Глава 30

Его руки обнимали и дарили столько тепла, что казалось, несмотря на осень за окном, в душе вдруг расцвело лето, а я все никак не могла поверить, что он здесь, рядом. Этот до боли знакомый и родной запах, эти нежные пальцы, перебирающие волосы. Казалось, стисни он меня еще хоть немного, и кости треснут…. А мой подбородок, прижавшийся к его майке, дрожал, глаза щипало от слез.

Халк был здесь. У меня в прихожей. Это было столь же реально, сколь и невероятно.

Да, я видела въезжающие во двор машины, видела, как они остановились у подъезда, потому что несколько часов к ряду стояла у окна, будто пришпиленная, не имея ни возможности, ни желания сдвинуться с места. Словно боялась: отойди я, и что-то хорошее не произойдет, что счастье вдруг не заметит меня в окне и пролетит куда-нибудь мимо.

Волновалась ли я? Наверное, больше, чем когда-либо. Никакие жизненные передряги не могли заставить мои внутренности дрожать так же сильно, как эти долгие минуты полные предвкушения встречи. Казалось, потребуются годы, чтобы распутать все образовавшиеся внутри нервные узлы.

Я знала, что они приедут, знала, что привезут Халка, но все равно оказалось не готова увидеть его на пороге собственной квартиры, сколько бы ни пыжилась притворяться, что происходящее не имеет такого уж сильного значения. Конечно, оно имело. И еще как.

Уже некоторое время он просто сжимал меня в объятьях, почти душил, а я хотела, чтобы это мгновение длилось целую вечность.

Его пальцы требовательно и нежно приподняли мой подбородок, и я утонула в расплавленном серебре его глаз полном ласки и обожания. Секунда, и горячие губы накрыли мои, язык требовательно и жадно ворвался в мой рот, будто не сделай он этого, и хозяин больше не смог бы существовать на свете. Казалось, этим поцелуем Халк пил мою любовь, впитывал ее в себя, смешивал со своими чувствами и возвращал обратно ударной волной страсти и какого-то внутреннего отчаяния. Неужели не верил, что когда-либо вновь увидит меня?

— Поверить не могу, что ты здесь…. - прошептала я, удерживаясь от всхлипов.

Он медленно потерся носом о мою щеку, наслаждаясь каждым миллиметром кожи, пропитываясь осознанием, что, наконец, находится здесь.

Халк ничего не говорил, а в глазах его была невероятная глубина, которая была красноречивее любых слов.

Он рассматривал мое лицо: лоб, брови, глаза, губы, медленно касался их подушечками пальцев, а затем снова целовал меня — ласково и нежно или же жарко, требовательно, будто клеймил, будто доказывал что-то самому себе и миру вокруг. Ладони его до боли сжимали волосы на моем затылке, а я плавилась от собственной любви. Он здесь со мной.

— Скажи, что любишь меня. Произнеси это! Хочу слышать…. - было первым, что он, наконец, вымолвил. Хрипло, жадно, еще не откинув воинственное настроение, не расслабившись.

Его напор оттеснил меня к стене, спина прижалась к прохладной известке, но я чувствовала лишь жар его тела.

— Конечно, люблю! Больше, чем когда-либо любила что угодно. Я так ждала тебя…

Мои пальцы сжимали и растягивали ткань его футболки, так им хотелось коснуться кожи, погладить самую его душу, приласкать и успокоить то, что сомневалось или же просто не могло поверить в происходящее.

Услышав это, Халк шумно выдохнул, прижался своим лбом к моему и закрыл глаза. Я чувствовала, что он медленно расслабляется, но все равно что-то продолжало его терзать. Я ласково погладила его щеки, покрытые щетиной.

Сказал ему Чейзер или нет? Про Дрейка, про свободу. Почему мне казалось, что что-то до сих пор гнетет его? Нужно было срочно проверить и убедиться.

— Халк, я….

Он мягко улыбнулся, не открывая глаз, и приложил свой палец к моим губам.

