Глава 21

Следующие несколько дней запомнились мне одними из самых счастливых в жизни. И все потому, что они были наполнены радостью, покоем, каким-то неземным благодушием и полным отсутствием забот. Ночи мои стали жаркими и томными: Халк с вожделением наслаждался тем, что ему принадлежало (то есть мной), брал, играл, заботился, сминал, воспламенял, тушил, успокаивал и снова нападал, заставлял упиваться им, молить о большем, погружал в пожар до крика, почти до слов ненависти или мольбы, после чего, наконец, щадил и долго лежал рядом, обводя мои улыбающиеся губы подушечкой большого пальца, утомленный и расслабленный.

Мы много разговаривали, касались любых тем, приходящих на ум, обожали утренние завтраки и вечерние часы на балконе, когда я потягивала освещающий коктейль с мятой, а Халк курил ароматную сигару. В свободные дневные минуты, когда дела не отрывали его из офиса, Халк не спускал меня с коленей — баловался, шутил, гладил, шептал ласковые слова, но будто тихо и неуловимо страдал от какой-то душевной муки, о которой, впрочем, предпочитал молчать. Я чувствовала его напряжение в том, с какой ненасытностью и жадностью он касался моего тела, как впитывал слова и как до боли иногда сжимал мои плечи или впивался в губы, будто пытаясь заклеймить меня навечно. Или когда он иногда подолгу медленно гладил меня без слов, думая о чем-то одному ему известном.

То, о чем он думал в такие минуты, было для меня загадкой.

Мне было непонятно, чего можно было бояться, когда Халк был единственным мужчиной, которому отныне и навеки веков принадлежало мое сердце. И чтобы стереть любые сомнения с его души, я часто сжимала его лицо ладонями, произнося, как сильно его люблю. Халк расслаблялся на какое-то время, но затем снова начинал вести себя как раненый зверь, у которого в скором времени собираются отобрать любимую игрушку. И снова брал меня, клеймил, раздавливал, собирал воедино, смешивая мою сущность с частичкой себя. И теперь уже было не разобрать, где заканчиваюсь я, и начинается он. Теперь это были только «мы». И страшно. И сладко.

— Ты о чем-то умалчиваешь, любимый? — снова и снова задавала я вопрос, волнуясь.

Но Халк лишь крепче прижимал меня к себе, глубоко вдыхая аромат моей кожи, будто это было единственным, что позволяло ему жить, и снова молчал. Один раз, однако, он все же ответил:

— Мы поговорим об этом позже. Когда ты начнешь видеть.

Я расстроилась.

— Хорошо. Но ты заставляешь меня бояться.

Я действительно нервничала, когда чувствовала, как сильно что-то мучает его. Ведь в моем сердце не было ни тени сомнения, и я совсем не хотела, чтобы что-то омрачало мысли Халка.

— Не надо бояться. Все будет хорошо. Я обещаю.

— Ты ведь будешь со мной?

— Да.

— Всегда?

— Так или иначе, всегда.

Это был странный ответ, который не успокоил меня, скорее, наоборот, но что поделать? Если он хочет открыть карты позже, когда я начну видеть, значит, так тому и быть. Но что бы ни случилось, что бы он ни собирался мне сказать, одно я знала наверняка — Халк мой. И всегда будет моим. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы моя вторая половина никогда не разлучилась со мной. И это знание придавало мне веры и сил, позволяла набраться терпения и приготовиться стойко встретить любые повороты, какие бы ни уготовило мне будущее.

Ведь если Халк подтвердил, что он мой, значит, он мой. А все остальное было неважно.

А еще через два дня перед моими глазами начали плясать цветные пятна и световые блики. Впервые за долгое время кирпичная стена рухнула, и сквозь черноту начал пробиваться свет. Пусть еще только неясный и мутный, но уже такой сладкий, что я захлебывалась от радости.

— Я почти вижу! Вижу! — визжала я, пытаясь курсировать по комнате, пританцовывая. Халк смеялся, не забывая, впрочем, следить за тем, чтобы я вовремя успевала огибать встающие крупноразмерные препятствия.

