось, что я уже знаю ответ. Логика, однако, снова тут же потребовала реванша, заорав, что мне, по сути, ничего и не предлагали.

Да, пришлось согласиться. Словами мне ничего не предлагали. Но….

Я опустила голову на ковер и, наконец, успокоила руки.

Халк предложил мне себя. Всего себя. От начала и до конца. Настолько, насколько это вообще возможно. Собираюсь я от этого отказаться, потому что мне не нравится Тали?

Нет. Я не откажусь. Не смогу.

Даже если я и не произнесу про себя этих слов, если не решусь сказать их внутри собственной головы, я все равно буду знать, что люблю Халка. Вот так все просто. Просто и прозаично.

Люблю его.

Я медленно, очень медленно вдохнула и выдохнула. Ну вот и призналась….

Сложно было? Да нет, не особенно.

Правду никогда не сложно признавать тому, в ком есть хоть частица храбрости. А я трусливой себя никогда не считала, и потому было несправедливо продолжать уходить от настоящих чувств, заменяя их подходящими настроению эпитетами.

И тем более не после всего того, что Халк для меня сделал.

Да, он жесткий. Да, он хозяин какого-то странного ранчо в пустыне и кучи заключенных, которые сеют, пашут и крошат руду. Да, на этом ранчо работают, а иногда и умирают люди. Да, здесь постоянно жарко и некуда пойти. Да, в Тали не завести друзей и невозможно жить старой привычной жизнью. Но если уж так выпали карты, и Халк почувствовал то же, что и я — значит, мы останемся здесь вместе.

Потому что…. Кто же думал? Но если уж так….

Я покачала головой.

Без Халка я тосковала. Маялась. Не было цельной. А с ним становилась какой-то другой. Такой, какой никогда не была с Алексом. Все это случилось так незаметно и неотвратимо, что мне осталось только диву даться, почему я не призналась себе в этом раньше. Может, просто не было нужды оформлять окончательный вывод и озвучивать вслух? А чувства? Что чувства? Если они появились, то им все равно, говоришь ты о них или нет. Они от этого не меняются.

Вот и вся логика.

И пусть ее голос теперь хоть верещит, хоть нет. И даже если случится так, что Халк сам передумает и оставит меня, теперь уже все равно поздно что-то менять. Стоило моему телу одиножды оказаться в его руках, как сердце тут же потянулось к нему со словами «Моё! Дай!»

Странно? Смешно? Правильно? Не правильно?

Теперь уже все равно поздно.

Я покачалась из стороны в сторону, сидя на полу, после чего улыбнулась в никуда, обратив внутренний взор к тому, кто распоряжался судьбами где-то там, наверху, и ласково и укоризненно покачала ему головой.

Ну и шутник ты, Господи! Но «спасибо» тебе. Чем бы все это ни закончилось — спасибо Тебе!

***

Грег дымил дешевой папироской, стоя возле крыльца собственного барака.

Он курил не часто, только когда припирало, и начинали шалить нервы. Хороших сигарет на ранчо было взять негде, а в город он выбирался не часто, да и не любил тратить сбереженные, завоеванные потом баллы на эту дрянь, которая только отбирала и без того уже не самое крепкое здоровье.

Но сегодня был особенный случай, когда покурить ну просто край как приспичило, поэтому он не погнушался и стрельнул одну из самокруток у охранников.

Выпуская изо рта горький вонючий дым, Грег невольно вспомнил аромат Халковых заказных сигар, которые наверняка стоили целое состояние. Он таких даже не пробовал и вряд ли теперь когда-нибудь уже попробует.

Сейчас, когда карьера висела на волоске, он мог лишиться изрядной доли заработанных баллов, а все из-за того, что эта Янка не смогла удержать амбиции в кулаке, а он, Грег, как дурак, повелся на ее уверения, что все пройдет гладко. Да уж! Станет он самим Халковым заместителем, дождется похвалы за вовремя предотвращенный поджег, получит премию и, может даже, внеплановые выходные, которые сможет провести в местных барах Тали…. О чем еще пела в уши эта стерва?

