Глава 6

Я как всегда во второй половине дня отправилась на свою полянку. Однако, еще с самого утра было понятно, что в течение дня стоит ожидать дождя. Небо хмурилось, на улице парило, а ласточки летали очень низко над землей. Но я подумала, что стоит позаниматься, пока есть такая возможность, а потому поспешила вперед, уверенная, что на месте меня уже ожидают Марья с Сережкой.

Так и случилось и мы с Марьей быстро переоделись, в то время, как Сережка нес вахту по защите нашей девичьей чести. Потом мы втроем провели занятие йоги, вполне, кстати успешное. Детям так и вовсе все давалось очень легко и как-то играючи. А потом мы дружно сели медитировать.

Разумеется, поза лотоса давалась мне пока довольно условно, но я старалась, главное для меня было очистить разум и отринуть лезущие, как пиявки, мысли, что, поверьте, не так-то и просто. В какой-то момент я почувствовала небывалую легкость в голове и увидела перед мысленным взором свое тело, заключенное в светящийся мягким желтым цветом кокон-ауру. В это же время я заметила в районе солнечного сплетения весело искрящийся радужный шарик. От шарика по всему моему телу расходилась целая разветвленная цепь каналов, по которым струилась разноцветная энергия, исходящая из этого шарика. И вся эта энергия как бы передавалась в окружающую меня ауру.

Но что самое удивительное, так это то, что энергия в сам шарик поступала, как через эти каналы из кокона-ауры, так и через целых два довольно толстых энергетических жгута, которые проходили вдоль позвоночника. При чем в один канал энергия входила через макушку, а во второй через… ну, пусть будет, основание позвоночника.

Все вместе, то есть все эти движения энергий в моей собственном теле, просто завораживали. Это было так красиво и гармонично, что дух захватывало, ведь все вместе эти потоки и создавали магию, а вернее, как я поняла, давали возможность проецировать свою волю во внешний мир. Конечно, это было непросто. И, как успели мне объяснить как-то братья, извлекать магию из тела и направлять ее на нужное действие тоже нужно учиться и для этого существовали различные техники, вербальные и невербальные команды, которые облегчали оперирование этой энергией.

И вот, глядя на это совершенство внутри себя я отчетливо понимала ту ответственность, которые ложилась на мои плечи. То, что я получила в этом мире это не просто шикарный способ поиграться и доказать всем свою крутость. Это в первую очередь великий Дар, с помощью которого, можно совершить, как много хороших поступков, так и еще больше отвратительных. Теперь проверки Старицы не казались мне такими уж дурацкими и нелепыми.

Что еще оказалось очень интересным, так это то, что чем дольше я всматривалась в себя, тем яснее видела, что во всей этой радужной круговерти преобладает один цвет, какой-то серебристо-желтый. И тут передо мной встал вопрос: Это нормальное состояние любой ауры мага или цвет определяет доминирующее направление силы? Все же я в свое время перечитала достаточно всякой фэнтезийной литературы, чтобы иметь фантазию ставить перед собой такие вопросы. Глядя на себя таким образом, у меня возникло еще очень много вопросов, но…

— Аааааа!!!! — Раздался, кажется, почти над самым ухом чей-то визг.

Моя концентрация тут же сбилась и я почувствовала, как лечу вниз, а затем мою нежно любимую пятую точку обожгла боль.

Открыв глаза, я увидела, что рядом со мной визжит, надрываясь, Марья, а Сережка застыл с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.

— Ой-елки-иголки! — Вырвалось у меня, хотя на языке вертелись совсем другие комментарии. — Да замолчи ты уже, Марья! — Не выдержав давящего на мозги ультразвука прокричала я.

Кажется помогло, потому что девочка замолчала.

— Что тут вообще случилось? Зачем так визжать-то нужно было? — Поинтересовалась я, после того, как несколько секунд понаслаждалась блаженной тишиной.

— Ты… Ты поднялась вверх! — Тыча куда-то в небо пальцем срывающимся голосом проговорила Марья.

— Как это? — Неподдельно удивилась я. Однако, потерев все еще ноющий зад, и не подумала усомниться в сказанном.

— Откуда я знаю?! — Нервно возмутилась девочка. — Ты просто сидела, сидела рядом, а потом я немного отвлеклась, глядь на тебя, а тебя нет! Я еще удивилась, как это ты так незаметно встать и отойти умудрилась. А потом что-то заставило поглядеть меня наверх. А там ты сидишь, как ни в чем не бывало, только под тобой пустота!

— Ага! Как будто под вами, госпожа, и дальше твердая земля. Только с каждым мгновением вы все выше и выше поднимались. — Наконец отмер Сережка.

— Да? — Не смотря на то, что все доказательства были, так сказать на лицо или, если конкретней, на пятой точке, мне все равно верилось с трудом.

