Глава 6

До самого дома я проехал, не проронив ни звука. Отбивая ногой ритм в такт негромкой музыке, льющейся из динамиков, я даже не мог бы сказать, что у меня были какие-то мысли.

Виктор Павлович выдвинул чертовски соблазнительное предложение. Ведь даже консорт, который официально власти не имеет, на самом деле способен натворить дел. Особенно если он хороший любовник, а я смею считать себя таким. Ещё классики заметили — женщины с прекрасной половой жизнью счастливее тех, кому такого удовольствия не доставляют.

Шереметевы служат прекрасным примером из недавних, как род, который хоть и древний, но всё-таки не хватал звёзд с неба, резко поднялся. И Корсаковы могут сделать почти также, нас просто намного меньше, и мы при всём желании не подгребём под себя столько предприятий и активов, сколько сумели подчинить родственники Железной Екатерины.

Достаточно ли Анастасия Александровна сделала для меня в новой жизни, чтобы я посветил свою жизнь возвеличиванию Корсаковых на самом верху? Учитывая, что я сам стану далеко не последним человеком в самой большой стране мира, у меня будет очень красивая жена, которую я сам хочу, согласие с моей стороны нужно было давать прямо в кабинете великого князя.

Я посмотрел на собственные ногти и щёлкнул пальцами. Магическое пламя разлетелось зелёными и фиолетовыми искрами вперемешку. Эта иллюминация позволяла напомнить самому себе, о том, как я собирался прожить эту жизнь.

Я не забыл, на что хотел потратить свой второй шанс. Но выбирал я тогда из имеющихся вариантов, и не мог всерьёз рассчитывать на то, что у меня появятся более широкие возможности. У меня был далеко не лучший, но и не худший старт, и я планировал выжать из него всё, что смогу, чтобы прожить достойную жизнь.

Теперь появился соблазн стать не просто известным целителем. Возвести свой род на пьедестал, влиять на всю страну. Даже не влезая в политику и придворную суету супруг правителя — это такая сила, которая может ломать об колено всех, кого пожелает. Человека, роды, коррумпированную систему.

Но… Оно мне действительно надо?

— Подъезжаем, Иван Владимирович, — обратился ко мне Семён, не отрываясь от дороги.

— Спасибо.

Ещё предстоял разговор с матерью. Я, может быть, и выбил у неё разрешение принимать решения самостоятельно, но брак с наследницей престола — это не выбор, куда на службу податься. Мой выбор повлияет на всех Корсаковых, изменит не только их положение, суммы на счетах, но и саму судьбу.

Ведь они тоже находятся в том состоянии, что и я при перерождении. Средний род, не сильный, не слабый, просто маленький незаметный. Теперь мы стали графами, но можем шагнуть дальше. Независимо от моего желания, если я соглашаюсь, и матушка, и сестра автоматически перестают быть массовкой Российской империи. А там и дальняя родня, которая когда-то была связана с Корсаковыми кровью, подтянется, чтобы урвать сочный кусок мяса.

Автомобиль остановился у крыльца, и Семён вышел первым. Пока он обходил машину, я заметил, что окно в кабинете матушки горит. Анастасия Александровна ждала меня с результатами визита в Кремль.

А значит, вечер откровений продолжается. И на этот раз нам придётся обсуждать всё открыто.

Дверь с моей стороны открылась, и Семён встал так, чтобы прикрыть своим телом меня от возможной угрозы. Я не стал задерживаться, хотя голова гудела, как всегда от напряжённых решений, переворачивающих не столько твою жизнь, сколько жизни людей, которые от тебя зависят.

Выбравшись наружу, я втянул ночной воздух в лёгкие, и сразу же почувствовал, что погода меняется. Лето приближается к концу, ещё достаточно тепло, но Москва не Сочи, тут климат совершенно иной. И ещё стало ясно, что я взвинчен — такая чуткость следствие напряжения дара. Моя собственная сила мобилизовалась, поддерживая от возможной угрозы. Не осознанное действие, но некое напряжение всё же есть.

Наверное, это был второй раз, когда я действительно волновался в этом мире. Впервые, когда Миронов похитил Катю, теперь вот, когда мне открыто предложили брак с наследницей престола.

Поднявшись по крыльцу, я вручил собственный китель слуге, и быстро поднялся по лестнице. Свет из кабинета матушки проникал в коридор — створка была прикрыта неплотно. Сделав последний вздох, я вошёл внутрь, и закрыл за собой до щелчка.

Анастасия Александровна сидела за столом с бокалом грейпфрутового сока в руках. Её взгляд был направлен на полки с книгами, но она сейчас ничего перед собой не видела, погружённая в собственные мысли.