Да и какая теперь разница. Грег сплюнул попавший на язык табак на пыльную землю и снова затянулся. Теперь бы им всем на местах удержаться, не до поблажек или похвалы. Не схлопотать бы по шее так, что лететь до самого Тали кувырком.

Грег всерьез опасался Халка после того, что увидел накануне вечером. Этот чертов мужик из спецотряда, а такие никогда ничего не прощают. Не та у них закалка. Тот приемчик с ослеплением лишь вершина айсберга, в этом Грег мог поклясться, а, значит, никаких шансов увильнуть от ответственности не представится.

Чертова сука!

Он весь день думал о том, как бы помягче обрисовать Халку свое участие в этом деле, чтобы тот не слишком злился. На Янку плевать! Она всего лишь дешевая подстилка, которая за три копейки в церкви перданет. Таких никогда не жалко, пусть получит все, что ей причитается! Тут Грег не испытывал никаких угрызений совести. А вот сам…. Своя шкура, хоть и изрядно уже поношенная, а все же дорога. Но Грег, как назло, так ничего и не придумал. День клонился к закату, тихо шумел жухлой травой, красил горы в оранжевый свет, в общем, вел себя как обычно, а начальник охраны все никак не находил себе места и нервничал все сильнее.

Если врать, то можно нарваться на то же самое, что Халк сделал с этой Шерин, а Грег, видит Бог, всей душой хотел подобного избежать.

Значит, вранье не подходило с самого начала. Оставалось только надеяться, что если извернуться под правильным углом, тогда за все поплатится только Янка, а его собственное участие останется в стороне. Хорошо бы…. Да, хорошо бы.

Грег докурил папироску почти до самых пальцев, обжегся, выругался и выкинул ее в траву. Затем подумал немного и придавил окурок ногой. Не хватало еще, чтобы снова что-нибудь загорелось.

Осталось всего несколько часов до того как истечет данный ему срок. Грег тоскливо посмотрел на розовеющее закатом небо.

Пора идти за Янкой.

***

Когда отгрузка, наконец, завершилась, а наполненные доверху грузовики отъехали от складских ворот, Халк вытер вспотевшую шею ладонью, мечтая вернуться в прохладные апартаменты особняка и принять душ. Весь день, неважно о чем шла речь с людьми или какие бумаги требовали оформления, он непрерывно думал о Шерин. Как она там? Ведь почти весь день провела одна в офисе. Халк чертыхнулся. Он хотел освободиться пораньше, но все новые дела требовали его неотступного внимания.

В обед он заглянул на кухню и попросил Табиту принести обед наверх, зная, что Шерин будет чувствовать себя раскованно только с кухаркой и тогда сможет нормально поесть, после чего его совесть немного успокоилась. Можно было дальше заниматься делами.

Халк что-то писал, отвечал на вопросы, следил за подъемом огромных ящиков, заполненных ягодами в пыльные кузова машин, и постоянно возвращался к ощущению ее губ: таких мягких, податливых, осторожных, чуть несмелых, но оттого лишь еще более притягательных.

О, он хотел ее. Хотел ее не только физически, но и на каком-то ментальном уровне — всю, без остатка. Халк еще никогда не хотел, чтобы женщина принадлежала ему настолько всецело: он хотел впитывать в себя ее смех, искрящийся свет глаз, тепло ее тела, пропустить через себя каждую ее эмоцию, наслаждаться каждым вылетевшим из ее милого ротика словом. Хотел жарких ночей в непрерывных объятьях, наполненных нежностью разговоров за завтраком, хотел совместного времяпровождения вечерами на балконе, выездов в город, обсуждения планов….

И это желание терзало его и возобновляло бесконечную внутреннюю борьбу — ведь он должен будет ее отпустить. Как? Когда? Не важно. Но это должно случиться. Раньше или позже, но все равно должно будет произойти.

Халк внутренне рычал.

Его сущность восставала против отделения от той, которая должна принадлежать ему днем и ночью, неделя за неделей, месяц за месяцем. Всегда. Халк хотел поступить благородно, по велению совести, которая непреклонным голосом верховного судьи заявляла о том, что нужно как можно скорее отправить Шерин обратно. Халк мычал и соглашался, после чего снова возвращался к представлению сладких картинок о том, как он вместе с Шерин будет разговаривать, обсуждать смеяться. Как он будет ее баловать…. Пока снова не включалась совесть и, подобно бездушному роботу, не напоминала все о том же.

