Глава 17

Я сидела на полу, не решаясь сдвинуться с места.

Шок от произошедшего лишил меня последних сил и всякого самообладания. В голове мутилось, мысли комкались и будто прятались где-то на задворках сознания, боясь, что кто-нибудь извне может их украсть. Последним, что запомнилось до того, как наступила темнота, был яркий слепящий свет. Нет, сначала были глаза Халка: серебристые, с темными ободками, светлые, немигающие. А потом откуда-то взялся нестерпимо холодный белый свет, и начало казаться, будто мысли уплывают за пределы сознания. Я не смогла бы объяснить это даже себе. Странное, нереальное ощущение. Голова болела, но не сильно: неприятно пульсировала где-то в области висков. Что толку, что я пыталась поспать сегодня?

Но хуже всего было то, что навалился страх. Теперь это был какой-то другой страх, не тот, что был поначалу, когда меня вели в комнату или допрашивали. Не тот, когда Халк, развернувшись спиной, молчал. Страх, который сидел у меня внутри был каким-то иным — чужеродным, чудовищным и слишком сильным. Как если бы мир вокруг перестал существовать, а вокруг осталась одна лишь пустота и я в ней. И никого вокруг. Никого. И ничего.

Я больше не боялась ни Грега, ни наказания, ни вообще того, что могло бы произойти там, в том мире, который остался за пределами сознания. Для меня что-то самое страшное уже произошло. И больше всего на свете я боялась еще раз открыть глаза и снова ничего не увидеть.

Кто-то коснулся моей ладони.

— Дай мне руку, я помогу тебе сесть.

Халк. Это его голос. Но где остальные голоса?

Я прислушалась.

Почему так тихо? Неужели остальные уже ушли? Когда? Как только этот странный свет коснулся моих глаз, я едва ли замечала происходящие вокруг вещи. Мне уже вынесли наказание? Его объявили, а я не услышала? Или это и было моим наказанием? Тогда почему мне показалось, что Халк собирался сначала что-то узнать…. Может быть, он передумал?

Я, дрожа и не решаясь отнять вторую ладонь от лица, протянула руку Халку.

Его теплые пальца сомкнулась вокруг моего запястья и потянула на себя. Едва касаясь спины, он аккуратно подвел меня к дивану и усадил на него.

— Не пытайся пока открывать глаза, ладно?

Я кивнула, но не знала, увидел ли он.

Снова стало непривычно страшно. И холодно. Казалось, что температура вокруг упала градусов на десять, я непрерывно дрожала и никак не могла согреться.

— Халк…. пожалуйста, что с моими глазами? Мне уже вынесли наказание? Где все? Что…. вообще… происходит?

Мой голос дрожал и срывался. То ли от холода, то ли от эмоций.

— Тихо-тихо-тихо….. - ответил Халка, успокаивая. — Постарайся минутку посидеть тихо. Тебя нужно согреть.

— Но мои глаза….

— Я знаю. Тихо.

Я слышала, как его шаги затихли где-то в другой комнате. Потом приблизились вновь. На плечи легла мягкая ткань. По-видимому, плед.

— Завернись в него. Я налью тебе чаю. Потом поговорим, хорошо?

— Хорошо.

Меня не нужно было упрашивать дважды, чтобы я укуталась в одеяло. Я замоталась в него так плотно, что теперь не представляла, как высунуть руки наружу, чтобы взять чашку. Холод начал немного отступать.

Было слышно, как Халк наливает чай: звон посуды, льющаяся вода, постукивающая о фарфор ложка.

— Держи.

— Я не вижу.

— Просто протяни мне руку.

Я на ощупь потянулась в его направлении.

Халк взял мою ладонь и аккуратно поместил туда чашку. Та, спасибо ему за заботу, оказалась не слишком горячей. Я сделала глоток и немного расслабилась.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он сел напротив. Скорее всего, в то же самое кресло, где обычно сидел во время наших ежевечерних чтений. Подумав об этом, мне снова стало холодно. Я больше не вижу…. Как я буду переводить книги? Да причем здесь вообще книги, разве они главное? Дурь какая….

— Расскажи мне….

— Конечно. То, что я сделал, называется «Блайндом». Это способ, которым можно прочитать чью-то память. К сожалению, он воздействует на глаза. Но для меня это был единственный вариант узнать правду быстро и точно. Ты понимаешь меня почему?

Я понимала.

Если бы Халк начал разбираться по обыкновенному, то это заняло бы много дольше. И факты во всей этой истории были совсем не «за» меня. Да, каким-то образом он, как всегда, нашел самый действенный метод решить все без задержек.

— Значит, ты прочитал мою память?

— Да.

Я запнулась

— Всю?