— Доброй ночи, — поздоровался я, прежде чем сесть в гостевое кресло. — Как ты?

Матушка повернула голову ко мне и, отставив бокал, кивнула.

— Осваиваюсь, — односложно ответила она. — Для чего тебя позвали в Кремль?

Я потёр подбородок, прежде чем приступить к рассказу.

— Ну, для начала, когда я приехал в лечебницу, там меня ждала унтер-офицер жандармерии. Заведующего не было на месте, потому мы заняли его кабинет. Там она рассказала, что великая княгиня Анна Павловна в приказном порядке велела ей стать моей любовницей.

— Что⁈ — возмущённо переспросила матушка.

— Именно так, ты не ослышалась, — подтвердил я. — Это уже не первый раз, когда её императорское высочество пытается подложить меня в постель к молодой и красивой женщине. В Выборге это была графиня Осколкина, теперь вот Вера Дмитриевна Воронина.

Несколько секунд я позволил матери осмыслить сказанное. Она была в бешенстве, и для этого мне даже не требовалось прибегать к дару. Но долго это не продлилось, Анастасия Александровна не первый день глава рода Корсаковых, ей многое довелось повидать и прожить. Так что она взяла себя в руки довольно быстро.

— Я позвонил Дарье Михайловне, рассказал ситуацию, — когда она относительно успокоилась, продолжил я. — Получил от Дарьи Михайловны заверение, что она разберётся. Затем был совершенно обычный день, кстати, Марк Миронович показал себя хорошим специалистом.

Матушка машинально кивнула.

— Я тоже обратила на это внимание.

— А потом, когда я уже ехал домой, как ты знаешь, меня вызвали в Кремль. Позвонила Дарья Михайловна, и предложила приехать. Я вошёл в её кабинет, получил заверение в том, что посягательств на мою личную жизнь не состоится. Потом явилась государыня и выставила меня из кабинета наследницы престола.

Матушка хмыкнула.

— Почему?

— Может быть, потому что я целовал её дочь? — сделав вид, что действительно строю предположения я. — Впрочем, дальше у нас всё равно бы ничего не зашло. Я же не идиот поступать так в Кремле.

Анастасия Александровна смотрела на меня пристально несколько долгих секунд, после чего тяжело вздохнула.

— Она тебе нравится.

— Честно? Да, — подтвердил я. — Она умная, красивая, для своего возраста — прекрасная девица. Не будь она при этом наследницей престола, я бы, возможно, уже делал ей предложение. Во всяком случае, Дарья Михайловна бы точно возглавляла список кандидаток.

Матушка покачала головой с неодобрением. Я молчал, давая ей возможность уложить информацию в голове.

— Что-то случилось ещё? — спросила она.

— Да, — кивнул я, и продолжил после паузы: — Как только я оказался за дверью, меня тут же подвели к великому князю. И он предложил мне места консорта.

Пальцы старшей Корсаковой сжались на ножке бокала. Ещё бы чуть-чуть, и она сломала бы фужер, но удержалась.

— А ещё великий князь сказал мне, что если бы не был женат, он бы отбил тебя у Михаила Константиновича. И предложил, как вариант, чтобы Корсаковы не угасли, взять тебя в жёны с тем, чтобы все ваши общие дети получили только нашу фамилию без права претендовать на принадлежность к Долгоруковым.

По мере того, как я говорил, внимательно наблюдая за матушкой, я всё сильнее убеждался, что его императорское высочество ничуть не приукрашивал. Что-то действительно в то время между ними такое было, что могло бы перерасти в брак, если бы великий князь уже не был женат.

— Ещё он дал мне неделю подумать, — сказал я. — Если я соглашусь, Корсаковы взлетят на самый верх, как до этого взлетали другие семьи, породнившиеся с правящей семьёй. В случае отказа от меня отстанут, ты останешься главой корпуса целителей, а я — младшим учеником.

Матушка вздохнула с облегчением. Кажется, сегодняшний вечер принёс ей ничуть не меньше волнений, чем тот, когда похитили мою сестру. Во всяком случае я видел, что она действительно переживает.

— Откажись, — подняв на меня взгляд, выдохнула Анастасия Александровна. — Мы и так уже получили многое. Нужно вовремя остановиться, Ваня. Мы не умираем с голоду, нам нет никакого резона лезть к трону. Пусть этим занимаются другие люди, те, кому этого хочется…

Я покачал головой.

