Глава 8

День показался мне бесконечным.

Метёлкин прерывал меня едва ли не после каждой операции. И каждый раз мне приходилось начинать с диагностики, чтобы удостовериться, что ничего не пошло наперекосяк, пока моя магия выполняла поставленную ей задачу.

Это было чертовски полезно, потому что в ином случае я контролировал весь процесс от начала до конца, а теперь мог видеть, как работает моя магия по-настоящему — шаг за шагом. И это было ценно с точки зрения понимания собственного дара.

— Вот и всё, — объявил Всеволод Серафимович, когда я влил последние крохи в последнего пациента.

Они так и не приходили в себя после того, как мой куратор усыпил их своей магией. И уже одного этого факта хватало, чтобы оценить мощь Метёлкина. Он ведь не был полон сил после ночного дежурства, где ему явно приходилось выкладываться точно так, как он любил учить — до конца. Потрясающий результат, однозначно.

— Спасибо за опыт, — кивнул я, на негнущихся ногах добираясь до стула, на котором оставил китель.

— Это нужно говорить вот этим героям, — отмахнулся Всеволод Серафимович. — Я же просто выполняю свой долг, Иван Владимирович. Ещё ни один мой ученик не уходил от меня, не получив нужных знаний. Разные были ученики, но все они после обучения стали уважаемыми целителями.

Я кивнул, натягивая китель. Тело, уставшее от огромного количества силы, прокачанного через него за день, ныло при малейшем движении. Перегрузка для простеца была бы смертельной, но одарённые обладали повышенной стойкостью при любом типе магии. А уж целители тем более.

— Идёмте, сдадим отчёт их лечащим врачам, — позвал меня Всеволод Серафимович и тут же сменил тему. — В корпусе постоянная паника, Иван Владимирович. Вашу матушку боятся. Не то чтобы меня пугала новая глава корпуса, я уже многих начальников пережил, но считаю, что вы должны знать. Давно пора было навести порядок в нашем вертепе.

Учитывая, что прежде таких разговоров между нами не велось, теперь следовало рассматривать этот шаг как знак доверия.

— Спасибо, буду иметь в виду, — кивнул я, прежде чем мы покинули палату.

С каждым шагом мой организм всё больше приходил в норму. Конечно, сегодня до эталонного состояния мне не добраться, однако и помирать от немощи не буду. Хорошо быть целителем.

— Я искренне верю, что Анастасия Александровна наведёт, наконец, порядок, — продолжил разговор Всеволод Серафимович, пока мы шли по коридору. — Илья Григорьевич, при всём уважении, раздул административный штат, утопил работу в бюрократии. Впрочем, это был очевидный итог ещё в день, когда его назначили главой корпуса.

Учитывая, что прямо сейчас Ларионов, скорее всего, осваивает одноместный номер два на полтора на глубине в два, результат действительно впечатляющий. Я мог бы прямо сейчас спросить у Метёлкина, почему Илья Григорьевич не стал лечить императрицу, или почему она не пригласила другого целителя.

Но сейчас было и не время, и не место.

В общих чертах я и сам прекрасно понимаю, почему так произошло. Ведь наличие второго ребёнка, особенно если бы родился мальчик, создало бы лишнюю опору для Долгоруковых. А если Ларионов в деле Железняка был связан с Лопухиным, наследник Алексею Максимовичу был совершенно не нужен. У него ведь самого был сын, а не дочь, а значит, рождение Екатериной Юрьевной мальчика поставило бы крест на планах Лопухиных.

Ларионов должен был обладать непререкаемым авторитетом, чтобы одного его слова хватило поверить, будто если он не может, то и никто не сможет. Человеку, который не разбирается в магии целителей, легко поверить, что одна рана отличается от другой. И что, например, вырастить органы с нуля — это сложная задача, которая сильно разнится в зависимости от того, что ты конкретно исцеляешь.

Странно только, что великокняжеская семья не настояла на своём. Что Виктор Павлович, что Анна Павловна не производили на меня впечатления доверчивых людей. Их можно было назвать какими угодно, но уж точно не легковерными. Однако не привели другого целителя к государыне. Или здесь дело в том, что они Павловичи, а его императорское величество Михаил был Константиновичем?

Фу, от одних только мыслей об этих интригах настроение портится.

Снаружи шёл мелкий дождь, уже давно миновал закат. Яркое освещение квартала, принадлежащего гвардейскому госпиталю, превращало сумерки в солнечный день. Наверное, так и должна выглядеть какая-нибудь часть отборных войск — чтобы всё на виду, чистенько и ухоженно, и даже пыль летала над плацем только уставным строем.

Но после душной палаты мне сразу же стало легче дышать. Народа вокруг по-прежнему хватало, казалось, здесь вообще не заметили, что сменилось время суток. Всё те же кареты скорой помощи, всё те же военные.

На этот раз мы вошли в центральный корпус, где располагалась администрация.

