Глава 9

— Проходите сюда, Дмитрий Максимович. — Услышала я голос отца.

— Прошу прощения, что задержался, Поликарп Харитонович. Дороги развезло, чуть добрался. — Ответил ему другой мужской голос, который я сразу вспомнила.

Это был тот самый князь Заславский, что аплодировал мне после того, как я отшила правосердечного ухажера.

Однако, вставать или даже просто оборачиваться я не стала. Спинка большого высокого кресла полностью скрывала меня от глаз вошедших, и мне внезапно захотелось поиграть в этакого шпиона. Разумеется, никакой важной информации я услышать не планировала, да и разглашать ничего не собиралась, но отчего-то стало интересно, что же они каждый раз обсуждают.

— Поликарп Харитонович. — Чуть растерянно проговорил Заславский. — Может, все-таки, лучше как всегда пройдем в ваш кабинет?

Отец замялся, но все же недовольно ответил.

— Нет, сегодня удобнее здесь.

«Ага! Удобнее!» — Я внутренне усмехнулась.

Просто маменька вчера целый день маячила в его кабинете и отправляла целую кучу «скопившихся» писем. Ведь почтовый ящик был только там. И, не поверите, через десять-пятнадцать минут появлялась снова, чтобы отправить еще одно очень важное поручение, к примеру, своему поверенному. Таким довольно нехитрым, но очень действенным способом, маменька отвлекала его от дел, раздражая и своим холодным оскорблённым видом напоминая о размолвке и ее причине.

Папенька даже предложил ей временно перенести этот артефакт в ее апартаменты, но маменька на это с видом оскорбленной до глубины души невинности поинтересовалась:

— Неужели я так сильно вам мешаю? Или вас просто раздражает мой вид?

Разумеется, подобная постановка вопроса поставила мужчину в тупик. Но обострять и без того натянутые отношения он, конечно, не пожелал, а потому ему ничего не оставалось, кроме как уверить жену, что он предложил это лишь для удобства самой княгини. А так он готов лицезреть ее прекрасный лик хоть сутки напролет!

Вот папенька и решил сегодня провести встречу в библиотеке. Чтобы, значит, не отвлекаться на прекрасный лик.

Поначалу не было ничего интересного. Шел обычный рутинный разбор того, что происходило в министерстве отца. А был он, на минуточку, главой Министерства внутренних дел.

Честно говоря, я когда представляла весь спектр ответственности лежащей на плечах этого человека, мне становилось дурно. Не удивительно, что он днями пропадал в своем кабинете и порой был до невозможности сух и даже суров со своими домочадцами. Удивительно другое: то, что он все же находил возможность проводить с семьей лето, хотя и был практически все время занят. Но находился-то он здесь, в Варламовке, а не в Москве!

И знаете, о чем я думала, слушая эти бесконечные доклады? А думала я о том, что отец все же любил свою жену и детей, хотя и не умел этого показать. И наша показная холодность его, должно быть, сильно ранила. Ведь, как я сейчас понимала каким-то внутренним озарением, не смотря на всю нехватку времени и большую загруженность, он не зря не остался в Москве, а поехал с семьей в деревню. Просто для него было очень важно быть рядом с женой и детьми и хоть немного оттаивать и отдыхать душой хотя бы во время наших трапез. Да и с маменькой наедине, думаю, он был совершенно иным. Не зря же она называла его Карпушей и тоже искренне переживала случившуюся размолвку. Не знаю уж почему он так наплевательски отнесся к судьбе Марьи, но, думаю, и для этого у него были какие-то свои причины. Нет, я его совершенно не оправдывала, но уже и откровенно презирать и обвинять в малодушии тоже не могла.

Чужая душа — потемки… Да и кто я такая, чтобы судить рядить? Сама, вон, заняла чужое место и бессовестно пользовалась тем расположением и любовью, которые были предназначены совершенной другой девушке.

Я готова была уже погрязнуть в самокопании и самобичевании, как прозвучали слова, которые заставили мои мысли перескочить с депрессивной волны в более конструктивное русло, а заодно и припомнить обеденный разговор.

