Глава 7

Вечером того же дня у нас состоялся самый настоящий семейный совет, на котором ко всеобщему удивлению присутствовала даже Марья. Видимо, маменька решила, что озвученная информация может оказаться полезной и ей.

Так вот, как было с самого начала понятно, на совете обсуждали проснувшуюся у меня магию.

— Я ведь поначалу даже не поняла, что это у Дусеньки магия шалит! Ну, ветер и ветер поднялся. И так было понятно, что вот-вот гроза начнется. Да и не просыпается обычно у Раевских в первых рядах ветер. Вы, Поликарп Харитонович, мне рассказывали, что, конечно, можете оперировать и ветром, только очень слабо и, как и все члены рода, лишь со временем. Ведь стихия Раевских это огонь! Да и я, конечно, обладаю магией, но первой у меня проснулась вода. Откуда у Дусеньки взялся ветер я даже представить не могу!

Я, честно говоря, тоже этого не представляла, да и вообще в магии еще ничего не понимала. А вот то, что маменька тоже обладала силой заинтересовало. Почему-то она никогда ее не использовала, по крайней мере при мне, и от того мне казалось, что она совершенно обычный человек.

— Но вот то, — продолжила она, — что дальше вспыхнул огонь такой силы, несказанно меня поразило! Вы бы видели этот восходящий к небу смерч! Честно говоря, я думала, что кто-то из дома его все же заметил, но, как оказалось, нет.

Отец сидел напротив маменьки за столом с весьма серьезным выражением лица и задумчиво постукивал пальцами по столу.

— А еще… — Очень тихо проговорила Марья, от чего все удивленно перевели на нее взгляд. — Евдокия до прихода княгини во время медитации парила в воздухе.

Теперь уже удивленные взгляды переместились на мое лицо. И я, нервно усмехнувшись, развела руками. «Так, мол, получилось. Сама не в курсе!»

— Что, правда, в воздух поднялась? — Не удержался таки от вопроса Василий.

— Похоже, что так. — Я невольно поерзала на попе, которая после этого воспоминания почему-то заныла.

Василий хотел спросить еще что-то, но тут заговорил отец. Как я заметила, говорил этот человек всегда мало и по существу. Он был постоянно чем-то занят, то читал какие-то бумаги, то сам что-то писал, в общем все свободное время проводил в кабинете. Вообще он создавал впечатление довольно сурового и решительного человека. И тем не понятнее мне казалось его полное безразличие в отношении к Марье. Сказал бы еще в самом начале, это, мол моя дочь, прошу относиться со всем уважением. А так просто отдал жене и похоже даже не интересовался, как поживает его чадо. Только сейчас в его взгляде на нашу женскую троицу начало проскакивать нечто вроде любопытства. Создавалось впечатление, что ему по большому счету было все равно, что творилось в его доме.

— Евдокия, скажи, тебе удалось войти в состояние медитации?

— Да, наверное впервые за все время. — Тут же ответила я.

— Ты видела свои источник?

— И источник, и потоки. Незабываемое зрелище! — Не смогла не поделиться я своими впечатлениями.

— Хорошо, просто замечательно. — Чуть удивленно признал он. — Может, ты заметила, какой цвет у тебя преобладает.

— Кажется серебристо-желтый. — Не видела я смысла скрывать.

После этих слов брови у всех присутствующих поползли вверх.

— Вот так вместе? То есть не серебристый и не желтый, а именно серебристо-желтый?

— Ну да, а в чем дело? — Решила я узнать, чему все так удивились.

— Это точно? — Почему-то решил уточнить глава семейства.

— Вроде да. — Даже засомневалась я сама. — Можете сами посмотреть! Вы же должны уметь. Наверное… — Стушевалась я под конец. Кто его знает, что они тут на самом деле умеют, а что нет.

— Хорошо. Посмотрю. Прошу у всех тишины.

В комнате тут же стихли даже случайные шорохи. А взгляд мужчины помутнел и обратился куда-то внутрь себя. После чего он окинул меня этим странным взглядом, посидел так несколько томительный минут и моргнул, возвращая себе нормальное выражение лица.

— Да, так и есть. — Как-то заторможено, наконец, проговорил он. — Удивительно…

Со стороны маменьки послышался то ли вздох, то ли всхлип, а браться как-то уважительно окинули мою тушку взглядом.

— Видишь ли, Евдокия. — Проговорил отец, разъясняя общую реакцию. — Дело в том, что обычно в источнике одаренного преобладает лишь одна направленность силы, очень редко две и только у Императора четыре. У тебя же их сразу… три, при чем очень сильных.

— Три? — Неподдельно удивилась я. — Желтый, серебристый, а третий цвет тогда какой?

— Видишь ли, серебристого цвета в чистом виде не существует. Этот цвет дает лишь переплетение магии воздуха и целительства. Крайне редкое сочетание, к слову.