И тогда Халк снова рычал.

Когда же, наконец, с делами было покончено, и он смог отправиться обратно, Халк не сдержал облегченного вздоха. Да он стал, как юнец, бегущий в башню, где прячется принцесса, ну и что с того? Наивно?

Может быть…. Но он слишком долго провел там, где царила жесткость, приказы (порой очень жестокие приказы), почти полное отсутствие слов, холодная выдержка и сила, правившая балом. Внутренний контроль, прочно распустивший железные стержни в каждую клетку тела, теперь был чуть порушен, и Халк, признаться, был этому рад.

Он был рад уже тогда, когда смог просто начать испытывать человеческие эмоции снова, которые, казалось, были вытравлены у всех тех, кого Комиссия когда-либо принимала в свои ряды. Нет, не правильно. Не принимала в свои ряды (иначе Халк бы никогда не смог сидеть сейчас ни на этом, ни каком-либо другом ранчо), а лишь подпускала близко к своим рядам. Потому что первым, самым долгим и жестоким уроков Комиссии был один и тот же — полное избавление от эмоций. Отовсюду. Для всех без исключения. Из головы, сердца и спинного мозга.

Тогда это казалось небольшой платой за те знания, что давались взамен. За ту невероятную тренировку тела и его рефлексов. За сверхспособности, которые уже невозможно было отнять. За то, что людей из спецотряда было почти невозможно убить.

Все они были лучшими из лучших — профессионалами, работающими за баснословные гонорары, которые не снились и самым успешным мира сего. Что еще могло быть более привлекательным, нежели абсолютная физическая форма, которой невозможно добиться без вмешательства извне и денег, льющихся на голову водопадом за самые пустяковые задания?

Тогда, казалось, что весь мир лежал у их ног.

У него и команды друзей — профессиональных убийц с различной спецификацией знаний. Рен Декстер, Мак Аллертон, Дэлл, Аарон Канн, Дэйн Эльконто и другие ребята…. Где они все сейчас? Всего их было двенадцать человек под руководством Дрейка. Все того же старого, доброго и абсолютно непреклонного Дрейка. Удастся ли хоть кого-то из них увидеть снова?

Халк резко тряхнул головой, осознал, что незаметно для себя потонул в воспоминаниях о прошлом, навеянных так внезапно и бурно нахлынувшими эмоциями. Вместо того чтобы идти к особняку, он стоял и смотрел куда-то вдаль. Туда, где в далеком мареве расплывались и дрожали горы.

Убийца-сенсор, прошедший через множество заданий, выполнивший сотни приказов, теперь осевший в качестве фермера заброшенного города-тюрьмы, пытающийся жить «нормальной» жизнью робот из тех, что никогда не ошибаются.

Теперь он стоял, чувствуя, как хлопает по бокам горячая, высушенная ветром, ткань рубашки, чувствуя, как от жары раскалилась золотая цепочка на шее… и улыбался.

Она вернула его к жизни.

Когда Халк, наконец, поднялся в кабинет, первым, что он увидел, была мирно спящая на софе Шерин. Она лежала, положив голову на мягкий подлокотник, свернувшись клубком и почти не слышно посапывала. Халк улыбнулся, стараясь не шуметь, снял рубашку и отправился в душ.

По пути он думал о том, что нужно будет как можно быстрее достать для нее новую одежду и обувь. Хорошо, что она заснула днем, потому что, как бы странно это ни было, кошмары чаще всего возвращались именно ночью. И если ночью человек сможет бодрствовать, то гораздо легче перенесет восстановление.

Ну, в этом Халк намеревался Шерин помочь. Вчера он не смог бы удержать ее ото сна, слишком усталым было ее тело после проведения «блайнда», но сегодня она вполне сможет побыть без сна. И Шерин сама выберет, чем именно ей хотелось бы заниматься, Халк же лишь предоставит ей выбор. И может быть, только немного намекнет….

