Глава 14

«Маргарита». Иван Владимирович Корсаков .

— Красиво, — вздохнула Маргарита Ивановна, продолжая сжимать чашку чая.

— Особенно в части гвардии, — с лёгкой усмешкой поддержала её Строганова.

— Именно потому и красиво, — прокомментировала Никитина. — Если бы Иван Владимирович не сумел договориться с охраной, никакого свидания вообще бы не было. По-моему, это самая впечатляющая часть истории.

Сестрёнка посмотрела на меня с гордостью. Ей откровенно нравилось, что брата нахваливают те, кого она уже считает своими подругами. Впрочем, в отношении Маргариты Ивановны, пожалуй, уже можно было назвать их действительно таковыми. Насчёт остальных были у меня сомнения.

— Инна, — с укором произнесла Ростова, — ты только что свела романтический поступок к правильно оформленному допуску.

— Я свела его к способности мужчины понимать обстоятельства, — приподняв бровь, парировала та. — Это полезнее цветов. Если бы Иван Владимирович не понимал, с какой девицей встречается, он был бы либо наглецом, либо глупцом. А так он одновременно и обеспечил безопасность её императорского высочества, и при этом организовал ей полноценное свидание. Настоящий мужчина.

— Благодарю, Инна Витальевна, — кивнул я. — Приятно знать, что дамы способны оценить подвиг, когда он совершён.

Александра Борисовна улыбнулась уже открыто. В отличие от Ростовой и Никитиной Строганова меня не знала настолько близко. В её взгляде становилось всё больше интереса. Графиня сопоставляла образ, который был знаком ей с чужих слов, с тем, каким я был в реальной жизни.

А потому я совсем не удивился последовавшему вопросу от племянницы Михаила Всеволодовича.

— Полагаете, он важнее, чем спасение во время покушения? — спросила она.

Мне оставалось только с улыбкой развести руками.

— Спасали её императорское высочество множество людей, а в кинотеатр её сводил только я, — пояснил я. — Эксклюзивность важна, Александра Борисовна. То, что происходит в первый раз, запоминается лучше, чем обыденность. Дарья Михайловна, как и все Долгоруковы, родилась в правящем роду, для них защита от покушений — такая же данность, как для Строгановых мысль, что заводы принадлежат им.

Никитина хмыкнула одобрительно. Инна Витальевна не была наивной девочкой и прекрасно понимала то, что было сказано между строк. Любой, кто повторит за мной, всего лишь повторит. Лишь только первой собирает лавры победителя.

— Теперь я понимаю, почему Михаил Всеволодович относится к вам настолько серьёзно, — произнесла Александра Борисовна.

— А раньше не понимали? — уточнил я.

— Я вас раньше не знала, Иван Владимирович, — чуть наклонив голову, ответила Строганова. — А чужие рассказы всегда что-то искажают. Одни делают вас чудовищем, другие — героем без страха и сомнений. Катя считает вас лучшим братом на свете, но она заинтересованная сторона.

— Неправда, — тут же возмутилась сестра. — Я совершенно объективна.

— Именно поэтому ты всё время говоришь, что твой брат красивый, умный и может убить любого, кто тебя обидит? — спросила Ростова.

Катя даже не задумалась, продолжая ковырять вилкой пирожное:

— Такова объективная реальность, — с самым спокойным видом сообщила сестра, и все присутствующие рассмеялись. — Спорят с объективной реальностью только безумцы.

— Вот видите, о чём я говорю, ваше сиятельство? — указала на неё ладонью Строганова.

— Убедили, Александра Борисовна, — сделав глоток чая, усмехнулся я. — В действительности я идеален.

В ответ на мои слова последовала ещё одна вспышка лёгкого смеха. После тяжёлого дня я даже смог получить немного удовольствия от общения с этими девицами. Так что уже не зря согласился забрать сестру из кафетерия. Даже навязчивая приторность обстановки и витающих в воздухе ароматов перестала так уж раздражать.

Катя вернулась к своим пирожным, и я посмотрел на сладкую баррикаду перед ней, но комментировать не стал. Матушка сама разберётся, почему дочь вечером не захочет ужинать.

На несколько секунд разговор задержался на этом приятном моменте. Маргарита Ивановна потягивала чай, поглядывая на остальных, как будто пыталась прочесть мысли присутствующих. Графиня Никитина лениво ковыряла ложкой новую порцию мороженого, на этот раз шоколадного. Строганова сделала микроскопический глоток шампанского, а потом выпила его разом.