— Поликарп Харитонович, Император ведь и правда плох. — Очень серьезно произнес Заславский. — Врачи говорят, что осталось ему не так уж и долго. Вы не хуже меня знаете, чем это грозит Империи. Еще ладно, если Елисавету будут всячески склонять к замужеству с заморскими принцами, но ведь той же Англии гораздо выгодней, чтобы юной великой княжны не стало вовсе, а наши дворяне перегрызлись за право регентства над маленькими князьями. Император ведь из принципа никого из приближенных не выделяет! Что несомненно очень мудро, но не в складывающейся ситуации! Поверьте, своего шанса эти аспиды не упустят! Или вам нужно напомнить о том, что стало с маленьким неаполитанским королевством, что образовалось сразу же после первой магической войны? Я вам уже говорил и не устану повторять, что великой княжне нужна усиленная охрана! При чем нужно пересмотреть уже имеющийся регламент!

Князь на это лишь тяжело вздохнул и, зная его привычки, я, как наяву, увидела, как он снял свои небольшие круглые очки и потер переносицу.

— Дмитрий Максимович, вы слишком сильно сгущаете краски. И не забывайте, что мы вовсе не маленькая уже давно не существующая неаполитанская страна, и вполне в состоянии справиться с любым внешним врагом, даже если при этом будет происходить грызня за влияние у императорского трона. Но в одном вы правы. Мы не можем допустить, чтобы безопасность царевны страдала хоть в малейшей степени. Возможно, у вас в связи с этим есть какие-то предложения?

Заславский замялся. И я поняла, что он знал, что эти предложения моему отцу явно не понравится.

— Как я уже говорил, нужно усилить охрану и изменить регламент охранения.

— Что вы понимаете под изменением регламента? — Уточнил отец.

— Нужно допустить охранников в личные комнаты великой княжны.

— Бред! — Тут же ответил отец. — Никто не допустит мужчин в личные апартаменты юной девушки. Пусть даже это будут личные охранники.

И тут мой мозг заработал с поразительной быстрой и я поняла, что вот он, мой звездный час, моя соломинка, мой счастливый билет!

А потому кашлянула, оповещая мужчин, что они в комнате не одни и, встав с места, вышла из-за кресла.

— Прошу меня простить, что невольно подслушала ваш разговор… Я уснула в кресле во время чтения и проснулась буквально несколько минут назад, услышав лишь окончание вашей беседы. — После этих слов явной лжи я постаралась как можно наивнее похлопать ресничками. И, видя растерянность на лицах мужчин, у которых от неожиданности, видимо, временно отнялся язык, решила тут же перехватить инициативу. — Ой, какая же я невежливая! Здравствуйте, князь! — И снова похлопывания ресницами и наивный взгляд на мужчину.

Чуть помедлив, явно не успевая за полетом моей мысли и вообще не успев до конца отойти от моего неожиданного явления пред их светлы очи, он подхватился с кресла и в приветствии облобызал мою ручку.

— Евдокия Поликарповна, рад вас видеть! — После чего с неким даже удивлением снова меня оглядел и добавил. — А вы хорошеете с каждым днем!

От таких слов я порозовела и опустила глазки долу. Все-таки не каждый день мне здесь делают комплименты мужчины, а тем более такие… Тем более он…

«Тьфу_тьфу-тьфу! Не о том сейчас думаешь, Евдокия! Ну, увидел этот образчик мужественности перед собой чуть похудевшего бегемотика, ну, удивился, а ты уже слюни пускаешь!»

Взбодрив себя таким образом, я перешла, собственно к тому, ради чего решила себя обнаружить!

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу… Но, кажется, мне пришла в голову замечательная идея!

— Какая же? — После некоторого молчания еле сдерживая скепсис и недовольство спросил папенька.

— Фрейлины! — Радостно выдала я.

— Что фрейлины? — Не понял папенька.

— Я говорю, что решение всех ваших проблем — это фрейлины!

В глазах у обоих читалось одно: Как эти курицы могут быть решением хоть каких-то проблем!

— Во-первых, они вхожи в личные апартаменты великой княжны, да они вообще всегда и везде ее сопровождают! Во-вторых, фрейлины всем и каждому кажутся совершенно безобидными! Ну и в-третьих — никто не ожидает от них подвоха!

По их одинаково вытянувшимся и ничего не понимающим лицам я поняла, что не сказала чего-то главного.

— Ну, что тут не понятного? Если обучить их магии и элементарным приемам самообороны у вас не будет для великой княжны телохранителей лучше!

Вот тут до них дошло! И если в глазах Заславского мелькнул интерес, то отец высказался сразу и категорично.

— Нет, нет и нет! Великие рода никогда не пойдут на то, чтобы их дочери обучались боевой магии и рисковали своей жизнью в качестве телохранительниц!

И пока он не отправил меня прочь я решила зайти с другой стороны.