Он снова улыбнулся, чувствуя, как тело наливается жаром. Мышцы затвердели, кровоток усилился, Халк задышал ровно и глубоко, заставляя себя расслабиться. Не сейчас. Еще не время. А вот когда она как следует выспится….

Он открыл воду и шагнул под горячие струи, уносящие с собой пыль и пот, скопившиеся на теле за день.

***

Когда послышался шум и возня на лестнице, Халк почти сразу понял, что происходит. К тому времени, когда раздался стук в дверь, он уже быстро и осторожно перенес спящую Шерин на кровать в спальню и плотно прикрыл дверь.

После его «войдите», дверь отворилась, и в кабинет буквально вкатился Грег, насильно втаскивая за собой кого-то сильно брыкающегося и пытающего вырваться всеми доступными способами. Этим кем-то оказалась девушка, которую Халк хорошо запомнил еще с тех пор, как был частым посетителем клуба «Поло-Гранд». Именно ее он привез на ранчо вместе с Шерин.

Янка.

Халк никогда не забывал имен. И ее досье, наряду со всеми другими, он давно и тщательно изучил, сразу после того, как она прибыла на ранчо. «Осуждена за поджег собственного дома с целью получения страховой выплаты…» — всплыли перед глазами некогда прочитанные строки.

Он никогда напрямую не вмешивался в отношения ее и Шерин, но был склонен предполагать, что они общались, так как вместе работали и обе жили в Бэль-Оук парке. Когда же Шерин достались более удобные условия, ее «подруга», скорее всего, обиделась и решила выразить это действиями. Именно поэтому ее теперь буксиром притащил Грег.

Картинка быстро складывалась в одно целое, все кусочки вставали на свои места.

К тому же Янка жила в том бараке, который впоследствии подожгла, наверняка имея трения с кем-то из соседок.

Халк едва не поморщился, глядя в круглые голубые глаза, светившиеся неприкрытой яростью.

— Отпусти меня! — орала она на Грега, дергаясь из стороны в сторону. — Руку сломаешь, подонок!

На этот раз Халк поморщился.

Он не приветствовал грубые выражения, тем более от женщин, и особенно если они произносились с таким презрением и грубостью, как сейчас. К тому же громкий голос мог разбудить Шерин.

— Заткнись, — отрывисто бросил он Янке.

Это единственное слово прозвучало коротко, холодно и грубо. Достаточно для того, чтобы ее крики оборвались на полуслове, а круглые глаза, в которых теперь читалась примесь вожделения и страха, немигающее уставились на него. Казалось, она едва не облизывается, видя Халка так близко. Страх ничуть не мешал ей масляно ощупывать его фигуру взглядом.

Теперь становилось еще более понятным, почему она решилась подставить Шерин. Ведь та имела возможность общаться с Халком, в то время как эта, по всей видимости, втихаря сохнущая по нему (или прилагающимся к нему удобствам?), не могла приблизиться даже к особняку, не говоря уже о его хозяине.

Когда стоящая напротив наглая дама, наконец, удосужилась закончить осмотр его конечностей, Халк встретил ее взгляд прямо, холодно и задумчиво, напоминая змею, которая уже знает, что нанесет смертельный удар, но все еще не может решить, куда именно наметить фатальный укус.

Белобрысая Янка, распознав недоброе в его глазах, непроизвольно сделала шаг назад и почти спряталась за спину Грега.

Халк недобро улыбнулся краешком губ и обратился к Грегу:

— Говори.

Грег замялся и в первую минуту не произнес ни слова.

Такое Халк видел впервые. Не иначе, как раздумывает, с какой стороны начать преподносить правду. Значит, понял, что врать не стоит. Халк мысленно похвалил старого вояку, для себя отметив, что наказания это, однако, не смягчит.

Наконец, Грег прочистил горло:

— Вот, привел, как вы просили, — он указал на Янку. — Это она все сделала. Все подожгла и бензин в комнату принесла, и ботинок украла….

— Да как ты смеешь, ублюдок! Я ничего не делала! — снова заверещала та, брыкаясь. Но не успела она что-то добавить, как Грег с силой сжал ее руку, и вместо слов Янка взвыла от боли.

— Да, она это! Точно говорю…. Хоть проверяйте ее, как вчерашнюю. Все сами и увидите….