И решительно поставила бокал на стол.

— Что ж, Иван Владимирович, раз о приятном мы поговорили, и все приличия соблюли, — не сводя с меня внимательного взгляда, произнесла Александра Борисовна, — как насчёт того, чтобы поговорить на серьёзную тему?

Вот и подошли мы к тому, ради чего благородные девицы попросили Катю пригласить меня. Что ж, настроение они мне подняли, почему бы и не пообщаться о действительно важном?

— Я вас внимательно слушаю, ваше сиятельство, — отодвигая чашку чая, проговорил я.

Катя посмотрела на Строганову крайне подозрительным взглядом. Но остальные девицы приободрились, собрались, давая понять, что тема действительно будет важна для них.

— Что? — элегантно приподняв бровь, спросила мою сестру Александра Борисовна. — Я не собираюсь спрашивать, как подобраться к Дарье Михайловне. Это было бы глупо. Ты и без нас прекрасно знаешь, как с ней говорить, а если захочешь нас представить — сама решишь, когда и зачем.

Младшая Корсакова выдохнула с облегчением, как будто опасалась, что будет поднят иной вопрос. Любопытно, нужно будет потом уточнить, считала ли сестра, что к наследнице престола попробуют подобраться через Катю?

— Тогда чего вы хотите, ваше сиятельство? — спросил я.

— Понять, каких людей Дарья Михайловна не захочет получить вместе с престолом.

Маргарита Ивановна тихо выдохнула:

— Я же говорила, она начнёт с артиллерии, — откинувшись на спинку стула, сказала она.

— Зато теперь никто не станет притворяться, будто мы обсуждаем только платья, — чуть наклонив голову набок, ответила Строганова.

— Почему вы решили спрашивать меня? — сразу же уточнил я. — Дарья Михайловна сама способна ответить за себя.

— Способна, — легко кивнув, согласилась Александра Борисовна. — Но если прийти к ней с таким вопросом напрямую, мы уже поставим себя в положение просительниц. А просить пока не о чем. Хоть и не хочется этого признавать, но Долгоруковы ловко сделали так, что ни у кого в обществе нет ни ключа к будущей государыне, ни даже возможности просто перекинуть с ней парой фраз на официальном мероприятии.

— Кроме того, — добавила Инна Витальевна, — вы видели Дарью Михайловну не только в обществе и не только как наследницу престола. Вы знаете, что она терпит из необходимости, а чего не переносит в принципе.

— Инна, — оторвавшись от своих пирожных, предупредила Катя.

В голосе сестры мелькнула нотка недовольства и жёсткости, которой прежде не было. И меня порадовало, что младшая Корсакова научилась передовать одним обращением столько эмоций, что больше слов не требуется. Матушка умеет так же.

— Я не прошу рассказывать личное, — спокойно отозвалась графиня Никитина. — Я спрашиваю о характере будущей государыни. Не думаю, что Иван Владимирович примет это за попытку залезть к ним в спальню.

Я приподнял бровь, выражая своё удивление, и Маргарита Ивановна тут же вставила:

— Не то чтобы я не хотела прочувствовать все детали, — чуть посмеиваясь, сообщила она.

— Рита! — с искренним возмущением воскликнула уже Никитина.

— Ой, уже и пошутить нельзя, — с наигранной обидой ответила Ростова, после чего повернулась ко мне. — Не переживайте, Иван Владимирович, я помню наши разговоры. И не собираюсь отказываться от собственного слова. К тому же вы заняты. И пока вы не станете свободны, так и будет оставаться. Кроме того, дедушка уже подобрал мне жениха. Было бы неловко сейчас всё испортить.

Я кивнул совершенно спокойно.

— Давайте вернёмся к конструктивному диалогу, — предложила Строганова. — Рита, давай пока без комментариев. Что подумает Иван Владимирович о нашей компании, куда вхожа его сестра?

Никитина тяжело вздохнула.

— Это ещё один недостаток долгого знакомства, — признала она. — Нас по-настоящему это уже не удивляет. Видела бы ты, Саша, что Рита творила в гимназии.

Ростова холодно усмехнулась и взглянула на подруг из-за края чашки.

— Чтоб вы, аристократки, понимали, это была война, — произнесла она. — В то время Иван Владимирович был простым дворянином, и за него шли такие бои, о которых вам и слышать не доводилось. Знаете, сколько хороших молодых людей заканчивает гимназию, не имея помолвки за спиной?