— Но папенька, поймите, если кто-то решит покуситься на жизнь царевны, нет никакой гарантии, что ее окружение не пострадает! Но вот если это самое окружение научить правильно себя вести в экстремальных ситуациях, да еще если оно сможет дать хоть какой-то отпор до прибытия действительно компетентной охраны, это же только плюс! Я же не говорю, что фрейлин нужно учить каким-то сильным и разрушительным заклинаниям! Нет! Научите элементарному! И, поверьте, в сложившейся политической ситуации это может спасти жизнь не только монаршей особе!

Я говорила, а сама думала: «Вы только согласитесь! Пустите, как говорится, козла в огород, создайте прецедент! А там сами не заметите, как девушки войдут во вкус, как покажут на что способны и какой потенциал вы, мужчины, просто не видите в своих вторых половинках!»

На этот раз отец не то, чтобы задумался, но в глазах промелькнула возможность подобного допущения. А вот молодой князь наоборот, заметно заинтересовался, но сомнения пока перевешивали.

— Это все звучит, конечно неплохо… Но ваш папенька прав: великие рода, дочери которых чаще всего и становятся фрейлинами, даже не захотят слушать о подобном.

А в моей голове мысли скакали, как блохи! Я буквально всей кожей чувствовала, что второго шанса выложить свои соображения у меня просто не будет.

— Но ведь во фрейлины попадают не только представительницы высших дворянских родов? Есть ведь Смольный институт благородных девиц!

Да, здесь, как и в нашем мире, в прошлом веке было учреждено данное учебное заведение. Но учредила его не Екатерина вторая, а София Великая, о которой за столом во время ссоры говорила маменька. В этом мире в нем учились в основном дворянки из провинции и менее знатных родов. А наиболее отличившиеся становились фрейлинами Императрицы и великих княжон. Хотя магии их, разумеется, никто не обучал. Следили, конечно, чтобы не происходило случайных выбросов, ну и прививали основы самоконтроля, чтобы эти выбросы не случались вовсе.

Великие же рода предпочитали, чтобы их дочери проходили домашнее обучение. К слову, великими считались рода тех самых ближников, которые получили магию вместе с Иваном Грозным. И считались не зря! Магия их представителей была мощнее, а еще у каждого такого рода была своя родовая способность, которая передавалась по крови, но сильнее всего она проявлялась у наследника рода, когда он становился его главой. Тут, конечно не обошлось без специального ритуала. В общем нюансов много, но главным остается то, что великие рода — это сильнейшие рода этого мира.

— А вы я смотрю решили замахнуться на реформу образования? — Опешив от дерзости моих высказываний и явно сдерживая нервный смешок проговорил Заславский.

Ой, вот только этого мне сейчас не хватало! Папенька вон, уже набрал в легкие воздух, чтобы с треском выставить меня за дверь.

— Да Бог с вами, Дмитрий Максимович! — Замахала я руками. — Я предлагаю лишь эксперимент для которого хватит и троих девушек!

— Все равно, это слишком смело, чтобы решилось даже трое. — С сомнением проговорил Заславский, а я отметила, что отец не спешит меня отчитывать, хотя воздух из легких пока так и не выпустил.

— А если одной из этой троицы будет представительница великого рода? — Вкрадчиво проговорила я.

— Я уже говорил, что никто из них не согласится. — Как на малое дитя посмотрел он на меня.

— Н-ну почему же? — Снова захлопала глазками я и как можно небрежней добавила. — Я, например согласна.

Вот тут папенька и выдохнул весь накопившийся воздух.

— Евдокия!

Признаюсь, я даже подпрыгнула от такой экспрессии.

— Вон!

— Но папенька, — попыталась вразумить его я, — это ведь действительно будет хорошим выходом из положения! Подумайте, прошу вас!

— Вон, я сказал! — Еле сдерживаясь, чтобы не закричать прошипел он. — Иначе балы и все эти женские финтифлюшке будут тебе разве что сниться!

«Не больно-то и хотелось!» — Чуть не сорвалось с моих губ, но я во время сдержалась и посчитала за лучшее ретироваться, изобразив взгляд раненого в самое чувствительно место бегемотика.

«Эх, что же это за жизнь такая! Женщине нельзя то, женщине нельзя это! В этом мире даже феминистки еще не потоптались! Так сказать, не подготовили почву! Но ничего, я, папенька, вам еще покажу! Вы еще будете гордиться дочерью-магичкой! Я ведь упертой толстенькой мышкой прогрызу ваш сухарик, который вы по недоразумению называете сердцем, и убежу, нет, убедю, в общем буду убеждать вас в своей правоте, пока вы не согласитесь!»