Халк спокойно смотрел на Грега.

— А откуда тебе это так хорошо известно? Что это именно она?

Грег нервно сглотнул.

— Я поспрашивал в округе. Видели ее несколько человек. Видели, как канистру прятала.

— Врешь! Ничего я не прятала! Я вообще весь день ягоды собирала, а потом спать ушла! Только от дыма и проснулась….

Халк перевел взгляд на Янку, затем снова на Грега, ожидая реакции.

Все факты о том, что оба стоящих перед ним человека замешаны в поджоге, были налицо, но Халк не решался прерывать шоу, позволяя деталям самим всплыть на поверхность. Он любил улавливать малейшие реакции тел, интонации голосов и внимательно следил за выражениями лиц. К тому же он был сенсором — человеком, способным напрямую воздействовать на мозг, изменять или получать находящуюся там информацию, но таких умений здесь не требовалось. Поэтому Халк просто ждал.

Начальник стражи не на шутку нервничал и сильно потел. Что, впрочем, не мешало ему зло подпихивать Янку вбок, когда он чувствовал, что та намеревается что-то произнести.

— Врет она все. Все знают, какая она гнилая внутри: все только завидует и слюни пускает. И ни слова правды сказать не может….

Халк приподнял брови, отмечая, как лицо Янки покрывается бардовыми пятнами, а Грег, разойдясь, продолжал:

— ….все в бараке сказали, что она ту девку — Шерин — терпеть не могла. И что подначивала против нее постоянно, басни рассказывала, хотя ей и не верил толком никто.

Янка молча стояла рядом, готовая в любой момент взорваться. Губы ее сжались в тонкую полоску, а подбородок ходил ходуном от злости. Она морщилась, как от ожогов всякий раз, когда Грег произносил новое слово. А тот продолжал вываливать все новые детали и подробности ее занимательной жизни. Но стоило ему только дойти до того момента, когда, якобы, он сам видел, как она тащила канистру, Янка не выдержала и взорвалась от злости:

— Что ты брешешь и прикрываешься мной?! Да ты же сам мне ключ от ее комнаты сделал, козел! — теперь Янке было наплевать на последствия собственных слов. Гнев окончательно сделал свое дело, и, повернувшись к Грегу, она заорала не своим голосом то, что ей хотелось сказать больше всего (чего Халк, собственно, и ждал):

— Ты же не меньше меня ее терпеть не мог, каждый раз после траха только об этом и твердил….

Грег резко побледнел и попытался отвесить Янке оплеуху, но Халк резко оборвал представление:

— Хватит! Хватит, я сказал! — отрезал он, увидев, что Грег едва способен совладать с собой. — Это правда, Грег?

Теперь голос Халка был настолько жестким, что Грег почти физически мог ощущать его стальные края. Вот только ответить у него получалось с трудом: что-то железными тисками перехватило горло и полностью перекрыло кислород. В этот момент он ненавидел Янку так сильно, что готов был по-настоящему, жестоко и без раздумий придушить ее прямо здесь, в кабинете у Халка.

— Змея….. - его сухощавые руки сжимались и разжимались — Подколодная змея….

Даже когда он спал с ней, никогда не чувствовал особого удовольствия, одну только грязь — проститутки в Тали были и то лучше, а теперь Грег вообще жалел, что когда-то близко подошел к этой суке. Ну до чего же мелочная мстительная тварь! Удавить ее надо было…. Да, нужно было придушить ее с самого утра. И почему он до этого не додумался?! Списал бы все на несчастный случай, и некому было бы тогда сдавать его как теперь…. А теперь уже поздно. Халк узнает, если сказать неправду. Тварь, белобрысая тварь….

— Грег? — повторил Халк. — Ты сам дашь ответ или мне приложить усилия?

Грегу на мгновение показалось, что сейчас глаза Халка полыхнут белым светом, и тогда придет конец. Всему придет конец! А пока еще не поздно сознаться!

— Правда это, да! Сделал я тот чертов ключ, только не знал, что она с ним делать собиралась! — заорал Грег, оправдываясь.