— Слушай…. — Кажется до Марьи что-то дошло, и она даже рот ладошкой прикрыла и глаза выпучила. — Так может у тебя наконец магия проснулась?

Я же сопоставила то, что видела своим внутренним зрением сама и что видели мои маленькие друзья и решила, что наверное так оно и есть. Свершилось, так сказать!

Однако, осознать произошедшее в полной мере и порадоваться мы не успели, так как нас впервые за все время все же решила посетить маменька.

Она вошла через небольшой проем, который мы оставили свободным от ткани и уставилась на нас с Марьей с таким возмущением и неодобрением, что мы даже как-то поежились.

— Что это на вас надето? — Наконец выплеснула она свое негодование. — Откуда у вас эта ужасная одежда? Это же срам! И что это за занятия такие, что требуют от девушек так себя вести! — Она указала на наши не совсем, а вернее совсем не дамские позы лотоса, в которых мы так пока что и оставались. — Все! Да чтобы я позволила такому происходить в своем доме?! Да никогда! Бесстыдницы! Запру дома обеих! — Бушевала она даже не пытаясь выслушать какие-либо оправдания или объяснения. — Это ведь все она виновата! Да, Дусенька? — Со злобой глядя на Марью проговорила она, найдя, наконец, корень всех бед. — Ууу! Сегодня же выставлю это исчадие из своего дома, и пусть мне Поликарп Харитонович хоть слово скажет!

Все. Это было последней капле в чаше моего терпения. И если обвинения в непотребном виде и позе я еще понимала и даже принимала, ведь мир здесь еще не совсем готов к женщине в брюках, если нежелание выслушать списывали на состояние аффекта, то желание вышвырнуть из дома ребенка всколыхнуло во мне такую волну протеста и неприятия, что аж в глазах потемнело.

В ту же секунду воздух вокруг меня пришел в движение и начал закручиваться спиралями, поднимая с земли мелкий мусор и листву.

— Маменька! — Мой голос прозвучал так впечатляюще, что ребята даже присели. Я и сама удивилась, тембр звучал так, будто вещал глас с небес, честное слово. Но думать об этом не было желания, меня разрывало негодование. — То, чем я тут занимаюсь, так это возвращаю своему телу элементарную возможность двигаться и вообще жить! В каком виде и как это делать я буду решать сама! Потому что вы, маменька, никаких предложений мне не озвучили! И, наконец, я не дам вам вышвырнуть из дома ни в чем не повинного ребенка! — Ветер взвился вокруг меня еще сильнее, однако, и княгиня была не робкого десятка. В ее взгляде появилась тщательная скрываемая до этого боль и отчаянная решимость.

— Да что ты понимаешь, девчонка! Это не тебя предал и опозорил муж! Не в твой дом привет прижитое на стороне дитя, заставляя все в душе переворачиваться от одного только взгляда на эту мерзавку! Не тебе приходится краснеть от колких замечаний собственных подруг каждый раз, когда о ней заходит речь!

Я вспомнила своего не состоявшего жениха, ту боль и растерянность, что испытывала в тот момент, когда застала его со своей собственной подругой… Это конечно не совсем то, но, пожалуй, я даже смогла бы понять эту женщину, если бы не одно но: Марья не виновата, что ее отец кобель, а для родной матери оказалось то ли удобнее, то ли и правда лучше, отдать ребенка этому кобелю, который и пальцем не пошевелил, чтобы примирить свою законную жену с плодом своей измены. Но также я понимала и то, что вымещать свою боль и обиду на совершенно беззащитном ребенке это низко и не допустимо!

— Маменька, но ведь она, — я показала рукой в сторону бледной и растерянной Марьи, — совершенно не виновата, что папенька решил вам изменить! Не виновата в том, сумел проявить свой характер лишь в тот момент, когда принес ее в ваш дом! Не виновата, что вы сами не смогли осознать простой истины, что издеваться над беззащитным ребенком грешно и не достойно не только княгини, но любого думающего существа! Даже звери так не поступают!

— Она виновата в том, что появилась на свет! — Раздувая ноздри и сжимая губы в тонкую нить процедила княгиня.

А у меня от этих слов просто крышу сорвало. И в это мгновение закручивающийся вокруг воздух раскрасился идущим по той же спирали пламенем, цвет которого был удивительно похож на цвет волос всех представителей рода Раевских.

Вот тут маменька испугалась. Действительно испугалась. Да я сама после этого впала в полный шок, но контролировать закручивающееся вокруг меня буйство стихий была просто не в состоянии, потому как просто не представляла, как вообще это можно сделать! К моему удивлению, княгиня вовсе не бросилась в страхе прочь, напротив, она подбежала ко мне на минимально возможное расстояние и с искренним беспокойством прокричала, ибо по другому я бы ее не услышала.

