Глава 15

— А разве я не права, мам? — с возмущением спросила Катя.

— Права, но не стоит об этом сообщать, — заметила Анастасия Александровна. — Ты уже даже не дворянка, а аристократка, веди себя соответственно. Или мне попросить Инну Витальевну, чтобы она дала тебе несколько уроков этикета, раз наши преподаватели не справляются?

— Не надо, — мгновенно потупилась сестра.

Я послушал бы их разговор ещё немного. Но мне нужно было собираться на службу. Кто бы и что там у нас не перехватил, пациенты ждать не станут.

— Всем спасибо за завтрак, — понимаясь из-за стола, проговорил я. — Но если я задержусь, его высокоблагородие Всеволод Серафимович меня живьём съест.

— Езжай, конечно, — поддержала меня матушка. — Мне тоже скоро пора будет собираться.

Я поцеловал их в макушки поочерёдно, и покинул столовую. Погода всё ещё стояла по-летнему жаркая, и обещанного облегчения с проливными дождями пока что не случилось. Но Москва большая, может быть, где-то осадки и выпали, а мы здесь изнываем от палящего солнца.

Уже сев в автомобиль, я достал телефон и набрал заведующего нашей лечебницей в Ясенево.

— Утро доброе, ваше сиятельство, — взяв трубку, проговорил он.

— Доброе утро, Марк Миронович, — ответил я. — Скажите, есть ли какие-то другие подходящие объекты, которые мы могли бы взять под себя, но вы не стали включать их в первую тройку?

Заведующий не стал даже брать паузу.

— Иван Владимирович, да там больше сотни, — подтвердил он мои мысли. — Но все сложнее, чем те три были. Поэтому я и не стал их предлагать.

— Отлично, вы сумели меня порадовать, — с улыбкой произнёс я. — Я помню, что была какая-то история с госпиталем на северо-востоке Москвы, который должны были реконструировать.

— Он есть в списке, ваше сиятельство, — поддержал меня Марк Миронович. — Но я не стал его включать, потому что там всё пошло слишком далеко. Его с мая выставили на торги, но желающих на покупку немного.

— Вот как? — хмыкнул я. — А почему?

— Реконструкция не завершилась, два корпуса встали насмерть, что-то там с подрядчиком случилось, была некая история, которой я не стал интересоваться, — пояснил заведующий. — По памяти сейчас могу назвать, что там два миллиарда долга накопилось, и госпиталь никак расплатиться не может. Государство хочет сохранить госпиталь действующим, ни останавливать его, ни перестраивать нельзя без отдельного распоряжения. Собственно, сам госпиталь прекрасное место, но у него огромные обременения.

Я кивнул сам себе, отмечая, что всё запомнил правильно. А ведь я тогда ещё только в гимназии учился. Господи, а ведь прошло-то всего-ничего, меньше трёх месяцев, а уже столько всего произошло.

— Марк Миронович, — обратился к заведующему я, — узнайте все подробности по этому аукциону. Как будет готово, сразу же перешлите мне и Анастасии Александровне. Будем смотреть внимательно, насколько реально его приобрести.

Он не стал спорить, в своём ли я уме. С обладателем графского титула не спорят простолюдины, когда речь идёт о кошельке аристократа. Хотим мы потратить деньги, заведующий лечебницей в это не лезет.

— Будет готово через час, ваше сиятельство.

— Благодарю, буду ждать вестей. Хорошего дня, Марк Миронович, — попрощался я.

— До свидания, Иван Владимирович.

Положив телефон, я отбил сообщение матушке. Пусть тоже будет в курсе, что я задумал.

Малюковы могли перекупить у нас Новую Ригу, и в этом не было ничего необычного — тайну из нашего интереса никто бы гарантировать не смог. Тут и со стороны продавца могли сообщить, и когда Марк Миронович официальные справки наводил, в государственном аппарате могли передать всем интересующимся сторонам сведения.

Нам вернули очень много активов и денег за последнее время, но это не значит, что мы можем соревноваться с Малюковыми, кто готов отдать больше за недостроенный объект. Именно этого они и добивались, вкладывая деньги в Новую Ригу. А нам нужно не бодаться с дебилами, а получить расширение для лечебницы.

И если в Новой Риге они могут перепрофилировать стройку во всё, что угодно. То условие с госпиталем — сохранить его рабочим, не позволит Малюковым вцепиться в него, чтобы помешать нам. Риски слишком велики. Мы ведь можем выйти из аукциона, и тогда Варваре Григорьевне и её родне придётся гасить долги госпиталя, а потом ещё и содержать заведение на свои средства.

