Глава 11

***

— Варя, ну что опять случилось! — Воскликнула Наталья, когда графиня Варвара Одинцова в который раз задумавшись пропустила пущенные ею искорки от которых должна была защититься.

— Ой, Наташ, прости! Но Евдокия сегодня мне такую идею подала, что я ни о чем другом думать не могу!

Княжна Наталья Горина закатила очи горе.

— Да у Евдокии этих идей воз и маленькая тележка! Но нам-то сейчас нужно отработать элементарную защиту, иначе Хромой тебя накажет и ты снова останешься без сладкого!

Варя на это лишь фыркнула:

— Ничего, Дуся поделится. Она все равно его не есть.

— Ну да. Честное слово, не понимаю, как она держится! Ведь видно же, что любит!

— Мэгобари, что обсуждаем? — Заинтересовалась тренировавшаяся рядом одна из близняшек княжон Гургенидзе.

(Примечание: Мэгобари (грузинский) — друзья.)

— Да вот, удивляемся силе воли Евдокии. — Ответила Варя, поправляя выбившийся из косы темный локон.

— О! Это не девушка! — Засмеялась она в ответ. — Это кремень!

— Нанико! Ты почему отвлекаешься! — Возмутилась вторая из княжон Гургенидзе, когда, обернувшись, не увидела сестру на месте.

— Ай, Тинико, давай отдохнем! Мне эти воздушные щиты скоро сниться будут! — Прокричала она в ответ.

— Знаете, — заговорщицки проговорила Наталья, — по моему, Хромой нашу Евдокию побаивается!

— Это еще почему? — Шепотом удивилась Нанико распахнув еще больше свои красивые темные глаза с пушистыми ресницами.

— А вы видели, как он от нее отскочил на прошлом занятии, когда у Дуси с первого раза получилась огненная плеть? — Хихикнула она. — Он ведь специально дал ей это задание, чтобы щелкнуть по носу! Ведь он только за день до этого задал нам просто с ним ознакомиться! Мол, посмотрите, девочки, что мужчины могут. Вам заклинание такой сложности и направленности сделать и не светит! А она ррраз! И сделала!

Девушки дружно захихикали.

— Это точно. — Согласился подошедшая к этому времени и все слышавшая Тинико, похожая на сестру, как две капли воды. — По-моему, у него даже глаз дергается, когда он мимо нее проходит.

— У кого глаз дергается? — Спросила княжна Лидия Васильчикова, подошедшая к говорившим последней.

— Да у Хромого, когда он Дусю видит. — Снова хихикнула Наташа.

— Не Хромой, а Виниамин Федорович! — Поправила Лидия подругу. — И у меня тоже скоро глаз дергаться начнет от ее выходок! — Раздраженно продолжила она. — Где это видано, чтобы девушка так с магией легко управлялась! Вон мы, уже две недели над этими щитами бьемся, а толку чуть! А эта бабища буквально за день освоила!

— А ты не завидуй! — С ехидцей проговорила Нанико, вступившись за подругу.

— Да чему там завидовать?! — Тут же возмутилась Лидия. — Вы ее вообще видели? Это же не девушка, а целый корабль!

— Не корабль, — поправила Тинико, — а, вах, какая каравелла! — Подняла она указующий палец вверх. — И по-моему, этот факт не смущает даже Хромого! Вон, как поначалу ус подкручивал на Дусю глядючи. — Насмешливо закончила Тинико.

— Ага, — рассмеялась Наташа, — аж до того момента, пока она ему особенно резвую искорку в зад не запулила.

— А как он тогда кичился, что через его щит, мол, ничто не пройдет.

— Так Дуся его и не проходила, а просто обошла! — Улыбнулась застенчивая Варя.

— Ага, еще и добавила: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет! — Продолжала посмеиваться Наташа.

— Ой, вас послушать, так Дуся просто во всем талант! — Ехидно подначила Лидия. — А ничего, что она танцует, как неповоротливый бегемот! Даже сейчас, вместо того, чтобы заниматься магией, ее в танцевальный зал позвали.