Он усмехнулся:

— Нет. Только за последние несколько дней. Там несколько трудно обозначить границы, но все же я постарался не заглядывать слишком глубоко. Как твоя голова? Постарайся почувствовать, хорошо ли ты помнишь прошедшие сутки?

Я напрягла память. Все вроде бы было на месте. Ничего не выпадало. Я вспомнила, как ходила на каменоломню, потом ела на кухне, потом спала, потом Табита и склад…. Да, пробелов не было. По-крайней мере пока.

— Да, я помню.

— Хорошо, — тон его казался удовлетворенным.

— А глаза? Я несколько раз пыталась их открывать, но…. я ничего не вижу.

Наверное, этот вопрос был для меня самым болезненным, и я боялась услышать ответ. Примерно так же, как мне казалось, ожидал бы в приемной у врача пациент, только что прошедший медицинское обследования на наличие в организме раковых клеток.

Но ответ Халка вместо рокового удара, принес мне невероятное облегчение.

— Твое зрение восстановится примерно в течение десяти-двенадцати дней.

— Полностью? — я едва не заерзала от облегчения.

— Да, полностью, — каким-то образом, я знала, что Халк улыбается, глядя на мою счастливую, но совершенно ужасную, должно быть, физиономию. Ведь щека до сих пор была разбита, я уже почти забыла об этом.

— Я был осторожен, — добавил он мягко, и меня будто погладили изнутри.

Холод, недовольно урча, удалился прочь, теперь по телу разливалось приятное тепло.

После паузы я тихо поблагодарила:

— Спасибо.

Он не ответил. Мы помолчали какое-то время. Снова было слышно, как тикают часы, но звук их вновь стал привычным и совершенно не грозным. Теперь, когда страх пропал, они перестали казаться бомбой замедленного действия, прикрепленной к стене кабинета. Лица коснулся слабый ветерок, долетевший из приоткрытой двери балкона.

— Значит, теперь ты знаешь, что это была не я? — спросила я, чтобы окончательно убедиться, что наказание мне не грозит.

— Да. Знаю. Того, кто это сделал, найдут.

Хотя голос его почти не изменился, я поняла, что Халк едва ли сомневается в результате. Конечно, кто рискнет с ним спорить, когда, оказывается, владелец ранчо далеко не прост? Мне и раньше не казалось, что он прост, но теперь стало ясно, что я не видела даже вершины айсберга той личности, которая звалась Халком Конрадом.

Не сдержав любопытства, я спросила:

— Где ты научился такому?

Ответом мне была тишина. Конечно. Глупо было ожидать каких-либо откровений.

Я надеялась, что Халк не заметил моего разочарования. Он совсем не обязан был открывать мне свои секреты. Хватало и того, что он и так много раз вставал на мою сторону. Много больше, чем я когда-либо смела надеяться в пределах несправедливого Тали.

— Кто-то подставил меня….

— Не думай об этом. Я разберусь.

Голос его снова прозвучал как-то по-особенному. Тепло.

Внутри меня что-то задрожало. Потянулось навстречу, будто выглянувшему из-за облаков солнцу.

Теперь не ответила я. Не знала, что именно. Да и не нужно было.

В моей теперешней ситуации время определить было невозможно, но я предположила, что было где-то около полуночи. Я потерла глаза. Навалилась усталость. Теперь, когда я расслабилась, она стала особенна заметна.

— Постарайся не открывать пока глаза и не три их, — посоветовал Халк, и я отняла руки от лица.

— Ты проводишь меня до комнаты? — спросила я, чувствуя себя неловко. Мне совсем не хотелось быть для кого-то обузой, но найти свою комнату самостоятельно я теперь не могла.

— Ты останешься здесь, — ответил Халк.

Я застыла. Сердце как-то не привычно стукнуло где-то в горле. Он же не имеет в виду, что я буду спать в его кабинете? Нет-нет….От смущения по лицу прошла жаркая волна.

— Как это — здесь? Я не хочу….э-э-э-э…. не хочу быть обузой…. Я смогу сама….

— Я сказал, ты останешься здесь.

Я глубоко и медленно вдохнула. Затем выдохнула.

— Я буду спать на диване? — прекрасно зная, что у Халка всего одна спальня, я искренне надеялась на положительный ответ.

— Нет.

— Ты будешь спать на диване?

— Нет.

Я замолчала. Просто не смогла заставить себя спросить что-то еще. Какая же это беспомощность — быть слепым! Хотя с Халком можно быть стопроцентно зрячим и все равно проиграть в споре. Потому что он и не спорил. Он лишь доводил до сведения принятые им самим решения.

— Я не…. Пожалуйста….

Я сама не поняла, что хотела сказать, но возражение в любом случае получилось каким-то жалким, как писк котенка.

Он взял меня за руку.