У них, конечно, найдётся достаточно сторонников, чтобы разделить ответственность, но больших денег медицина не приносит. А значит, отбиваться инвестиция будет годами. Что-то, разумеется, можно выгадать на налоговых послаблениях, если проводить всё как благотворительность, но это — для других родов. Потому как Малюковы станут собственниками, им никаких льгот положено не будет.

Взяв телефон в руку, я набрал сестру.

— Что случилось, Вань? — тяжело дыша, как после пробежки, спросила Катя.

— Скажи своим подружкам, что я организовываю попечительский благотворительный совет, — произнёс я. — Ростовы, Строгановы и Никитины приглашены. Это будет соглашение по новому объекту, их главы всё поймут.

Несколько секунд младшая Корсакова ещё переводила дыхание — не иначе я её прямо посреди тренировки прервал. За собой сестрёнка следила после покушения старательно, и ещё ни разу не пропустила занятие. И это вызывало уважение, раньше её было не заставить собой заняться.

— Ты хочешь, чтобы они сильнее привязались ко мне, — выдохнула Катя. — Потому что получат через меня ценные сведения для своих семей.

— Вот видишь, какая ты у меня умничка, — со смешком проговорил я. — Справишься?

— Спрашиваешь! Считай, уже сделано.

— Спасибо, сестрёнка, — хмыкнул я, прежде чем положить трубку, и тут же набрать нашему юристу. — Василий Ерофеевич, доброе утро.

Ответил мне скрипучий голос.

— Утро доброе, ваше сиятельство. Чем могу быть полезен?

— Нужен проект соглашения о попечительском благотворительном совете, — объяснил я. — Четверо участников: Корсаковы во главе, Никитины, Ростовы, Строгановы под нами.

Василий Ерофеевич тихонько хмыкнул, и я услышал, как он чёркает карандашом по бумаге.

— Я так понимаю, это будет курирование какого-то конкретного заведения, а не широкого профиля?

— Да, я собираюсь купить убыточный госпиталь, и передать его под наблюдение попечительского совета, — подтвердил я.

— Это огромные деньги, — уловил суть юрист. — Все эти семьи получат возможность серьёзно оптимизировать налоги.

— Именно поэтому они согласятся, — ответил я. — Но пока что мы не прописываем конкретные цифры, всего лишь обозначаем намерение. Когда сможете предоставить черновик, который можно будет передать главам родов для обсуждения?

Василий Ерофеевич не стал обещать, что будет готово быстро.

— Мне понадобится узнать, что за госпиталь мы берём, Иван Владимирович, — предупредил он.

— Через час я перешлю вам информацию, как только её передаст мне Марк Миронович.

— В таком случае к обеду всё будет оформлено по всем правилам и законам Российской империи, — отозвался Василий Ерофеевич. — Ещё что-нибудь?

— Пока нет, свяжусь с вами через час, — пообещал я, и, дождавшись, когда юрист попрощается, положил трубку.

Улыбка появилась на моём лице сама собой.

Наблюдательный совет не будет управлять нашим госпиталем, но сможет вносить средства на благотворительность, закрывая потребности заведения Корсаковых. Там не закончена реконструкция? Вот туда деньги от совета и пойдут.

Строганов обещал мне инвестиции, самое время с него их получить. Ростовым тоже будет крайне выгодно получить возможность освободить от налогов серьёзные суммы. А Никитины, наконец, получат подтверждение, что наш союз не на словах держится.

Появление нового объекта под благотворительность открывает не бесконечные, но довольно крупные возможности. И пускай Малюков делает с Новой Ригой всё, что хочет, Корсаковы всё равно добьются своего.

А потом, если пиарщики Долгоруковых не догадаются сами, я готов проспонсировать анонимно небольшой набор заметок в разные новостные каналы. И там будет отмечено, что Малюковы выкупили почти готовый медицинский комплекс, чтобы снести его, а Корсаковы купили убыточный госпиталь и вывели его в прибыль. И чья репутация пострадает в таком случае?

Малюковы утверждают, что заботятся о простолюдинах, а сами вместо госпиталя построят торговый центр. Корсаковы лечат людей, и сохраняют госпиталь. Красивое сравнение.

— Держись, Григорий Платонович, — произнёс я. — Мы только начали.

