Глава 16

«Мидина». Иван Владимирович Корсаков .

Мы прибыли вместе на моём автомобиле. Естественно, это не значило, что кортежа Долгоруковых не было. Просто машина с гербом Корсаковых двигалась под их защитой. Я первым выбрался наружу и, обойдя автомобиль, открыл дверь наследнице престола.

Джентльмены не хвастаются своими успехами, однако губы Дарьи были припухшими от поцелуев, причёска совсем чуть-чуть изменилась, глаза всё ещё заволакивал туман. Да, мы целовались всю дорогу. Кто меня осудит?

— Благодарю, Ваня, — с улыбкой произнесла уже совсем не смущённая будущая государыня.

— Для меня огромное удовольствие, Даша, — ответил я.

Обученный швейцар профессионально делал вид, будто у него на глазах каждый день называют так по-домашнему наследниц престола. А стоило нам сделать шаг в его сторону, как он тут же согнул спину в поклоне и распахнул перед нами двери.

«Мидина» преобразилась с последнего раза, когда я был здесь. Добавилось больше светлых тонов, часть оборудования заменили, и теперь танцпол выглядел, как бальная зала, будто вырезанная прямиком из Кремля.

Администратор встретил нас сразу же на пороге.

— Ваше императорское высочество, — поклонился он, — ваше сиятельство, рады приветствовать вас сегодня в «Мидине». Надеемся, что этот вечер оставит у вас только самые лучшие воспоминания.

В зале уже было полно людей, и все они старательно делали вид, как будто наше появление ничуть их не интересует. Я вёл Дарью к подъёму на второй этаж, и наследница престола раздавала милостивые кивки по пути. Но стоило нам оказаться на лестнице, она опёрлась на мою руку сильнее, прижалась открыто.

И я не удержался от того, чтобы снова поцеловать её. Мы замерли на секунду, прежде чем продолжить путь. Краем глаза я видел, как приподнялся на своём месте Станислав. Гордеев выглядел ошеломлённым, а вот Лариса рядом с ним делала вид, как будто происходящее ничуть её не удивляет.

Дарья отстранилась совсем чуть-чуть — только для того, чтобы было удобно шагать по ступеням. Но зал посреди нас разом замолк, как будто кто-то резко вырубил звук. Они видели, они впитывали информацию.

Только что политическая карта Российской империи перестроилась под новые расклады. Кто-то сегодня пересмотрит свои планы, кто-то от них вовсе откажется. Другие будут стремиться бежать ко мне, чтобы завоевать моё расположение, завалить сестру подарками и вниманием, а матушку — выгодными деловыми предложениями и уступками, которые могут оказаться полезными для корпуса целителей.

Но всё это сейчас не имело значения. Потому что у меня в руках была красивая девушка, которая хотела быть со мной, и с которой хотел быть я. А политика… Подождёт. Сегодня наш вечер, и я не хочу тащить работу туда, где без неё можно обойтись.

Мы подошли к нужному столику.

— Станислав, Лариса, добрый вечер, — первой поздоровалась Дарья. — Рада вас видеть.

— Дарья, Иван, — с улыбкой кивнула Лариса. — Приятно видеть вас вместе.

— А я, оказывается, всё пропустил в разъездах, — чуть нахмурил брови Гордеев.

— И вот как раз в этом ничего нового, — заявила Агеева.

Сказано было без язвительности, просто констатация факта.

Я помог Дарье занять место, опустился сам. Без нас уже всё заказали — стоило мне разместиться последним, как подошёл официант с закусками и напитками. Расставил он свою ношу молниеносно, как и положено, первой обслуживая наследницу престола.

Дарья смотрела на друзей с улыбкой, и сразу же задала тему для разговора. Я спокойно налил ей воды в бокал и приставил поближе. Лариса заметила мой жест, и то, с какой лёгкостью наследница престола сделал маленький глоток. В глазах Агеевой мелькнул огонёк интереса.

— Значит, вы, наконец, перестали бегать от очевидного, — констатировала она.