— А я думала существует только четыре вида магии: огонь, вода, воздух и земля. — Не подумав брякнула я. От чего уже неподдельно удивилась даже Марья. Видимо, подобные вещи здесь должны были знать с самого детства.

— Поликарп Харитонович. — Решила мне помочь маменька. И, как ни странно, нашла вполне приемлемую причину моей забывчивости. — Дусенька, пробыла шесть лет в ужасном состоянии, не удивительно, что что-то могло стереться из ее памяти.

А ведь эта информация и правда стерлась. Ведь поначалу меня интересовало совершенно иное, и Дусин мозг вполне исправно давал всю информацию, однако со временем, мне все сложнее было обращаться к памяти девушки и сейчас она, к сожалению, молчала.

— Что ж, тогда тебе стоит знать, что кроме перечисленных тобой направлений существует магия целительства, магия смерти и ментальная магия. И каждое из этих направленностей имей свой цвет в твоем внутреннем источнике. Каждый маг имеет возможность со временем обращаться ко всем этим направлениям, но чаще всего этого все же не делают, стараясь развивать свои наиболее сильные стороны. Так как при помощи менее развитых направлений все равно невозможно создать чего-либо стоящего.

«Вау! Да я оказывается супер крутая магиня! В перспективе, конечно, но это не отменяет того факта, что я ого-го, ага-га и эге-гей!»

Однако, следующая фраза отца враз разбила все мои розовые надежды.

— Жаль, конечно, что ты не мальчик. — Со скрываемой досадой проговорил он. — Такие бы способности да на службу государству и роду. А так… Жди теперь твоих детей. И то не факт, что они унаследуют такую комбинацию.

— Не поняла… — Опешила я. — А почему это я не могу помочь государству и роду?

— Евдокия, я все могу понять, но неужели ты думаешь, что кто-то в высших родах будет обучать магии девицу! — Раздраженно ответил отец. — Ваша задача лишь пробудить свой дар, чтобы рожать магически одаренных детей! Хотя целительству, пожалуй, тебя еще можно обучить. Не помешает.

Вот тебе, батенька, и юрьев день, как говорится. А я все думала, где же подвох! Вот не может быть все так хорошо! А оказывается здесь о равноправии полов еще и слыхом не слыхивали и даже магия им в этом не помогла! Не верю! Не может такого быть!

— Значит, не высшие рода все-таки обучают магии своих дочерей? — Решила уточнить я, чтобы рассеять свои сомнения.

Отец еле заметно поморщился.

— Не понимаю этого! Таким образом они расписываются в том, что их мужчины не могут защитить своих женщин! — Чуть раздраженно ответил он.

А у меня чуть дар речи не отнялся от такого взгляда на вещи.

— Отец! А по-моему, эти люди поступают весьма мудро!

Теперь в его взгляде проступило вполне читаемое раздражение.

— Евдокия! Ты совершенно не понимаешь о чем говоришь! Неужели ты думаешь кто-то пустит женщин на поле боя? — Чуть возмущенно проговорил он. — А иначе зачем вообще вас чему-то учить! Разве что целительству, как я уже говорил. Хотя, и тут мужчины будут полезнее. — Как-то равнодушно махнул он кистью руки.

Возмущение в моей груди не просто клокотало, оно там устраивало маленькие извержения, но я сдерживалась, потому что знала, вспыли я сейчас и отец совершенно перестанет воспринимать мои слова. Ведь тогда я себя выставлю в его глазах просто взбалмошной девчонкой.

— Хорошо, пусть так, и женщине не место на поле боя. Хотя, мне кажется, что обученная магиня, при необходимости, вполне результативно могла бы использовать дистанционные заклинания, не подвергая себя опасности. Но неужели магию нельзя использовать в мирном направлении? Вон, даже эти ваши громоздкие почтовые ящики и те приносят пользу!

— И ты хочешь сказать, что женщина сможет изобрести или сделать что-то толковое? — Неожиданно вмешался в разговор Борис, с иронией посматривая на женскую половину стола.

— Более того, я могу это утверждать! — Сдерживаясь из последних сил проговорила я.

— Хорошо. — Как-то даже развеселился он и откинулся на спинку стула. — Приведи пример.

А вот тут он меня уел. Я еще слишком плохо ориентировалась в реалиях этого мире, чтобы отвечать на такие подначки. Но неожиданно меня поддержали.

— Императрица София Великая тебе подойдет, как пример? — Сухо проговорила маменька.

— Княгиня Анастасия Волошская, которая в войне родов применила родовое заклинание Последнего шанса и тем самым спасла свой род от тотального уничтожения ценой собственной жизни подойдет? — Тихо добавила Марья.

— Княгиня Дарья Сергеевна Раевская, твоя мать, которая тебя родила и воспитала таким неблагодарным олухом, подойдет? — Не сдержавшись, добавила я.