— Так с магией у нее проблем нет. — Снова вступилась Нанико. — А скоро она и, вах, как танцы освоит, не волнуйся!

— А чего мне волноваться. — Скривила она недовольно-брезгливую мину. — Все равно, как была бегемотом, так и останется!

— Ты бы, Лидия, не злобствовала так. — Укоризненно покачала головой Варя. — Евдокия шесть лет болела и не дай Господь кому-нибудь пережить такое!

— Ой, да ладно вам, девочки. — Махнула она рукой. — По ней и не скажешь, словно с детства в попу ужаленная. Ни минуты спокойно посидеть не может!

— Ну ты и язва, Лида! — Не выдержала даже хохотушка Наташа.

Однако, препирательства на этом закончились, потому что в тренировочный зал вошел высокий сухощавый чуть прихрамывающий мужчина с пышными усами, тот самый преподаватель Виниамин Федорович или просто Хромой. И девочки быстро разошлись на позиции.

***

Танцы… Танцы это боль! Танцы это жесть! Хотите похудеть? Идите в танцы! Да не простые, а вот такие, которые я изучала сейчас! Это только на первый взгляд кажется, будто в этих поворотах и па нету ничего сложного! Однако, задумайтесь на минутку: полонез, первый танец, которым открывали все балы, длится 30 минут! И в нем должны принять участие все присутствующие! Так что отказаться никак! Но и тут можно было бы сказать: да что там сложного-то? Это же банальное шествие, во время которого все по сути просто общаются друг с другом! Только тут есть маааленький нюанс: перепутать фигуру или сбиться с такта для девушки, как, впрочем, и для мужчины, не просто промах! Это позор! А ходить там, напомню, 30 минут! Именно поэтому аристократию учат танцам уже лет с 5–6, чтобы, цитирую моего учителя, «ваши ножки делали свое дело независимо от волнения».

А так как детские занятия, как вы сами понимаете, мне вспомнить было не судьба, мой учитель решил вколотить в меня эти умения бесконечным повторением. Разумеется, столько свободного времени, чтобы хорошо выучить танцевальные па к назначенному сроку, у меня просто не было! А потому, видя мои успехи на магическом поприще, меня с этих уроков в последнее время довольно часто снимали на занятия танцами. Ведь выучить, а вернее намертво вбить в мышечную память нужно было не только фигуры полонеза, но и мазурки, вальса, польки, кадрили, гавота, котильона и других.

Кстати, с котильоном было вообще весело. Имеется в виду, что это был танец-игра. В том смысле, что он был, опять цитирую маэстро, «шаловливым и непринужденным».

Ох, как же я грохнулась во время первого прогона этого «шаловливого», фрвфрфрфррр, танца! Он видите ли подразумевает, что партнер становится на колено перед дамой, сажает ее, обманывает, отскакивает от нее, перепрыгивает через платок или карту.

И вот представьте. Танцевала я до этого сначала полонез, потом стремительный и легкий, хотя в моем исполнении скорее тяжелый, но это частности и я искренне старалась, вальс, а потом начался этот, фврфрфррффрф, котильон! И вот мой партнер предложил присесть к нему на колено и, то ли в последний момент понял, что я планировала присесть по-настоящему, отдохнуть так сказать секундочку, и испугался за свое колено, либо и правда решил «пошалить» в танце. Но отскочил он быстрее, чем я успела сообразить и придать своей уставшей тушке другой вектор движения.

В общем, грохот стоял знатный, и синяк на попе получился не менее эпичным.

Но что меня все же радовало, худела я очень активно, хотя в последнее время мой вес застопорился на одном месте. Как говорится ни туда и ни сюда. Я как-то читала, что это для худеющих нормально и нужно просто немного подождать и продолжать работу над собой, а потому по этому поводу не переживала. Хотя до худышки мне еще и было далеко. Но я не унывала. Не поверите, но при всем желании на это просто не было времени!

— Антрэ, княжна, антрэ! Не отвлекаемся! — Вырвал меня из размышлений картавый голос Жан-Пьера, моего наставника по танцам, который предпочитал, чтобы его величали не иначе, как маэстро!