— Что я пропустил? — уточнил Станислав, который действительно отвлёкся на дополнения к заказу.

— Ничего, — с легко читаемой усмешкой в голосе ответила Лариса. — Так, незначительные детали.

Я видел, что Дарья чувствует себя достаточно неловко от того, куда свернул разговор. А потому сразу же внёс корректировку:

— Давайте не будем делать из этого тему вечера, — предложил я.

Лариса улыбнулась, прежде чем кивнуть, Станислав подтвердил мгновенно. Я заметил, как изменилось дыхание Дарьи. Всего на миг, но это был прекрасный знак. Ей понравилось такое проявление заботы.

— Мы же воспитанные люди, — произнесла Агеева.

— Кстати, о воспитании, — мгновенно переключившись, заговорила наследница престола. — Сегодня в Кремле снова обсуждали будущие возможные изменения в части обязательной дворянской службы. После Выборга и последних событий всё начинает приходить в движение, но пока что ещё никто не понимает, в какую сторону копать, чтобы найти тот самый закон, который устроит всех.

Лариса чуть повела плечом, её взгляд стал задумчивым.

— Если вопрос поднимут сейчас, все поймут, что это шаги после наказания за ошибки отдельных родов, — произнесла она. — Случились опасные прецеденты, последствия тоже должны быть.

— Вот только нарушили единицы, а наказаны будут все, — вставил Станислав. — И неясно, как это будет регулироваться. Недостаточно просто сказать: «Воспитывайте своих детей достойно». Так это не работает, хотя и выглядит красиво в отчётах.

— Принимать закон, который не работает, это не власть, а слабость, — всё ещё вращая бокал с водой в пальцах, поддержала Дарья. — Поэтому нужны понятные критерии и рамки. Правила, которые чётко проговаривают оценку и назначают меру наказания за их нарушение.

— А что конкретно в обязательной службе не так? — спросил я. — Ну, кроме того факта, что влиятельные родители стараются пристроить детишек на места потеплее. Это понятное решение любого здравомыслящего человека.

Мне сразу вспомнился Калашников. Род Александра Николаевича хотел для него другой судьбы, но удержать будущего оружейника стало невозможно. Ведь его наградили из рук правящего рода. Но сколько таких увлечённых дворян, которые действительно хотят стать профессионалами?

— Вот поэтому и нужны чёткие решения, — вставил Станислав. — Не для того, чтобы влиятельные семьи раздавали должности своим детям там, где это выгодно фамилии. Большинство наследников сейчас выбирают такое место, чтобы можно было дождаться конца дня и отправиться домой, а лучше — вечером заскочить в салон, а ночь провести в номере с актрисой. А это ломает всю систему, общество вырождается. Постепенно, шаг за шагом.

Я улыбнулся.

Люди везде одинаковы и всегда ищут лёгкие пути. Для себя и тем более для своих детей. Ситуация, когда родитель хочет бросить ребёнка в озеро, чтобы тот на инстинктах научился плавать — это исключения. Здесь то же самое: кому нужно, чтобы его дитя отправилось на три года на ту же Аляску и честно тянуло там лямку? Да никому.

— На три года вырвать человека из клана и закинуть на другой конец света — это сложно, — вставила Лариса. — Не потому, что технически трудно, но человек оказывается оторван от семьи, выпадает из актуальной повестки рода. То есть для фамилии это не просто минус в возможностях, а реальный ущерб власти. Ограничение возможностей прямо сейчас, когда уже были выстроены планы и распределены роли. А если детей много, они близкого возраста и они разъезжаются все?

Дарья покачала головой и положила руку на стол. Я тут же накрыл её ладонь своей, и наши пальцы переплелись. В глазах Агеевой вновь блеснул интерес и какое-то жадное внимание к жесту. На миг мне показалось, ей доставляет отдельное удовольствие видеть, как под наследницей престола проступает девушка, принимающая знаки внимания своего молодого человека. Как будто её императорское высочество внезапно сняла с головы корону, и все увидели под ней не символ, а человека.