Дворянский особняк рода Ростовых .

Когда внучка попросила поговорить, глава рода сразу же её принял, отложив все дела. Маргарита не стала бы беспокоить деда по пустякам, и в последнее время исключительно радовала его, так что и сейчас Кирилл Дмитриевич был в приподнятом настроении.

Дела Ростовых складывались прекрасно, благосостояние росло, несколько новых проектов получили старт, обзаведясь поддержкой Никитиных с одной стороны и Строгановых с другой. С такими партнёрами вести дела было крайне легко и просто. Это не Лопухины, которых боялись. Что Строгановы, что Никитины славились своим постоянством и стабильностью, и само по себе это смазывало шестерёнки куда эффективнее любых денег, которыми раньше Кирилл Дмитриевич пробивал бы себе дорогу.

Конечно, ни одной официальной бумаги подписано между родами ещё не было. Однако после демонстративного сплочения на приёме во дворце Сыромятниковых общество уже знало — через Маргариту Ростовы связались с Никитиными, Строгановыми и родом будущего императора. Здесь даже тот факт, что прежде Кирилл Дмитриевич поддерживал кандидата Лопухиных, сработал в плюс.

Ростовы — это деньги. И если они переметнулись к Корсаковым, да ещё и вернули им имущество, значит, видят в этом больше выгоды, чем мог предложить Василий Алексеевич. Ростовых могли презирать в обществе, называть ростовщиками, разорителями и даже рейдерами, но их умение делать деньги из воздуха уважали все, кто хоть что-то понимал в устройстве мира.

Наконец, дверь в кабинет открылась, и Маргарита вошла. По одному её лицу стало понятно, что внучка действительно принесла важные сведения. Глава рода не стал садиться в кресло, вместо этого опустился на диван и похлопал по месту рядом с собой.

Маргарита Ивановна улыбнулась и, поправив юбку, присела.

— Дедушка, у меня важные новости, — объявила она.

Он положил руку ей на колено и чуть сжал пальцы. И Маргарита Ивановна, уже взрослая девица, вновь почувствовала себя маленькой внучкой, которая прибежала к дедушке, чтобы пожаловаться на разбитую коленку.

— Я слушаю очень внимательно, — проговорил Кирилл Дмитриевич.

— Мне только что позвонила Катя Корсакова, — начала объяснять та. — Иван готовит соглашение о создании попечительского благотворительного совета для наблюдения над госпиталем, который Корсаковы намерены купить.

В глазах главы рода мелькнуло довольство и то самое хищное свечение, которое Маргарита Ивановна замечала всякий раз, когда её дед чуял прибыльное дело.

— Так, — кивнул он. — Продолжай.

— В совет по проекту Корсаковых войдут они, Строгановы, Никитины, — пояснила внучка, и выждав короткую паузу, добавила: — И Ростовы.

Глава рода снова кивнул и поднялся на ноги. Пройдясь до окна и обратно, он заложил руки за спину. Лицо Кирилла Дмитриевича оставалось спокойным, но взгляд выдавал в нём жажду деятельности. Несмотря на свой возраст, он всё ещё оставался человеком дела.

— Понимаешь, что это значит? — задал проверочный вопрос он.

— Вчера мы пытались узнать, как подобраться к будущей императрице, — заговорила Маргарита Ивановна. — Сегодня Иван предлагает нам собрать союз не только на словах. Наблюдательный совет при госпитале — это огромные возможности для благотворительности. А значит, мы получим повышенные налоговые льготы, которые нам как дворянам недоступны. В связке с аристократами мы получим условия, равные аристократическим.

Кирилл Дмитриевич кивнул с улыбкой. На его лице мелькнула гордость, которую он никогда не прятал от внучки, если действительно её чувствовал. Вот и сейчас её ответ порадовал главу рода.

— Что ещё? — уточнил он.

— Я знаю, что Михаил Всеволодович уже обещал поддержку Корсакову. А значит, Строгановы обязательно войдут в совет. Никитины тоже не удержатся, им просто необходимы подобные социально ориентированные проекты, — проговорила Маргарита Ивановна. — К тому же, Никитины до сих пор должны Корсаковым за спасение Инны. И включиться в совет — для них отличный способ сблизиться.

Кирилл Дмитриевич кивнул.

— Всё верно. Ещё что-нибудь?

Внучка помолчала несколько секунд, прежде чем ответить.

