Глава 31

Я смотрела на него вот уже несколько секунд и все никак не могла поверить, что это Халк. Человек, сидящий за столиком, был изыскано, безукоризненно одет, подстрижен, излучал спокойную ауру уверенного в себе человека, вокруг которого крутится мир. Сшитый на заказ пиджак, словно литой, обтягивал мощные плечи, воротничок белой рубашки с точностью до миллиметра обхватывал шею, на загорелом запястье поблескивали часы, а чисто выбритый подбородок лишь подчеркивал квадратные углы красивой челюсти.

— Это правда ты? — пролепетала я и, по-видимому, покраснела.

Как только я подошла к столику, он тут же поднялся и на мгновенье застыл, оглядывая меня с ног до головы. А посмотреть было на что (посещение магазинов и салона красоты не прошли безрезультатно): теперь к галантному кавалеру подошла одетая в вечернее платье дама с безукоризненной прической и макияжем.

Он улыбнулся, нежно коснулся поцелуем моего запястья, после чего вежливо отодвинул стул, убедился, что я комфортно устроилась за столом и сел напротив.

А я, и смех и грех, боялась взглянуть перед собой. Трудно поверить, но я смущалась. Он был вроде бы тем же и в то же время каким-то новым, незнакомым. В Тали Халк выглядел гораздо проще, не настолько вышколенным и лощеным, как теперь, и это заставило меня растеряться.

Скольких вещей я не знала о нем? Каким он был на самом деле? И был ли он действительно тем Халком, которого я знала, или же безукоризненно выглядящий и пахнущий мужчина напротив меня был в действительности кем-то другим? Я вдруг испугалась, что не подхожу ему, что совсем не знаю его, что все совсем не так, как мне столько времени думалось.

— Шерин? — позвал он. — Что с тобой?

Я заставила себя встретить взгляд серебристых глаз, прервав непонятно откуда взявшийся мысленный поток бессвязных страхов.

— Я просто не ожидала…. что ты…. такой.

Его губы дрогнули в улыбке. Такие знакомые, родные. Неужели это они вчера целовали меня с такой страстью?

— Какой?

— Идеальный, что ли…

Он на секунду застыл, переваривая услышанное, а потом вдруг рассмеялся. Несколько чопорных пар, ужинавших за соседними столиками, недоброжелательно повернули головы, но Халк не обратил на это никакого внимания.

— Так вот в чем дело! А я уж начал думать бог знает что…. Когда ты вошла в ресторан, я тоже дышать перестал, хотя всегда знал, что ты невероятно красива. И все равно оказался не готов к тому, что увидел. Ты великолепна!

Я зарделась от смущения и удовольствия. Мир возвращался назад, все снова становилось привычным и знакомым, облегчение вытеснило недавние страхи, а последующие слова и вовсе растворили их.

— Извини, если смутил тебя. Я просто все хотел сделать «правильно».

— В каком смысле?

Его глаза смотрели тепло, будто обнимали.

— «Правильно» — это сделать то, чего у нас никогда не было. Пригласить тебя на настоящее свидание, привезти в самый лучший ресторан, уделить тебе столько внимания, сколько ты заслуживаешь….

— Но ты всегда уделял мне внимание….

— Да, но никогда не имел возможности позаботиться о тебе.

— О чем ты говоришь?

Но как следует возмутиться мне не удалось, потому что подошел официант, и пришлось прерваться на изучение меню и сделать заказ. Как только он удалился, Халк взял мою ладошку в свои руки, придвинулся вперед и поцеловал кончики пальцев.

— Тихо, тихо, кудряшка (От этого прозвища мои брови насмешливо взлетели вверх, отчего Халк улыбнулся). Просто послушай меня, хорошо? В Тали мои руки были связаны во многих отношениях, и я не мог позаботиться о тебе так, как хотел. Со мной рядом была самая красивая женщина, а я даже не мог приобрести для нее хорошей одежды, потому что таких магазинов просто не было. Не мог взять тебя на свидание, потому что там не существовало ресторанов, куда бы ходили влюбленные пары. Я не мог выразить тебе, насколько ты мне дорога, не мог подкрепить свою любовь действиями….

— Глупый…. - только и удалось выдохнуть мне.

— … А теперь я могу, Шерин. И именно это я и собираюсь делать. Водить тебя на свидания, баловать, одевать, заботиться, выражать тебе свою любовь всеми способами, которыми только мужчина может выразить женщине.