— Не только это, — произнесла Дарья. — За три года самостоятельной жизни такой дворянин начинает понимать, на что способен самостоятельно. А это опасно для внутренней вертикали рода. Одно дело раздавать приказы мальчику, который всю жизнь провёл в кутежах, пил и ел с золота. И совсем другое — молодым мужчиной, который решал реальные проблемы, почувствовал не отцовскую, а собственную власть и ответственность. Появляется возможность раскола, когда наследник уже не просто наследник, он политический игрок внутри собственного клана. За три года обязательной службы понявший свои возможности и научившийся ими пользоваться.

— Вот потому и нужны рамки в первую очередь, — проговорил Гордеев. — Во-первых, нужно определить, как разводить клановые анклавы таким образом, чтобы это не воспринималось размыванием власти. Во-вторых, создать комиссию, которую нельзя будет подкупить для удобного решения по распределению. В-третьих, не дать реального повода к столкновению служащих дворян с их собственными семьями.

— Не получится, — поглаживая пальцы Дарьи, вставил я. — Любое вмешательство правящего рода, имперской канцелярии или, упаси господи, казначейства во внутреннюю политику семьи будет воспринято только как тирания. Дворян трясут уже сейчас, а значит, аристократы следующие. А это уже не просто благородное сословие, а землевладельцы, у большинства из которых есть маленькая карманная армия.

Дарья кивнула, чуть сжав мою ладонь в ответ. Я улыбнулся, ощущая тепло её руки.

— Поэтому обсуждения пока что никуда и не сдвинулись, и ни к чему не привели, — произнесла наследница престола, после чего посмотрела на наши сплетённые руки и на её губах возникла улыбка. — Тем более что всё это не единственный повод для ужесточения рамок.

— Дай угадаю, вопрос о собственной армии у каждого достаточно влиятельного рода, — вставил Гордеев, намазывая тост паштетом. — Слишком много людей с тяжёлым оружием появилось в последнее время, и теперь вопрос регулирования становится ребром.

— Танков в Москве ещё не заметно, — кивнула Дарья. — Но если не ввести ограничения сейчас, именно этим всё и закончится. Сейчас техника есть только за пределами городов, но если не начнётся серьёзная законная регулировка — действительно работающая, а не та фикция, что существует сегодня, — то не только Москва, любой город превратится в театр военных действий. И пострадают от этого не дворяне и не аристократы, а простые люди, которым такие войны были не нужны никогда.

Станислав дожевал кусок своего тоста, прежде чем кивнуть. За него слово взяла Лариса:

— Прежде чем государство начнёт всерьёз регулировать военизированные группы кланов, оно должно доказать, что способно взять на себя те функции, которые эти группы выполняют, — проговорила она. — А пока что статистика не на стороне Российской империи. Стоит пересечь Урал, и начинается лоскутное одеяло, где каждый защищает своё всеми доступными возможностями. Потому что пока ты играешь в доброго сибиряка, рядом уже готовит ракетный удар твой сосед. И пока власть не будет иметь достаточно сил, чтобы пресекать такого соседа, добрый сибиряк продолжит запасаться оружием и техникой. И заметь, Дарья, это подстёгивает оборонный бюджет. У нас слишком большая страна, чтобы обеспечить всю только на бюджетные поступления. И деньги родов играют в развитии и укреплении военных заводов далеко не последнюю роль.

— Но опасность есть, — проговорил я. — Не важно, кто там добрый сибиряк, а кто зубастый сосед. Страдают обычные люди, которым одинаково плевать, какой там герб у благородного ублюдка, запустившего ракету по детскому саду.

Лариса взглянула на меня остро, но не стала спорить, лишь склонила голову, признавая аргумент. Станислав, наконец, доел тост.

— И ещё важный момент, — сказал он, — сейчас рода играют не последнюю роль в обороне всей Российской империи. Нельзя забывать, что больше половины текущих пограничных войск — это отряды благородных фамилий, которые несут службу. Потому что Российская империя не может себе позволить набрать больше контрактных войск, чтобы закрыть эту дыру.