— Я не трону тебя. Обещаю. Но через несколько часов у тебя будет приступ боли. Таблетки против него не помогут. Если я буду рядом, я смогу помочь, хорошо?

Тепло его руки, окруживший аромат одеколона, голос, звучащий так близко, сделали свое дело — я плавилась свечой, не желая признаваться в этом ни себе, ни кому-то еще. Я знала, что обещаниям Халка можно верить — если сказал, значит, не тронет. Но как справляться с собственными эмоциями? То, что в этот момент творилось у меня внутри, я бы ни за что и никогда не желала показать даже через пресловутый «Блайнд».

Осторожно освободив руку, я нервно кивнула.

— Хорошо.

Я впервые порадовалась, что не могу увидеть себя в зеркале. Мое лицо горело.

Халк неторопливо курил сигару, сидя в кресле.

Он был доволен и расслаблен.

Да, никто не предполагал, что все так обернется, и ему придется воспользоваться одним навыком из прошлого — прошлого, отпечаток которого никогда не сотрется с его души. Но теперь старые приемы оказались полезными, даже если их и пришлось применить совсем в другое время и в другом месте.

Но здесь никто не сможет упрекнуть его за это.

За это он и любил Тали. По-своему чумазую и неприглядную, но в некоторой степени удобную дыру. Да, жизнь здесь была совсем не той…. Не было друзей, с кем он так любил проводить время, не было опасности, которая щекотала нервы и добавляла зависимости в кровь, но так же не было и приказов. Здесь он мог быть хозяином и принимать решения сам.

Халк не единожды задумывался о том, какой выбор сделал бы, если бы представилась возможность уйти отсюда: бросил бы все? Или бы остался?

Нет, он знал. Он бы бросил. Возможно, не вернулся бы полностью к прежнему, но кое-что из старого точно воскресил бы в памяти. И уж определенно навестил бы ребят. Слишком много лет они проработали бок о бок, чтобы вот так просто все забыть.

Но каждому дано свое.

Кто-то попал в Тали заключенным, он же — привилегированный боец из спецподразделения Комиссии, однажды не подчинившийся приказу — попал сюда «оунером». Не самый худший исход из возможных. Комиссия не стала бы «зачищать» — слишком дорого ей обходились подобные специалисты, но чтобы приструнить других, ей все же приходилось идти на жесткие меры.

Халк часто об этом думал. Раньше.

А теперь у него было это ранчо, другая жизнь, другие заботы. Этот особняк в какой-то степени стал ему домом. А вот о чем он никогда не думал, так это о том, что однажды здесь появится кто-то, кто заставит его сердце стать прежним — где-то мягким, где-то взволнованным, по-своему молодым…. Вот уж о чем он, казалось бы, забыл давным-давно.

Дым неторопливо колыхался в воздухе, время от времени, словно сговорчивая красавица, удалялся с ветерком прочь продолжать их совместное путешествие где-то в ночи.

Халк не особенно роптал на собственную участь. Профессионалы всегда оставались профессионалами — это от него не уйдет, просиди он здесь хоть еще сотню лет. То, что сюда закрыт доступ остальным — неприятно, но терпимо. Да, приходилось закрывать глаза на местные клубы и рестораны, непробиваемую тупость и неоправданную свинячью жестокость их обитателей, но это были мелочи. Он и сам умел быть жестоким, когда нужно, а многим мог бы и дать в этом фору. К тому же он привык терпеть гораздо более сложные ситуации, нежели эта.

Плюс ко всему, он нашел свою отдушину, о которой знали лишь единицы. Дело, которое помогало ему оставаться тем, кем он хотел оставаться. И это было важно. Это приносило облегчение.

Халк прислушался. Из спальни не доносилось ни звука.

Шерин уже спала. По-крайней мере, он надеялся на это. Было бы совсем жестоко подвергать ее еще одному нервному стрессу, настой он на том, чтобы они пошли в постель одновременно.

Ей нужно было уединение, чтобы раздеться и приготовиться ко сну, насколько это вообще было возможно при отсутствии зрения, и он ей это предоставил. Ни к чему давить.

Халк снова задумался.

Он знал, что эта ночь будет для нее беспокойной. Боль в голове вернется — она всегда возвращалась после такого. К тому же, те, на ком проводили подобные эксперименты, всегда впоследствии испытывали приступы неконтролируемого страха или паники, терялись, впадали в постоянный стресс или депрессию, в редких случаях на них накатывала агрессия, а после физическая слабость.

Да, он должен был быть рядом. Он слишком часто работал с этим в прошлом и слишком хорошо знал симптомы, а так же, как можно с ними справиться. Хорошо, если она проспит хоть пару часов.