Он на мгновенье замолчал, сжав мои пальцы. А я смотрела на него и мне так хотелось покачать головой. Какой же он все-таки «глупый». Неужели не понял до сих пор, что полюбила я в нем не его возможности или невозможности «выражать свою любовь», а его характер, темперамент, все те черты, что делали его Халком, а не кем-то иным. Мне было плевать на одежду, на дом, практически на все. Я была уверена, что как-нибудь мы все равно выправили бы наше финансовое положение, даже если бы оно было шатким. А вот что для меня было по-настоящему важным, так это то, что он теперь был рядом. Он был тем самым Халком, которого я по позволению судьбы встретила и полюбила. И не важно, что случилось это в Тали, а не где-то еще. И какая разница, мог он мне покупать там красивую одежду или не мог. Мне хватало мороженого на лавочке в парке, чтобы понять, как сильно он меня любил.

Халк смотрел на меня. Долго, глубоко.

— Ты позволишь мне?

— Позволишь что?

— Заботиться о тебе. Любить тебя.

— Конечно, — тепло ответила я и улыбнулась. — Это единственное чего я хочу: чтобы ты просто был рядом. Неужели это так трудно понять. И ну тебя с твоими подарками!….

Я рассмеялась, подалась вперед и провела кончиками пальцев по его лицу. А он, не отрывая от меня взгляда, достал из внутреннего кармана пиджака маленькую коробочку. Открыл ее. Мягко оторвал мою ладошку от своей щеки и, не спрашивая моего разрешения, надел мне на палец кольцо. Поцеловал тот самый палец, на котором теперь красовался его «подарок» и протянул мне обратно, будто говоря «смотри».

Я перевела взгляд на свою руку, и теплая волна разлилась от сердца в мир. Та самая нить, что все это время соединяла меня и Халка, будто под пение небесных голосов, вдруг превратилась в золотую цепь — прочную и несгибаемую, вечную и неделимую. Она смешала в своем сиянии двоих, сделав их одним целым, став завершающим элементом в идеальной картине любви.

На том кольце, что теперь плотно сидело на пальце, не было ни бриллиантов, ни каких-то других камней. Но на нем из золота переплетались две заглавные буквы «ХК», будто провозглашая миру, кто теперь является законным владельцем моего сердца.

Не находя слов, я поднялась с места, обошла стол и села к Халку на колени. Обняла его за шею и уткнулась носом в белый воротничок рубашки.

— Я тебя люблю, — прошептала я. И было все равно, что на нас смотрят — кто-то укоризненно, кто-то с улыбкой, кто-то с сентиментальной ностальгией в глазах. — Я очень тебя люблю.

— И я тебя, Шерин, — его пальцы гладили тщательно завитые в крупные локоны волосы. — И я теперь тот, к тому ты всегда будешь приходить поплакаться, посмеяться, прося защиты или новый дом.

Я не удержалась и хихикнула. Затем отняла лицо от воротничка и посмотрела в его смеющиеся глаза.

— И я никогда не оставлю тебя, — тихо добавил он. — Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой, для тебя, всегда тем, кто поможет, поддержит и будет любить тебя больше, чем кто-либо другой на свете.

Да, несмотря на костюм и белоснежную рубашку, он был тем же самым Халком. Моим Халком. Единственным мужчиной, рядом с которым я всегда хотела быть.

— Обожаю тебя! — я потерлась носом о его щеку. — И всегда буду приходить к тебе поплакаться и за новым домом. И иногда за мороженым.

Мы рассмеялись. А рядом, не сдерживая улыбки, но и не прерывая нашего общения, тактично ждал официант, подкативший к столу тележку с заказанными блюдами.

Стоило мне увидеть его, как я тут же соскользнула с коленей и заняла законное место за столом.

А дальше начался прекрасный вечер, наполненный любовью, взаимной нежностью и кучей вопросов и ответов.

— Халк, а что стало с Янкой?

— Я ее оживил. Пришел в изолятор и поработал с ее головой…. А как ты додумалась искать Дрейка?

— Ой, не поверишь! Так страшно было!… Я ведь сначала продала те камни, что мне подарили каменоломы. Я тебе о них не говорила…. Продала, чтобы попробовать выкупить твою свободу в Корпорации.

— Ты снова туда ходила!?

— Ходила, да. Только мне отказали. Сказали, нам все равно, сколько у вас денег, мы с Комиссией не связываемся. И тогда я решила, что надо искать Дрейка, и пошла к нему….