— Ну, много таких, — не слишком уверенно произнесла Никитина.

— Я сказала «хороших», Инна, — чуть твёрже напомнила Маргарита Ивановна.

Строганова кашлянула, глядя на девиц с неодобрением, но с улыбкой. Разговор ей, очевидно, нравился. И что-то мне подсказывало, что её не только политическая необходимость объединяет с остальной группой.

— Давайте всё-таки поговорим о деле, — предложила она. — Не забывайте, что у его сиятельства действительно тяжёлая служба. Не будем отнимать у него больше времени, чем на самом деле требуется. А если вам так хочется обсудить брачные перспективы, это можно сделать и после его ухода.

Никитина с Ростовой тут же активно закивали.

— Итак, ваше сиятельство, расскажите нам, какая же она на самом деле наша будущая государыня, — глядя на меня со всем возможным вниманием, попросила Александра Борисовна.

Я сделал глоток чая, допивая чашку, и отставил её в сторону. Ростова с совершенно спокойным лицом тут же подлила мне новую порцию напитка из чайника. Я кивнул, забрал посуду обратно, но ничего по этому поводу говорить не стал.

Зато Катя усмехнулась, быстро посмотрев на нас обоих.

— Для начала, — заговорил я, — прежде чем тревожить Дарью Михайловну, вам необходимо определиться, для чего вам нужно это общение. В чём выгода для ваших семей, это понятно с первого взгляда — ближе к наследнице престола, значит, ближе к самому престолу. Но её императорскому высочеству это должно быть интересно почему? Зачем ей именно вы трое, а не любые другие благородные девицы?

На несколько секунд в комнате повисла тишина, и стало понятно, что не всё у девиц продумано. И они прямо сейчас обдумывают ответ. Торопить их смысла не было, Даша всё равно ещё на съезде и не скоро вернётся. Но у подруг сестры хотя бы будет время подумать как следует, что они реально могут предложить её императорскому высочеству.

— А пока вы думаете, мадемуазели, я всё-таки заберу сестру, — за раз допив чай, объявил я. — Её сиятельство правильно заметила, у меня тяжёлая служба. Да и Екатерине Владимировне давно пора домой. Катя, прощайся. Инна Витальевна, Маргарита Ивановна, был счастлив повидаться. Александра Борисовна, рад нашему знакомству, надеюсь, оно продолжится в такой же положительной атмосфере.

Девицы, естественно, подниматься не стали. Расцеловались с поднявшейся Катей, и я вывел её в коридор. Сотрудница кафетерия встретила нас с улыбкой.

— Ваши сиятельства, всем ли вы довольны от посещения нашего заведения? — с уважительным поклоном уточнила она.

— Очень, — ответила за нас обоих младшая Корсакова. — Особенно прекрасен был лимонный пирог. Так что я обязательно ещё загляну.

Сотрудница улыбнулась чуть шире. Отлично понимала, что регулярные визиты сестры самого известного молодого человека Российской империи поднимут престиж заведения. Так что я ничуть не удивился, когда она дала знак кому-то из коллег, и тот принёс нам коробку.

— Возьмите один с собой, ваше сиятельство, — довольно промурлыкала сотрудница. — Пусть он согревает вас своим вкусом, а вас, ваше сиятельство, — обернувшись ко мне, продолжила она, — порадует с крепким чаем.

Я вежливо кивнул, принимая подарок, и молодой человек, принёсший пирог, пошёл с нами на улицу, где уже ждал Семён. Увидев ношу, мой водитель щёлкнул пультом, открывая багажник автомобиля. Пирог отправился туда.

— Домой, ваши сиятельства? — уточнил Семён, когда мы оба оказались в салоне.

— Домой, — кивнул я, приобнимая сестру за плечи.

Некоторое время мы ехали молча, пока Катя не собралась с духом.

— Ты злишься, что я тебя позвала? — спросила младшая Корсакова.

— Ничуть, — ответил я. — На самом деле я неплохо провёл время. И посмеялись, и пообщались.

Она кивнула, признавая мой ответ. Но всё же долго молчать не смогла.

— То, что они заговорят о Дарье Михайловне, не было для меня сюрпризом, — призналась Катя. — Но я удивлена, что они не подумали, что ответить на твой вопрос. Он же очевиден.