Я же тяжело вздохнула и еще раз с тоской подумала о том, что лучше бы сейчас с девчонками магией занималась!

Помню, как я удивилась, когда по приезду в усадьбу застала не двух обещанных княжон Гургенидзе, а целых пятерых. Оказалось, что князь Гургенидзе имел неосторожность поделиться с друзьями по мужскому клубу идеей моего папеньки насчет фрейлин, которые будут уметь обращаться с магией, и своим желанием поучаствовать в этой авантюрной затее. Мужчины тут же стали расспрашивать о ней подробней и, узнав, что сам князь Раевский таким необычным образом будет готовить свою дочь, тоже воспылали желанием поучаствовать.

Вот так и получилось, что к назначенному сроку к нам в поместье прибыли близняшки княжны Нанико и Тинико Гургенидзе, хохотушка княжна Наталья Горина, тихая и серьезная графиня Варвара Одинцова и немного заносчивая, но способная Лидия Васильчикова.

Признаться, я все же думала, что наша затея будет тайной, но, судя по всему, она совсем скоро станет секретом Полишинеля. Хотя, есть у меня стойкое подозрение, что нас все равно никто не будет воспринимать в серьез. И это нам на руку! Если, конечно, Император сможет увидеть в этой затее потенциал. Ну а я об этом позабочусь лично!

У девчонок почему-то процесс овладевания магией шел гораздо хуже, чем у меня, но я списывала это на то, что у меня, как это ни странно, познаний в ней оказалось гораздо больше, а сам учебный процесс поставлен не совсем верно. Да и одно то, что все эти годы женщины осознанно дистанцировались от магии тоже создало в их головах некий психологический барьер. Откуда он вообще взялся и почему всегда любопытные дамы даже не пытались разобраться в такой интересной дисциплине? Вопрос вопросов, который я при первом же удобном случае задала маменьке.

— Видишь ли, Дусенька. — Замялась поначалу маменька. — Иван Грозный был человеком принципиальным и крутым на расправу. Он считал, что место женщины в горнице на женской половине, и не след ей лезть в мужские дела и в магию в частности. Для тебя не секрет, что магически одаренные люди живут дольше. Также из истории тебе известно что Иван Грозный после обретения дара женился еще раз и у него родились две дочери-близняшки. Девочек все очень любили и баловали, и сам царь в том числе. Магией им запретили заниматься сразу же, однако, они не послушались его веления, и стали сами осваивать заклинания, как ты сейчас, Дусенька. — Маменька вздохнула. — Только сейчас у нас более просвещенное время и люди на многие вещи смотрят гораздо шире и проще, а тогда… Тогда же, не смотря на всю свою любовь, царь велел казнить обеих. В назидание, как предупреждение и как пример того, что отцам и мужьям нужно делать с непокорными глупыми женщина, что решили поиграть с божьим даром.

А потом продекламировала по памяти явно какую-то выдержку.

— «Ибо женщина в своей жажде знания уже однажды низвергла и себя и мужа своего из Рая, хотя и знала, что Змий ей лжёт, но не смогла справиться со своим любопытством. И съела она сама яблоко с древа познания и дала мужу своему. И разгневался Бог, и низверг их из Рая.

Одинаковое наказание постигло, и мужа, и жену. Бог поразил жену в самых сладких ее радостях, в самых приятных ее надеждах. Из супружества Он сделал для нее рабство, из материнства скорбь: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою (Быт 3:16), сказал ей Господь. Муж, падший вместе с женою, узнает ту жизненную борьбу, о которой он едва подозревал, узнает смерть, которую он, считая себя в своей невинности бессмертным, едва ли понимал: за то, что ты послушал голоса жены твоей, сказал ему Господь, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей <…> доколе не возвратишься в землю <…> ибо прах ты и в прах возвратишься.»

Княгиня замолчала и печально на меня посмотрела.

— В общем постановил Иван Грозный, что не чего женщине вновь есть яблоко с древа познания. — Поняла я главный смысл сказанного и как-то враз похолодела.

Ведь это получается, что меня вполне могли и казнить за магические эксперименты!