Всеволод Серафимович уверенной походкой добрался до нужного кабинета и без стука вошёл. Я последовал за своим куратором и оказался в кабинете местного заведующего. Лысый мужчина с несколькими шрамами на лице, военной выправкой и формой гвардейского полковника сидел за столом, всматриваясь в монитор.

— Добрый вечер, ваше высокоблагородие, — поприветствовал Метёлкин хозяина кабинета. — Целители от корпуса закончили работу.

Полковник окинул нас обоих внимательным взглядом.

— Поставили на ноги всех шестерых? — уточнил он.

— Да, — подтвердил Всеволод Серафимович.

Несколько секунд заведующий обдумывал ответ Метёлкина. Наконец, что-то решив для себя, кивнул.

— Зря, конечно, нужно было оставить их потомиться ещё с полгодика, чтобы сами себе и целителей искали, и койки оплачивали. А главное — урок вынесли из того, что устроили, — поделился своим видением он. — Но приказ есть приказ. У нас с этим строго.

Куратор переслал отчёт на компьютер полковника, и мы покинули здание. Сергей, ожидающий нас у дежурного автомобиля, открыл дверь перед Метёлкиным, я же сам опустился на сидение. Тронулись мы с задержкой — путь перегородила цепочка выезжающих с территории внедорожников с армейскими номерами.

Наш водитель дождался, когда военные освободят проезд, и сразу же вдавил педаль в пол. Машина рванула вперёд, развернулась в нужную сторону, и мы мгновенно встали в пробке.

— Ну что такое? — простонал Всеволод Серафимович, разглядывая десятки машин, прочно вставших на полосах так, что мимо них даже по тротуару не проехать.

— Так встреча по нефтедобыче, — отозвался Сергей. — Как раз сейчас шейхов должны везти где-то здесь. Вот дорогу и перекрыли.

Да уж, мир другой, проблемы те же.

Это заставило меня улыбнуться и откинуться головой на сидение. Достав телефон, я проверил состояние дорог через навигатор. Значок перекрытия не мигал, что значило бы, что скоро путь освободят. Он был закреплён намертво, и таймер под ним не оставлял двусмысленности.

— Ещё сорок минут, — сообщил я.

Метёлкин глубоко вздохнул, затем повернулся ко мне. После бессонной ночи ещё и в пробке застрять, Всеволоду Серафимовичу не позавидуешь, однозначно.

— Предлагаю дойти пешком, — озвучил свою мысль куратор. — Мы быстрее доберёмся на метро, чем доедем на машине. Сорок минут — это только перекрытие будет действовать, потом ещё четверть часа все будут разъезжаться. Обязательно кто-то решит, что ему нужно быстрее всех, и врежется в соседа так, чтобы перекрыть три полосы.

Очень точное описание.

— Согласен, Всеволод Серафимович, — ответил я. — Идёмте.

Водитель глянул на нас в зеркало заднего вида и, ничего не говоря, разблокировал двери.

— Приятной прогулки, господа, — произнёс он, когда мы уже выбрались из машины.

Метёлкин сразу же взял курс на ближайшую станцию метро, я последовал за ним. Уже пройдя метров сто, я подумал о том, что заставлять ученика возвращаться в корпус как-то глупо. Если он уже устал, нотации читать бесполезно. Отчётность можно сдать и удалённо, а куратор её подтвердит, либо опровергнет — ни то ни другое не требует личного присутствия.

Народа вокруг на тротуаре хватало, но перед нами почтительно расступались, когда видели, что на нас не просто медицинская форма, а знаки корпуса целителей. Люди не кидались со своими болячками, не падали в ноги, умоляя спасти близких. Не было ничего подобного, нас просто не толкали плечами и позволяли пройти.

— Господа целители! — выкрикнула девушка в форме официантки, стоящая у входа в кафетерий. — Господа целители!

Метёлкин сменил направление резко, буквально занёс ногу для шага и на второй развернулся. Я шёл следом за ним, а потому мне было проще — я сразу направился к девушке. Всеволод Серафимович же добрался до неё и спросил:

— Что у вас?

Вот он, настоящий профессионал. Вымотан, выжат, но всё равно отзывается, когда считает, что может кому-то помочь.

«Вы должны быть готовы выгореть в любой момент, отдать всё, что есть и даже больше», — это можно было бы сделать его девизом. И мне это нравилось.

— Простите, что отвлекаю, — немного смутилась девушка. — Разрешите я вам кофе с собой дам? У меня брат недавно после серьёзной аварии в госпиталь попал, а ваш коллега его на ноги поставил за один день. Можно вас угостить?

Всеволод Серафимович расслабился и кивнул. Официантка сразу же скрылась внутри заведения, а вернулась через пять минут с парой стаканчиков в руках.

— Вот, простите, что так долго, — сдув прядь с лица, улыбнулась она, протягивая нам напитки.