— Потом. Ни о чем не волнуйся. Ты все сделала правильно….

После этих слов я поняла, что Мак промолчал. По какой-то одному ему ведомой причине он дал мне шанс самой во всем признаться. Может быть, понял, что для меня было это важно, а, может, просто не успел. Хотя в последнем я сомневалась. Так или иначе, Чейзер подарил мне возможность увидеть, что обожание Халка, несмотря на его «незнание» о разговоре с Дрейком, нисколько не уменьшилось.

Я увидела. И от этого в моей душе поднялась такая волна нежности, что стало ясно — я ни за что и никогда не оставлю этого мужчину. Он был слишком дорог для меня и до этого, а уж после этой встречи и подавно.

— Ты не сердишься, что я позвала твоих друзей?

Халк открыл глаза: серые, глубокие, серьезные. И очень теплые.

— Сержусь? Да я уже дня без тебя не мог, — он улыбнулся и уверенно проговорил. — Мы справимся. Что бы ни случилось. Обязательно справимся, верь мне.

Мои неугомонные пальцы продолжали ощупывать его плечи, гладить спину, руки, затылок. Я и забыла, какой он большой. И он был моим. Целиком и полностью. Я пьянела от этого чувства.

И, конечно, я верила. Даже если бы не знала про Дрейка, если бы вообще никогда не встречалась с ним, все равно бы верила Халку до конца, ни на секунду не усомнившись в том, что если он говорит «справимся», значит, так и будет.

Но о встрече с Дрейком стоило рассказать, как можно быстрее. Ведь все «реакции», которые мне хотелось увидеть, я уже увидела, и было бы нечестно и жестоко и дальше держать его в неведении.

Я уже приготовилась было открыть рот, предвкушая один из самых лучших моментов в моей жизни, который впоследствии превратится в бесценное воспоминание, но не успела вымолвить и слова — в кармане его джинсов запищал мобильный.

— Да, понял, — коротко ответил он кому-то; я напряглась и застыла. Как-то внутреннее сжалась.

Практически забыла все, о чем ему хотела сказать, когда в голове пронеслась глупая, но ужасная мысль.

«Он сейчас уйдет…»

Я сглотнула. Только не это…. Вдруг он просто возьмет и уйдет? Скажет что-нибудь наподобие: «Мне нужно бежать, позвоню тебе завтра» или еще хуже: «Увидимся на недельке» и растворится.

Я понимала — головой, логикой, задом, чем угодно, что так случиться не должно, но все равно испытала почти шок от не вовремя подкинутой воображением картинки. Случается ли, что красивые истории заканчиваются банально? Бывает ли так, что принц, преодолев трудности на пути к башне принцессы, вдруг решает, что принцесса на самом деле не так уж хороша, как ему все это время казалось, и остановка в ближайшем баре по пути никак не помешает путешествию. Ведь ждала же эта дама у окна десятки лет, так почему бы ей еще не подождать?

Реальная жизнь — не сказка, где обещан красивый конец. Здесь может быть по-другому: жестко, глупо или бессмысленно и не всегда понятно, где логика одного может быть неподвластна пониманию логикой другого.

Я затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.

«Пожалуйста, только не говори, что тебе пора….»

И пока в моей голове разворачивался этот секундный фильм ужасов, Халк смотрел мне в глаза и улыбался. Мягко, понимающе. Укоризненно качая головой.

А я, цент мне цена, и забыла, что он сенсор…..

— Неужели ты правда думаешь, что я мог бы так сделать? — в его голосе проскользнул ласковый упрек. — Просто уйти и оставить тебя? Неужели думаешь, что я за этим шел к тебе? Просил первым делом показать мне, где ты есть, чтобы найти и не отпускать того, кто для меня важнее всего в жизни?

Нахлынувшее облегчение моментально смыло все тревоги. Я не ответила, просто прижалась к нему. Как объяснить, что иногда я не настолько умна, как хотелось бы, и что я боялась совершенно напрасно, безо всяких на то причин? Что во мне живет просто маленькая девочка, которая только и хочет, чтобы ее обняли сильные надежные руки и никогда-никогда больше от себя не отпускали? Чтобы было тепло и надежно, безопасно и тихо, безо всяких волнений.