— Я услышала, — кивнула Дарья, чуть сильнее сжав мою руку. — А теперь давайте поедим. Эти разговоры разбудили у меня аппетит.

Агеева посмотрела на неё с улыбкой.

— Наши формулировки войдут в новые нормативные акты?

— Прямыми цитатами, — посмеялась Дарья, и я выпустил её руку, позволяя приступить к еде.

Наследница престола опустила взгляд на стол и только сейчас заметила, что пока шёл спор, я успел реорганизовать пространство так, чтобы её любимые блюда стояли ближе к ней. На лице Дарьи появилась улыбка, она одарила меня благодарным взглядом и взялась за приборы.

Больше важных тем за столом не поднималось, все молча наслаждались едой. И только перед тем, как пришла пора горячего, я наклонился к Дарье.

— Потанцуем, Даша?

— Да, Ваня.

Лариса со Станиславом переглянулись, и Агеева с видом величайшего одолжения подала руку Гордееву. Мы вышли из-за стола вчетвером и так же спустились группой.

Внизу атмосфера уже поменялась. Если при входе на нас старались не смотреть и изображали танцы, теперь настроение на танцполе действительно было приподнятым. Люди получали удовольствие от процесса.

Дарья сразу же пошла за мной, позволяя ввести её в эту кишащую конечностями толпу. Я не боялся, что что-то пойдёт не так, и двигался совершенно свободно. Ей тоже не требовалось время, чтобы настроиться. Потому что обычно времени на раскачку у наследницы престола и не имелось, а значит, она привыкла его не терять попусту.

Насквозь синтетическое техно с мотивами народов Российской империи лупило по залу. Гости были в восторге, в некоторых песнях девицы даже дружно подпевали, выкрикивая слово или фразу. Где-то в толпе затерялись Лариса и Станислав.

Но для нас двоих остальных людей просто не существовало. Я прижимал к себе разгорячённое тело Даши, она обнимала меня так, что это становилось уже неприлично. Но я уже не думал о рамках и ограничениях, поэтому, когда она приподняла ногу в танцевальном движении, я подхватил её под бедро. Дарья улыбнулась, прогибая спину назад, направляя мою руку, которая её поддерживала.

Ничего пошлого, правильное движение, доказывающее прекрасную подготовку и гибкость партнёрши. И её губы, которые я накрыл своими, когда удержал её ровно там, где её тело хотело остановиться.

Я почти физически ощутил взгляды окружающих, следящие за тем, как я возвращаю её императорское высочество в вертикальное положение. Дарья улыбалась и прижималась ко мне крепче. Музыка продолжала звучать, и мы не переставали двигаться под её ритм.

И это было прекрасно.

* * *

Вечер закончился, и я проводил Дарью к её машине. Охрана с гербами Долгоруковых проследила, чтобы никто и ничего не угрожал наследнице престола. Уже стоя у открытой двери, она прижалась ко мне в последний раз и шепнула:

— Спасибо за день, Ваня.

— Я хорош, — кивнул я, и Дарья счастливо рассмеялась.

Я помог ей забраться в салон и сам закрыл дверь. Гвардейцы правящего рода рассредоточились по машинам, и кортеж будущей государыни покатился по улицам Москвы. Я смотрел вслед уезжающей наследницы престола, а потом махнул рукой, подзывая собственный автомобиль.

— Домой, Иван Владимирович?

— Домой, — ответил я, доставая телефон.

Губы ещё помнили поцелуи Даши. День вообще получился прекрасный — с самого утра до поздней ночи. Сейчас уже начинался новый, и судя по тому, как он стартовал в первый час, остальные сутки пройдут в таком же крайне приятном ключе.

Я проверил сообщения и закрыл глаза, вращая телефон в руке. Чувство, которое я давно не испытывал, гудело в крови. О политических последствиях можно будет подумать позднее, а пока это был мой момент. И я мог насладиться им сполна.

Именно ради таких и стоит жить. Всё остальное тлен.

— Вниз! — услышал крик я и резко распахнул глаза.

В лобовое стекло машины летела граната.