С одной стороны, Халку было жаль, что пришлось подвергнуть Шерин сканированию, с другой — он был рад, что сделал правильный выбор. Грег бы ни за что не упустил момент добить ее, раскрошить и растоптать, представься ему шанс. Он с самого начала невзлюбил новенькую, как только она появилась на ранчо, но Халку было на это плевать.

Грег был удобен. Он был как раз таким, как нужно — жестоким, злым, агрессивным и не слишком умным. Хотя и амбициозный. Впрочем, амбиции без наличия мозгов никогда не помогали добиваться желаемого.

Но свою роль Грег выполнял хорошо. Он отменно пугал заключенных, держал их под тотальным контролем и уберегал от попыток к бегству, которые неминуемо заканчивались бы плачевно. Законы Тали были единогласно строги, тут не уберег бы даже Халк. Недаром ранчо было обнесено забором, по которому двадцать четыре часа в сутки тек ток. И не такой, от которого отдернется пальчик, а кто-нибудь потом скажет «Ай-яй-яй!». Провода, многие из которых подобно ловушкам были искусно замаскированы, оказались бы фатальными для любого, кто посмел бы их коснуться — намеренно или же по несчастливому совпадению. Но чтобы таких случайностей не происходило, всех заключенных предупреждали об этом сразу же по прибытии на ранчо.

Таким образом, Грег был хорош для своих целей, но Халк знал, знал без ненужного сожаления или раскаяния, что его время истекло. Слишком глубоко нос Грега зарылся в пушке и слишком часто кулак касался кожи Шерин.

А от этого спинной нерв Халка скручивался в пружину.

Мысли снова незаметно переключились на лежащую в спальне девушку.

Надо же…. Как все повернулось.

Думал ли он когда-нибудь, что встретит ее здесь? Сколько лет он искал ту, на которую его внутреннее чутье безошибочно укажет словом «она»? Как получилось, что попавшая по ошибке в Тали заключенная окажется той самой?

В том, что Шерин — это именно «та самая» Халк больше не сомневался.

Он принял этот факт почти сразу, как осознал его. А когда именно на него снизошло откровение, было не так уж и важно. Тогда ли, когда она сама приходила в его кабинет, дрожа от страха, но держа голову прямо, признавая совершенные «злодеяния»? Или когда ругалась с ним, будучи на птичьих правах, но все равно не сдавалась? А, может, когда пила свой несчастный бурбон у фонтана? Или когда крала еду для рабочих и покупала им на свои кровные баллы медикаменты? Или, может, тогда, когда решила, что четыреста пятьдесят тысяч в долг — это не так уж много за того, кого любишь? А, может, просто тогда, когда впервые посмотрела на него в клубе «Поло-Гранд»?

Халку было все равно «когда».

Важно было то, что его сердце отозвалось и ожило. Неслыханный и очень щедрый подарок судьбы, на который он давно перестал рассчитывать. И тот, от которого он должен будет отказаться.

Халк тяжело вздохнул и закрыл глаза.

Хотел бы он быть одним из тех счастливчиков, кто встретив свою судьбу, мог бы наслаждаться каждым моментом, но Халк знал, что придется дать ей уйти. Он не мог держать Шерин возле себя. Ему придется с ней расстаться. Даже если она ответит взаимностью, они смогут провести вдвоем не так уж много времени, пока Халк не решит, как именно отправить ее обратно в мир. Ей нельзя было слишком долго оставаться в Тали. Это не ее место, и ему будет спокойней, если она сможет вернуться к привычной жизни в Клэндон-сити со своим магазином, подругами, пончиками на углу и прочему. Там она встретит другого — достойного симпатичного парня (а не такого ублюдка, каким был Алекс), полюбит, будет заботиться о нем, а он — Халк — должен будет продолжать свою жизнь здесь, на ранчо. Так уж выпали карты.

От мыслей о том, что Шерин — красивая, элегантная и ухоженная — будет любить кого-то еще, у Халка внутри что-то крошилось.

Но это нужно было перебороть.

Судьба сыграла с ним злую шутку, послав ту, которую он так хотел найти, прямо сюда, в закрытую зону 33. Это были слишком хорошо, чтобы быть правдой, но так же и слишком плохо. Теперь оставалось лишь одно, впрочем, как и всегда — быть сильным. Пережить это. Еще раз поступиться своими желаниями, чтобы кто-то мог жить лучшей жизнью.

Что ж. Не в первый раз. И не в последний.

Сигара уже дотлела почти до самых пальцев, но Халк все еще сидел в кресле, терзаемый одним и тем же моментом вот уже не первый день.

Должен ли он показать ей свои чувства? Имеет ли он на это права, когда точно знает, что разлука неизбежна? Если это оставит шрам в ее душе, то некого будет в этом винить, кроме себя. А посему, стоит ли?

Отсутствие ответа на этот вопрос терзало Халка.

Но тут решение завесило не только от него. Теперь их было двое — людей, которые должны будут решить, что с этим делать.