— Пойдем, нужно поговорить с ребятами и дать им разойтись. А потом поедем домой.

— Домой? — с трепетом спросила я и почувствовала, как и глаза, и сердце вдруг наполнились необъяснимой надеждой. На что-то хорошее и светлое, на то, чего никогда еще в моей жизни не было.

— Домой, — кивнул Халк и нежно провел губами по моей щеке. — Ты ведь хочешь посмотреть на наш новый дом?

Я застыла на мгновение, ошарашенная, наполненная счастьем, а затем кивнула с таким энтузиазмом, что Халк засмеялся.

— Пойдем, прелесть моя, — он нежно поцеловал кончик носа, один уголок губ, затем другой. Потом переплел свои пальцы с моими, и мы направились к двери.

Их снова было много. Слишком много для одной комнаты: вместо четверых теперь стало пятеро. И атмосфера изменилась до неузнаваемости. Они что-то обсуждали, делились впечатлениями — непоследовательными, отрывочными, радостными и взволнованными, сказывалась долгая, полная событий, напряженная ночь. Было ясно, что понадобится еще не одна встреча с виски, закусками, где-нибудь в уютной атмосфере, чтобы поделиться всем накопленным за те отрезки жизни, что они провели врозь, чтобы построить новые планы, унять возбуждение, осознать и порадоваться, что они снова одна команда. На этот раз полная.

Я же просто блаженствовала, наблюдая за мужчинами, словно за наигравшимися за день щенками, которые жестикулировали руками, что-то показывали, хлопали друг друга по спинам и смеялись. Они все еще были бодры, в то время как меня неумолимо клонило в сон. Сказались нервы и напряженное ожидание. Теперь, когда я знала, что с Халком все в порядке, и все вернулись домой живые и здоровые, можно было расслабиться. Аппетитно зевнув и убедившись, что на меня никто не смотрит, я аккуратно примостила голову на мягкую подушку в углу дивана и тут же блаженно соскользнула в сон.

Где-то на задворках промелькнула мысль, что стоило бы продержаться без сна еще чуть-чуть, рассказать про Дрейка, разлепить глаза и расставить все точки над «i», но сил на то, чтобы это осуществить, уже не нашлось. Веки опустились, и никакие мужские голоса не мешали мне мирно уснуть прямо посреди комнаты.

А проснулась я уже в машине.

Ненадолго выскользнула из дремы только для того, чтобы увидеть темный салон, почувствовать теплое плечо и ласковые руки, обнимающие меня. Почувствовав, что я зашевелилась, Халк осторожно погладил меня по голове и прошептал:

— Мы едем домой, все хорошо. Спи.

И я заснула.

А Халк мысленно вернулся к тому разговору, который случился вскоре у Мака в кабинете сразу после того, как они обнаружили спящую на диване Шерин. Точнее, обнаружил ее Дэлл — похлопал по пчелу Чейзера, и все они обернулись посмотреть на уютно свернувшуюся в углу дивана девушку.

Голоса в комнате сразу же стихли.

Халк нежно улыбнулся. От того, какой беззащитной и уязвимой она казалась в этот момент, с разметавшимися вокруг головы каштановыми кудрями, у него защемило сердце.

— Это твоя вторая половина? — тихо спросил Чейзер.

Халк кивнул.

— Я так и подумал. Иначе, с чего бы ей ради тебя было проходить огонь и воду?

— Что ты имеешь в виду?

— Так она тебе не сказала? — удивленно посмотрел тот, и все находящиеся в комнате заинтересовано взглянули на него. — Я уверен, что она сама хотела тебе сказать, но, видимо, не успела. Или ты ей не дал. В любом случае, тебе надо кое-что услышать.

Мак усмехнулся.

— Перед тем, как мы отправились за тобой, я подвез ее до дома, и знаешь, в чем эта леди мне призналась?