Видимо, последнюю мысль я все же озвучила, потому что маменька взяла меня за руку и немного сжала пальцы в знак поддержки.

— Нет, Дусенька, в наше время такая участь женщинам уже не грозит. Все-таки с появлением магии многие религиозные догмы были пересмотрены и сейчас интерпретируются немного иначе. Да и на многие вещи сейчас тоже смотрят иначе. Однако, некое табу въелось в общество намертво, став традицией и даже некой непреложной истиной: женщина не может и не должна заниматься магией. И, поверь, тебе еще придется столкнуться с осуждением, как среди мужчин, так и среди женщин.

— В это я как раз верю. — Протянула я задумчиво себе под нос.

А мне ведь действительно повезло, что я попала не попала в этот мир раньше!

— Евдокия Поликарповна! — Снова ворвался в мои мысли голос маэстро. — В каких облаках вы витаете?! Вы опять перепутали фигуру!

На этот раз пришлось и правда сосредоточиться, а то я рисковала нарваться на целую лекцию о моей танцевальной невежественности!

Однако, продолжить занятие сегодня уже было не судьба. Потому что на пороге танцевальной залы появился Сережка в красивом опрятном костюмчике и, извинившись за вторжение, передал, что меня прямо сейчас ожидает в своем кабинете папенька.

Сказать, что я была рада такой передышке — это ничего не сказать! Я ведь уже битый час скакала по паркету, аки горная козочка, а это, скажу я вам, было бы непросто даже в моем прежнем худом теле.

— Что ж. — С видом человека, уязвленного в самых лучших чувствах, проговорил маэстро. — Идите, и надеюсь к следующему занятию у вас в голове все же уложатся ВСЕ фигуры полонеза!

На радостях, что меня отпускают, я решила шуточно исполнить танцевальное па при котором нужно легко и элегантно развернуть корпус, будто крылья лебедя развести руки в разные стороны и несколько раз потрясти носком ноги, выдвинутой вперед.

Ой, лучше бы я просто ушла даже не поклонившись, честное слово! Во время последнего, самого задорного подрыгивая, туфелька с моей ноги слетела, будто намыленная, и угодила невысокому худощавому маэстро прямо в самое дорогое и глубоко любимое всеми мужчинами место! И, чтобы не вводить никого в заблуждение, это была не голова.

— Ой! — Даже присела я. — Маэстро, простите!

Потом подбежала к нему, подняв свою злосчастную туфлю и прижав ее к груди.

— Может, вам чем-то помочь? — Зачем-то спросила я.

Однако, встретившись с налитыми кровью глазами мужчины, застывшего в красноречивой позе, я решила ретироваться, а вернее просто сбежать, лишь в двери еще разок пискнув:

— Простите! Я не хотела!

Стоит отдать мужчине должное: он лишь промычал в ответ что-то неразборчивое, сдержав все, что у него к этому моменту накопилось к моей незабвенной персоне.

Под впечатлением от своей невольной выходки я дошла до лестницы на второй этаж.

— Госпожа. — Услышала я голос Сережки.

— А? — Только тут я обратила внимание, что он идет следом.

Мальчик же в ответ лишь красноречиво посмотрел на мои ступни, а потом на туфлю, что я продолжала нежно прижимать к груди.

— Ой! Спасибо! — Я непроизвольно смутилась и обулась со всей возможной скоростью. — Задумалась просто… Сережа, скажи лучше, ты не знаешь зачем меня папенька звал?

— Не могу знать. — Важно по взрослому ответил мальчик, что меня немного позабавило. — Но полчаса назад он вместе с князем Заславским вернулся из столицы.

— Значит, вместе с князем… — Протянула я, а в голове уже роилась куча всяких предположений. — Спасибо, Сережа.

Уже подойдя к двери в кабинет, я поняла, что меня мучает совесть.

— Сережа, слушай, у вас же с Марьей скоро урок танцев… Ты там обрати внимание, как господин Жан-Пьер себя чувствует. А то как-то неудобно вышло.

Не удержавшись, мальчик хрюкнул от смеха, но под моим серьезным взглядом быстро взял себя в руки и пообещал справиться о здоровье маэстро.