Халк раздавил окурок в стеклянной пепельнице, убедился, что тот больше не тлеет, и поднялся с кресла. Пора было спать.

Я проснулась внезапно и тревожно.

Судорожно вздохнула и открыла глаза. Темно. Почему так темно? Попыталась вспомнить где я, но не смогла. Память напоминало черноту космоса, в которой не было ровным счетом ничего. Кто я? Почему не могу определить собственного имени?

Страх разрывал изнутри, хотелось скулить. Я ощущала, что имею физическое тело, нахожусь в нем, но кто-то забыл подключить к работе мозг, и теперь в нем было темно и пусто. Сумбурно мечущиеся панические мысли, но ни одного просвета. Как я попала туда, где я есть?

Я еще раз моргнула глазами — да, веки определенно двигались. Но темнота не исчезала. Было ли мне когда-нибудь так страшно, как теперь? Я не помнила даже этого. А должна ли была? Что я вообще за существо? Я ведь человек? Или это кошмарный сон?

Из горла начали вырываться всхлипы, от отчаяния я начала судорожно ощупывать руками чужеродное и незнакомое пространство вокруг себя.

— Где я? Где я? Где я? — по щекам катились слезы. Что, если я совсем одна, и мне никогда никто не ответит?

— Тихо, тихо, Шерин. Успокойся….

Чей-то голос пробрался через льющуюся сверху панику.

— Я не вижу. Где я? Кто я?!

— Шерин, тихо….

— Почему так темно!? — голос сорвался на крик.

Чьи-то руки обхватили мои плечи. Притянули к себе. Обняли. Стало спокойней. Я поняла, что знаю этот голос. С ним было легче, темнота становилась менее враждебной. Хотя я не могла вспомнить ни лица, ни имени.

— Тихо, милая…. Попробуй поспать, тебе станет лучше. Темнота пройдет.

— Пройдет? — тихо спросила я, не замечая, как мои пальцы впиваются в чье-то плечо. — Темно. Ничего не помню….

— Все будет хорошо утром. Засыпай.

Кто-то гладил мои волосы. Я интуитивно зарылась в ласковые пальцы.

— Это сон? Кошмар?

— Да…. Он пройдет. Я с тобой.

— Пройдет…. Хорошо…. - успокоилась я. По-крайней мере, в этой тьме я была не одна. Мыслей нет, памяти нет, но и страх ушел. Я перестала дрожать.

Сознание мое схлопнулось так же быстро, как и возникло до этого. Я уснула.

В следующий раз я проснулась от острой боли. Голову будто разделили надвое раскаленным прутом. Я снова начала всхлипывать, еще толком не проснувшись.

— Больно, больно, больно….

Но на лбу лежала чья-то рука, принося облегчение. Пальца иногда шевелились — от их движения боль утихала.

— Больно, больно….

— Уже не так больно, — отвечал голос. — Сейчас ты уснешь….

И я снова засыпала.

Засыпала, чтобы просыпаться снова и снова. Паника, отчаяние, боль чередовались как бессменные вахтеры. Темнота пугала, пустота рвалась на части чьи-то тенями и неслышными криками, боль возвращалась, чтобы вколотить очередной болт через лоб, после чего уступала место тишине и страху. Знакомый голос вплетался во внутренний разброд, шепча какие-то слова. Звучал то громче, то тише. Иногда удалялся совсем далеко, иногда возвращался так близко, что, казалось, звучал прямо в моей голове. Голос всегда успокаивал, руки держали, чья-то теплота спасала, не давала окончательно утонуть в безумии.

Уже под утро я, наконец, вспомнила, как меня зовут.

Вернулись еще какие-то детали. Выныривая и проваливаясь в сон, я обнаруживала все новые части воспоминаний, не сочетающиеся друг с другом. Разбросанные и оттого терзающие. Нос мой утыкался в чью-то кожу, прижимался к ней, вдыхал запах, который позволял снова провалиться в сон на короткое время.

Не знаю, сколько времени прошло, но я проснулась от того, что кто-то осторожно гладил меня по голове. Какое непривычное ощущение….

— Шерин?

Я нехотя приоткрыла глаза, чтобы еще раз увидеть темноту и охнула:

— Только не снова….

— Все в порядке. Это пройдет.

Теперь мои воспоминания были в полном объеме при мне, как будто и не пропадали ночью, вызывая постоянные кошмары и провалы сознания.

— Халк?

— Да, я здесь.

— Как ужасно было….

— Знаю. Все будет хорошо. Потерпи пока.