Халк вмиг стал серьезным и сосредоточенным. Интересно, что имеет в виду его друг, ведь неспроста же поднял этот разговор? Да и вообще, все, что касалось Шерин, касалось и его самого, а потому каждая деталь, каждая мелочь была важна.

— Не тяни уже…. - заинтригованный тоном Чейзера поторопил его сидевший на спинке кресла Рен. — В чем таком она тебе призналась?

— Уж не в том ли, что ты ей понравился больше нашего старины Конрада? — хохотнул Дэйн, потягивая вторую банку пива, но тут же был награжден тычком от Рена. Эльконто, едва не разливший пиво, обиженно прошипел: «Чувство юмора бы тебе поправить, старик, а не физическую форму….»

— Нет, не в этом, — сверкнул глазами Мак. — Хотя я, по-моему, был бы не прочь.

Поймав прищуренный взгляд Халка, он тут же улыбнулся.

— Не нагревайся. Даже если бы я запер ее в подвале собственного дома и неделями не кормил, она все равно бы никогда не променяла тебя ни на кого другого. Это каждому ясно.

Халк мгновенно оттаял, а Чейзер посерьезнел.

— Нет, она сказала мне, что за день до того, как позвонила мне, она встречалась с Дрейком.

Потребовалось несколько секунд, чтобы новая информация проникла в головы.

— Что!? — раздался в комнате удивленный хор голосов. — Ты шутишь?

А Халк замер на месте, боясь самостоятельно предположить продолжение. Лицо его под бронзовым загаром побледнело, а губы сжались в решительную жесткую линию. Линия подбородка сделалась упрямой, очертив квадратную челюсть.

— Зачем она это сделала? — слова давались ему с трудом. Нет, он совсем не боялся плохих новостей о собственной участи, он был отчасти готов к ним, но думая о том, как Дрейк мог отреагировать на незнакомую особу, пытающуюся завести разговор о том, чего ей даже знать не полагалось, Халк покрылся испариной.

— Как зачем? Чтобы поговорить о тебе, конечно, — покачал головой Мак. — Поверь мне, когда я об этом услышал, отреагировал так же, как ты. Почти в ступор впал, мягко говоря.

Дэлл смотрел с недоверием, Рен с мерцавшим в глубине глаз непонятным выражением, а Дэйн нервно провел пятерней по коротко стриженному ежику.

— Ну и дела, — сказал белоголовый. — Она что, вообще того?

— По-видимому, нет. Просто еще раз доказала, что этот парень ей очень дорог, — рассказчик посмотрел на Халка. — По-хорошему завидую тебе. Так вот эта красавица нашла осведомителя и спросила, как ей связаться с Комиссией, тот посоветовал «позвать» Дрейка, что она и сделала, предварительно выйдя в чистое поле.

Напряжение и интерес в комнате возросли до такой степени, что стало жарко. Халк понял, что его собственное сердце, чего давно не случалось, стало отбивать непрошено быстрый ритм, и успокоить его оказалось чертовски трудно.

— Она выкрикнула имя Дрейка прямо в небо, по крайней мере, так я понял, и он приехал. Машина возникла перед ней из ниоткуда. И как ты думаешь, что она сказала начальнику?

— Даже предположить не могу, — ошарашено отозвался Халк.

Остальные не нарушали тишину, затаив дыхание и ожидая продолжения. Ведь это касалось не только Конрада — это касалось их всех.

— У меня сейчас зад от волнения взмокнет! — пожаловался Дэйн. — Ты уже скажи, насколько глубоко то дерьмо, в которое мы влезли?

Чейзер посмотрел на Шерин и покачал головой, вспоминая состоявшийся в машине разговор.

— Она сказала ему, что ты все давно уже понял и что тебя нужно отпустить или хотя бы подумать об этом. Вот так вот она ему и сказала. Я бы сам не поверил, но факт остается фактом…..

Он прервался, потому что спящая девушка в этот момент пошевелилась, будто ощущая сгустившуюся в комнате атмосферу, потерла ладошкой щеку, устроилась поудобнее и снова мирно засопела.