— Ой, нет! Ты только ничего у него не спрашивай! Так погляди!

— Само собой. — Снова хохотнул он, а я укоризненно покачала головой и, постучавшись, вошла в кабинет.

После взаимных приветствий и расшаркиваний, мы, наконец, перешли к главному.

— Евдокия, — начал отец, — как тебе известно, в начале ноября, то есть через полтора месяца, во дворце состоится очередной Бал дебютанток. Однако, до это времени Император изъявил желание ознакомиться с успехами девушек, которые решили попробовать заниматься магией, чтобы стать последним щитом великой княжны.

— Но я думала, что Император еще не знает о нашей затее. — Растерялась я. — Да и девочки еще совсем не готовы!

— Похоже, что наша задумка уже давно ни дня кого не секрет. — Раздраженно махнул рукой папенька. — Всегда знал, что высшем свете удержать что-то в тайне крайне сложно! — Он ненадолго замолчал беря себя в руки. — Так вот, Император заинтересовался данной затеей, но скорее как некой байкой над которой можно посмеяться. С большим трудом мне удалось его убедить, что эта затея вполне может принести свои плоды и вовсе не так никчемна, как может показаться на первый взгляд. Он согласился взглянуть на результат и рассмотреть мое прошение, но с условием, что вы покажете ему хоть что-то уже через месяц. И если ваши достижения покажутся ему не достаточными, то вы все поклянетесь не использовать магию и вообще забыть то, чему обучались. То есть к балу нужно во всеуслышание заявить о том, что девушки не в состоянии заниматься магией и убедились в этом, а потому видят себя лишь в роли жен и матерей, или… Или поставить всех в известность о создании женского магического класса. — Закончил он.

На несколько минут в кабинете повисла тишина, во время которой каждый думал о своем.

— В любом случае, заявление будет резонансным. — Глядя мне в глаза проговорил, наконец, Заславский. — Очень резонансным! Евдокия Поликарповна, вы уверены, что вы с девушками справитесь? Возможно, стоит уже сейчас пустить слух о том, что эта затея была лишь неудачной шуткой?

«Что? Шуткой? Он правда это сказал? — Меня обуяло такое негодование, что резкие слова лишь чудом не сорвались с моих губ. — Он же сам видел, что я им показала еще месяц назад! Неужели сложно посмотреть, как я занимаюсь, или спросить у преподавателей, о моих успехах? Да, у девочек получается хуже. Но ведь и Москва не сразу строилась! Да и сколько они там занимаются? Смех один!»

— Знаете что, господин Заславский, — сдерживаясь из последних сил проговорила я, — мы с подругами через месяц обязательно покажем Императору все, на что способны! Только будьте готовы к тому, что при нашем успехе я потребую учредить не магический класс, а полноценную женскую магическую гимназию!

Заславский понял, что переборщил и попал в немилость, а потому всю оставшуюся беседу пытался поймать мой взгляд, но я старалась больше на него не смотреть. Вот, честное слово, почему-то было так обидно, будто он обманул меня в самых лучших чувствах!

Обговорив еще несколько моментов и договорившись, что через две недели мы подготовим показательное выступление, которое даст папеньке возможность посмотреть, оценить и что-то подправить, чтобы за оставшиеся до часа Х две недели мы все отшлифовали.

— Евдокия Поликарповна! — Услышала я, стоило мне немного отойти от кабинета. — Подождите! — Ко мне шел никто иной, как господин Заславский. И чего ему с папенькой не сиделось? Вон, как быстро из кабинета за мной рванул. — Прошу, не держите на меня зла! Я должен был задать тот вопрос!

— Ну, что вы! — Я мило ему улыбнулась, однако в глазах оставался арктический холод. — Я вовсе не сержусь! — Заверила я его.

А что? Я ведь и правда не сержусь! Я в бешенстве! Это ж надо предположить, что я отступлюсь и откажусь от магии? И даже не это главное! Права женщин в этом мире и так сильно урезаны, чтобы еще и я дала слабину и откатила их назад еще больше, расписавшись в своем бессилии!