Он отнял руки от моей головы, и я поразилась тому, что, казалось, за ночь привыкла к его прикосновениям так, как будто они были со мной каждую ночь. Невероятно: я проспала всю ночь в его постели, рядом с ним (или на нем?). Если это, конечно, можно было назвать «проспала». Так или иначе, смущение быстро переросло в благодарность от того, что Халк настоял на том, чтобы мы провели эту ночь вместе. Я ужасалась даже представить, что было бы, останься я одна.

— Сейчас утро, да?

— Да.

— Сколько времени?

— Восемь двадцать утра. Скоро будем завтракать. Я пойду в кабинет, а ты пока сможешь одеться. Твои вещи лежат на тумбе, у кровати, справа. Сможешь найти?

— Конечно…. - уверенности в этом у меня не было, но я старалась казаться бодрой.

— Когда оденешься, позови меня, я провожу тебя в кабинет.

— Ладно.

Халк покинул спальню.

Ну что ж, где здесь тумба?

Я села на постели и осторожно свесила ноги с кровати. Как хорошо, что пришел новый день. Даже если я его не вижу. И хорошо, что мои воспоминания снова при мне. Я содрогнулась, вспомнив ночные кошмары, и в очередной раз порадовалась, что все время Халк был со мной.

Что ж…. новый день. Значит, на один день ближе к зрению. Нужно просто потерпеть. Я смогу. У меня все получится.

Осталось только как-то одеться.

Я никогда раньше не задумывалась, что закрытые веки — это не темнота. Что такое темнота, я поняла только теперь. Раньше всегда казалось, что закроешь глаза, и становится темно. И только теперь вспомнила, что все равно пробивался свет, какие-то пятна, блики…. Становилось то ярче, то тусклее, но, тем не менее, свет все равно был.

А теперь перед глазами как будто стояла кирпичная стена. Ни лучика, ни оттенков, ни намека на какой другой цвет, кроме черного.

Именно об этом я думала, сидя на диване, пока Халк что-то расставлял на столе. И пахло это что-то просто изумительно.

— Посмотрим, что у нас здесь, — по-деловому звучал его голос. — Тосты, масло, сыр, джем, йогурт, мюсли, ветчина, сок…. Что ты предпочитаешь? Говори, я просто буду подавать тебе.

— Ох… — я смутилась. Это же будет его так напрягать — постоянно заботиться о слепом компаньоне, который сам и вилку-то найти не может. Переборов смущение, я попросила:

— Тост с маслом, пожалуйста.

— Шерин, не стесняйся просить все, что хочешь.

— Тогда тост с маслом и сыром.

— Что-нибудь еще?

— Пока все.

— Сейчас подам.

В руках у меня появился горячий хрустящий хлеб, намазанный маслом, покрытый сверху тонким пластиком ароматного сыра. Я откусила и с наслаждением принялась жевать. А может, быть слепым не так уж и плохо? Можно просто получать все в руки и наслаждаться. Особенно, если кавалер был так галантен, как Халк.

После тоста у меня в руках появилась открытая упаковка йогурта и ложечка, а также стакан сока. Не успела я придумать тему для беседы, как зазвонил его телефон. Халк ответил. Кто-то спрашивал его об отгрузке урожая, которая должна была состояться сегодня после обеда — это все, что мне удалось понять, пока я пыталась отыскать край стола, на который можно было бы вернуть стакан с соком, чтобы вплотную заняться йогуртом. Халк, разговаривая, отошел вглубь кабинета в поисках каких-то бумаг.

Мне показалось, что я нащупала край стола, но когда опустила на него стакан, то тот почему-то упал, и сок сразу же потек на со стола на ковер.

Боже мой…. Растяпа-растяпа-растяпа! Что же делать? В смятении я принялась шарить пальцами по столу, стараясь не дать клейкой жидкости в полном объеме переместиться на ворс ковра, но тут же потеряла йогурт. Он выскользнул из пальцев и оказался где-то внизу. Где же он? Куда он упал? На стол? Он должен быть где-то на столе! И тоже растекся?

Халк продолжал разговаривать, находясь в дальнем конце комнаты, откуда меня, по-видимому, не было видно. Он ведь сейчас закончит разговор! Что он подумает обо мне, когда вернется? Я не на шутку расстроилась и начала паниковать. Этот сок, наверное, теперь везде! Чертова еда! Как назло, звякнув обо что-то, потерялась и ложка. Черт-черт-черт….

Продолжая водить руками, одной чуть выше, другой чуть ниже, я опустилась перед диваном, пытаясь нащупать йогурт, который мог тоже оказаться под столом, но мои пальцы все никак не натыкались на пластиковую коробочку. Но зато они наткнулись на блюдце с сыром и маслом, потом на другой стакан, влезли в чей-то кофе, разлили его, прошлись по…. О, боже? А это что? Похоже на…. Нет! Только не джем!