Мак убедился, что она не проснулась и продолжил:

— Так вот, Дрейк, выслушав ее, сначала припугнул. Спросил, мол, знала ли она о возможных последствиях такого разговора? Понимала ли, что он мог ее в порошок стереть и прочее. И ведь не испугалась дама твоя, а заявила ему, что ты того стоишь. Хоть в порошок быть стертой, хоть на край света закинутой. И тогда, не поверишь…. Дрейк подкинул монетку, поймал ее, сказал: «Сегодня твой день. Скажи ему, что он свободен» и был таков. Оставил ее стоять там, в поле, а сам растворился, как и не было.

Халк не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Воздух застрял в легких. Судя по вытянувшимся лицам друзей, они испытывали нечто схожее.

— Скажи, что ты не шутишь, старик? — спросил Дэлл, вглядываясь в глаза друга. — Уж больно все это…. невероятно, что ли.

— Да, не говори…. — Мак потер шею. — Рассказываю и сам не верю, что такое могло быть. Говорит (он кивнул в сторону Шерин), что прежде чем уехать, Дрейк остановился и сказал: «Пусть заглянет ко мне, когда будет поблизости». Вот так…. Никакого дерьма нам не светит, ребята, мы легально имели право помочь другу, ну а ты, по всему выходит, свободен.

Последняя фраза была обращена к Халку, который в этот момент со странным выражением в глазах смотрел на Шерин. И никто не знал, как сильно в этот момент щемило у него внутри.

Он осознает все сказанное позже…. Что больше нет боязни перед будущим, что все уже разрешилось без его участия и разрешилось хорошо, но это все будет позже. А сейчас он смотрел на нее, спокойно спящую на диване, и чувствовал, как любовь, нежность, благодарность, забота и желание защищать и оберегать сплелись в одно сильное чувство, названия которому не было. Но его крепкие корни уже проросли сквозь каждую клетку, оно разлилось по всему телу от макушки до пяток, заполнив собой все.

Вот она — его Шерин, которая смело прибыла на ранчо, чтобы скрести полы, которая крала еду для рабочих и на свои деньги покупала им лекарства. Вот она — его Шерин, которая не побоялась сунуться в самое пекло, лишь бы вытащить из тюрьмы того, кто ей дорог. В этом она вся….. Она всегда была такой. И он не мог, просто не имел права отпустить ее от себя. Он должен был дать ей все, чего она заслуживала иметь, и много, много больше….

Кто-то потрогал его за рукав. Халк с трудом оторвал взгляд от рыжеватых кудрей.

— Ты не теряй ее, — шепнул Мак.

— Ага, — подтвердил Рен, а Дэлл только кивнул.

И только Дэйн досадливо вздохнул. Но досадливо не на Шерин, а на злодейку-судьбу, которая все никак не хотела сделать и ему такой вот пушистый «подарочек».

Халк опустился прямо на ковер. Три года он носил в себе отчаяние и незнание того, что будет дальше. Три года он сдерживался от того, чтобы не завыть волком, запертый в клетке, без возможности реабилитации. Три года связанные руки саднили и ныли от боли бездействия. И вот впервые он мог отложить невидимый топор и желание отвоевать назад свою жизнь, свое счастье и право на свободу, потому что ничего из этого больше не нужно было отвоевывать.

Она взяла и все отвоевала за него.

Вот так легко и просто.

Нет, наверное, не легко и совсем не просто, но так неожиданно, ничего не спросив, просто собралась силами и пошла в бой. А он стал свободен. Без страха скорой расплаты за новую ошибку, без страха, что снова придется разлучиться.

Нет, не придется. Эта мирно спящая кудрявая «игрушка» уже обо всем позаботилась. Он поверить не мог, что она все сделала. Смотрел на ее вьющиеся волосы, на длинные ресницы, скрывающие большие наивно смотрящие на мир зеленые глаза, смотрел на надувшиеся во сне губки, сидел на ковре и качал головой….