— В тебе говорит та девица, которая намеревалась стать императрицей, и влюбила в себя его двоюродного брата, но больно ударилась о чужие интриги, — проговорил я. — Я понимаю и не преуменьшаю твою боль, мам, но так жить нельзя. Ты не можешь вечно бояться, что если ты высунешься чуть дальше скорлупы, и тебе обязательно надают по носу острым топором.

На миг в её глазах мелькнула такая ярость, что мне показалось, она готова кричать на меня. Много раз я видел матушку в истовом гневе, но это был первый раз, когда она так смотрела на меня.

— Ты никогда не был обычным мальчиком, — со вздохом признала она. — С детства слишком спокойный и серьёзный. Ты даже в школе друзей не завёл, и если в детстве я думала, что ты не понимаешь чужие чувства, теперь, кажется, пришло время осознать, что ты их понимаешь, но не ощущаешь сам. Может быть, это проклятие твоего дара, как я и опасалась?

Вопрос был риторическим.

Но говорить: «на самом деле, маменька, ваш сын просто помнит прошлую жизнь, в которой он был лицом, принимающим решения», было бы крайне глупо.

Однако я вырос в этом мире, а потому знаю: любой другой житель этой планеты на предложение великого князя ответил бы согласием. Потому что личность не так важна, важен род.

И если одному из членов благородного рода нужно стать мужем будущей правительницы страны, чтобы свой род возвеличить, тут и обсуждать нечего. Даже если эта самая правительница хромая, косая и больна сифилисом в тяжелейшей форме. Благо для рода всегда имеет высший приоритет.

— Я понимаю, мам, — кивнул я. — И твои тревоги обо мне, и даже тот факт, что вложенное тебе в голову влияние до сих пор не прошло.

— Мне не нравится этот разговор, — жёстко произнесла глава рода.

— Ты влюбилась в отца под чужим контролем, лишилась возможности самой прорваться к трону. И теперь отговариваешь нас с сестрой пытаться взять ответственность за наши жизни в собственные руки и иметь амбиции, за которые тебя наказали, — ответил я. — Это и есть истинная причина, по которой ты легко согласилась не обучать Катю. Потому что сильный универсальный маг способен добиться многого, если он не дурак. А дочь, которая не желает развивать дар, унаследованный от сбежавшего отца, никогда не займёт высокое положение в обществе, ведь мы не можем позволить себе богатое приданое.

— Замолчи! — всё же выкрикнула она, вскакивая из-за стола.

Опрокинутый ею бокал рухнул на пол и покатился по ковру, разливая сок. Я остался сидеть с совершенно спокойным лицом. У меня никогда не было подросткового бунта в этом мире, и, наверное, зря. Потому что теперь сцена выглядела не слишком приглядной.

— По этой же причине ты отказала графу Никитину? — уточнил я. — Ты напугана и боишься, что всё, через что ты прошла, теперь случится с нами. А брак с графом — это ведь тоже возвышение.

Анастасия Александровна закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула.

— Да, Ваня, я боюсь, — признала она, отвернувшись к окну. — Боюсь, что вы попадёте в ту же ловушку, что и я. Когда я была твоей ровесницей, я считала, что у меня есть перспективы, что я смогу стать кем-то значимым. Большим, чем просто девица из рода прославленных целителей. Но придворная жизнь показала, что мне там не место.

Я улыбнулся, хоть она этого и не видела.

— Можешь больше не бояться, — проговорил я. — Во времена прадеда Корсаковы были большим и влиятельным семейством. Богатым и способным позволить себе всё, что пожелают. Я намерен добиться того же.

Она обернулась ко мне резко, так что волосы расплескались по плечам.

— Нет, Ваня.

— Да, матушка, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Ты сделала для нас с Катей больше, чем кто-либо в этом мире. А потому ты должна понимать — я не могу просто выбросить все твои старания на помойку и сделать вид, будто так и надо. Люди, которые устроили крах Корсаковых, всё ещё там, у трона. И всё это время они смеялись над моей матерью, которая потеряла всё по той причине, что некому было за неё заступиться. Теперь есть, мам. И я считаю, что те мои шаги, которые в результате оборачивались вредом для Лопухиных — были отличным началом.

Она вздрогнула.

— Ты хочешь мстить?

— Я хочу спокойную и счастливую семью, — ответил я. — Но как можно быть спокойным и счастливым, когда твою мать запугали? Что я вообще за мужчина, если не пожму горло тому, кто с тобой это сделал?

Матушка покачала головой.

— Это слишком опасно, Ваня.

— Опасно — воевать против целителя, — улыбнулся я. — Но можешь не переживать, я буду крайне осторожен. Да и потом, брак с Дарьей Михайловной вполне может не состояться, а кое-какие возможности я получу прямо сейчас. Так что, став союзником великого князя, я смогу попытаться хотя бы выяснить, кто виновен в том, что с тобой случилось.