Второпях попытавшись подняться с пола, я резко и неудачно оперлась о какую-то тарелку, которая в довесок ко всему перевернулась, вывалив лежавшее в ней содержимое, и начала громко звенеть, перекатываясь на краях.

Что я наделала? Как теперь…. ведь я даже убрать за собой не могу….

— Шерин, с тобой все в порядке?

Поспешно закончив разговор, подоспел Халк.

Я молча сидела на полу. Лицо мое горело.

К моим пальцам что-то прилипло, теперь они были сладкие и клейкие, как бумага для мух. Сок продолжал стекать со стола. Я чувствовала это, потому что он капал мне на лодыжку, противно стекая на пол, а рядом с моей ладонью на полу лежал кусок ветчины. Йогурт я так и не нашла.

Продолжая сидеть у дивана, я не смела сдвинуться с места, чтобы еще что-нибудь не сломать. Стыдно было даже поднимать голову. Вокруг, наверное, был такой бардак, что в нем не смог бы находиться даже портовый нищий.

— С тобой все в порядке? — его голос теперь звучал встревожено и гораздо ближе. Я услышала, как Халк опустился со мной рядом на ковер, и мягкая салфетка тут же принялась обтирать мои пальцы от налипших на них крошек.

— Ты не переживай только, — сказал он мягко, отчего я почувствовала себя еще сквернее. Глаза защипало от слез, а мой подбородок предательски задрожал.

— Я все здесь рассыпала….

— Подумаешь….

— Разлила сок. И уронила йогурт.

— Не беда. Не стоит расстраиваться.

Но от его доброты мне становилось только хуже.

— Ты просто вежливый! А я растяпа! Столько мороки теперь со мной!

— Шерин….

Теперь из моих глаз капали слезы. Я вытерла их другой ладонью, на которую налип ворс от ковра.

— Ковер, наверное, совсем испортился….

— Черт с ним, я куплю новый. Не надо тереть глаза….

— Эти глаза теперь все равно не работают. Я бесполезная! — я начала всхлипывать. Не хотела, но все равно начала, не смогла удержаться. — Я теперь только ломать и портить могу….

— Шерин, это всего лишь завтрак.

— А потом будет обед? Ужин? Что еще?

Я прижала руки к лицу и принялась рыдать. Как же стыдно и унизительно быть в таком положении. Инвалид! Я теперь ни на что негодный инвалид, который кусок до рта сам донести не может. Еще утром только не настало, а я уже везде насорила и накрошила, сама не смогла поесть и другому не дала, а теперь меня же еще и утешают. Хотелось спрятаться в самом дальнем темном углу, чтобы как следует нареветься и, икая, уснуть в темноте. Ну, темнота, положим, у меня теперь была все время. Но ведь я не в темноте, я живу здесь, с людьми в обществе, и что же будет дальше? Как находиться в таком состоянии еще десять дней? А, что если зрение не вернется вовремя? Казалось, что вся накопленная обида за время, проведенное в Тали, теперь выплеснулась наружу. Все то одиночество, побои, унижения, бессилие, злость, холод ночей и отсутствие хоть кого-то близкого — все превратилось в один единый непрерывный поток из слез.

Я и вправду начала икать и захлебываться.

А потом резко воспарила в воздух и….поняла…. что сижу у Халка на коленях.

Все произошло так быстро — его руки подняли меня с пола и пересадили на что-то мягкое и теплое. Ноги. Его колени.

— Тихо, девочка, успокойся….

Он обнимал меня тепло, успокаивающе. Прижав мое лицо к своей груди, гладил волосы.

— Не надо, не плачь. Это всего лишь посуда.

От неожиданности я всхлипнула и затихла. Ну, зачем так…. Всегда так по-доброму… Мне стало стыдно.

Действительно, зачем я так? Ведь не настолько ужасной была моя жизнь. Ну, да…. Занесло меня в Тали не по своей вине, пришлось потерпеть, но ведь, в конце концов, я оказалась здесь, на ранчо. Повезло, ведь так? Повезло, что я получила эту работу на кухне, потом перевод книги. А все потому, что Халк всегда был справедлив, всегда замечал детали, всегда, когда это было нужно, был на моей стороне. Ни разу не наказал, как иногда, должен бы был…. А я из-за нескольких тарелок превратилась в такую нюню, и теперь снова он, Халк, должен меня успокаивать после того, как, по сути, помог мне избежать очередного наказания, когда кто-то хотел меня подставить. Ну, подумаешь, теперь эти дурацкие тарелки? Ведь и ослепла я всего на пару недель, и лишь потому, что так было быстрее всего узнать правду. Тогда зачем я так плачу? Зачем в очередной раз пользуюсь добротой и временем того, кто мне совсем ничего не должен был?