— Не торопись, котенок, если уже начала видеть блики, значит, через день-два все полностью вернется в норму.

— Всего пару дней ждать осталось? Как здорово!

Как бы он ни пытался меня удерживать, я никак не могла прекратить хаотично передвигаться по комнате, наблюдая за тем, как возле окон свет ярче пробивается сквозь веки. Это теперь было столько же непривычно, сколько и радостно. И как только Халк уходил из кабинета, я вновь принималась на ощупь перебираться от окна к окну, все еще неспособная поверить, что снова начинаю видеть.

Как-то вечером мы сидели на балконе. Халк, по обыкновению, курил сигару, я же просто наслаждалась теплым ветерком, который трепал мои длинные локоны.

— Халк, а здесь вообще бывает дождь? — задала я вопрос, который уже не в первый раз посещал меня с тех пор, как я оказалась в Тали.

— Бывает, — ответил он. — Не часто…. Где-то раз в год. Льет несколько дней подряд, потом опять все высыхает.

— И скоро настанет «мокрый» сезон?

— Скоро. Где-то через месяц, я думаю.

Я помолчала, размышляя. Наверное, будет интересно увидеть эту пустыню затопленной. Множество растений расцветет сразу после того, как земли коснется влага, пыль прибьет к земле тугими струями дождя, а воздух пронзят порывы ветра. Может быть, даже начнется гроза. По крайней мере, я на это надеялась. Отчего-то я очень скучала именно по грозовым раскатам и вспышкам молний. Это зрелище всегда наполняло меня благоговением, напоминая о том, насколько все же сильна мать-природа. А уж молнии над пустыней должно быть то еще шоу….

— Хорошо, что я снова начну видеть к тому времени.

— Угу, — неопределенно подтвердил Халк, думая о чем-то своем. Ветер донес до меня ароматный дым, пахнущий не то вишней, не то ванилью. А может, и тем и другим сразу.

Посидев еще какое-то время, я снова принялась задавать вопросы:

— Халк….

— Да?

— Расскажи мне про Комиссию.

— Что именно, малыш?

— Что это вообще такое? Где находятся их офисы?

Он усмехнулся. Поудобнее устроился на стуле, стряхнул пепел. Я уже научилась различать на слух многие действия, которые раньше вряд ли бы услышала.

— Комиссия — это странный орган. Тот, что правит Уровнями. Где находятся офисы, я тебе не скажу. Дрейк всегда появлялся в условленном месте сам. Мы же тренировались в одном из их корпусов, но поверь мне — этой дороги ты на карте не найдешь. Я и сам ее теперь не найду, потому что думаю, эти местоположения изменяются в пространстве. Трудно будет объяснить, но я постараюсь.

Я удивилась при упоминании слов «изменяется в пространстве», но виду не показала. Наверное, мне предстояло узнать много такого, о существование чего я раньше даже не подозревала. Поэтому вместо выражения недоверия, я просто спросила:

— А как же тогда с ними связаться? Если нет ни адресов, ни телефонов, ни карт, ни знаков.

— А зачем тебе с ними связываться?

Я молча думала о своем. О том, что однажды мне может понадобиться такая возможность. И если уж есть шанс узнать больше о Комиссии от одного из людей, кто с ними тесно сотрудничал, то его непременно нужно использовать.

— Да мне не нужно, — уклонилась я от прямого ответа. — Но ведь каждый когда-нибудь задается этим вопросом. Все знают, что Комиссия есть. Но никто не знает где. И те, кто там работают, они вообще — люди?

Халк на какое-то время задумался, прежде чем ответить:

— Да, Шерин. Я бы назвал их людьми. Но они не совсем такие, как мы. Что ты вообще знаешь об Уровнях?

Порывшись в памяти, я вынуждено пожала плечами:

— Ничего, — знаний действительно всплыло немного. Говоря откровенно, почти никаких. — Кроме того, что существуют города, в которых мы живем.

— А ты помнишь, как ты сюда попала и как жила до этого?

Снова обратившись к памяти с запросом, я поняла, что нет, не помню. Мысли путались и ускользали, как только мозг принимался выуживать информацию на эту тему. Все будто становилось мягкой ватой, и мысли тут же переключались на что-то еще. Об этом я и поведала Халку.