Чем больше мы говорили, тем все меньше Борису становилось весело, а под конец он-таки стушевался, но вот сдал ли позиции не знаю.

— Хватит! — Раздался суровый окрик отца. — Раскудахтались тут! Евдокия не будет осваивать свою магию, кроме целительской и точка! Я лично подберу ей учителя. А теперь все свободны! — И махнул рукой, показывая, чтобы мы выметались из его кабинета.

Как бы я не была возмущена, и как бы не хотела высказать все, что кипело в душе, но подчинилась и вышла прочь, как и все остальные, кроме маменьки. Все-таки князь был суров и мне было как-то боязно вступать с ним в открытый конфликт. Еще решит, что и целительская магия мне не нужна и лишит даже этого обучения. Но это не значит, что я отказалась от идеи научиться использовать все, что дала мне в магии эта жизнь! Просто я решила, что в отношении с князем правильнее будет не переть буром, тут он скорее просто станет в позу и превратиться в непробиваемый монолит, а поискать обходные пути. Я просто уверена, что мне еще представится шанс изменить его мнение о роли женщин в магии и не только!

Да-да, именно так я себя утешала и подбадривала, сжимая кулаки.

В этот момент со стороны отцовского кабинета послышалось возмущенное:

— Черствый сухарь!

Затем раздался хлопок дверью, и мимо нас возмущенно поджав губы и гордо задрав подбородок пронеслась маменька.

Н-да… Видимо, попыталась, что-то до него донести, но бесполезно. А я еще раз убедилась, что поступила верно, не вступив в конфликт с князем. Если уж он маменьку слушать не стал, то мне точно мало бы не показалось. Но как же обидно-то! Жуть!

— Дуся… — Почему-то шепотом позвала меня Марья.

— Что? — Буркнула я в ответ, думая о своем.

— Сейчас платье подожжешь.

— Что? — Снова не поняла я. И посмотрела сначала на Марью, а потом под ее выразительным взглядом на свои кулаки, что так и продолжала крепко сжимать. И чуть не закричала в голос: они пылали! Пока не сильно, лишь по контуру, но напугалась я знатно.

— Фу! Фу! Фу! — Пыталась я задуть пламя.

Потом потрясла кистями. Бесполезно! Они и не думали затухать! А братья, не успевшие еще далеко отойти, вместо того, чтобы помочь, начали ржать, аки кони!

А раз так! То виновных в своем срыве я всегда найду! Девушка я или где?

— Это вы виноваты! — И указала горящим пальцем на этих оболтусов.

В этот миг, с кончика моего пальца сорвалось сразу несколько маленьких жалящих искр, которые в мгновение ока достигли хохочущих братьев и подпалили им рубашки сразу в нескольких местах! Подпалины были небольшие, не опасные, но вполне ощутимые.

Теперь уже Фу-кали и пытались потушить небольшие очаги поражения моей спонтанной огненной атакой они, а мы с Марьей похохатывали над ними. Мои руки, кстати, после этого потухли сами собой.

— Вам бы «Яблочко» танцевать! — И я изобразила несколько похлопываний по плечам, развела руки и выставила вперед ногу носком вверх. — Выход у вас бы точно получился!

— Дуся! — Играя желваками и напирая на букву Д в моем имени, одновременно прикрикнули они, делая угрожающий шаг в нашу сторону.

Однако, испугаться мы с Марьей не успели, так ка в коридоре появилась Офелия Львовна, наша учительница языков.

— Молодые люди, что здесь происходит? — Заинтересованно задала она вопрос, и даже свой лорнет к глазам поднесла, чтобы получше рассмотреть.

Мы с сестрой тут же воспользовались ситуацией и чинно расправив плечики прошли мимо возмущенных братьев, лишь скосив в их сторону смеющиеся глаза.

— Ничего, Офелия Львовна, просто Борис с Василием решили разучить новый танец.

— Да? — Удивилась учительница. — А почему в коридоре?

— Ну, что с них, мужчин, возьмешь? — Манерно вздохнула я. — Ни ума, ни фантазии…

Тем временем, пущенные чуть раньше в сторону их брюк искорки, наконец, прожгли плотную материю и братья в едином порыве подскочили на месте.

Я на это демонстративно тяжело вздохнула:

— Вот видите! Я же говорила!

— Дуся! — Взревели братья и уже не обращая внимания на Офелию Львовну бросились вслед за нами. Но мы с Марьей не зря делали тактический маневр, проходя вперед по коридору, а потому уже в следующее мгновение забежали в мою комнату и закрылись на замок, после чего показали двери язык и расхохотались.

Только смеялась я не долго. Снова вспомнился разговор с князем и его категорический отказ от моего обучения, и сразу стало как-то грустно.

— Не переживай, Евдокия! — Погладила меня по плечу Марья. — Отец еще передумает!

— Конечно, передумает! — Беря себя в руки, ответила я ей. — А иначе и быть не может! — И я задорно ей подмигнула.