На лице Метёлкина появилась мягкая улыбка. Наверное, я впервые увидел, как он улыбается по-настоящему, искренне. Без ехидства и сарказма, без едких комментариев и наставительного тона.

— Спасибо вам, — кивнул он, приподнимая свой стаканчик.

— Вам спасибо, господа целители, — поклонилась девушка, прежде чем забежать обратно в кафетерий.

Мы же продолжили путь, сделав по глотку. До корпуса целителей ещё предстояло добраться, но теперь, когда у меня на языке оставался привкус хорошего кофе, идти стало значительно легче.

— Вот видите, Иван Владимирович, уже не зря идём пешком, — отметил Всеволод Серафимович.

— Да, и девушке помогли отплатить добром за добро, и кофе получили, — ответил я.

Больше мы не говорили, пока не спустились в метро. В моём прошлом мире увидеть, как привилегированные лица спускаются в подземку, можно было только по телевизору, когда запускали новую станцию. Здесь же на нас смотрели, но без особого удивления.

Два целителя с кофе — один постарше, другой молодой. Картина хоть и редкая, но не настолько, чтобы достать телефоны и снимать нас для постов в социальных сетях.

Поезд метро прибыл как раз к моменту, когда мы добрались до центра станции. Пропустив выходящих, я вошёл в вагон первым. Метёлкин встал сразу за мной. Проехать предстояло всего одну станцию, а дальше по прямой уже и дойти можно неспешно.

Оказавшись снова на улице, мы пошли в нужную сторону. Кофе к этому моменту закончился. А стоило нам оказаться у КПП корпуса, как мимо нас проехал Сергей.

— Ну, я почти был прав, — прокомментировал Метёлкин.

— Зато нас угостили кофе, — ответил я.

Опустошающая усталость окончательно отступила, оставив после себя только удовлетворение от хорошо проведённой работы. Так что сдавать отчёт я шёл с улыбкой на лице. Несмотря на то что Всеволод Серафимович гонял меня всерьёз на этих шести пациентах, я всё равно было доволен.

— Завтра жду вас в обычное время, — напомнил куратор, и мы разошлись — он в администрацию, а я на выход.

А оказавшись на улице, я почувствовал некое опасение. Мне стало казаться, что стоит только выйти из корпуса, как рядом остановится очередная машина, и моя помощь понадобится ещё кому-нибудь из благородной публики, которая не хочет ждать, когда же корпус снизойдёт прислать целителя.

Однако на этот раз меня ждал только Семён.

— Прошу, Иван Владимирович, — произнёс он, открывая для меня дверь.

Я забрался внутрь и выдохнул.

— Домой, ваше сиятельство?

— Домой, Семён, — подтвердил я.

От расслабленного созерцания меня оторвал телефон. Достав аппарат, я прочёл сообщение.

Ростова М. И.: Иван Владимирович, добрый вечер. Пишу, чтобы напомнить — для встречи класса зарезервирован ресторан «Парадиз». В эту среду на 17−00. Надеюсь, вы сможете к нам присоединиться. Александр Николаевич приезжает.

Что ж, будем надеяться, получится посетить эту встречу. Раз уж даже Калашников в столицу вернулся, будет неприлично не встретиться, когда есть такая возможность. Вряд ли его потом станут выпускать из артиллерийского. А я ведь и сам сегодня думал о том, чтобы с ним связаться.

Корсаков И. В.: Вечер добрый, Маргарита Ивановна. Если не возникнет срочных дел, обязательно буду.

Сообщение улетело, и машина дёрнулась в сторону, Семён зло зашипел, а я взглянул в окно. Чужой автомобиль лихо свернул направо через две полосы, едва не врезавшись нам в передний мост.

— Дай дорогу дураку, — прокомментировал я.

— Это верно подмечено, Иван Владимирович.

Нужно обладать недюжинной наглостью, чтобы вот так бросаться под машину графа. И пусть там за рулём сидит человек, для которого все гербы одинаковы, однако здесь не моя прошлая Земля. Если бы случилась авария, простолюдин бы легко не отделался.

Дальше дорога до дома прошла спокойно и ровно. А я задумался, как буду успевать на встречу одноклассников через два дня, если у меня в этот день служба. И не совсем ясно, кто придёт к назначенному времени.

Впрочем, вместо того чтобы докучать уточняющими вопросами, я открыл телефон и посмотрел в календарь.

— Хм, — выдал я, разглядывая помеченный красным день календаря.

— Всё в порядке? — уточнил Семён, загоняя автомобиль в ворота нашего особняка.

— Я только что понял, что мне нужно будет много работать головой в ближайшие два дня, — ответил я.

День рождения наследницы престола. И мне нужно будет выбрать какой-то подарок для Дарьи Михайловны. Оставалось только понять, что можно подарить человеку, который в скором времени получит в наследство самую большую страну в мире.