Мой рассказ в деталях занял какое-то время: я упомянула про звонки осведомителю, про поле, про то, как странно и страшно было стоять там. А когда мы с Халком обменялись тонной комментариев по этому поводу, то снова перешли к сторонним темам:

— Халк, а что стало с Табитой?

— Я нашел ей новый дом. Мы обязательно сходим к ней, она теперь при новом деле, чувствует себя нужной и полезной…. А тебе понравился наш новый дом?

— О-о-о! Он чудесный! Столько много комнат. Кто-нибудь следил за ним?

— Иногда приходила уборщица и садовник, которого я нанимал много лет назад. Нужно будет заплатить им за добровольный труд. Ты уже видела бассейн?

— Видела! Ты в нем плаваешь?

— А то! Если хочешь передекорировать под себя комнаты, мы пригласим дизайнера….

— Здорово! А кто теперь управляет ранчо?

— Парнишка один. Неплохой и не злобный. А как тебе Мак? Дэлл? Страшно было к ним идти?

— Ну, если только чуть-чуть…. А в Тали пошел дождь после того, как я уехала?

— Нет, так и не было. А где находится твой магазин. Покажешь мне?

— Конечно!

Вопросы текли бесконечно. Так много хотелось узнать, спросить, поделиться, почувствовать. Мы наслаждались обстановкой и друг другом. Этой новой свободой и тем комфортом, который испытывали, находясь вдвоем. Невероятно, но после ужина мы собирались «домой». Вместе. По-настоящему домой. Изысканность Халка теперь не смущала, а впечатляла. Я не могла дождаться, когда сниму с него этот пиджак и прижмусь к горячему крепкому телу, по которому так долго скучала одинокими ночами.

Но самое главное я уже получила, и это главное заключалось в касании пальцев, во взглядах, в улыбках, в волнах тепла, текущих между нами. А все остальное было не так уж и важно. Сниму ли я с него этот пиджак сейчас или позже, когда именно он увидит мой магазин, захочу ли я отделывать под себя комнаты? Кого заботят детали, когда главное уже есть, оно вот оно?

***

Время совсем не изменило его.

Все те же резкие черты лица, хищный нос, упрямый подбородок…. Вот только одежда была штатская, обычная. Потому как одежда на нем могла меняться в считанные секунды — с серебристой формы на такие вот обычные полинялые джинсы и неприметного цвета легкую куртку.

Именно такой вид предпочел иметь Дрейк в этот день. И это было почти странно. И непривычно. Как и прогуливаться с ним по парковой дорожке с утра, глядя на затянутое серыми тучами небо.

Хотя для Халка мало что теперь казалось странным. Все изменилось. Если раньше было привычное расписание, вещи на своих местах, действия по плану, а будущее предопределено, то теперь ничего предопределенного не осталось. И за три года все когда-то выстроенные планы разрушились.

— Я должен был так поступить, — сказал Дрейк, нарушив тяжелое молчание. Не то оправдываясь, не то вспоминая что-то свое.

Халк не стал возражать. Он знал, что Дрейк прав. Начальник должен наказывать неподчинившихся, должен учить наглядными примерами остальных, должен держать слово и следовать собственным принципам. Но Халк также знал, что в той ситуации он не мог поступить иначе, и тоже был по-своему прав, однако последствий это не изменило, и три года заточения болезненным грузом легли на плечи.

Дрейк молчал. Его кожаные туфли с острыми носками ступали по пыльному асфальту и редким листьям на нем. Осенний день; морось в воздухе.

— Я удивился, когда она пришла, — не дождавшись ответа, сказал Дрейк. — Не ожидал.

Им обоим было известно о ком шла речь, и Халк вновь промолчал. Он подумал о Шерин. О том, как она после утренних ласк, запахнувшись в пушистый халат, пила на кухне кофе, просматривала журнал, собираясь в свой магазин. Так уютно и по-домашнему.

— Она пришла не по моей инициативе, а по своей собственной.

— Я знаю, — Дрейк взглянул на Халка. — А ты изменился. Не снаружи, внутри.

И Халк не нашелся, что ответить. Да и что тут скажешь? Все под давлением обстоятельств меняются. Когда-то он был вспыльчивым, более резким, но вода сглаживает углы даже у камней. И та злость, что когда-то накатывала на него из-за принятого начальником решения, почти сошла на нет. Были времена, когда он думал, что никогда больше даже не заговорит с Дрейком — так сильна была накопившаяся обида, но то была незрелость. И после стало ясно, что только разговор может изменить ситуацию. Не молчание.