— Катя не просто так сказала мне об этом сама, — произнесла она. — Она действительно воспринимает меня своей подругой. А значит, мы уже связаны сильнее, чем просто знакомые девицы из благородных семей.

Глава рода Ростовых усмехнулся.

— Звучит так, будто ты не считаешь её своей подругой.

Маргарита Ивановна улыбнулась.

— Я всего лишь пытаюсь звучать объективно.

— Объективно, Рита, Корсаковы протянули нам руку, полную золота. И твоя дружба с их младшей дочерью — крепкая связь. Наши семьи становятся ближе к общей выгоде. Именно так и рождаются самые долгоживущие союзы. Так что постарайся не испортить отношений с Екатериной Владимировной. Раньше это были ваши личные дела, но после того, как она принесла тебе сведения прежде, чем о них узнали все остальные, прежде чем мне поступило обращение Анастасии Александровны, это знак доверия. Не вздумай это доверие обмануть, Рита. Иначе когда достигнешь возраста твоего отца, вокруг тебя не окажется ни одного достойного человека.

— Я не поэтому с ней дружу.

— Конечно, — легко согласился глава рода. — Но не стоит забывать и о том, что пока вы молоды, вы строите собственные компании, которые унаследуют у стариков Российскую империю. И от того, как вы будете общаться сейчас, зависит, каким ваше будущее сложится.

Московский особняк графов Строгановых .

Александра Борисовна вошла в кабинет наследника рода решительно, как будто собиралась прорываться с боем. Но Михаил Всеволодович, сидящий за столом, лишь взгляд поднял от документов.

— Чего ты так врываешься? — спросил он.

Племянница села в кресло напротив него и, тряхнув волосами, заговорила:

— Ты знал, что Корсаковы искали объект под расширение лечебницы?

— Знал, конечно, — легко подтвердил тот, откладывая бумаги в сторону, так как понял, что разговор коротким не будет. — Я же приезжал к нему в лечебницу позавчера. А что?

— Мне сейчас позвонила Катя Корсакова, — пояснила Александра Борисовна. — Оказывается, они выбрали подходящий объект в Новой Риге, почти достроенный медицинский центр, но Малюковы узнали об этом и перехватили его, перебив цену. Представляешь?

Михаил Всеволодович совершенно спокойно кивнул.

— Ну, обычное дело, — прокомментировал он. — Грязновато, конечно, но типично для Гришки.

Племянница постучала ноготками по подлокотникам кресла, а затем её лицо озарилось практически счастливой улыбкой.

— Знаешь, как Корсаковы ответили? — задала риторический вопрос она. — Они намерены выкупить убыточный госпиталь у короны. Покроют долги, сами всё оплатят.

Граф Строганов чуть склонил голову набок.

— Так, и?

— Иван создаёт наблюдательный совет при госпитале, — пояснила Александра Борисовна. — И предлагает нам в него войти.

Михаил Всеволодович откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— Ну, наконец-то, — произнёс он. — Я уж думал, он никогда не воспользуется моим предложением. А нет, смотри-ка, пришёл с реальным делом. Молодец, твоё сиятельство, правильно делаешь. Вот что, Сашенька, — уже куда более ласковым тоном произнёс наследник главы рода, — перезвони Корсаковой, сообщи, что принципиальное согласие наше у них есть. А детально будем обсуждать, когда получим бумаги и проверим этот госпиталь сами. Иван Владимирович мне дорог, но это не значит, что мы готовы лезть в любую бессмысленную авантюру.

Александра Борисовна кивнула, и резко поднялась на ноги.

— Ты сообщишь Долгоруковым, дядя? — спросила она.

— Думаешь, они сами не узнают? — хмыкнул Михаил Всеволодович. — Малюков перехватил у рода целителей подходящий объект. И я уверен, уже заявил, что организует там либо торговый центр, как обычно, либо ещё какую-то чушь. А Корсаковы вытаскивают со дна убыточный госпиталь. Как только официальные бумаги будут подписаны для старта, великий князь плясать начнёт на своём столе. Такой яркой параллели даже придумать специально сложно. А теперь один из левых получит такой репутационный щелчок по носу, что долго не отмоется.

— Ну, они ведь заявляют, что заботятся о простых людях, — с улыбкой пожала племянница.

— Вот-вот. Теперь все посмотрят, как у него слова расходятся с делом. И сделают выводы, чего стоят Малюковы на самом деле.