— Все верно, — кивнул он. — На тебе, как и на всех, стоит контроль памяти.

— Что за контроль памяти? — напряглась я.

— Ох…. - вздохнул Халк. — Ну и тему ты завела. Тут придется объяснять все с самого начала. По крайней мере, я могу рассказать тебе то, что знаю сам. Это далеко не все, но все же больше, чем кто-либо другой. Исключая, конечно, саму Комиссию.

— А тебе ничего не будет за то, что ты делишься этой информацией?

— Ничего. Ты же умная девочка и не будешь говорить об этом налево и направо, так?

Я кивнула:

— Так.

— А для того, чтобы кто-то другой не смог выяснить то, что знаешь ты, мне придется ограничить доступ к определенной области твоей памяти после того, как я все расскажу.

— И я снова все забуду? — закапризничала я. — И снова лишусь зрения?

— Нет, — голос Халка прозвучал мягко. — Ты будешь все помнить. И зрение останется при тебе. Ну что, согласна?

— Согласна! — радостно ответила я, приготовившись слушать занятную историю. По крайней мере, мне казалось, что она должна быть именно занятной.

И да. История не разочаровала.

— Итак, попробуем начать с самого начала, — проговорил Халк, а я заворожено внимала каждому его слову. — Комиссия — кем или чем бы она ни являлась — это определенная группа людей. Я не знаю точно сколько их, и, как и когда они пришли в это место, но именно они создали то, где мы сейчас находимся — Уровни. Да, Уровни созданы именно ими, и я бьюсь головой об заклад, что раньше они не существовали.

Я снова попыталась скрыть удивление:

— То есть то, где мы есть — искусственное?

Халк задумался.

— Я бы не назвал это искусственным. Потому что искусственный означает в какой-то степени «ненастоящий». А это место более чем настоящее. Оно стало реальным — как-то и когда-то — хоть и было создано рукотворно. Каким знанием нужно обладать, чтобы создать в пространстве то, чего раньше не было, не спрашивай, я не знаю. Но Комиссия определенно смогла это сделать. Думаю, что там, откуда они взялись, они не назывались Комиссией. Они были просто людьми какого-то мира. Или даже не мира, потому что, когда я использую это слово, сразу представляются виды инопланетных цивилизаций, а мы говорим только об этом мире — нашем мире, и только о людях, не о каких-то странных органических видах существ. Таким образом, придется использовать другое слово — реальность. Вот именно их и много в нашем мире.

Халк помолчал. Потом спросил:

— Ну, как? Сложно?

Я медленно кивнула головой, зачарованная приоткрывшейся завесой, за которой скрывалась дверь не то сказки, не то безумной фантазии, о которой он рассказывал.

— Не то, что бы сложно, просто как-то…. Необычно, — я снова задумалась. — То есть ты хочешь сказать, что реальностей много?

Голова немного кружилась. Еще пять минут назад все было легко и просто: одна жизнь, один мир. Только то, что видишь глазами. А теперь мозг вставал в штопор от мысли, что все, оказывается далеко не так однозначно.

— Да, — твердо ответил он. — Это я знаю наверняка. Реальностей огромное количество. И из одной можно переключаться в другую, но это уже другая, действительно сложная тема. Поэтому вернемся к нашим «баранам»….

Я прыснула. Дяди в серебристой форме, кем бы они на самом деле не были, совсем не одобрили бы такого сравнения.

— Они пришли в это место и создали его с нуля. Постепенно, шаг за шагом создавались Города и дороги между ними, создавалось окружение и прочее. Ты, наверное, заметила, что все Города разные?

— Угу, — кивнула я.

— Некоторые совершенно бетонные, серые, в них почти всегда ночь. Много стеклянных высотных зданий, офисов, странные кварталы, неприглядные районы…. Все будто списано с одного из миров, как с почтовой открытки, где все это существовало.