— Зачем ты хотел меня увидеть, Дрейк? — Халк хмуро взглянул на небо. — За твое решение — спасибо. Теперь я свободен делать все, что пожелаю.

— Твоя правда, — согласился начальник, прищурено поглядывая на бывшего бойца, будто пытаясь понять, что у того на уме и как именно повернуть разговор, чтобы результат понравился обоим. — А ты уже придумал, чем хотел бы заняться?

Халк эмоций не выдал — шел спокойно, как и прежде. Даже плечами пожимать не стал.

Признаваться в том, что скучал по друзьям и по прежней жизни, он не хотел. Хоть и скучал. Незачем давать дополнительные ниточки для манипулирования.

А вот чем он хотел бы заняться, Халк думал. И спокойный, пусть даже денежный бизнес его не привлекал. Он любил свою прежнюю жизнь не за спокойствие и не за сытость, а за то единство, что ощущал с командой. За адреналин, что бурлил в крови, за то ощущение, когда после удачно выполненного рейда он мог сказать себе: «Я смог. У меня получилось». Получилось то, что мало у кого другого вышло бы. Он не был просто тренированным бойцов — он был воином от рождения.

И больше, чем по чему-либо другому он скучал по тем вечерам, когда после удачно выполненных заданий они собирались с друзьями — суматошные и сильные, чтобы поговорить, выпить, похлопать друг друга по плечу. Скучал по сумасшедшим и изнуряющим тренировкам в залах, которые выкачивали последние силы, но почему-то приносили ни с чем не сравнимое моральное удовлетворение, по полигонам, стрельбе, достижениям.

Скучал по тем моментам, когда знал, что прикрывает чью-то спину и сам прикрыт кем-то. Когда нужно было работать, словно единое целое.

Но он не будет частью команды, если уйдет из нее, если займется другим делом.

Нет, конечно, друзья никогда не скажут и слова. И видом не покажут, что он стал чужаком, а вот ощущение единства пропадет. И пусть Халк будет приходить на посиделки, будет слышать о новых заданиях, но он уже не будет тем, кто непосредственно принимал в них участие. А, значит, будет испытывать дискомфорт и липовую радость, находясь в тех рядах, в которых он на самом деле уже не числился.

И подобных компромиссов Халк не хотел — полуфабрикатов, недоделок. Полумерных притворств, что он все еще «свой».

Поэтому он либо «в деле», либо нет. Других вариантов нет. Халк впервые пожалел, что так и не спросил, кого взяли на его место. Ведь не работали же они три года вообще без сенсора?

Но Дрейка он в свои мысли посвящать не стал. Тридцать третья зона хорошо учила молчать там, где надо, и говорить только в тех случаях, когда необходимо.

— Нет, пока не придумал, — коротко ответил он Дрейку, чтобы что-то ответить и чтобы молчание не было расценено грубостью.

Они дошли до конца дорожки, свернули на одну из боковых аллей. Здесь было так же пустынно и тихо.

— Тогда я вот что хочу тебе сказать, — вдруг остановился Дрейк. Халк обернулся к начальнику и тоже притормозил. — Я так и не нашел тебе замены. Плохо это или хорошо. Искал, но не нашел. Кандидаты были, но в команду не влились и хороших результатов не показали. Поэтому, если захочешь вернуться, двери для тебя открыты.

И на этот раз Халк постарался сдержать эмоции. Лишь от проснувшейся надежды гулко стукнуло сердце. Вот только раненая гордость занозой сидела на старом месте, привычно и глубоко, не позволяя схватить витающий у самых ладоней шанс. Такая организация на Уровнях одна. И такая команда тоже. А Халк, как ни хотел открыть рот и просто сказать «да», так и не мог. За что сам себя почти ненавидел в эту минуту.

Дрейк будто почувствовал. Пристально вгляделся в глаза стоящего напротив мужчины и как-то изменился. Из непробиваемого Дрейка вдруг стал почти человеком.

— Возвращайся, — сказал он непривычно тихо. — Я буду рад. И ребята будут рады, они тебя ждали. А с меня, если позволишь, поздравительный торт вам с Шерин и прибавка к твоей зарплате.

Начальник не стал дожидаться ответа. Просто развернулся и зашагал прочь.

Халк видел, как на нем по пути менялась одежда. Как полинялые джинсы уступили место серебристым штанам с белой полосой сбоку, и как невзрачная куртка через секунду гармонично дополнила костюм. И куда только подевалась штатское тряпье?