***

Наверное, если бы я просыпалась в самом раю мое мировосприятие не было бы лучше, чем оно было в эту минуту. Пробудившись ото сна, я нежилась на мягких простынях, раздумывала, открыть ли мне глаза сейчас или потратить еще минуту-другую на рассматривание ярких солнечных бликов, что пробивались сквозь закрытые веки. Откуда-то долетал теплый ветерок, шуршала ткань занавески, а птицы вовсю распевали радостные трели, будто и не ранняя осень стояла в этот день на дворе, а цветущая весна.

Рай, да и только.

Я улыбнулась и медленно открыла глаза.

В первую секунду меня постигло легкое разочарование от того, что кровать, на которой я, по всей видимости, проспала всю ночь, оказалась пустой. Как и комната.

Я огляделась по сторонам, рассматривая незнакомый интерьер уютного помещения, оказавшегося просторной спальней, выдержанной в бежевых тонах, обнаружила то самое окно, украшенную затейливым узором занавеску, ковер, залитый светом, прикроватные тумбы и еще несколько предметов фурнитуры, но, к сожалению, ни живой души вокруг.

Не успев подумать о том, куда делся мой ненаглядный, я обнаружила прикрепленную к соседней подушке записку, которая гласила:

«Любовь моя, я не стал тебя будить, потому что знал, как сильно ты устала прошлой ночью, а мои страстные порывы могут подождать до вечера (но не дольше) Х.»

Все волнения тут же растворились, а на щеках выступил румянец. Я облегченно вздохнула и счастливо улыбнулась — главное, все было в порядке, а если у Халка утром нашлись какие-то дела, значит, мы встретимся чуть попозже, когда он вернется.

Вернувшись к записке, я обнаружила постскриптум, приписанный мелкими буквами, который гласил, что ванная комната находится налево по коридору.

Отлично! Есть время принять душ и освежиться. Конечно, ни косметики, ни туалетных принадлежностей у меня с собой не было, но я не стала переживать. Да и глупо это было после стольких дней, проведенных в Тали, где Халк видел меня в самом неприглядном свете. Но освежиться все равно стоило. Поэтому я бодро откинула одеяло и коснулась босыми ступнями пушистого ковра. Поискала глазами одежду. Не нашла. Задумалась.

Судя по тому, что на мне было одето только нижнее белье, некто (известное дело «кто») раздел меня перед тем, как уложить в кровать. Я вспомнила, что вчера вечером прикорнула прямо посреди комнаты на диване у Чейзера, на мгновение смутилась, но тут же поборола смущение. Ну, что с того, что нет у меня той фантастической выдержки, присущей этим парням, зато я маленькая и пушистая, и миссия у меня совсем другая, а посему стоит ли переживать, что мы разные? Ну, подумаешь, заснула….

Я хихикнула.

И все-таки куда же делась одежда? После секундного осмотра, вместо одежды мной был обнаружен пушистый белый халат, лежащий на краешке кровати, с очередной приколотой к отвороту запиской. Я улыбнулась и потянулась, чтобы достать ее.

«Халат раньше никому не принадлежал. Он был доставлен сюда сегодня утром специально по моей просьбе. Так что никаких домыслов J»

Я улыбнулась, прочитав это. Если честно, додумывать бы я все равно не стала. Уверенность, которая поселилась во мне, стоило мне оказаться в объятьях Халка вчера вечером, — уверенность в том, что он целиком и полностью принадлежал мне, а я ему, теперь была моей постоянной спутницей. Я просто знала это. Ощущала ее всем сердцем и радовалась.

Скользнув в мягкий, как пух, белоснежный халат, я направилась в ванную, где и провела добрую половину утра, плескаясь и намыливаясь всем подряд, до чего смогла дотянуться.

После ванной я наткнулась на еще одну записку, висящую на двери спальни и извещавшую о том, что где-то на веранде для меня сервирован завтрак.

Я хмыкнула, когда поняла, что представления о том, где находилась та самая веранда у меня не было совершенно, поэтому решила положиться на удачу и направилась в следующую комнату.