В этот день Заславский остался на ужин и даже на ночь. Погода и правда не располагала к путешествиям. Да и отцу нужно было успеть написать различные письма и рекомендации, которые он не мог доверить даже почтовому ящику. Ранее молодой человек приезжал утром и к вечеру уже собирался в обратный путь. По-моему, страшно утомительно. Но для министра, как говорится, можно и не так расстараться.

На ужин маменька припозднилась, но вот, когда зашла, папенька, по-моему, ее даже не сразу узнал. Княгиня помолодела лет на десять, а светящийся взгляд уверенной в своей красоте женщины придавал ей особое очарование.

Заславский тут же встал и поспешил выразить хозяйке дома восхищение. Было видно, что ворох комплиментов, который он ей отвесил щедрой рукой был искренним, а от того еще более приятным.

Усы же папеньки после всех этих расшаркиваний встопорщились, а глаза налились кровью. Потому что в отличии от Заславского, на комплименты которого отреагировали очень тепло, в сторону папеньки был брошен лишь один мимолетный взгляд.

Весь вечер, в противовес нескольким предыдущим, маменька источала обаяние и тепло, которым щедро делилась со всеми, кроме папеньки. Братья были этой метаморфозе очень рады, но вот князь Раевский под конец явно был готов кого-нибудь задушить. И думается, что первым в очереди числился бедняга Заславский. Особенно после того, как имел неосторожность заметить, что Евдокия Поликарповна, то бишь я, имеет живой пытливый ум, который порой выдает очень нетривиальные идеи.

— Я никогда в этом не сомневалась. — Тепло улыбнулась маменька.

— Да ты хоть представляешь что твоя дочь сегодня выдала?! — Не выдержал и возмутился папенька.

— Что же? — Холодно взглянула на него княгиня.

— Она предложила фрейлинам стать охранительницами! Более того, она сама хочет стать охранительницей и рисковать собственной жизнью почем зря! — Разорялся он. — Можно подумать для этого не существует мужчин или мы не в состоянии защитить великую княжну сами! — Наконец, выплеснул он накопившееся.

Однако, к его сожалению понимания в глазах маменьки не нашел.

— Вы уж определитесь, Поликарп Харитонович, — еще холоднее произнесла она, — находиться рядом с великой княжной смертельно опасно или все же совершенно безопасно? И если все так радужно, то почему вообще встал вопрос о личных охранителях для великой княжны? — Она выдержала паузу во время которой никаких объяснений не последовало, после чего продолжила. — Евдокия же предлагает поставить перед великой княжной некий последний рубеж, до которого враг никогда не должен дойти, но этот рубеж необходим для спокойствия всей Империи! И только в ваших силах сделать так, чтобы он появился и чтобы до него не дошел ни один супостат! И вместо того, чтобы критиковать свою дочь, вам бы следовало взглянуть на проблему шире и прислушаться к тому, что говорит молодое поколение!

У отца от такой отповеди усы, кажется, встали дыбом. Он медленно поднялся из-за стола, смял в руках салфетку, которой накрывал свои колени и, бросив ее на стол, чеканя шаг молча вышел из столовой.

Н-да, кажется, мы-таки перегнули палку. Теперь ни о какой магии, а уж тем более об охранительстве не могло идти и речи. И, видимо, так думала не я одна.

После того, как князь вышел, в столовой повисла тягостная тишина, все как-то сразу перехотели есть и разошлись по своим делам. Судя по всему, подобные мысли и терзания не у меня одной отбили аппетит. Хотя нет, вру, Борис и Василий продолжили трапезничать. Казалось, этим двум представителям homo sapiens испортить аппетит было просто невозможно!

Это знаете ли раздражало, особенно, когда перед сном мне просто зверски захотелось есть! Желудок выводил такие рулады, что я поняла, что под их аккомпанемент точно не засну. А потому, как уже не раз бывало, решила сходить на кухню и выпить стакан кефирчика. Это мой голод, конечно, не утолит, но притупит, что даст возможность уснуть. А там мне снова приснится еда и я во сне буду ее есть! Лучше так, честное слово!

Однако, когда я тихонько прикрыла за собой дверь, чтобы не потревожить весь дом, то заметила, что в конце коридора стоит маменька в ночной рубашке и мнется перед дверью папеньки. Неужели пошла мириться? Так отчего не через внутреннюю соединяющую их комнаты дверь? Неужто папенька так осерчал, что закрыл ее на замок? Ох ты ж страсти-то какие!