За поворотом начиналась ограда, у которой Дрейка дожидался автомобиль. Тот сел в него, не оборачиваясь. Хлопнула дверца — взревел мотор.

А Халк так и стоял на опустевшей дорожке, вдыхая наполненный сыростью воздух. И куда-то неожиданно пропала старая заноза, и гордость, будто новый медный чан, посверкивала в лучах навалившегося облегчения.

«А Шерин порадуется торту, — глупо, но легко и счастливо подумалось Халку. — И прибавка к зарплате всегда вещь хорошая».

И с улыбкой на лице он зашагал к выходу из парка. Пружинистой, радостной походкой. Торопиться некуда, но от хорошего настроения вдруг захотелось бежать, и Халк не стал сдерживать себя, а на полной скорости понесся вперед. Как когда-то давно, когда в жизни вообще ничего не тяготило, а внутри царила лишь радость и свобода.

«Он попросил. Попросил сам, не нашел мне замены!»

И бежать было здорово, просто так, не выбирая направления, поддаваясь рвущейся наружу, неизвестно откуда взявшейся энергии.

Жизнь все-таки дала второй шанс и дала его красиво, не прося ничего взамен.

Теперь Халк знал, что Дрейк будет его ждать.

И он так же знал, тот его дождется.

***

Всего неделю спустя я висела у Халка на шее, радостно вереща.

— Это правда? Ты, правда, решил вернуться?!

— И не просто решил, а уже получил обратно весь боекомлект и пакет документов о том, что я нахожусь полноценно в должности, еще и на новой зарплате.

Халк сиял ярче солнечного дня. Этим утром он побывал у Дрейка в офисе и вернулся домой всего лишь несколько минут назад. Невероятно довольный, пышущий силой и уверенностью.

— Тренировки начнутся через две недели. А сегодня у нас дома будет пышный банкет. Придут ребята. А Рен даже прихватит свою девушку, так что у тебя будет женская компания.

Я радостно вздохнула и вновь посмотрела на счастливое лицо своего мужчины. Как же здорово было видеть его таким — цельным, вернувшим былую бодрость, избавившимся от глубокой усталости в глазах. Теперь он светился изнутри.

— А у тебя как дела в магазине? Уже освоила новую территорию?

Он говорил о том месте, что без моего ведома вдруг взял и выкупил в «Сомерсете» — невероятно дорогом торговом центре, куда я, бывало, захаживала после работы. Там находились одни из самых дорогих и престижных бутиков. Однажды вечером Халк просто взял и принес бумажку о том, что там теперь может располагаться мой новый магазин, если я того захочу.

Не буду упоминать о том количестве восторгов, которые вызвал во мне этот документ. К тому времени я уже давно подумывала о расширении, а приобретенное Халком помещение как нельзя лучше соответствовало всем требования. Вот только в заплаченной цене этот озорник так и не сознался, сколько я ни пыталась ее выпытать. Поэтому я просто бросила бесполезные попытки и начала радостно разрабатывать новый бизнес-план. И Линда оказалась вторым человеком едва не плачущим от счастья, когда узнала о том, что мне требуется директор на новое место.

Так что дел было невпроворот, но все они были волнующе приятными и вдохновляющими.

— Там работает бригада отделочников. Они закончат не раньше понедельника, так что мне там появляться нет необходимости. Линда за всем следит.

— Здорово. Думаешь, успеем сегодня все подготовить к приходу ребят?

Моему энтузиазму не было предела. Я хитро блеснула глазами и кивнула.

— Я знаю, кто нам поможет быстро и вкусно приготовить на тонну народа. Не догадываешься?

Халк хохотнул.

— У тебя есть ее телефон?

— Конечно!

Через минуту я уже названивала одному из самых лучших приобретенных друзей.

— Табита? Здравствуй! Как думаешь, ты смогла бы мне сегодня помочь на кухне? Тут такая толпа собирается прожорливая, надо бы в больших чанах варить.

На том конце ответил радостный женский голос.

— Что? Нет, не в алюминиевых котлах. И да, большие кастрюли есть. Придешь помогать? Пирог теперь с меня!

А через час после того, как она — бурлящая энергией и помолодевшая — приехала в особняк, в дверь снова позвонили.

На этот раз доставили торт. Огромный, многоярусный, декорированный белой глазурью и цветами, какие я видела только в каталогах и на заказ. Я протянулась к записке, а потом с удивлением повернулась к стоявшему позади меня Халку.

— Тут сказано: «От Дрейка».

— Правда?

И он улыбнулся, словно довольный сытый кот.