Свой завтрак я все-таки нашла. Но спустя некоторое время, потому что осмотр великолепного особняка на добрые полчаса захватил мое внимание. Комнат было необычайное множество. Одна сменяла другую, и считать их не было смысла: гостиные, спальни, кабинеты, столовая, тренажерный зал, библиотека, какие-то подсобки, комнаты для чтения и снова гостиные. Не дом, а дворец!

Вид из окна подсказал мне, что особняк расположен где-то в восточной части города, потому как вдалеке был виден пейзаж из уходящих в синеву небоскребов, но виден он был под другим углом, нежели из моей квартиры на Вест-Бартон авеню.

Найденная мной веранда утопала в зелени. Белая плетеная мебель; сад, буйно заросший цветами. Шумели деревья, пригибалась от легкого бриза короткая травка, в отдалении я заметила сверкающий водной гладью под солнцем бассейн.

И тишина.

По всей видимости, дом в эту минуту был пуст. И кто бы ни следил здесь за садом и бассейном (если кто-то следил), в эту минуту они, словно сговорившись, решили моего уединения не нарушать. Я огляделась по сторонам, вдохнула чистый утренний воздух, распушила пятерней мокрые волосы, чтобы быстрее просохли, и уселась на один из плетеных стульев.

Жаль, что Халка не было рядом: невероятно хотелось его обнять. Вчерашнего вечера оказалось недостаточно, чтобы «надержаться», «наобниматься» и вообще всячески насладиться вновь обретенным присутствием в жизни друг друга.

На столе накрытые прозрачными крышками стояли тарелки с сыром, ветчиной, джемом, стаканчики с йогуртами (что вызвало во мне волну воспоминаний), графин с соком, а прямо передо мной оказался слегка остывший, но оттого не менее вкусный омлет.

А под вилкой с ножом притаилась еще одна записка:

«Надеюсь, ванная комната тебе понравилась. Наслаждайся завтраком, а когда закончишь, то просто позвони в колокольчик, который стоит в центре стола — тебе принесут одежду и через пятнадцать минут подадут машину. У тебя есть время до шести часов вечера, за которое тебе будет необходимо пройтись по магазинам и подыскать туалет для нашего вечернего свидания, что состоится в ресторане «Плаза». О деньгах не беспокойся, шофер обеспечит тебя кредиткой, и, пожалуйста, трать столько, сколько захочешь. Машина будет с тобой весь день, чтобы ты смогла свободно перемещаться по городу, а вечером она доставит тебя в ресторан, где с нетерпением тебя буду ждать я.

До встречи, Халк.

P.S. Кстати, рядом с колокольчиком лежат и твои ключи от дома J»

Перечитав написанное несколько раз, я медленно отложила записку и отыскала глазами ключи.

От переизбытка чувств я едва ли могла усидеть на месте. Мои ключи от дома…. Мой Халк…. Моя новая жизнь. Он обо всем позаботился, о каждой мелочи. И наконец-то мне стало понятно, почему он не проснулся со мной в одной постели, почему исчез куда-то еще до того, как я открыла глаза.

Что-то подсказало мне, что мой избранник принадлежит к тому типу мужчин, которые всегда стремятся сохранить в отношениях (не важно, как долго они длятся) нотку новизны, интереса, страсти, загадки и всегда стараются сделать так, чтобы каждый день нашел в себе время для сюрприза, приятного подарка или же просто знака внимания.

Халк не захотел делать все «как обычно». Он хотел настоящего свидания. Хотел, чтобы я томилась и скучала перед встречей, предвкушала и изнывала, плавилась от ожидания и волновалась, словно все происходило впервые. Что в какой-то степени так и было.

Что ж…. Судя по тому, как неровно стучало мое сердце, задуманное ему удалось. Я еще раз посмотрела на записку, потом на омлет, потом на колокольчик. Глубоко вдохнула. Выдохнула. Затем улыбнулась.

Начинающийся день обещал быть великолепным.