Но идти в том виде, в котором собралась маменька, тоже не вариант. Поэтому я тихо ее позвала и взмахом руки пригласила к себе.

— Маменька, что случилось? — Спросила я сразу же, как мы остались одни в моей комнате. Уж очень у нее был расстроенный вид, который передавали поникшие плечи и потухший взгляд.

— Ох, Дусенька, кажется, я сегодня все испортила! — Она тяжело вздохнула и присела на край моей кровати. — Я ведь не хотела так на него давить, да и не дело это так с мужем разговаривать. Но тут будто черт за язык тянул!

— Маменька, не нужно так переживать! Все обязательно образуется! — Попыталась я ее подбодрить.

— Дусенька! Я ведь его знаю! Я его сильно обидела! Раскритиковала при детях и чужом человеке! Он не простит! — Проговорила она чуть не плача и совсем тихо добавила. — Вон, даже внутреннюю дверку закрыл. Никогда ведь так не делал.

Наверное, если бы маменька не была на столько расстроена, то никогда бы так откровенно не поделилась со мной своими мыслями. Держалась бы до конца. Но сейчас, видимо, думала, что все и правда слишком плохо.

— Маменька, вы ведь лучше меня знаете, как можно смягчить сердце папеньки. Вон, даже решили к нему прийти через дверь в коридоре… — Начала я, а она, вдруг, покраснела. — Вот! А потому нужно не отчаиваться, а действовать согласно плану!

— Плану? — Переспросила она удивленно.

— Конечно! Вы ведь к папеньке шли? Так через пять минут пойдете снова! Только мы ваш план немного доработаем, чтобы он, папенька значится, даже и не подумал долго строить из себя ледяную глыбу. А там вы лучше меня знаете, что нужно сказать, чтобы смягчить его сердце. Идите сюда!

И я показала рукой на пуф около трюмо.

— Вот, посмотрите на себя, что вы видите?

Маменька удивленно ко мне обернулась. Я же положила ей руки на плечи и кивнула в сторону трюмо.

— Себя… — Наконец недоуменно произнесла она.

— Нет, маменька. Сейчас вы видите расстроенную и поникшую женщину с тусклыми глазами. Но ведь вы хотите предстать перед папенькой вовсе не в таком виде. Я права?

Она ничего не ответила, но стала всматриваться в свое отражение внимательнее, а я решила дать ей время подумать, какой же действительно она сейчас хочет быть, и отошла к окну.

Разглядеть что-то в темноте хмурой ночи не представлялось возможным. Это вам не современный город и даже не здешний с его масляными фонарями. Это деревня!

Оглянувшись через несколько минут, я заметила разительные перемены в образе княгини. Ее плечи снова расправились, голова напротив чуть наклонилась к плечу, а сама фигура уже не казалась жалкой и виноватой.

— Ну вот! Совсем другое дело! — Подошла я поближе.

После чего распустила тугой пучок на ее голове и в один прием соорудила более легкий и воздушный, который держался всего на двух шпильках. Спереди же оставила пару небрежных прядей. Пуговички на ночной рубашке решила не расстегивать. Иначе это выглядело бы совсем уж странно.

— Маменька, я в вас верю! И знайте: вы красивая женщина, которую любит ее муж! А раз любит, то любые размолвки можно преодолеть!

— Любит? — Как-то беспомощно переспросила она.

— Конечно! Это же видно… — Улыбнулась я в ответ и подтолкнула ее к выходу.

Признаться, я вовсе не была приверженкой той теории, что женщина при помощи соблазнения может добиться от мужчины всего, чего захочет. Но здесь я все же надеялась на то, что между этими двумя были слишком теплые чувства, чтобы князь смог-таки переступить через свою обиду и внять гласу разума. То бишь мне! Это ведь я предложила идею с фрейлинами! И если он действительно над ней подумает, то обязательно придет к выводу, что это просто замечательная идея!

Я посмотрела маменьке вслед и представила себя в образе мышки, которая потихоньку грызет сухарик.

Сухарик… Ой! Как же есть-то хочется! А потому, дождавшись, когда коридор опустеет, я снова направилась на кухню. Где совершенно неожиданно оказалась не одна.

И знаете, что я увидела первым делом?