— И все же сердитесь. — Он подошел еще ближе. — Я правда не хотел вас обидеть! Вы такая необычная, яркая, деятельная, целеустремленная! Я таких еще не встречал.

«О, а вот в ход пошла и лесть.» — Хотя, не скрою, слышать подобные слова мне было очень приятно.

— Еще раз прошу у вас прощение за невольно нанесенную обиду. Я этого совсем не желал!

Желал, не желал… Ох, почему же мне какие-то не те ассоциации со словом «желание» на ум приходят, стоит только взглянуть в омут его темных глаз?

— Евдокия… — Совсем тихо произнес он, глядя мне в глаза и зачем-то беря мою лапку с вои ладони. — Скажите, есть ли способ загладить мою вину?

«Это он что? Это он сейчас со мной флиртует что ли? А как же… А как же: Я на тебе никогда не женюсь, я лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт? В смысле, я для вас слишком стар?»

У меня в голове все как-то разом перемешалось.

— Я…Эээ…

От внезапного словесного паралича и от ответа на двусмысленный вопрос меня спасла маменька, которая поднялась на этаж.

— О! Дмитрий Максимович! Не ожидала вас сегодня увидеть. — Она подошла ближе, а я постаралась как можно незаметней забрать свою руку и отступить на шаг.

— Добрый день, Дарья Сергеевна! Рад вас видеть в добром здравии! — Он поцеловал ей ручку. — Я приехал вместе с Поликарпом Харитоновичем по делам.

— Ой, вы все по делам, да по делам… — Сделала маменька недовольное лицо, хотя хитрый взгляд, брошенный в мою сторону, явно говорил, что все это жу-жу не спроста. — Хоть бы когда просто так заехали! Вы же знаете, мы всегда будем вам рады! Вот, хотя бы сегодня, оставайтесь на ужин! Давеча кухарка пообещала, что к вечеру приготовит какой-то новый десерт, пришедший к нам из Франции! Может, и Дусеньку уговорите попробовать, а то она совсем себя заморила! Представляете, совсем не ест сладкого!

— Разве я могу отказаться от такого приглашения? А на Евдокию Поликарповну вы зря напраслину возводите. Она выглядит просто замечательно!

Маменька от подобного ответа прямо расцвела, многозначительно сверкая глазками в мою сторону. А мне как-то не по себе стало. Это меня что на предмет замужества начинают обхаживать? Нет, Дима мне, конечно, нравится, но не до такой степени, чтобы теряя тапки бежать за него замуж. Я, может, пока вообще замуж не собираюсь! У меня пока другие задачи!

Тем временем, Заславский, сославшись на то, что ему следует возвращаться к моему отцу и своим обязанностям, расцеловал нам ручки и удалился.

— Маменька, что это было? — Тут же возмутилась я, как только наш собеседник скрылся за дверью.

— Дусенька, ну ты же не можешь не видеть, что Дмитрий Максимович к тебе не ровно дышит? — Наивно хлопая глазками спросила она.

— Дышит, не дышит, какая разница?! — Воскликнула я.

— Большая, Евдокия! — Уже серьезно заявила маменька. — Заславский — хорошая партия для любой девушки! Да и тебе он нравится, не отрицай!

— И что с того? — Немного порозовела я. — Мне, может, еще кто-нибудь понравится! Так что, за всех замуж выходить?

Маменька уже набрала в грудь воздуха, что бы продолжить свои игривые матримониальные намеки, но увидев мой возмущенный взгляд чуть исподлобья передумала и сказала явно не совсем то, что хотела поначалу. Более того, взгляд ее посерьезнел, она остановилась и развернулась ко мне всем корпусом.

— Евдокия, я понимаю, что шесть лет, проведенные тобой где-то между небом и землей изменили твой взгляд на многие вещи. Однако, ты должна понимать, что замужество, это неотъемлемая часть жизни любой девушки. В твоем же случае существует не так много кандидатов, которых одобрил бы твой отец. Знаю, стоит тебе выйти в свет, как рядом словно мухи будут виться самые разные выжиги, пытаясь тебя влюбить в себя, лишая здравого смысла, или просто будут пытаться скомпрометировать, чтобы жениться. Но я верю, что ты умная девушка, которая знает себе цену и не попадется на уловки недостойных ухажёров. Однако, и ты должна понимать, что Раевские — это тот род к которому хотят примкнуть очень многие. И, поверь мне, если бы ты еще до выхода в свет стала невестой Заславского, то нам всем было бы гораздо проще.