При этих словах, в моей голове что-то кольнуло, что-то до боли знакомое, почти осязаемое…. Как часто случается, когда из какого-то окна запахнет выпечкой, и вспоминается какая-то далекая картинка из прошлого. Только в моем случае запахло совсем не выпечкой, а каким-то хитросплетением улиц — унылых, грязных и отдающих опасностью. В каком-то другом городе, и будто много лет назад.

Но я не успела поймать это ощущение за хвост, как оно уже бесследно растворилось в запутанных коридорах памяти. Халк же тем временем продолжал говорить:

— Другие города совершенно не такие: мягкие, зеленые, уютные, со старинной архитектурой, маленькие и милые. А есть и смесь, где наполовину бетон, наполовину спальные районы. Как твой Клэндон-сити. Есть острова, есть побережья, есть пустыни. Наверное, все есть. И это разнообразие мест позволяет каждому найти то, где ему больше всего нравится.

«Или куда тебя заточат», — совершенно не к месту захотелось добавить мне, но я промолчала, параллельно думая о том, какие именно слова Халка навеяли на меня странное чувство дежа-вю.

Мы вот уже несколько секунд сидели в тишине, но я едва ли это заметила.

— Ты пытаешься что-то вспомнить? — спросил Халк.

— Да-да…. - я вынырнула из дремы. — Ты что-то сказал, и будто что-то всплыло в памяти, но я не успела ухватить.

— Шерин, ты и не успеешь. Просто физически не сможешь. Я объясню почему, но только по порядку, хорошо?

— Хорошо.

— И еще…. То, что я тебе сейчас говорю, может сильно сказаться на твоем мироощущении. Как бы это получше объяснить…. Это новое знание может начать тяготить, неохотно приниматься или начать беспокоить тебя. Мозг не любит изменений в привычных ощущениях, ему всегда хочется быть уверенным в том, что он все знает и понимает. А когда мы узнаем что-то новое, что переворачивает старое знание, то теряем ощущение контроля над ситуацией. Это выбивает почву из-под ног. Если так случится с тобой, то я аккуратно прикрою доступ к этой области твоей памяти, чтобы она не беспокоила тебя. Ты должна будешь сказать мне, если это произойдет.

Я поежилась и насупилась. Совершенно не хотелось очередных вмешательств в мое бедное сознание. Уж лучше я постараюсь намотать на ус все новое без потери нормальных мироощущений.

Чтобы не продолжать неприятную тему, я спросила:

— Халк, а что такое эти реальности? Они параллельные нам? Там тоже есть вторые «мы», но которые живут и действуют по-другому?

На ум снова пришел какой-то просмотренный давным-давно фантастический фильм, где герои постоянно пересекались со своими вторыми «я» и всячески старались избежать изменений в пространственно-временном континууме. Именно так замысловато все это и называлось. Но Халк, к счастью или сожалению, не подтвердил мою гипотезу.

— Нет, Шерин. Эти реальности существуют вне пространства и времени и они нам не параллельны. И там нет наших двойников. Там есть другие люди, другие города, другие системы и правила, другие места.

— Получается, это миры?

— Их можно называть мирами, но все они находятся не в космосе, не далеко от нас, а совсем близко. Так, что взаимодействуют друг с другом. Но мы этого не видим. Это уже совсем другой уровень знаний, не доступный тем, кто есть мы.

— А Комиссии доступный?

— Конечно, доступный. Иначе, как бы они создали совершенно новое место? И еще: ты всегда видела странности этого места, но никогда не задавалась вопросами, никто не задавался, потому что так надо, и, тем не менее, ты видела, что на Уровнях никто не стареет и не рождается. Здесь нет времени. Люди приходят сюда с разных мест, но никто точно не знает, как и где они жили до этого.

Теперь я чувствовала себя озадаченной.

— Да, я почему-то не задумывалась, но ведь здесь действительно никто не стареет. Хотя время есть. Есть часы, которые мы носим на руках, есть дни, есть месяцы…. Халк, так что получается? До этого я жила где-то еще? И Янка где-то жила? И ты?

— Да, Шерин. Мы все где-то жили.

— Но я не помню свой дом… мир…. Почему-то мне казалось, что я всегда жила «здесь».

— Всем так кажется. Но ведь ты же не помнишь, что родилась здесь?