— Знал ты все! — тут же злобно ввинтила Янка, отыгрываясь и мстя за собственное поражение. — Я тебе все рассказывала! Повелся на то, что получишь дополнительные баллы за спасение барака, так ведь?

По лицу Грега теперь ручьями бежал пот.

Халк сжал челюсти. Напрягся. Внутри его клокотала ярость.

— Ты…. - повернулся он к Янке, прервав возможные дальнейшие препирательства. — Сейчас выйдешь из кабинета вон. А утром я передам тебя в городской суд Тали с полным описанием твоих действий. Там разберутся, куда тебя направить дальше…..

— Нет! — внезапно прошептала Янка, побледнев. — Они же меня на каторгу отправят! Они ж меня….

— Меня не волнует! — отрезал Халк.

— Можно ведь и здесь разобраться, я отработаю все, можно ведь штрафом….

— После того, что ты сделала — нельзя. Я даже руки об тебя марать не буду.

— Я хочу остаться на ранчо!!!

Халк сжал челюсти и медленно опустил взгляд, будто рассматривая что-то на ковре.

— Тебя не будет в этом кабинете через три секунды, — ровно произнес он. — Я свое решение уже озвучил.

Что-то в его голосе напомнило Янке бетонную стену, усыпанную стеклами. От отчаяния она вывернула руки, взвыла и выбежала из кабинета. Теперь ее никто не удерживал. Ее шаги уже давно затихли, а Халк все так и стоял, безмолвно и неподвижно, глядя куда-то в пол. Грег не мог, не хотел смотреть в его лицо, а еще меньше хотел услышать какие либо слова.

Наконец, Халк поднял голову и взглянул в лицо начальника стражи. Тот вдруг осознал, что видел разные выражения на лице хозяина ранчо, но такого как сейчас, еще не видел никогда.

— Ну что, — спросил Халк. — Поговорим?

Грег не решался произнести ни слова.

К тому моменту, когда дверь за Янкой закрылась, он уже понял, что наказания за соучастие не избежать. Она вовсю постаралась обличить его, не забыв упомянуть даже самые грязные детали их отношений, что, понятное дело, теперь не поспособствует получению какого бы то ни было снисхождения.

Мразь.

Грег всеми фибрами желал, чтобы разговор с Халком завершился как можно скорее, и тогда можно будет отправиться на поиски этой змеи. Ох, он позаботится, чтобы ее ядовитый язык обвился вокруг ее же собственной шеи! Точно позаботится. Собственноручно.

Но это позже. С ней он разберется позже. Но вот чего ждать сейчас? Насколько серьезными окажется наказание для него самого? Слушая тягостную тишину и не решаясь издать ни звука, Грег только ждал.

Наконец, Халк прервал молчание:

— Ты работал на моем ранчо два года. Я давал тебе почти неограниченные полномочия и разрешал самому разбираться с ситуациями, командуя остальными охранниками. Но власть, по-видимому, вскружила тебе голову.

Грег сглотнул, попытавшись протолкнуть слюну в пересохшее горло. Получилось плохо. Халк, стоявший напротив, был примерно одного роста с самим Грегом, но последний чувствовал себя едва ли не карликом. Все дело было в атмосфере. В этой чертовой грозной ауре, которая исходила от Халка волнами, заставляя каждого гнуться к земле, особенно, когда Конрад был зол. Как сейчас.

— Ты переступил полномочия тогда, когда решил, что вред, нанесенный моему ранчо, принесет личную выгоду тебе. Меня не волнуют причины твоих действий, но волнует то, что мое ранчо едва не пострадало, потому что ты помог этому случиться. Начиная с завтрашнего утра, должность начальника стражи будет занимать другой, выбранный мной человек.

Грег не поверил собственным ушам.

Уволили? Его только что уволили? Да, он, конечно, думал, что его могут отчитать, пожурить, сделать выговор, даже наложить штраф. Но снимать с должности? Он два года проторчал на этом чертовом ранчо, впахивая без отдыха и выходных, чтобы от него вот так просто взяли и избавились?

— Это несправедливо! — злобно, но виновато рыкнул он. — Да, я сделал ей этот ключ, но не думал, что она собирается кого-то подставлять!

— Меня не волнует, что ты думал.

— Если бы я знал, что Янка вознамерится всерьез навредить этой….