От осознания правдивости слов княгини мне стало не по себе.

— Но маменька, — ухватилась я за возникшую у меня мысль, — я ведь собираюсь стать фрейлиной великой княжны. А фрейлина может быть только незамужней девицей!

— Это так, Евдокия. — Проговорила маменька задумчиво. — Хотя, замуж тебя пока никто и не выдает, а невестой можно быть довольно долго. Стоит также иметь в виду, что в последствии, то есть после твоего замужества, тебе могут дать более высокий чин при великой княжне и разрешить остаться при дворе. — Маменьке явно понравилась последняя высказанная мысль, однако она также понимала, что не все так просто, чем тут же со мной и поделилась. — Но эти перспективы пока слишком туманны…

— Вот! И я о том же! — Тут же поддержала ее я. — Чтобы получить более высокий чин при дворе, мне для начала все же стоит стать фрейлиной. А выйди я сейчас замуж, и получится, что и все мои усилия по созданию магической гимназии для девушек пойдут прахом! Да даже если я стану чьей-то невестой, то к моим словам будет уже совершенно иное отношение!

— Уже гимназии? — То ли удивилась, то ли усмехнулась маменька. — Но ты права, с замужеством тебе немного нужно повременить. Однако, если быть с тобой до конца откровенной, то партия с Заславским вряд ли может состояться, хотя я была бы этому рада. Признаться, не думаю, что он решит на тебе жениться. — И увидев мой удивленно-разочарованный взгляд, (вот, честное слово, я точно собака на сене, не могу себя понять!) проговорила. — Дусенька, это вовсе не камень в твой огород! Я думаю, что он вообще в ближайшие лет десять не женится! Разве что снова влюбится без памяти…

— Снова? — Переспросила я.

А про себя подумала: «Неужели я настолько не в его вкусе, что маменька даже не рассматривает вариант, что он может в меня влюбиться? Хотя… Положа руку на сердце, хоть я себя и люблю, но прекрасно понимаю, что такой мужчина вряд ли может воспылать чувствами к шарику на ножках. Нет, я к настоящему времени значительно похудела и мои жировые отложения почти уже не напоминают желе, которое колышется в самых неожиданных направлениях при моем движении. Да что там! Я уже даже сама могу, ну, или почти могу, завязать шнурки на своих осенних ботиночках, но где скажите на милость мужчине искать талию у молоденькой девушки буде он захочет ее приобнять? А у меня ее пока и под лупой не сыщешь… Но, судя по маменькиным словам, дело не совсем в красоте или уродстве… Просто он уже любил… И что-то в этой любви, по видимому, пошло не так.

В подтверждение моих слов маменька как-то грустно вздохнула, взяла меня под руку и, подталкивая вперед, произнесла:

— Я знаю Дмитрия еще с тех пор, как он бегал в коротеньких штанишках и стрелял из рогатки, хотя это и строжайше ему запрещалось. Помню, как еще совсем мальчишкой он приезжал со своим отцом к нам в гости. Помню, как он быстро и неожиданно вырос в красивого статного парня, как без памяти влюбился в графиню Островскую, как женился, как они были счастливы… — Она ненадолго замолчала, с теплотой вспоминая то время. — Но жизнь не всегда бывает справедлива. — Маменька заметно погрустнела. — Елена умерла сразу после родов, у нее было слабое сердце. Не помогли ни врачи, ни маги. Она была очень милой и доброй девочкой. Такая тоненькая, гибкая, хрупкая, как полевой цветочек. Не удивительно, что Дмитрий любил и буквально носил ее на руках. Если бы не сын, которого она ему подарила, то боюсь, он мог бы и не выдержать утраты.

— У Дмитрия есть сын? — Удивилась я.

Почему-то я даже не думала, что у него могут быть дети.