— И что ты будешь делать дальше? — серьёзно спросила она. — Убивать своими руками?

Я пожал плечами.

— Ты правильно сказала, я не чувствую так, как должен в моём возрасте и с моим опытом. Но это не потому, что у меня проблемы с эмпатией, мам. Просто есть люди, которые заслуживают того, чтобы о них переживать. И те, о ком не стоит, — проговорил я. — К примеру, генерал-губернатора Выборга входил во вторую категорию, и я легко расправился с ним собственными руками. Буду ли я действовать так же, когда узнаю, кто стоит за твоей бедой? Пока что не знаю, но я обязан сделать всё, чтобы ты могла жить спокойно и быть счастливой.

Матушка покачала головой, в её глазах застыли готовые сорваться слёзы. Однако она подняла подбородок, не позволяя им пролиться. Я подошёл ближе и обнял её, машинально отметив, что я стал выше, чем она.

Я повзрослел во второй раз, и снова это вижу наглядно. Я взрослею, у меня впереди вся жизнь, а время матушки идёт, и я хочу, чтобы отведённые ей годы прошли не в страхе, а под знаком счастья и радости. Это значит, что пора брать всё в свои руки и позаботиться о своей семье, как подобает настоящему мужчине. А что для этого придётся сделать — не так важно.

Матушка прижалась ко мне, положив голову на моё плечо. Я сразу же почувствовал, как ткань сорочки намокла, и погладил мать по спине. Ничего говорить не требовалось, так что мы просто стояли в объятиях друг друга несколько минут, прежде чем матушка успокоилась и была готова продолжать разговор.

— Ты выйдешь за графа Никитина? — спросил я, продолжая гладить матушку по спине.

— Нет, — ответила Анастасия Александровна. — Он потребует, чтобы я перестала быть Корсаковой и стала Никитиной. А я не для того преодолевала все проблемы, возвращая себе собственный род, чтобы отказываться от этого снова. И не хочу даже думать об этом.

Я кивнул, чуть сильнее обнимая её, чтобы она поняла, что я не осуждаю её выбор. Матушка сделала для нас с Катей слишком многое, чтобы мы действительно давили на неё в таком вопросе.

— Это значит, что у великого князя есть шанс? — спросил я.

Она ударила меня кулачком по плечу.

— Нет, Ваня, я никогда не выйду за него замуж, — отстранившись от меня, заявила Анастасия Александровна. — Может быть, двадцать лет назад он и был привлекательным мужчиной, но с тех пор он слишком изменился, чтобы я всё ещё видела в нём того же молодого человека, с которым мы вели остроумные беседы за бокалом вина.

Я кивнул, принимая её выбор.

— Что ж, тогда будем искать тебе другого подходящего мужа, — озвучил я. — В конце концов, любой род захочет породниться с Корсаковыми, когда я стану женихом Дарьи Михайловны.

Она тяжело вздохнула, и я почувствовал, как в ней вновь поднимается страх. И это доказывало, что воздействие, которое на неё оказали, не прошло до сих пор. Стоило матушке только подумать о том, чтобы оказаться рядом с правящим родом, и она начинала бояться.

— Ты уже всё решил, — кое-как взяв себя в руки, тихо произнесла она.

— Да, матушка, — подтвердил я. — Но тебе пока рано переживать. Лопухин вон уже считал себя будущим императором, а теперь у них вряд ли есть силы хотя бы удержать собственную власть внутри семьи. Многое может измениться, ни я, ни Долгоруковы ещё не готовы объявить о нашем браке. Так что можешь расслабиться, время расставит всё по своим местам. Кто знает, может быть, наследница престола разлюбит меня, когда мы получше узнаем друг друга, и никакого брака не будет вовсе.

Матушка отстранилась от меня и взглянула в глаза, для чего ей пришлось поднять голову.

— Ты в это не веришь.

Я пожал плечами.

— Она мне нравится, — повторил я. — Но сейчас для меня главное не возможность стать консортом, а узнать, кто виновен в том, что с нами случилось и наказать его. Как это сделать, буду думать после того, как у меня появится точная информация. А теперь нам пора идти спать, мам, день был долгим и тяжёлым.

Она кивнула, ещё раз обняла меня и, встав на носочки, поцеловала в щёку.

— Я всё время забываю, что ты уже взрослый, Ваня.

Я улыбнулся в ответ.

— Для тебя я всегда буду твоим маленьким сыночком, а ты — самой лучшей на свете женщиной. Потому что ты моя мама.