А руки его были теплыми и заботливыми. Так спокойно было сидеть, прижавшись щекой к его груди, пыхтя и посапывая, слушая, как бьется его сильное сердце. Мне бы встать и заверить его, что я уже не плачу, что это просто несуразный инцидент, и он прав — мне не стоит так расстраиваться, и это всего лишь посуда, но я почему-то продолжала сидеть без движения и без слов. А он продолжал меня держать, гладя по волосам, и дыхание его касалось моей щеки. Мои же липкие пальцы судорожно сжимали его рубашку, цеплялись за нее будто за спасательный круг, и мне было все равно, что на ней останутся следы, что ее придется стирать. Слишком хорошо в этот момент было чувствовать под пальцами кого-то большого, сильного…. родного. Чувствовать, что рядом есть кто-то теплый, кто-то, кто защитит и поможет, поддержит или просто помолчит, потому что даже тишина становилась уютной, когда вокруг, как сейчас, смыкались его руки. Что же я делаю?

Опомнившись, я еще раз тяжело вздохнула и сказала:

— Да, прости. Ты прав, и это всего лишь посуда. Хотя я все-таки что-то расколотила.

Он улыбнулся. Я каким-то образом почувствовала это.

— Не беда, — тихо ответил он. — Хочешь, я тебе цветные карандаши дам, еще и стены разрисуешь?

— Я же не вижу.

— Тем интереснее. Разрисуешь все, до чего дотянешься.

— Да ну тебя! — я не удержалась и тоже улыбнулась. Затем обиженно пожаловалась на судьбу. — У меня пальцы липкие.

— Сейчас отмоем. Пойдем в ванную и отмоем.

— И сок на ногах!

— Ототрем.

— И йогурт я так и не нашла!

— Я тебе еще один дам.

— Не хочу еще один….

— Собрать тебе с ковра предыдущий?

Я ткнула его пальцем в бок — Халк тихо засмеялся.

Разговор получался почти нелепым, но каким-то теплым и уютным. Домашним.

Меня удивляло, что я продолжаю сидеть на коленях у человека, который должен был по праву считаться моим хозяином, а на деле казался если не членом семьи, то, по крайней мере, близким другом.

Я пошевелилась, понимая, что нужно слазить с насиженного места. Неудобно как-то….

— И все-таки я растяпа. Так неловко….

— Шерин, — сказал Халк, и голос его прозвучал как-то особенно, словно он намеревался сказать дальше что-то серьезное. — Ты меня послушай сейчас. Хорошо?

— Хорошо.

— Пожалуйста, позволь мне заботится о тебе. Помочь тебе со всем, что тебе может понадобиться.

— Но….

— Я не договорил.

— Прости, — я пристыжено умолкла. Но мне действительно было неловко, как бы я ни пыталась этого скрыть.

— Я очень хочу, чтобы ты пошла мне навстречу и помогла в этом, озвучивая любые желания. Иначе, я могу о них просто не узнать.

Я продолжала молчать. Сердце его билось рядом, а пальцы осторожно проходились по волосам. По моей спине прошла волна дрожи, на этот раз вовсе не от смущения, а от того, что Халк продолжал меня держать, и это становилось….. слишком чувствительным.

— Ты сделаешь это для меня?

Кое-как выдохнув после надолго задержанного вдоха, я прошептала:

— Хорошо.

Его палец ласково прошелся по щеке. Еще одно такое движение, и волна возбуждения докатится туда, где ей совсем не следует быть. Я не шевелилась, боясь спровоцировать все что угодно.

— Но почему, Халк? — тихо спросила я. Мне было очень важно услышать ответ на этот вопрос. Я просто не могла не спросить. — Почему ты это для меня делаешь?

Его пальцы осторожно прошлись по моему подбородку, на мгновение замерли, а потом приподняли лицо. Теперь его дыхание было на моих губах. Я почувствовала, что дрожу, что мне нужно сменить положение, что….

Не успела я придумать что, как Халк поцеловал меня.

Неторопливо, осторожно, пробуя, проникая, успокаивая, наслаждаясь, одновременно посылая жаркую волну вниз по животу. Его губы не торопились, как бы говоря: «Здравствуй! Открывай дверь, я здесь новый хозяин. И нет, не надо возражений, они все равно не примутся, потому что я пришел сюда насовсем, и чтобы тебе не было обидно, я сделаю так, что тебе будет понравится новый расклад вещей».

Когда поцелуй закончился (или все лишь прервался?), я все еще чувствовала дыхание Халка на своих губах, а между ног у меня пульсировало так, что пришлось с силой сжать мышцы бедер. Комната наверняка вращалась бы вокруг меня, будь я способна это увидеть.

Теперь подушечка его большого пальца медленно обводила мои припухшие губы, отчего приходилось сжимать ноги еще плотнее.

— Тебе все еще нужен ответ на твой вопрос? — спросил Халк мягко.