— Да, маленький Петруша. Ему совсем недавно исполнилось пять лет. Родители князю уже наверное плешь проели, уговаривая вновь жениться, чтобы у ребенка появилась мать, но он ни в какую не соглашается даже просто подумать над кандидатками.

Грустная история, ничего не скажешь. Жаль и Дмитрия, и его сына. Мне почему-то представился маленький темноволосый, как папа, мальчуган с голубыми глазами в которых застыла грусть. А от того, обоих стало жалко еще больше.

Но в том, что женщины умирали после родов, не было ничего удивительного. Это вам не современные больницы с кучей приборов и препаратов, которые уж точно помогли бы женщине выжить! Да что там! На сколько я могу провести аналогию со своим миром, такое простое действие, как помыть перед осмотром руки, стало приветствоваться врачами лишь с середины 19 века! До этого было нормальным сначала поработать в морге, провести вскрытие, к примеру, а потом даже не ополоснув толком рук и инструментов отправиться принимать роды. Страх и ужас!!! Не удивительно, что при этом смертность рожениц и детей была недопустимо высокой!

Погрузившись в такие невеселые размышления, я не заметила, как подошло время ужина.

Тут стоит сказать, что приемы пищи стали в нашем доме довольно людными. Одних только учителей различных дисциплин, включая и тех, что преподавали уже на момент появления этого эксперимента, насчитывалось 8 человек. В общем, всего за ужином присутствовало около 20. Немаленькая цифра скажу я вам. И, видимо, чтобы Заславский не затерялся где-нибудь среди преподавателей, его посадили рядом со мной.

Признаться, я смутилась. Все-таки это определенный намек, который, судя по их красноречивым переглядываниям, не преминули отметить мои соученицы, большая часть из которых за это время стали мне подругами.

Поначалу я знатно напряглась, однако, ужин прошел вполне мирно, лишь во время десерта Заславский ни с того, ни с сего решил поинтересоваться:

— Евдокия Поликарповна, неужели вы и правда не попробуете эти замечательные эклеры?

В этот момент я готова была Заславского придушить. Вот скажите, зачем он мне это сказал? Я ведь и так еле сдерживалась! Я эклерчики, можно сказать, нежно любила еще с той, прошлой жизни, а в теле Евдокии мне их не просто хотелось, я, наверное, сегодня их ночью во сне увижу!

— Нет, спасибо. — Все же нашла я в себе силы вымученно улыбнуться.

— Евдокия, ну, правда, очень ведь вкусно! Попробуй! — Благожелательно проговорила Лидия, и у меня даже дрогнула рука в желании поскорее взять лакомство. — К тому же даже если ты после этого наберешь килограмм, то никто этого не заметит.

Милая такая прибавка к сказанному. Не находите? Однако, именно она укрепила мою пошатнувшуюся силу воли, и я, отпив немного чаю, чтобы не так заметно сглотнуть набежавшие было слюни, вздохнув, ответила:

— Я то да… Наберу килограмм или сброшу… какая разница! — И сочувственно улыбнувшись добавила. — А вот таким худеньким, как ты, наверное, очень тяжело приходится. Все-таки прибавь такой миниатюрной девушке килограмм и он точно поселится прямо на талии или подбородке.

Куснувшая в это время уже второй эклер Лида, поперхнулась и закашлялась. Сидевший же рядом Заславский тоже как-то странно зашелся кашлем, хотя вроде бы ничего в этот момент и не жевал.

— Знаете, Евдокия Поликарповна, — проговорил он мне как можно тише, — я, пожалуй, поостерегусь впредь предлагать вам сладкое.

— Ну что вы, Дмитрий Максимович, если из ваших рук, то я съем даже эклер. — Также тихо проворковала я ему.

Надо было видеть, как его после этой фразы заклинило! Думаю у него в голове никак не мог сойтись дебет с кредитом, то есть он не мог понять, то ли ему послышалась, то ли эта толстушка с наивным взглядом так откровенно с ним флиртует, в чем ранее замечена не была, а то ли так над ним издевается! При чем он почему-то склонялся к последнему варианту.