Я усмехнулся, приобнимая её чуть сильнее.

— Эх, Катя-Катя, они прекрасно знают, что могут дать будущей государыне, — проговорил я. — Такие разговоры не затеваются, если глава рода не дал команду начать обсуждение. Просто сегодня это была проверка, можно ли со мной вообще говорить.

Младшая Корсакова вздохнула.

— Мне всё ещё нужно учиться.

— Со временем начнёшь видеть такие вещи на автомате, — поддержал я сестру. — Лучше подумай о том, как объяснишь матушке, почему ты не хочешь ужинать. Это продуктивнее. А насчёт своих подруг не переживай: на самом деле они уже доказали, что на них можно положиться. Просто они в первую очередь представляют свои семьи, затем себя лично, и только на третьем месте у них окружающие.

Она помолчала, глядя в окно, за которым проносилась вечерняя Москва.

— У тебя всё так же, — наконец, заметила Катя. — Сначала мы с матушкой, потом собственные интересы, и только после этого все остальные.

Я спокойно кивнул.

— Не род для человека, а человек для рода, — напомнил я. — Старая формула. Но она правильная, хотя и не полная. Потому что каждый род состоит из конкретных людей. И если интересы членов рода не учитываются совсем, если человек не получает понятной выгоды от принадлежности к обществу, он это общество либо покидает, либо — если это невозможно — сначала разрушает его.

Сестра кивнула, никак не прокомментировав мои слова. А уже перед самым домом младшая Корсакова вспомнила нечто приятное. Я увидел её улыбку и решил уточнить:

— Что?

— Рита правда атаковала тебя в гимназии?

Я запрокинул голову и рассмеялся.

— Было дело.

— Расскажешь?

— Ты ещё слишком маленькая, — ответил я и легонько щёлкнул по носу. — Спроси меня через два года. Тогда расскажу без всяких тайн и умалчиваний.

Катя взглянула на меня, прищурив глаза.

— Я запомню, Ваня.

Семейный завтрак был прекрасен. Не только тем, что Олег Петрович вновь приготовил для меня яйца в корзине, но и потому, что мне нравилось наблюдать за взаимодействием матушки и Кати. Разительная разница между поведением обеих радовала глаз.

Сестрёнка ещё не до конца привыкла к тому, что холодная глава рода может действительно быть мягкой и искренне любящей матерью. И для самой матушки это тоже всё ещё было в новинку. Уверен, в корпусе никто бы даже не заподозрил, что Анастасия Александровна изменилась, всё-таки с подчинёнными повода вести себя иначе у старшей Корсаковой не было.

Телефон матушки завибрировал на столе, и она, приподняв бровь, перевернула его экраном вверх. Мазнув пальцем по аппарату, она перестала быть нежной матерью, вновь превратившись в главу рода Корсаковых.

— Доброе утро, Марк Миронович, — поздоровалась она.

Мы с Катей переглянулись. Подобные звонки редко сулят что-то хорошее. Хотя бы потому, что для общения с заведующим нашей лечебницы имеется система деловой переписки. А раз он набрал главу рода в такую рань, новости должны быть не самые приятные.

— Нет, Марк Миронович, торговаться не надо, — озвучила своё решение Анастасия Александровна. — Раз уж продавец принял предложение, и задаток внесён, вопрос закрыт. Продолжайте работать по остальным вариантам. Да, до свидания.

Положив телефон экраном вниз на столешницу, матушка ещё несколько секунд смотрела на него, прежде чем озвучить то, ради чего Марк Миронович позвонил.

— Центр в Новой Риге мы теперь не купим, — произнесла она, переводя взгляд на меня. — Малюковы сделали продавцу более щедрое предложение.

В этот момент Катя не сдержалась, выдав то, что вскипело у неё на душе.

— Вот сучка!

— Екатерина Владимировна! — строго взглянув на дочь, произнесла матушка. — Выбирайте выражения за столом.

Но сестра ничуть не успокоилась. Всё она прекрасно понимала: и конфликт на приёме, и выкуп объекта сейчас — всё это звенья одной цепочки, где Корсаковых не просто проверяют на прочность. Нам вставляют палки в колёса совершенно сознательно. Ведь уже имелся прецедент, когда Анастасия Александровна отступила. Почему бы нашим соперникам не попробовать повторить?

Единственное, что они не учли — Корсаковы изменились. И мы не будем отступать.