А увидела я то, что мой, повторяю МОЙ так лелеемый в фантазиях по дороге на кухню кефирчик, мой стратегический запасик, который кухарка каждый вечер на всякий случай оставляла для меня на столе, почти допил пфрфрфрффр… нехороший человек, который еще вечером казался мне идеальным мужчиной!

Немного примирило меня с действительностью лишь то, что при виде меня и, как я думаю, моих налившихся кровью глаз, этот пфрфрфрфр… нехороший человек таки подавился и облился остатками.

Нет я не злая и совсем не жадная! Но кто ж ему мешал взять из стоящей тут же миски пирожок, а?

Кстати, для тех кто думает, что голодный мужчина — это злой мужчина: голодная женщина — это ОЧЕНЬ злая женщина! Просто женщины лучше умеют держать себя в руках! Вот и я внутренне выдохнула и постаралась придать лицу менее зверское выражение.

— Евдокия Поликарповна! Не ожидал вас здесь увидеть в такой час. — Попытался он за такой витиеватой фразой скрыть вполне обыденное: «Ты что здесь забыла посреди ночи?»

Попутно он шарил глазами по кухне в поисках кого-нибудь полотенца, чтобы вытереть подбородок и рубашку испачканные кефиром. Наконец, он наткнулся на миску с пирожками, которые были прикрыты полотенцем и сдернул его.

— О! А здесь еще булочки есть! — Неподдельно удивился он.

— А что вы хотели найти в стоящей на столе миске? — Скептически поинтересовалась я.

Князь явно смутился, однако, сделал вид, что моего вопроса не расслышал, сосредоточившись на тщетных попытках оттереть рубашку.

«Ладно, Евдокия, бери себя в руки. Ничего ведь страшного не случилось! Он всего лишь выпил твой, ТВОЙ, кефир! Которым ты буквально мечтала успокоить свой разбушевавшийся желудок.»

Однако, подобные мантры не помогали.

— Дмитрий Максимович, вы почему служанку не позвали? Она бы вам принесла все, что необходимо. — Не могла не поинтересоваться я.

Он немного смутился, но все же ответил, не упустив момента, чтобы уколоть и меня.

— Да, наверное, по той же причине, что и вы: не хотел никого беспокоить по пустякам.

Я же на это высказывание никак не отреагировала и прошла к кувшину, что стоял на столе, и нервным движением налила себе в кружку воды. Как говорится, хочешь есть — попей водички.

Выпив полкружки, я решила идти обратно в свою спальню, однако, не успела я развернуться, чтобы покинуть кухню, как услышала:

— Евдокия Поликарповна, признаться, ваша идея насчет фрейлин мне понравилась.

— Правда? — Я обернулась и увидела серьезное лицо мужчины, которого не оттертый белый развод от кефира на подбородке делал немного забавным, а от того каким-то более простым и близким.

— Вы знаете, я тут на досуге подумал… И мне кажется, что девушки вполне могут освоить несложные заклинания, при помощи которых можно отбить внезапное нападение.

Я чуть не закатила глаза от его «несложные заклинания». Однако, понимала я и то, что данное высказывание можно считать очень смелым и продвинутым для мужчины взращенного этим временем.

— Скажите, а можно ли определить при помощи магии наличие яда в еде? — Решила я поинтересоваться. Все-таки произвести покушение можно не только физически, но и так.

Он явно удивился такому вопросу, но ответил:

— Такое заклинание имеется в арсенале тех, кто владеет водной магией на хорошем уровне.

— Значит, при наборе фрейлин в этот небольшой отряд нужно учитывать, чтобы в нем оказались девушки с разными видами магии. — Тут же сделала вывод я.

— Вы так уверены, что ваш отец согласится? — Удивился Заславский.

— В этом я быть уверена не могу. — Грустно вздохнула я. — Но, согласитесь, идея хороша! И у меня не получается о ней не думать. — А потом посмотрела на князя, что так и продолжал изредка проводить полотенцем по груди в попытке оттереть пятна. — Ой, да дайте сюда!

Я взяла у него из рук полотенце, намочила край в кружке из которой пила и вытерла ему подбородок, ибо это пятно начало уже меня раздражать. Не понимаю, неужели ему самому кожу не стягивало!

Умыв таким образом ошалевшего Заславского, я сунула ему в руку полотенце и сказала:

— Спокойной ночи, Дмитрий Максимович. И не трите вы рубашку! Бесполезно. Если уж на то пошло, лучше снять и застирать.

— Ага. — Только и смог растерянно произнести он в то время, как я покидала кухню.