— Дусенька, успокойся! Ради Бога, успокойся! Тебе нельзя так нервничать, особенно, когда твоя сила только ожила! Ты можешь выгореть!

Легко сказать успокойся, когда вокруг тебя бушует огненный дракон, рядом еле дышит от оскорблений и осознания своей незавидной участи сестра, а маменька кричит о выгорании! Напротив, меня начало потряхивать от переизбытка эмоций, от чего огненный шквал взвился ввысь еще активнее! Одно радовало: этот огонь не обжигал меня саму, иначе я бы имела все шансы подкоптить свой горячо любимый филей.

— Мамочки… — Вырвалось у меня попискивание, но его все же услышали.

— Дусенька, солнышко мое, успокойся! Обещаю, я никуда не выгоню Марью и буду заботиться о ней, как о своей дочери! Только успокойся, милая!

Признаться, эта информация меня порадовала, даже пламя отреагировало и немного опало, сделавшись более прозрачным, что позволило мне увидеть то, что происходило за его пределами.

А посмотреть там было на что. Неосознанно, дети все ближе подходили к единственному взрослому в обозримом пространстве, в поисках защиты. Сережка изо всех сил стискивал кулаки и глядел на творившийся беспредел не в силах хоть что-нибудь предпринять. Марья лила слезы и держалась ладошками за щеки. А княгиня… Княгиня ко всеобщему удивлению притянула к себе обоих и обняла.

Марья вздрогнула, не веря происходящему, а потом уткнулась в грудь женщины и разрыдалась пуще прежнего. Сережка, по-моему, просто обалдел от такого поворота событий, а я… меня как будто что-то внутри отпустило и пламя с ветром опали, оставив после себя ровный выжженный круг.

Ноги тут же перестали держать и я опустилась, пусть будет, в позу не состоявшегося лотоса. В ту же секунду ко мне бросились все трое и не опасаясь запачкать в золе свои одежды тоже сели рядом и принялись обнимать. Только в это мгновение княгиня позволила себе заплакать, прижимая мою голову к своей груди и целую в макушку.

— Дусенька, доченька моя, живая! Такой выброси сил пережила и живая! Немыслимо!

Марья и Сережка тоже жались ко мне не забывая что-то говорить, как рады, что я здесь с ними, и что этот страшный огонь, наконец, пропал.

Наконец, когда запал немного сошел на нет, княгиня вздохнула и сказала:

— Простите меня, Дусенька… И ты прости, Марья…

В этот момент в саду зашумело, а мы почувствовали на себе капли теплого летнего дождя, который сейчас, казалось, не просто проливался на мир питательной влагой, а очищал наши души от обид и сопутствующего им мусора.

Мы же начали подставляли под него лица, Сережка даже высунул язык и стал ловить капли дождя, смешно морща свой веснушчатый нос. Однако, потом напор стихии усилился и мы поняли, что нужно срочно выдвигаться домой. А потому, поднявшись, помогая друг другу, мы сначала медленно, а потом уже бегом понеслись в сторону дома. В какой-то момент Марья выбежала вперед и начала кружиться на месте, широко расставив руки и, как Сережка до этого, ловить языком капли дождя. Маменька сначала нахмурилась, однако, в следующее мгновение точно также раскинула руки и начала кружиться, крича во все горло:

— С ума сойти!

Сережка бешенным кроликом заскакал вокруг них, высоко подскакивая и просто поддаваясь радости других. А я, я понимала, что сегодня и эту женщину, и эту девочку, наконец, отпустили их внутренние демоны, и сейчас они просто в эйфории от того, что часть их души вдруг стала легкой-легкой, освободившись, наконец, от невидимого гнета. От этого понимания я сама ощутила небывалое счастье, хотя казалось, что совсем недавно испытанное опустошение еще не скоро сможет позволить пробиться ко мне таким сильным чувствам.

А потому я, как и Сережка, начала прыгать вокруг вертящихся маменьки и Марьи и кричать:

— С ума сойти! Да! Да!

Конечно прыжки неуклюжего бегемотика в моем лице по мокрой скользкой поверхности не могли закончится просто так. А потому на одном из выписываемых виражей я поскользнулась и рухнула на землю, умудрившись при этом сделать качественные подсечки всем членам данной вакханалии. А потому все мы оказались лежащими на раскисшей от дождя земле, что совершенно не мешало нам всем хохотать, как ненормальным.

Наконец, мы-таки успокоились, и с горем пополам поднялись и благополучно дошли до дома.

Вы бы видели глаза встреченных нами слуг, когда мы чинной, похохатывающей, грязной и мокрой процессией зашли в дом и направились в свои комнаты! Думаю, этого зрелища не забудет никто из нас!