— А о поджоге ты знал? — перебил его Халк.

Грег в ответ промолчал. Не хотелось еще раз признавать то, что уже и так было известно. Поэтому вопрос плавно перекочевал в раздел риторических, повиснув в воздухе. Халк, не рассчитывавший получить ответ, продолжил:

— И тебе было наплевать, что если пострадает амбар, то пострадает и урожай, который я поставляю в город….

Грег скрипнул зубами, подумав, что экономика этого ранчо точно не упала бы до нуля.

— … тебе было наплевать на то, что в пламени могли пострадать люди…

Этих преступников он тоже не особенно стал бы жалеть. По мнению Грега, их можно было держать и в более шипастых рукавицах. Во вред бы не пошло.

— … ты без зазрения совести притащил в мой кабинет невиновного человека….

— Не такая уж она невинная! Еду с кухни крала, чтобы…. - не удержавшись, взорвался Грег, потому что тема Шерин была болезненней всего остального. Ну, теперь по важности шла разве что после разборки с Янкой.

Но Халк не дал ему договорить, сменив свой тон на опасно-ласковый:

— … ты ведь не думал, что я смогу определить правду? Ты думал, что я дурак, которому можно плести все, что вздумается. Но ты ошибся, Грег. Ты очень сильно ошибся.

Между людьми в комнате повисла тяжелая, недобро потрескивающая напряжением тишина.

Долговязая высокая фигура Грега теперь злобно и нервно переминалась на месте.

Эта все эта Шерин виновата! Все мозги Халку запудрила, натравила его против Грега, обвилась вокруг шеи и мирно посапывает, в тот время как он, начальник стражи (теперь уже «бывший» начальник стражи), должен будет с утра искать новую работу.

От злости Грег едва не сплюнул на ковер. С самого начала он знал, что ее надо было тоже удушить. Их обеих надо было! До того как Халк поведется одну из них, а он на вторую….

— И за твои действия, направленные против моей собственности, и за оскорбление, нанесенное мне, я штрафую тебя на двести баллов. С утра ты покинешь территорию ранчо….

— Что!? — вне себя от ярости заорал Грег, осознав адресованные ему слова. — Двести баллов? За какой-то сраный амбар, который не успел даже почернеть?

Темперамент и раньше подводил начальника стражи, но в этот раз гнев полыхнул настолько ослепительно, что даже не осознав, что делает, Грег только и успел заметить собственный летящий в челюсть Халка кулак. Страх, неожиданность, ликование, ярость и облегчение — все смешалось в единый клубок, стоило Грегу подумать, что он все же отплатить этому сопляку напоследок. Так сладко будет засадить ему по нахальной непроницаемой роже…..

Но через долю секунды руку и плечо скрутило такой болью, что Грег, охнув, осел на пол. Каким-то непостижимым образом Халк молниеносно отвел летящий кулак в сторону, вывернув локоть за спину, после чего нажал стальными пальцами на какую-то точку, расположенную между плечевыми костями, отчего перед глазами Грега поплыли черно-красные расплывчатые пятна.

Он захрипел, сгибаясь от боли. Плечо саданило так, будто через него пропустили шипы, рука быстро начинала неметь.

— Триста баллов, — сказал Халк. — Если дернешься еще раз, будет четыреста. Еще раз — пятьсот. Понял меня?

Грег, морщась и отплевываясь, кивнул головой.

— Ты покинешь ранчо с утра, после чего не будешь иметь права сюда возвращаться. Если твой браслет будет засечен в радиусе пяти километров от ранчо, то каждый раз, когда это будет происходить, ты будешь терять еще по сто баллов.

Грег изводился от боли, потому что пальцев, лежащих на плече, Халк не разжал.

— Ты хорошо меня услышал? Хочешь еще раз попробовать помахать руками? — ледяной голос Халка просачивался сквозь болевые пульсации в голове Грега.

— Отпусти! — с ненавистью прохрипел он. — Я все понял.

— Свободен, — коротко и зло бросил Халк. — Вон отсюда.

Едва сумев подняться на ноги и определить, где находится дверной проем, Грег, прижав руку к плечу, выбежал из кабинета.