Я покачала головой:

— Нет.

— Потому что ты пришла сюда из другого места. Из того, где ты по-настоящему родилась.

— А как я пришла сюда, Халк?

— Не знаю, малыш. Сюда все приходят по-разному. Только Комиссия знает как.

Удивленная услышанным, я все еще пыталась выстроить логическую схему.

— А зачем я согласилась сюда прийти? Мне было плохо там, где я была до этого?

— Не знаю. Может быть. А может быть, ты просто хотела перемен. Так или иначе, нам всем давали выбор, и мы все добровольно переступали порог. В этом я уверен.

Меня что-то кольнуло.

— А ты, Халк? Ты помнишь, откуда пришел сам?

Он помолчал. Затянулся и выпустил облако дыма, потом ответил:

— Нет. Я не помню. Да и не хочу, если честно. Если уж что-то толкнуло сказать меня «да», значит, на то были причины. А если они были, значит, я поступил правильно. В любом случае, я не жалею о своей жизни здесь. Не в Тали, конечно, а вообще…..

Пришла моя очередь помолчать, поразмыслить об услышанном. Картинка, которая выстроилась в моем сознании, была довольно странной, но завораживающей. Значит, мы все, все, кто живет в Городах, когда-то жили в других местах до тех пор, пока Комиссия не предложила каждому из нас право переселиться. Где-то жил Грег, Табита, Янка…. Что же это мог быть за мир, который породил Халка? Красивый или суровый? Откуда пришел Алекс? Или Элмер? Ведь откуда-то пришел каждый прохожий, лица которых я видела на улицах….

— Халк, а я могла бы вспомнить, как жила до этого?

— А ты этого хочешь?

Я задумчиво накручивала локон на палец.

— Не знаю. Не то, что бы хочу…. Интересно и боязно. А вдруг, я захочу назад? Или вспомню что-нибудь страшное?

— Всякое может быть. Но, боюсь, я должен тебя разочаровать. Эту заслонку с тебя я снимать не буду, иначе Комиссия действительно может вмешаться, и я почти уверен, что они появятся, если я только попробую коснуться твоей прошлой памяти.

— Ну, тогда и не надо, — легко отмахнулась я. — Где бы я там ни жила, какая теперь разница, все равно я ничего не помню. А здесь у меня есть ты.

Я знала, что Халк улыбается. Как будто даже воздух вокруг потеплел.

— Не жалеешь, что спросила обо всем этом?

— Жалею? Нет. Удивительно, конечно, знать, что мы живем в таком странном месте, о котором так мало знаем. А с другой стороны, может так даже и интересней. А поводу того, что когда-то я была другой и жила в другом месте — да, это удивляет и немножко шокирует, но если подумать, я действительно не хочу назад. Пусть прошлое остается в прошлом. Меня больше интересует, как все устроено здесь. И кто все же эти люди, которые работают и Комиссии и как….

— Ненасытная ты до знаний! — усмехнулся Халк. Потом его одежда зашуршала — он поднялся со стула. — Но на твои вопросы я буду уже отвечать в следующий раз. Моя сигара дотлела, виски закончился, и мне всерьез хочется почувствовать тебя гораздо ближе, чем через стол.

Его теплая ладонь сжала мои пальцы.

— Ну, что? Пойдем?

Едва сдержав чувственную дрожь, которая проходила по моему позвоночнику всякий раз, когда этот мужчина до меня дотрагивался, я позволила себе на время забывать обо всех вопросах и поднялась с места.

Сильный, крепкий, заботливый «он», пахнущий виски; теплый южный ветер, пропитанный ароматом трав, ночь — теплая и ласковая — что может быть лучше всего этого? Где бы ни находились все эти Уровни и Города, кем бы ни были те люди в серебристой форме, они позволили мне быть здесь, наслаждаться жизнью, прочувствовать моменты истинного счастья. А посему плевать, что загадок больше, чем разгадок, плевать, что ответы на многие вопросы я так никогда и не смогу найти, но эти люди сделали мое счастье с тем, кто находился рядом со мной, возможным. И именно это было для меня всем.

И именно за это я была им благодарна. А остальное подождет.